Танец Хаоса. Золотая нить

Холодная капля пота медленно ползла между лопаток вниз, заставляя всю ее кожу покрываться мурашками. - Миледи Аватара, - женщина в белом балахоне с символом зигзага молнии, висящего на шее, присела перед ней в странном поклоне, широко раскинув юбки балахона в стороны, улыбаясь и заискивающе заглядывая в глаза. Она была старше Данки лет на двадцать, не меньше, но смотрела так, будто была обязана ей жизнью. Вель предупреждала ее не глядеть им в глаза и не отвечать на поклоны, но как можно не обращать внимания на людей, которые обращаются к тебе по имени и кланяются тебе? Данка с трудом сдерживалась от того, чтобы не кланяться им в ответ. Ее ладонь, зажатая в ладони Вель, мелко дрожала и была неприятно мокрой от пота. - Да славится Аватара Создателя! – бородатый мужчина с гладко выбритым черепом в черном балахоне склонил перед ней голову. Глаза его поблескивали, и взгляд отчего-то казался Данке восторженно-алчным. - Миледи Аватара, - еще одна женщина присела перед ней, склоняя голову. Эта уж точно годилась Данке в мани, даже седые пряди на висках появились, а сеточка морщин расчертила кожу у глаз. Сглотнув, Данка неимоверным усилием воли заставила себя отвернуться от них всех и уставилась прямо перед собой. Может быть, Вель и была права. По крайней мере, так они не могли увидеть панического ужаса в ее глазах, как и эту проклятую ледяную каплю, медленно сползающую по спине. Широкий беломраморный коридор с угольно-черными полами, украшенный золотом и лепниной, светильниками на тысячи свечей, ткаными гобеленами и монументальными живописными полотнами, тянулся вперед, к большим арочным дверям в пять человеческих ростов, распахнутым настежь. За ними виднелось какое-то огромное наполненное светом помещение, но Данка пока что думала только о том, как бы ей вообще туда дойти. И всеми силами сдерживалась от того, чтобы не броситься бежать прочь, подхватив юбку и позабыв обо всем на свете. - Да здравствуют Аватары Создателя! – громкий мужской вскрик заставил ее вздрогнуть всем телом, и во второй раз она вздрогнула, когда обладатель этого самого голоса, бритоголовый мужчина средних лет, бросил что-то в воздух над их с Вель головами. Лицо его светилось восторгом, глаза сияли так, будто он увидел во плоти Молодых Богов, которых так чтил. Что-то мягкое мазнуло по лицу, и Данка запоздало поняла, что это – лепестки цветов. Мужчина швырял их полными пригоршнями в воздух, и они опадали им с Вель на головы, тяжелые, будто каменные глыбы. – Да здравствуют Аватары!.. Он был далеко не первым, кто кидал на их головы цветочные лепестки, и все же Данка вздрагивала каждый раз, сама даже не понимая, почему. То ли от резкого движения, то ли просто от страха, она не знала. Люди заполняли весь коридор, стоя по обеим его сторонам так, что оставался лишь узенький проход по центру, предназначенный для них с Вель. Жрецы и жрицы в первом ряду, чересполосица белых и черных балахонов, отмечающих Источник, с которым они могли соединяться, сухие поклоны, заискивающие взгляды, негромкие поздравления. Разодетые в зеленые с серебром ливреи дворцовые слуги во втором ряду, радостные, горящие восторгом лица, полные пригоршни неизвестно откуда взявшихся цветочных лепестков, которые они выбрасывали высоко вверх над их с Вель головами, громкие крики и поздравления, от которых звенело в ушах. Только вот для Данки этот забитый народом коридор больше походил на позорное шествие или судилище, лица людей, что буквально лезли ей в лицо, - на искривленные маски, в каких анай изображали бесов во время празднования Дня Жизни. От грохота болела голова, от ярких цветов и резких звуков Данка то и дело вздрагивала. Но гораздо хуже был липкий ужас, медленно-медленно стекающий вместе с каплей ледяного пота по спине. Что им делать? Она шагала, держа ладонь в руке Вель, шагала медленно и степенно, стараясь смотреть лишь перед собой, усыпанная розовыми лепестками, почитаемая и прославляемая каждым человеком в этом городе. Она шагала вперед, каждой фиброй своего существа ощущая, что все вокруг – ложь. И они с Вель попали в капкан этой лжи, как две мушки, влипшие в прочную, пружинящую паутину: сколько ни дергайся, а только сильнее запутаешься, и где-то за спиной поджидает черная паучья тень, ждет того момента, когда у ее жертвы иссякнут силы сопротивляться. И останется лишь нанести один точный четкий удар, и все. Нельзя было показывать страх, ни в коем случае нельзя было демонстрировать отчаянье. Отчего-то Данка кристально ясно осознавала: прояви она слабость хоть на одно мгновение, и все они бросятся на нее, будто стая разъяренных псов. Улыбки сразу же сменятся оскалами, притворная радость – ненавистью, поклоны – укусами. Этого ни в коем случае нельзя было допускать. Они с Вель должны были держаться совершенно спокойно, словно не происходило ровным счетом ничего странного. Все так, как и должно быть, и никак иначе. Очень осторожно она скосила глаза на идущую рядом Вель. Высокая, темноволосая, с широкой челюстью и упрямым взглядом темных глаз она чем-то неуловимо походила на анай, пусть черты ее лица, все же, были не такими резкими, как у народа Данки. Сейчас лицо ее окаменело, потеряв всякое выражение, и лишь глаза напряженно смотрели вперед, будто она изо всех сил пыталась придумать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Хоть какой-то. А еще Данка видела мелкие-мелкие капельки пота, выступившие на ее верхней губе под носом. И зрачки, сжавшиеся в маковую росинку. Впрочем, не было никакой нужды изучать выражение ее лица, чтобы чувствовать страх, такой же сильный, как и в ее собственной груди, что сейчас плескался внутри Вель штормовым морем. Противные волны слабости поднимались снизу вверх и захлестывали голову, оставляя пену шепотков, предупреждающих, угрожающих, пугающих. Еще мгновение, и все они догадаются, что клятва не сработала. А потом кто-нибудь обязательно предположит, что это произошло потому, что Аватары – не настоящие Аватары, а самозванки, выдающие себя за них, и неизвестно, какое количество народа поверит этому предположению. А может, все уже и так догадались, но вслух этого никто не говорит, тщательно выражая почтение и радость, чтобы усыпить их бдительность. Зато в чаше с вином ее будет поджидать яд, а во тьме между поддерживающих потолки колонн – убийца. Мгновение проходило за мгновением, и все они были растянуты до предела, точно так же, как и нервы самой Данки. И ничего не происходило, ровным счетом ничего. Словно они с Вель падали в беспросветную мглу пропасти, не зная, насколько далеко дно: может, в секунде полета, а может – в часах? И ожидание удара об это дно с каждым пролетевшим мгновением становилось все более невыносимым. - Да здравствуют Аватары Создателя! - Миледи Аватара, да благословят вас Боги! - Аватара… Голоса людей смешались в один единый звук, лица – в одно единственное лицо, что лаяло в лицо Данке слово «Аватара». Пальцы в ладони Вель мелко дрожали, и все свои силы она бросила лишь на то, чтобы не упасть в обморок посреди этого коридора. Ох, Великая Мани, помоги мне! Дай мне сил! Молю Тебя!.. Казалось, это не кончится никогда, и к тому моменту, как они достигли больших арочных дверей, Данка уже готова была кричать в голос. Сама не своя, с кружащейся головой и то и дело меркнущим зрением, кое-как опираясь на руку Вель, она ступила сквозь высокие арочные двери в огромный зал. И заморгала, даже не сразу поняв, что видит перед собой. Это походило на белоснежное кружево из тончайших нитей, на прозрачную вязь самой искусной мастерицы, какую только можно было себе вообразить. Только все это было из камня. Огромный купол, больше похожий на наброшенный сверху на зал кружевной платок, взлетал так высоко вверх, что бьющий через центральное круглое окно в нем солнечный свет казался исходящим из немыслимой дали. Его не поддерживало ничто, и, как бы плохо сейчас ни было Данке, она отстраненно удивилась тому, отчего же этот купол не падает вниз. А затем глаз углядел по периметру купола ячеистые структуры, чем-то напоминающие медовые соты. Такие же она видела и под аркой парадного входа во дворец. Наверное, именно они и удерживали на себе всю эту глыбу. Но купол все равно оставался немыслимым. Метров пятьдесят в поперечнике, с одним круглым окном в самой верхней точке и еще семью окошками, расположенными по кругу в наклонной части купола, отчего проникающие внутрь помещения солнечные лучи под углом сходились к центральному, падающему четко на пол. И там, прямо под этим самым лучом, стоял двойной трон. Одна его часть была вырезана из белоснежного полупрозрачного кварцита, вторая – из черного матового обсидиана. Кресла располагались спинками друг к другу так, что сидящие на нем будут смотреть в противоположных направлениях зала. В столбе золотого падающего на него солнечного света кружились в своем загадочном хаотичном танце пылинки. Ноги все-таки подвели ее, и Данка опасно покачнулась, уцепившись за руку Вель. Она уже видела этот трон когда-то, совершенно точно видела. Инстинктивно сжались ладони, вспоминая ощущение холодного гладкого мрамора рукояток кресла под пальцами, от которого слегка немеет ладонь, спина тупо заныла болью от долгого сидения в одной неудобной позе. Данке стало душно. Вель внимательно поглядела на нее, пожала ее пальцы чуть сильнее, чем раньше, склонила к ней голову и едва слышно прошептала: - Подержись еще совсем чуть-чуть, душа моя. Еще буквально несколько минут, и все это закончится. - Чем это закончится, Вель? – смотреть было сложно, черты лица Вель расплывались перед глазами, но Данка упрямо вглядывалась в них. И видела заострившиеся линии челюсти и сжавшийся в маковую росинку зрачок. Вель была перепугана не на шутку, едва ли не больше, чем она сама. - Я не знаю, милая моя, - честно призналась она, подхватывая ее ладонь и второй рукой, бережно заключая ее в лодочку из ладоней, будто маленькую птичку. – Но я обещаю тебе, что все будет хорошо. Верь мне. И держись. Данка судорожно закивала в ответ, потому что горло совсем пережало, и ни слова она уже произнести не могла. Никогда она так плохо не чувствовала себя: совершенно разбитой, с болящей головой, опасно меркнущим перед глазами миром, подкашивающимися ногами. И уж точно не понимала, почему так происходит. Если бы клятва сработала, - одно дело. Вместе с верностью своих Спутников они принимали в себя весь их яд, все сомнения, страхи, печали, все самое темное, что только было в них. Но клятва не сработала, и именно поэтому Данку трясло от леденящего душу ужаса. А коли так, то почему тогда было так плохо? Сделав с десяток шагов, она поняла, что никто из столпившихся в коридоре не торопится следом. Только Волчицы, что охраняли их спины, двумя тенями скользнули за ними с Вель, высоченные, широкоплечие, с одинаково настороженным взглядом разноцветных глаз. Крол хмурилась, глядя исподлобья и держа ладонь на рукояти поясного ножа. Взгляд ее голубого и черного глаз был цепким, как ястребиные когти. Перечеркнутое по диагонали длинным шрамом лицо Миланы выражало не больше чувств, чем камень, но не менее острый взгляд, чем у ее сестры-близняшки, скользил по залу, подмечая, казалось, каждую деталь. Сама Данка не видела ничего, кроме залитого солнцем трона. У нее просто не было сил оглядываться и пытаться понять, что их окружает. Теперь грохот голосов, выкрикивающих их имена, вылился из коридора, из-за их спин, и заполнил зал, пуская гулять под беломраморными сводами долгое, многократно повторяющееся эхо. Опираясь на руку Вель, Данка все пыталась отдышаться и хоть как-то прийти в себя и совершенно не понимала, что им делать дальше. Зачем вообще они пришли в этот зал? Она смутно помнила, что на этом настояли Первые Жрицы Андозабара, Белая и Черная, уверяя, что они обязательно должны оказаться именно здесь и именно сейчас, но с какой целью, Данка еще тогда, на балконе сразу после присяги, то ли не расслышала, то ли не поняла. Тогда ею владел леденящий душу ужас оттого, что все вокруг считали, будто присяга свершилась, хотя дела обстояли ровным счетом наоборот, и все сказанное Жрицами Андозабара она просто пропустила мимо ушей. Следом за эхом наполняющая коридор толпа перехлестнула через арку дверного проема, и люди веером хлынули в зал, выстраиваясь по всему периметру помещения. Данка рассеяно моргала, пытаясь понять, что и почему происходит. На глаза ей вновь и вновь попадались счастливые лица людей, а за их спинами виднелись другие лица – лики Богов, намалеванных на высоких вертикальных полотнах вдоль стен. Мужчины и женщины с бестрепетными, полными света глазами, они улыбались, они благословляли ее своими поднятыми раскрытыми ладонями, и ровным счетом ничего не происходило. Данка уже совсем ничего не понимала. Зачем людям нужны были намалеванные на стенах боги, если за ними не стояло ничего, кроме их изображения? Мысли путались, в голове было горячо. Великая Мани, помоги мне! Молю Тебя, помоги! Из толпы вперед выступили Первые Жрицы, и окружающие их люди почтительно склоняли перед ними головы. Как ночь и день, как луна и солнце они не походили друг на друга. Распрямленная, будто до предела растянутая струна, Белая Жрица, молодая и прекрасная. Слегка сгорбленная, тяжело шагающая вперед Черная Жрица, почти седая и морщинистая. Глаза одной обращены вперед, к ликам богов на стенах и свету под потолком, глаза другой – в пол под ногами. Данка пошатнулась, чувствуя твердую руку Вель, которая перехватила ее под спину. Отчего-то ей сейчас казалось, что Белая и Черная Жрицы походили на Жизнь и Смерть во плоти, только и в той, и в другой присутствовала какая-то поразительно болезненная хрупкость, странная неправильность, дисгармоничность. Словно и в той, и в другой не доставало чего-то очень важного, последней детали, благодаря которой складывается вся головоломка в целом. Белая Жрица Авьен не торопилась, медленно шагая к ним с Вель с лицом, переполненным экстатическим восторгом и радостью. Только отчего-то глаза ее имели совсем иное выражение. Темные, как два старых, пролежавших на дне моря целые вечности обломка дымчатого кварца, они смотрели надрывно, надтреснуто, и на миг Данке почуялся исходящий от нее страх. Но всего лишь на мгновение. - Подержись еще немного, милая моя. Еще совсем чуть-чуть, - прошептала ей в ухо Вель, и Данка согласно закивала головой, судорожно цепляясь за ее руки. Я буду самой сильной для тебя. Я все выдержу. Только помоги мне, Великая Мани, прошу! Потому что я совсем не знаю, что мне делать. Белая Жрица остановилась в двух шагах от них и подняла руки. Гомон толпы начал стихать, превращаясь сначала в монотонный гул, потом в едва слышный шелест шепотков и шорох шагов по отполированным до блеска мраморным полам. Пульсация в висках усилилась, и Данка с трудом подняла голову, глядя вверх, на белоснежный купол, полный солнечного света прямо над ней. Почему-то ей казалось, что там должно быть много свежего воздуха, гораздо больше, чем здесь, в этом пыльном, набитом людьми зале, где все глаза смотрели на нее со всех сторон, требовательные, ждущие чего-то. Быть может того, что она признает, что клятва не была принесена? Что ничего не произошло? Что весь огромный город Луас со всеми его тысячами жителей, что вверил себя в руки Аватар Создателя, на самом деле лгал и оттого остался абсолютно беззащитным перед лицом неминуемой угрозы? Или это она лгала Вель, себе самой, всем вокруг, а потому не смогла защитить этих людей, приняв их клятву? На глаза навернулись горькие слезы, и Данка с трудом сглотнула, больше всего на свете мечтая сейчас открыть крылья и взлететь туда, вверх, к этому солнечному кругу на самой вершине огромного белоснежного купола, выбить плечами тонкое стекло и нырнуть в голубое небо над головой, затеряться в свете, в привольных ветрах, в задумчивом течении времен, что медленно стелились над землей переливами солнечного золота. Как было бы хорошо просто убежать! Как же этого хотелось, Богиня!.. - В этот благой день Молодые Боги озарили нас своим светом и милостью! – зазвучал голос Белой Жрицы Авьен, начиная заполнять все помещение, отдаваясь эхом от стен, поднимаясь все выше и выше к белоснежному куполу. – В этот день нерожденные, сотворенные во имя жизни нас всех, во имя бесконечно прекрасного бытия мира, вернулись вновь, чтобы ценой немыслимой жертвы спасти всех нас и подарить нам жизнь и будущее! И потому мы славим их! - СЛАВА АВАТАРАМ СОЗДАТЕЛЯ! – загремел зал. - Вель, я хочу уйти отсюда, - едва слышно прошептала Данка, прижимаясь к ее плечу и чувствуя, что у нее осталось так мало сил, так мало сил, чтобы все это вынести. – Вель, уведи меня, пожалуйста. - Потерпи еще немного, маленькая моя, еще совсем чуть-чуть! – напряженно отозвалась Вель, поддерживая ее под спину и заставляя стоять прямо. – Мы не можем уйти отсюда прямо сейчас. От приветственного рева гремел весь зал, и Белая Жрица, дождавшись, когда стихнут крики, протянула к ним с Вель руки и заговорила вновь, а голос ее дрожал от молитвенного экстаза. - Долгие две с половиной тысячи лет эта земля ждала вас, нерожденные! Ждала, чтобы вы вновь исполнили то, ради чего и приходите в этот мир. И мы, покорные вашей воле, отдавшие вам свою верность и преданность, передаем вам бразды правления этой землей. Потому что через вас говорит сам Создатель, потому что теперь, приняв нашу клятву и окружив нас своей защитой, вы владеете по праву нашими жизнями и душами! Так пусть же и наша земля также станет вашей, как рано или поздно станет вашим весь мир, принявший вашу жертву и славящий вас во веки веков. – Ее вытянутая рука указала на двойной трон за их спинами. – Когда-то этот трон приказала вырезать из камня Энерион Руонская, Энерион Пламенная, для себя и своей души, чтобы они могли править, глядя в обе стороны света, в обе стороны известного мира, и чтобы от их взора не ускользнуло ни единой тени, что только может прятаться вдали. Долгие две с половины тысячи лет Первые Жрицы Андозабара, Белая и Черная, хранили этот трон, ожидая возвращения, ожидая Танца Хаоса, благодаря которому и ради которого и была создана эта страна. И теперь, переполненные благоговением и милостью, мы вручаем вам этот трон, возрожденные Энерион и Элонор Руонские, нерожденные Вольторэ и Ниера Андозабарские. Он по праву ваш, сохраненный для вас нами! И пусть свет небес вновь хлынет на этот прекрасный край под вашим умелым и праведным правлением! После этих слов она низко склонила голову, подхватывая полы своего балахона, разводя их в стороны и приседая, как здесь делали все женщины. Следом за ней склонилась и Черная Жрица, а за ними рябь поклонов побежала по заполнившей зал толпе, разрастаясь вместе с приветственным ревом, от которого воздух в помещении буквально вибрировал, заставляя сердце в груди Данки больно биться о ребра. Она беспомощно посмотрела на Вель, не понимая, что им делать дальше. То, что происходило сейчас, больше всего походило на чью-то жестокую, злую шутку, которая достигла своей кульминации. Глядя на трон, залитый солнечным светом, Данка была уверена в одном: стоит ей только сделать шаг в его сторону, и все эти люди, собравшиеся в этом зале, бросятся на нее. Полетят камни, ножи, стрелы, радостный рев обратится ревом ярости, и их разорвут за несколько мгновений на мелкие кусочки, как уже было когда-то. Или не было?... … Колышущееся людское море за прутьями решетки. Искаженные сводящим с ума желанием алчные лица, искривленные, полные жажды ее. Руки, протягивающиеся через прутья решетки к ней, жесткие пальцы, острые ногти, царапающие ее, щиплющие в надежде оторвать хотя бы кусочек плоти. Они обожали ее, они обожали ее так сильно, что готовы были растерзать, опьяненные жаждой ее плоти… Видение прошлого, как и всегда, нагрянуло неожиданно, едва не сбивая ее с ног. Всхлипнув, Данка вцепилась пальцами в руку Вель, дрожа всем телом и едва сдерживаясь оттого, чтобы прямо здесь не разрыдаться. Никакая я не сильная, никакая я не смелая, Великая Мани! Я всего лишь жалкая и слабая трусиха, желающая лишь одного – как можно скорее сбежать отсюда. - Вель, молю тебя, давай уйдем! – с трудом давя слезы, прошептала она, с надеждой заглядывая ей в лицо. Данка и сама не знала, чего ждала в этот миг. Ей просто так хотелось чего-то совершенно другого, не того, что происходили с ними прямо сейчас. Она и сама бы не смогла сказать, что это, и ей отчаянно хотелось, чтобы Вель угадала это недосказанное, ведь она же тоже чувствовала это! Не могла не чувствовать… Вот только вместо понимания, которого так жаждала Данка, лицо Вель на мгновение исказилось, смятое, переломленное болью. В следующий миг она сжала челюсти, и что-то жесткое проступило в ее чертах. - Мы не можем уйти сейчас, Дань, - голос ее тоже стал каким-то сухим, чужим, совсем незнакомым. – Если мы уйдем сейчас, все будет кончено. Все будет зря. Мы должны остаться здесь. Она была права, и Данка знала это, чувствовала всей собой. И точно так же чувствовала, что прямо сейчас она не хочет больше ничего: ни этого места, ни этих людей, ни этой судьбы. Она хочет оказаться как можно дальше отсюда, хоть на другой стороне мира, хоть на противоположной стороне луны. А больше всего – у старой ивы, что полощет свои длинные серебристые волосы-ветви в чистой горной реке, волны которой перекатываются через разноцветные камешки на дне, широко разливаются по белоснежной гальке вдоль берегов. И чтобы пахло горьковато-сладко, свежо, хвоей, смолой, стволами вечных криптомерий, чьи верхушки качаются так далеко-далеко вверху, что приходится запрокидывать голову, чтобы увидеть их. И еще – чтобы Вель обнимала ее, и в ее голосе больше никогда не было этого чужого, жесткого, холодного. Чтобы он был полон той сводящей с ума мягкой нежности, той бережной ласки, которую она все время слышала в нем, и чтобы так было всегда. Но я Аватара Создателя, и у меня больше никогда не будет всего этого. Меня лишили этого, потому что так суждено. И я должна делать то, ради чего была рождена на свет. Данка с трудом выпрямилась, отстранившись от Вель. В конце концов, всегда приходило время платить по счетам, всегда наставал тот самый момент, когда нужно было вырасти и изменить все. Так зеленые лепестки ростка рано или поздно пробивают тугую оболочку семени, так умирает старый и слабый олень в клыках голодного молодого волка, чтобы дать новую жизнь его будущим волчатам. Была ли в этом справедливость? Или только бесконечная изощренная пытка, упрятанная под личиной мирового непреложного закона, в котором все, что рождено под солнцем, рано или поздно должно умереть? Раз так должно, то и Дана дель анай умрет вместе со своим прошлым. Вель смотрела на нее пристально, очень внимательно, и на дне ее темных глаз Данке почудился испуг. Не тот всепоглощающий ужас, который они продолжали испытывать из-за клятвы и всего происходящего сейчас, но другой. Вель поняла, что происходит с ней, потому что это происходило и с ней самой. У них была одна душа на двоих, что уж тут тогда поделать? Что уж тут скрывать? Вскинув голову, Данка обернулась на стоящих за ее плечом Черную и Белую Жриц со склоненными головами, на людей, что тоже согнулись в поклонах, ожидая их с Вель решения, на смотрящих на нее со стен Молодых Богов, которые лишь наблюдали и не вмешивались. Все вы обманули меня, ведь иначе клятва бы сработала. И раз так, то у меня нет другого выбора, как следовать своей судьбе. Я Аватара Создателя, и я сделаю то, что должна сделать. - Мы принимаем принадлежащий нам по праву души трон Андозабара! – громко проговорила Данка, и зал взорвался ревом. Странно, почему-то теперь она больше не чувствовала желания убежать. Только что-то жесткое и сухое, туго-натуго перетянувшее грудь. Положив ладонь на подставленную руку Вель, она натянуто улыбнулась ей. Сделать это сейчас искренно у Данки не получилось бы даже под угрозой смерти. Лицо Вель потемнело еще больше, и тревога сделала ее глаза еще темнее. - Что с тобой, Дань? – едва слышно спросила она. – Что происходит? - То, что и должно, - тихо отозвалась та. – Пойдем. Под приветственные крики они прошли через зал прямо к залитому солнцем трону и остановились подле него. Данка видела танцующие в столбе солнечного света пылинки и идеально ровное, вырубленное из мрамора сиденье. Ее сторона была белой, это она помнила так же ясно, как и руки собственной мани, что гладила ее по густым рыжим кудрям, заплетая в них разноцветные ленты. Кивнув Вель, она отпустила ее руку и уселась на трон к ней спиной, ощущая всем телом ледяное прикосновение камня. Свет слепил ее, остальная часть зала оставалась в тени, и Данке были плохо видны лица собравшихся здесь людей. Впрочем, какая разница, как они выглядели? Однажды она уже видела все это, и, если верить собственным воспоминанием, ничего не изменилось с тех пор. Та же радость, тот же восторг, то же ликование. Потому что не им придется умирать в грядущем Танце Хаоса. Может быть, именно поэтому клятва и не сработала? Потому что они не хотят помогать нам искренно и от всей души? Потому что просто хотят выжить, принеся нас в жертву вместо себя? Ответа на все эти вопросы у Данки не было. Она отстраненно слышала рев толпы и чувствовала, как Вель усаживается спиной к ней на черную половину трона. Руки легли на подлокотники, сверкнуло, поймав солнечный свет, изумрудное кольцо на ее пальце. Виски сдавило обручами боли, и на миг Данка почти ослепла от нее, едва не теряя сознание. Сейчас происходило что-то странное, что-то важное и тревожащее. Сейчас, именно сейчас, когда она поняла, что обратной дороги у нее уже нет, и что ее в любом случае вынудят двигаться вперед. Ее судьбу выбрали вместо нее, решили все за нее, не оставив ей никакой иной возможности вывернуться из прочных силков, расставленных Милосердной Небесной Пряхой Аленной. Недаром Ее называли еще и Жестокой, и Коварной, и Ревнивой. Никогда Она не делала чего-то одного, что было бы лишь благом и добром, всегда, под каждым Ее жестом скрывался и иной, потаенный смысл. И раньше Данка находила это невероятно правильным, всю свою жизнь так считала, вплоть до этого момента. Сейчас, когда ее собственную судьбу прорезали на ее сердце раскаленным ножом, она не могла уже относиться к этому с привычным своим спокойствием. Ей было душно, жарко, и Данка закрыла глаза, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя. И сразу же началось что-то странное. Как будто со дна ее души, из немыслимой дали что-то медленно-медленно всплывало, возвращалось, заполняло всю ее. Воспоминание о том, кем она когда-то была, как ощущение сна, что порой надолго остается после пробуждения, странная настойчивая пульсация, ни на миг не позволяющая забыть о себе. Как будто какая-то тонкая полупрозрачная пелена легла на то, что было сейчас Данкой, и прилипла, намертво срослась с основой. И она не понимала, хорошо это или плохо. Только чувствовала изменение, неуловимое, едва заметное. Как ветер, что вдруг начинает дуть в другую сторону, как первое, едва ощутимое дыхание осени в самый разгар жаркого летнего дня. Это просто нужно было вытерпеть, и все. Как терпят болезнь, как несут на своих плечах тянущую к земле ношу. Это просто нужно было выдюжить – Данка вспомнила это ощущение, оно вернулось к ней первым. Именно таким был для нее Танец Хаоса в прошлый раз – терпением, безграничным терпением, на которое нужно было брать силы неизвестно откуда буквально в каждое мгновение времени. И казалось, что на следующий вздох ты просто не сможешь наскрести больше ни единственной, даже самой крохотной силенки, и что вся эта гора на плечах сломит тебя, раздавит, разотрет в порошок… Только каким-то совершенно неописуемым образом силы находились, и ноги шли. И она продолжала держать на своем лице маску невозмутимости, которой люди верили потому, что хотели верить. Ведь она Аватара Создателя, а раз так, она совершенно точно знает, что делает. И одновременно с этим та Данка, что родилась в Данарских горах и в одиночку пересекла Эрванский кряж, чтобы найти Вель, та Данка, что подставляла ладони солнечным лучам и каплющей с сосулек капели, что вплетала в волосы жасминовые ветви и босиком бродила по усыпанным брусникой мхам, та Данка замерла, ослепленная страхом и отчаяньем, забыв, как дышать. Потому что вдруг поняла, как ощущала себя Вель с самого начала, с их самой первой встречи. Это было похоже на то, будто на плечи человеку взвалили тяжелое коромысло с водой. Только отчего-то одно из его плеч это коромысло нести отказывается просто потому, что никогда ничего подобного не делало. И весь груз падает на второе плечо, едва не подламывающееся под его тяжестью. Сердце в груди застучало быстро-быстро, готовое в любой миг буквально вырваться из груди. Получается, все это время она только говорила Вель, что во всем поддерживает ее, но это было неправдой. Ей казалось, что она понимает и поддерживает, и только сейчас, после той злосчастной клятвы, она наконец-то поняла, что все это было ложью. Ох, Великая Мани!.. Пальцы Данки мелко дрожали на подлокотнике кресла. Люди в зале продолжали выкрикивать их имена, славить их. Первые Жрицы стояли возле трона, почтительно сложив руки и склонив головы. Черная Жрица смотрела в пол, а Белая – на Данку, и во взгляде ее было ожидание. Ей вдруг подумалось, что человеческие взгляды напоминают крюки, воткнутые прямо под ее кожу: каждый тянет, тянет в свою сторону, пронзает ее насквозь, выпуская кровь, пока кожа, наконец, не лопнет. Каждый отрывает от нее по крохотному кусочку, чтобы насытиться. Может быть, теперь, когда я все это ощутила, Вель станет хоть чуточку легче? Может быть, теперь я сняла хоть немного тяжесть с ее плеч, переложив на свои? Данка не знала ответа на эти вопросы. Они тоже походили на те самые крюки. Фактически, что-то внутри нее самой пускало ей кровь, высасывало и терзало ее, и даже там не было места, чтобы укрыться. Нигде не было этого места. - Мы благодарим Первых Жриц Андозабара за оказанное нам доверие! – зазвучал с другой стороны трона приглушенный голос Вель. – И просим их содействовать в управлении государством до окончания Танца Хаоса, когда их законные права будут возвращены им в полной мере. Зал вновь взорвался ликующими воплями, и Данка обратила внимание на то, как едва заметно расслабилась Белая Жрица. Так вот, чего они ждали - подтверждения собственных полномочий. И дав им обещание вернуть власть, Вель сделала ровно то, что они и хотели, а заодно заручилась и их поддержкой. Впрочем, что нам эта поддержка? – горько подумала Данка. Клятва не сработала, потому что не была искренней. В таком случае, какова цена такому вот обещанию? Но люди все еще толпились в зале, не желая уходить, а значит, сказано было еще не все. Данка очень надеялась, что Вель знает, что еще необходимо проговорить в такой ситуации, потому что сама она понятия не имела. Им так и сидеть в этих креслах весь день на глазах у всех этих людей? Или они должны встать и обратиться с какой-то речью? Или вообще уйти отсюда? Впрочем, на этот раз все произошло без ее участия. - Аудиенция закончена, - слегка суховато проговорила Вель с другой стороны трона. Слушать ее приглушенный голос было странно знакомо: он как будто отдаленным эхом отзывался прямо в голове Данки. – Торжественный прием состоится вечером, и я прошу вас все подготовить для него. А пока все свободны. Ни тени удивления не промелькнуло по переполненному благостью лицу Белой Жрицы, но ее глаза как-то странно посверкивали. Данка все никак не могла понять, какое же у них было выражение. Страх ли это был? Затаенная злость? Лихорадочное ожидание? - Как прикажете, нерожденные. Мы повинуемся вашей воле. Данка склонила голову в ответ на еще один ее поклон, а затем Авьен медленно, будто к ее рукам и ногам были подвязаны веревочки, за которые кто-то ее дергал, повернулась к двери и плавно заскользила в сторону выхода. Следом за ней направилась и Черная Жрица. Облаченные в балахоны жрецы церкви Молодых Богов расступились в стороны, пропуская их, слуги в дворцовых ливреях едва не падали ниц перед ними, сгибаясь почти пополам. Стоило их спинам исчезнуть за распахнутыми дверьми, как за ними следом потянулись и остальные истинные жрицы, отвешивая им с Вель низкие поклоны перед уходом. Данка смотрела только перед собой, боковым зрением отмечая, как выходят из зала обитатели дворца. Застыв на троне и со всей силой вцепившись в подлокотники, она ждала лишь одного: когда дверь за всеми этими людьми закроется. Головная боль с каждой секундой становилась все сильнее, да и все тело ощущалось стиснутым в гигантской каменной пятерне, которая сжималась все крепче, выдавливая из нее через каждую пору жизнь и силы, которые жадно пили собравшиеся в зале люди. Ей едва хватило сил на то, чтобы дотерпеть до того момента, как последний слуга в зеленой с серебром ливрее покинул зал. С громким вздохом Данка разжала стиснутые на рукоятках кресла пальцы и медленно сползла вниз по трону. - Роксана! – прозвучал рядом низкий раздраженный голос Крол, и сквозь полутьму обморока, Данка ощутила крепкие твердые руки Волчицы. – Аватара! Что с тобой? - Что такое? – голос Вель донесся уже через вату, откуда-то очень издалека, и на несколько мгновений Данка и вовсе потерялась в чересчур жаркой, душной, стискивающей темноте. Потом резкий запах ударил в нос, и губы защипало, а в глотку хлынуло что-то жгущее и горькое. Она закашлялась, резко приходя в себя и чувствуя омерзительную дурноту от наполняющего рот крепкого и вонючего ашвила. - Последние запасы на нее извели, - недовольно заворчала Крол, а Милана рассудительно и негромко проговорила в ответ: - Я говорила, что надо было просто воды дать. - Как ты, Дань? – в голосе Вель больше не было той сухой жестокости, только нежная встревоженная ласка. Такими же нежными были и ее мягкие, теплые руки, которые сейчас сжимали голову Данки, с превеликой осторожностью гладили ее щеки. С наслаждением она приникла щекой к этим рукам. В них она чувствовала себя защищенной, только в них и больше нигде. - Уже лучше, - в перерывах между кашлем отозвалась Данка. Как бы ни был противен ашвил на вкус, а все же он привел ее в чувства и слегка прояснил голову. Данка открыла глаза, проморгалась и огляделась. Она полулежала на троне, поддерживаемая Вель, а Крол и Милана стояли рядом возле каменного подлокотника. Волчицы выглядели напряженными, но уверенными в себе, и встретить их твердые взгляды было очень хорошо. Внезапно Данка всей собой ощутила, как ей дорого, что анай были с ней по эту сторону гор. Словно вокруг нее нерушимой стеной вставали родные горы, которые не дадут ее в обиду, не позволят ничему плохому случиться с ней. В следующий миг она вновь зашлась в кашле и согнулась пополам, окончательно приходя в себя. - Что вообще здесь произошло? – Крол требовательно уставилась на Вель своими разноцветными глазами. – Вы сильно напряглись еще с тех пор, как мы только-только покинули балкон. - Клятва не сработала, - понизив голос, отозвалась Вель, и лица обеих Волчиц неумолимо изменились. Сцепив зубы, Вель мрачно продолжила: - Что-то пошло не так, понятия не имею, что. Вот только они поклялись, и ровным счетом ничего не произошло, никаких изменений. Связь не установилась. - Проклятые низинники! – в сердцах выдохнула Крол. Она принялась неосознанно потирать руками подбородок, а взгляд ее заскользил по залу, будто выискивая что-то, одной ей ведомое. – Я говорила, что все они брешут, все до одного! Я это печенкой чую! - Сделаем так. - В голосе Миланы не было ни намека на тревогу, только сосредоточенность и абсолютное спокойствие. – Я вернусь в ваши покои под каким-нибудь предлогом, вроде того, что вам понадобилось что-то из ваших вещей. И шепну на ухо молодым Мефнут и Китари дель анай, чтобы они незаметно пришли сюда, взяв оружие. Не обессудь, Аватара, придется тебе потерпеть и вновь полетать, болтаясь между нами с Крол, но зато мы сможем незаметно вынести тебя отсюда через окно в потолке. А потом уж как-нибудь и город покинем. Вель только тяжело вздохнула, уставившись в пол, и плечи ее опали, будто под невероятной тяжестью, взваленной на них. - Я, разумеется, не слишком высокого мнения об этом костлявом бессмертном, но и его бы я тоже позвала, - нехотя добавила Крол. – Во-первых, он твой родственник, Ниера, во-вторых, он предлагал укрыть вас в Лесном Доме. В сложившейся ситуации это лучшее решение. На мгновение что-то в груди Данки предательски ёкнуло от сладостного предвкушения. Наверное, что-то похожее испытывал угодивший в капкан волк, каким-то чудом умудрившийся выпутать из него лапу. Возможность удрать отсюда прямо сейчас. Прочь от этого города, от этих людей, ото всей этих глаз, буквально вырывающих ее из нее самой, туда, где они будут вдвоем с Вель, предоставленные самими себе и никому ничем не обязанные. Ровно одно мгновение она позволила себе насладиться этими мечтами, а затем вернулась к реальности. - Мы не можем этого сделать, - тихо проговорила Вель, и Данка похвалила себя за то, что вовремя подготовилась, и ударом для нее слова не стали. - Почему? – складывая руки на груди со всем терпением мира, осведомилась Крол. - Потому что нас признали, и если мы уйдем, во второй раз этого уже не случится. – Сквозь спокойный тон Вель прорывалось временами раздражение, как прорастает крапива сквозь укрывающий землю кусок холстины. – Потому что мы будем должны Алеору Ренону за то, что он укрыл нас, и он получит рычаги давления на нас в свои руки. Потому что, удрав к эльфам, мы продемонстрируем всему человеческому миру, что Аватары приняли сторону Старших Рас, и вполне возможно, после всего этого уже никто не встанет на нашу сторону, даже если Рабы будут выносить им ворота. - Паршиво, - после паузы кивнула Крол. Глубоко вздохнув, она протянула Вель флягу. – На вот. Там немного, но, может, тебе полегчает. - Вы же вроде как этим дорожили, - недоверчиво взглянула на нее Вель, даже не став уточнять, что там. Крол в ответ только поморщилась: - Да какая разница? Тебе сейчас нужнее, чем мне. К тому же, по эту сторону гор такого пойла не найдешь, это я тебе точно говорю. Поколебавшись, Вель с благодарным кивком приняла флягу и сделала глоток. Впрочем, она сразу же сморщилась, а потом вытаращила глаза, глотая ртом воздух и шумно сопя. - Какой крепкий!.. – с трудом выдохнула она. - Лучший ашвил становища Сол, - Крол невольно с гордостью расправила плечи. – Ничего, скоро ману прилетит сюда с армией, и я совершенно уверена, что она прихватит с собой достаточно этого пойла, чтобы полностью излечить все наши раны, как физические, так и духовные. Судя по лицу Вель, она не слишком-то этому порадовалась, но спорить не стала. - Ладно. Раз мы остаемся здесь, значит, надо понять, что делать дальше, - Милана серьезно оглядела обеих Аватар. – Вы уже думали об этом? - Да я только об этом и думаю, - поморщилась Вель. Поколебавшись, она сделала еще один глоток из фляги и вернула ее Крол. – И все без толку. - Значит, надо подумать вместе, - энергично отозвалась Волчица, пристегивая флягу обратно к поясу, а Милана негромко спросила: - Разрешишь предложить кое-что, Вольторэ? Данка замерла, как и Вель, у которой едва глаза на лоб не полезли. Обычно никто из них не спрашивал у Вель разрешения. Обычно они на разные голоса без конца советовали ей, что делать дальше, и это доводило Вель буквально до белого каления. Впрочем, не все они. Данка благодарно взглянула на Милану, чувствуя тронувшее грудь тепло. Она была, пожалуй, единственной, кто никогда не лез к Вель со своим мнением, никогда не пытался ей ничего навязать или внушить. Кажется, Вель прибалдела от подобного предложения, но разрешила: - Я слушаю. - Насчет действия клятвы пока не распространяйтесь особо. Мы-то с вами до конца пойдем, а остальные могут и заколебаться. Я думаю, не стоит говорить никому, кроме присутствующих в этой комнате. – Вель согласно кивнула, глядя на Милану задумчиво и так, будто увидела ее впервые, совсем новыми глазами. Милана тем временем продолжила: – Давайте выждем с этим так долго, как только сможем. Я уверена, что совсем скоро ману приведет войска. Анай присягнут вам на верность от всей души, за это я поручусь, и клятва сработает. Тогда у вас будет доказательство существования установившейся между вами и спутницами связи, да и защита, надежнее которой сложно найти. А пока анай не прилетели, мы будем подле вас постоянно, чтобы никто не попробовал вас убрать. - А заодно попытаемся понять, почему клятва не сработала. – Глаза Крол сощурились, в горле заклокотала угроза. – Сдается мне, что-то тут не так, а все потому, что брехней не пахнет, хоть и должно. А значит, кто-то местным задурил мозги настолько, что они верят в свои слова, хоть эти слова и ложь. - Эвилид, - твердо проговорила Данка, и все взглянули на нее. Она несколько стушевалась под этими взглядами, но договорила мысль. Раз уж решила помогать Вель во всем, то учись и доносить до окружающих свои мысли. – Возможно, мы недосмотрели, пропустили его, скрывающегося среди истинных жрецов. Возможно, его просто не было во дворце во время осмотра, а может, он маскирует свою связь с Сетом. Мы же ничего не знаем о том, на что способны Эвилид. - Да, я тоже об этом подумала, - проговорила Вель, и на душе у Данки стало чуть-чуть полегче. – Скорее всего, он все еще здесь. И он что-то сделал, чтобы мы не смогли принять присягу. - Но зачем ему это? – вздернула бровь Крол. – Какой в этом смысл? - Атагар говорил, что у всех Эвилид разные цели. Одни хотят убить нас, другие – привлечь на свою сторону, чтобы использовать по назначению в битве с Аватаром Хаоса. – Вель криво усмехнулась. – Вполне возможно нас пытаются дискредитировать этой самой ложной клятвой, чтобы убедить весь остальной мир в том, что мы не являемся Аватарами, и что следовать за нами необязательно. Или просто уничтожить. Может, это все делается, чтобы шантажировать нас, я не знаю. Но найти того, кто это делает, необходимо и как можно скорее. - Где нам искать, Вольторэ? – в голосе Миланы слышалось деловитое согласие. Крол тоже смотрела на Вель с ожиданием, и Данка заметила, что плечи у Вель чуть-чуть расслабились, самую капельку, словно кто-то снял с наваленной на нее горы один крохотный булыжник. - Везде, - она неловко пожала плечами. – Мы не нашли его среди истинных жрецов, но он может прятаться и среди слуг, маскируя свой дар. Это может быть как мужчина, так и женщина, даже этого мы не знаем. Ищите то, что покажется вам странным. - Это довольно сложная загадка, Аватара! – без особого веселья в голосе рассмеялась Крол. – По эту сторону гор все и всё такое странное, что у меня голова кругом идет. - Да, но все равно должно быть что-то, - Вель нахмурилась, глядя в пространство перед собой. – Должно быть что-то, я все время это чувствую. Как одна неправильная нотка в общей песне. Нам нужно просто найти ее источник. - Думаю, надо бы еще привлечь к поиску Мефнут дель анай, - рассудительно проговорила Милана, и Крол бросила на нее быстрый косой взгляд. – Девочка очень сообразительна, многое подмечает. Она может пригодиться. - Но не Китари. – Крол быстро поглядела на Вель, и вид у нее стал каким-то ощетинившимся, как у обороняющегося ежа. – Ей сейчас не до того. Не после того, что случилось. И вновь Данка задалась вопросом, что же произошло этой ночью между Крол и Китари, и почему суровая Волчица так беспокоилась за нее теперь. Вель не стала ничего говорить на эту тему, значит, они не хотели, чтобы Данка знала, и от этого становилось только страшнее. Что же там такое жуткое, что ее оберегали и не сообщали об этом? Неужели действительно настолько плохо? - Только Мефнут, - в конце концов, решила Вель. – Она хорошо подойдет для этого. - Значит, нам нужно всего лишь уберечь ваши жизни в течение нескольких недель и выследить того, кто хочет вам зла, - Крол широко усмехнулась, демонстрируя жемчужные клыки. – Чего уж тут сложного? С позволения Огненной, управимся. - Надо бы и без него управиться, - проворчала Вель, отводя глаза от Волчиц, и улыбка на лице Крол слегка поуменьшилась, став более жесткой. - Ты бы не обольщалась, Аватара! Может, для всех ты и часть Создателя, а только мы чтим Великую Мани. Вот когда ты станешь Ее частью или одной из Ее ипостасей, вот тогда будет без Огненной. А пока что придется потерпеть, тут уж ничего не поделаешь. Данка вздохнула. Ничего не изменилось по сути, Крол все еще оставалась Крол и никем другим. Пусть они и начали прислушиваться к Вель после того, как она приняла решение остаться в Андозабаре и бороться, а потакать ей во всем они все еще не торопились.