Танец Хаоса. Золотая нить

В бежевой приемной было удивительно тихо, и теплый летний ветерок слегка колыхал край тяжелых кремовых портьер, присобранных посередине золоченой веревкой с изящными алыми кистями. Оббитые тонким шелком стены украшала вышивка в виде цветов с мелкими голубыми и желтыми венчиками, в тон ей были подобраны кресла из светлого дерева. На маленьком столике разместились хрустальные бокалы на высоких тонких ножках, золоченое блюдо с фруктами, золоченые же кувшины с охлажденным вином и морсом. Отхлебывая из бокала, Вель старалась не думать о том, что на стоимость одной этой незначительной детали сервиза можно было купить ее отчий дом с куском земли, на котором он стоял, в придачу. Это просто не укладывалось в голове, как бы она ни пыталась свыкнуться с этой мыслью в последние дни. Как одни люди могли быть столь бедны, а другие – столь богаты? Лакированный наборный паркет под ногами повторял узор белоснежной потолочной лепнины, центральным украшением которой служила небольшая хрустальная люстра всего на несколько десятков свечей. Всего на несколько десятков! У нее дома была только одна свечка, при которой она и читала, и писала, а стекающий с нее воск тщательно собирала, чтобы можно было отдать отцу на переливку. Не говоря уже о том, что ей очень повезло: свечи у нее в доме имелись только потому, что отец служил в церкви и мог себе позволить забрать несколько домой. Остальной деревенский молодняк обходился лучинами. В комнате пахло остро и как-то очень утонченно. Древесиной паркета и тканью стенной обивки, к которым примешивался тонкий-тонкий запах двух полотен на стенах. Одно изображало двух Первых Жриц в приемном зале, где всего несколько дней назад им с Данкой передали в полное управление целую страну, другое – Аватар Создателя Энерион и Элонор Руонских, которые принимали присягу у коленопреклоненных перед ними Спутников, а за их спинами поднималось из золотых облаков рассветное солнце. От обеих картин ее бросало в дрожь, но Вель заставляла себя смотреть на них. Она должна была вспомнить все, что знала Энерион, любой ценой вспомнить и как можно быстрее. Не могла деревенская девчонка управлять страной, решать судьбы тысяч людей, планировать сражения, не могла, какой бы смекалистой и понятливой ни была. Но Энерион все это умела – ее учили этому, как правительницу страны. И если Вель вспомнит все, что знала когда-то, ей не придется униженно пользоваться советами Алеора Ренона, Первых Жриц Андозабара, присягнувших ей ведьм, даже помощью анай, хоть в последнее время эта помощь казалась наиболее предпочтительной и продуктивной из всех возможных. Она развяжет себе руки и сбросит хотя бы часть тяжести, навалившейся на плечи, и при этом не нужно будет выслушивать снисходительный тон эльфа или видеть оценивающие взгляды ведунов. Вель почти слышала, как крутятся в их головах шестеренки каждый раз, когда она признавала, что чего-то не знает, почти видела, с какой скоростью выстраивается в их мозгу линия поведения, которую они будут держать с ней, чтобы как можно крепче привязать ее к себе. Это необходимо было прекратить и как можно скорее. Чтобы ни у кого не возникло даже мысли о том, что Аватары могут не знать, как вести себя. Особенно на фоне несработавшей клятвы, о которой знали лишь немногие. Только как вспомнить то, что ты знал в своей прошлой жизни? Вель вгляделась в лицо Энерион Руонской, сильное лицо с властным взглядом, твердыми чертами, уверенностью каждого жеста. Перед ней была Аватара Создателя, которую рисовали придворные живописцы Андозабара. Осознать, что на самом деле это – она сама, Вель была не в состоянии. Слева от нее в кресле уютно расположилась Данка, и в ее пальцах тихонько пощелкивали вязальные спицы. Еще одна причина того, что сосредоточиться на происходящем Вель, было сложно. Каждый раз, когда Вель смотрела на нее, у нее дыхание перехватывало, а из головы буквально вылетали все с таким трудом собранные мысли. Жесткие медные густые кудри, в которых путало свои тонкие золотые пальцы солнце, серо-голубые, будто рассветное небо туманным утром, глаза, которые Вель искала всю свою жизнь, которые так ждала, о которых так молила. Маленькие изящные пальчики, так ловко управляющиеся с длинными вязальными спицами, которые Вель-то и удержать в пальцах не могла, настолько неловкими были руки. Сейчас солнечные лучи из окна падали прямо на Данку, заставляя ее слегка морщить свой чуть вздернутый нос и чему-то тихонько улыбаться. О, несомненно, она слушала каждое слово, произнесенное в этой комнате, внимательно следила за нитью разговора, участвовала в практических упражнениях, которыми Идиль подкрепляла свои слова. Но при этом было что-то невероятно мирное в ней, что-то такое гармоничное, такое тихое, что хотелось положить голову ей на колени и закрыть глаза, наслаждаясь этим покоем. Горная река, звонко скачущая с камня на камень, ветерок, что покачивает тяжелые алые веточки брусники. Лето, теплое и мягкое лето, в котором хочется остаться навсегда. - Вольторэ? Ты меня слушаешь? – полный терпения голос Идиль заставил ее вздрогнуть и осознать, что она давно уже потеряла нить беседы и сидит, не сводя глаз с Данки и не обращая внимания ни на что больше. Данка подняла на нее глаза, опушенные густыми, будто горные леса, ресницами, и сразу же опустила их вновь, а на щеках ее расцвел слабый румянец. Сконфуженно кашлянув в кулак, Вель взглянула на сидящую в кресле напротив нее ведьму. И ощутила кольнувшую в груди иголочку горечи. Еще один промах, которым ведьма не преминет впоследствии воспользоваться, напомнив ей о том, что Аватара невнимательно учится. Мелкая, но болезненная шпилька, совершенно безвредная сама по себе и едва ли не смертельная вкупе со всеми остальными шпильками, которыми ее буквально ежесекундно кололи со всех сторон. Иногда Вель казалось, что она босиком ступает по лезвию бритвы, по обе стороны которого бездонные пропасти, а со всех сторон в тело впиваются наконечники копий. Ни одного шага без боли, без сожаления, без горечи из-за ощущения ошибки. Ни одного мгновения, когда бы на нее изучающе не смотрели бы чьи-нибудь глаза. Сейчас это были глаза Идиль, темные, холодные, как осенний пруд. Ведьма развалилась в оббитом бежевым шелком кресле, потягивая из хрустального бокала в изящных пальцах алое вино. Сегодня на ней было темно-синее платье с пушистыми юбками и глубоким, расшитым серебром вырезом. Темно-русые волосы Идиль, заплетенные в косу, будто невзначай лежали на этой самой груди, только подчеркивая глубину выреза. Теперь она одевалась гораздо откровеннее, чем в момент их первой встречи, делая это как будто в пику собственным спутникам – сдержанной строгой темнокожей Шайявани-ши и похожему на полную рокочущего внутри огня иссохшую мумию Баруху-джу. - Прошу прощения, Идиль, я задумалась, - проговорила Вель, проклиная себя за то, что румянец все же окрасил щеки. Но она хотя бы могла гордиться тем, что ни тембр голоса, ни лицо у нее не изменились, оставшись маской холодного спокойствия. Этому приходилось учиться быстрее всего: не демонстрировать ни единой эмоции, ни даже намека на нее. Всегда были глаза, которые жаждали увидеть ее неуверенность, страх, слабость, и она не собиралась им угождать. - Как будет угодно нерожденной, - Идиль почтительно склонила голову, но глаза у нее сверкнули насмешкой. Кто-кто, а она-то за своим лицом не следила никогда, будучи существом крайне порывистым и при этом властным. Как эти два качества сосуществовали вместе, Вель не слишком-то хорошо понимала, но, тем не менее, факт оставался фактом. – В какой именно момент ты отвлеклась? Что мне нужно повторить? Это звучало как терпеливое снисхождение, и Вель сжала зубы. До поры до времени она мирилась с их поведением, по крайней мере, пыталась это делать. Но как только воспоминания вернутся, ей уже не потребуется проходить через все это унижение. Нужно лишь дождаться этого, Идиль говорила, что это вполне возможно в случае, если тренировать собственную память и сознание. Она, правда, колебалась касательно того, сколько времени на это потребуется, но почти с уверенностью говорила, что рано или поздно вся память восстановится. Терпение. Единственное, чему я действительно учусь буквально каждую секунду, это терпение. Вот и сейчас Вель сделала маленький глоток ледяного клюквенного морса из своего бокала и как можно более спокойным голосом проговорила: - Ты говорила о природе вибрационных волн. О том, что каждый объект в мире имеет свою собственную вибрацию, которая и образует его структуру и уникальную форму. - Именно так, - царственно кивнула Идиль, и Вель вновь пришлось сжать зубы, чтобы обуздать разгорающееся внутри раздражение. – Сила, образующая мир, представляет собой волны, имеющие частоту, звук, цвет, плотность. Эти волны движутся с немыслимой скоростью, которую наш глаз фиксировать не в состоянии, и оттого он видит окружающие его объекты статичными. Есть стул, стол, дерево за окном, ты сама, Вольторэ. Но по сути своей, это не более, чем та или иная вибрационная волна, образующая сгусток, обладающий некоей уникальной частотой. Легче всего представить себе это на примере молока. Если я не ошибаюсь, то взбивая молоко достаточно долго, мы можем получить масло? – Вель кивнула, и Идиль удовлетворенно закончила. – Это отличный пример того, как под действием ускорения вибрационной волны из одного объекта образуется другой, более плотный. Надеюсь, такой ответ на твой вопрос достаточно понятен? - Не совсем, - покачала головой Вель. Идиль не изменилась в лице, но что-то в ее позе подсказало Вель, что она недовольна. Это одновременно и раздражало, но и огорчало тоже. Как выяснилось, учиться у кого-то, пусть даже этот кто-то тебе не слишком-то нравился, оказалось не только интересно, но и приятно. Вель поймала себя на том, что искренне грустит из-за собственных неудач в том случае, если не сразу понимала объяснения Идиль. Еще более удивительным стал тот факт, что и ведьма, похоже, тоже переживала из-за этого, испытывая настоящее удовольствие, если у Вель получалось то, что она объясняла. Так вот они и ковыляли друг другу навстречу, не слишком-то довольные друг другом и самим фактом сотрудничества, и, все же, заинтересованные в нем. - Что именно тебе непонятно? – замогильным голосом поинтересовалась Идиль. - Если все мы всего лишь вибрации и ничего больше, как и объекты окружающего нас мира, то как мы можем сохранять ощущение индивидуальности, отделенности от всего остального? Это же не имеет смысла! - Ты права, Вольторэ, - на этот раз в голосе Идиль послышалось удовольствие, и Вель с удивлением ощутила собственную радость от одобрения наставницы. – С обычной точки зрения это действительно не имеет смысла. Но ты не учитываешь фактора сознания. - Ой, я поняла! – вдруг искренне засмеялась Данка, поднимая на них сверкающие глаза. В груди у Вель опять перехватило от сводящей с ума нежности, и на несколько мгновений она потеряла нить разговора. - Поняла? – Идиль слегка вздернула бровь, и вид у нее был действительно заинтересованным. – Тогда, быть может, ты ответишь на вопрос Вель? - Конечно! – Сияющая Данка взглянула на Вель, и та усомнилась в том, что вообще сможет сейчас понять хоть слово. Слишком уж была красива эта маленькая золотая девочка, и при одном взгляде на нее Вель теряла все свои мысли. - То же самое нам говорила и Держащая Щит. Это почти как полотно: всегда есть продольные и поперечные нити. Продольные нити – это материя наших тел, или те самые вибрационные волны, о которых говорит Идиль-ши. А сознание – это поперечные нити, которые наполняют продольные в местах пересечения. Понимаешь? Как сетка! По горизонтали материя, по вертикали сознание, а точки пересечения их – это разнообразные объекты мира. - Правильно, Ниера, - Идиль слегка прищурилась, разглядывая ее. – Ваша Держащая Щит очень многому научила вас. - Это правда! – засмеялась та, и когда перевела взгляд на Вель, ту буквально затопило нежностью с ног до головы. – Я обязательно познакомлю тебя с ней, Велька! Ты должна поговорить с ней, это поможет тебе. - Хорошо, моя душа, - отозвалась Вель, любуясь ей. Солнце целовало ее лицо, и тень от пушистых ресниц лежала на ее щеках. Это было так красиво, что дух захватывало. Постаравшись сосредоточиться на нити разговора, Вель повернулась к Идиль: - Но если все действительно обстоит таким образом, то как же мы можем управлять этими вибрационными волнами? Ведь мы же сами ими и являемся? - Ты торопишься, Вольторэ, спешишь, - голос ведьмы зазвучал слегка ворчливо. – Вопросы ты задаешь правильные и мыслишь в правильном направлении, но чересчур поспешна. Идиль демонстративно прервала свою речь, чтобы сделать глоток вина. Это до крайности раздражало: ведьма не упускала возможности продемонстрировать, кто здесь учится, а кто учит. Даже несмотря на то, что Вель не смогла бы об этом забыть даже под угрозой смерти. Постаравшись смирить свой гнев, Вель опустила голову и несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула. Кажется, в последние дни гнев стал ее постоянным спутником. Разве что во сне она не злилась, но тут уже и непонятно было, что лучше. Те кошмарные видения, от которых посреди ночи она вскакивала в ледяном поту с бешено колотящимся сердцем, были гораздо хуже, чем взрывы ярости в бодрствующем состоянии. Одно воспоминание о них вернуло ей так легко утерянное спокойствие. Ведьма заметила это и, кажется, осталась довольна результатом. Отведя от губ бокал с вином, Идиль продолжила говорить: - Ниера пояснила нам, что все объекты мира образуют волны энергии различной частоты, движущиеся с достаточной скоростью для превращения в материю. Но ведь стул и человек кардинальным образом отличаются друг от друга, не правда ли? Значит, есть некоторая величина, которая заставляет их различаться в свойствах, форме, размере. И эта величина – сознание. – Вель кивнула, это было достаточно просто для нее, но Идиль пока еще не закончила свою мысль. – Уровень сознания создает различные объекты и существ материального мира… - Объекты? – встрепенулась Вель, недоуменно нахмурив брови. – Разве у них есть сознание? - А если бы его не было, они могли бы существовать? – парировала Идиль. Что-то в голове прокрутилось вхолостую, и Вель поняла, что выпала из процесса размышления. Кажется, она действительно что-то прослушала, увлеченная красотой и нежностью Данки. И снова ошибка. У тебя их не должно быть, когда же ты уже наконец это поймешь? Гнев вновь начал пробивать себе дорогу через спокойствие, на этот раз гнев на собственную глупость, и Вель вновь силой подавила его. - Я не понимаю, Идиль. По мне, так сознание – это способность мыслить. Вряд ли она есть у стула, - все-таки более ворчливо, чем ей хотелось бы, проговорила Вель. - Способность мыслить – это лишь свойство сознания, присущее разумным расам, имеющим необходимый орган для этого процесса – развитый приспособленный к мышлению мозг. Под сознанием же необходимо понимать те самые вертикальные нити, о которых говорила Ниера. - И что, они есть даже у стула? – недоверчиво вздернула бровь Вель, глядя на них обеих. - Разумеется, - со всем терпением мира подтвердила Идиль. – Создатель, чьими Аватарами вы, кстати, являетесь, - это Сознание, Идея мира, Направление, в котором должно происходить развитие. Великая Мать, как Ниера называет ее, Великая Мани – это Творческая Энергия, Форма и Суть вещей, направление которых задает Создатель. Понимаешь теперь? Они едины, неразделимы, они дополняют друг друга, создавая реальность такой, какой мы ощущаем ее при помощи органов чувств. - Допустим, - кивнула Вель, хоть это все равно никоим образом не укладывалось в ее голове. Слишком сложно и непривычно, чтобы поверить, просто слова, которым не было никакого подтверждения кроме авторитета самой ведьмы. - Сознание разворачивается в каждом объекте и существе реального мира постепенно, начиная от самых грубых и примитивных форм, как у камня, к более сложным, как, например, у дерева или червя, а дальше у животного и, наконец, разумного двуногого, способного не только осознавать весь мир вокруг себя самого, но и оказывать влияние на его объекты и существ. Идиль говорила медленно, не спеша, почти что по слогам. Вель слушала, разрываясь между любопытством и желанием сказать что-нибудь едкое по поводу ее недовольно поджатых губ. Им обеим нужны были эти занятия. Идиль, судя по всему, собиралась таким образом привязать ее к себе, заставить почувствовать себя обязанной ей за обучение, втереться в доверие, чтобы потом влиять на принятие тех или иных решений. Вель катастрофически необходимо было научиться всему, что могло помочь ей выжить и уберечь от беды Данку. Так что, какое бы неудовольствие ни вызывало это вынужденное общение, а отказываться от него ни одна из сторон не собиралась. Может, оно и к лучшему. Научусь терпению, узнаю много чего нового. А если совсем повезет, получу рычаг давления на человеческих ведунов. Данка поерзала в своем кресле, устраиваясь поудобнее, и Вель поняла, что вновь ловит каждое ее движение. Спицы так ловко мелькали в ее пальцах, тихонько пощелкивали. Столько уюта было в ее босых маленьких розовых ступнях, подтянутых под себя в кресле, в шерстяном шарфе, который она вывязывала для Вель, чтобы той было не холодно. Ну и пусть, что сейчас лето, пусть они могут и вовсе не дожить до зимы, чтобы Вель успела примерить этот самый шарф, все это было неважно. Важна была лишь секунда, в которой они бесконечно смотрели друг другу в глаза, лишь одна единственная, растянувшаяся до бесконечности секунда, впитавшая в себя все миновавшие и грядущие мгновения мира. - Но так как живое существо является точкой пересечения, в которой материя и энергия взаимодействуют напрямую, - заговорила Идиль натянутым голосом, и Вель, спохватившись, вновь взглянула на ведьму, - так и в самом нашем теле есть органы восприятия не только материального уровня существования, но и более тонких миров сознания. Самый простой пример: сон. Во сне ни один из ваших физических органов не работает, тело спит в покое, однако, при этом вы можете бегать, прыгать, разговаривать с кем-то, вести вполне себе активную деятельность, не так ли? Значит, есть и более тонкие органы, помимо чисто физических, способные воспринимать более тонкие уровни бытия. Значит, есть более тонкое тело, двойник вашего вполне реального обыкновенного тела, способное на выполнение всех этих действий. - Может быть, это просто галлюцинация? Выдумка нашего мозга? – предположила Вель, чувствуя, что не слишком-то верит в то, что говорит Идиль. Ведьма вложила в свой ответный взгляд всю снисходительность, на которую только была способна. - Если бы это было так, ты бы не воспринимала Энергию Источников. Для того, чтобы поднять со стола кружку, нужна рука или другой орган с похожими функциями. Для того, чтобы видеть мое лицо, нужен глаз. Что непонятного со снами в таком случае? Вель невольно содрогнулась, припомнив свой сегодняшний кошмар. Мертвые младенцы в грязи, по которым она ступает голыми ступнями. Откашлявшись, она постаралась скрыть нахлынувшую волну боли. - Получается, сны реальны? - Можно сказать и так, - кивнула Идиль, внимательно оглядев ее лицо. – Но о снах мы с вами поговорим отдельно. Для начала вы должны понять функционирование всей мировой ткани в целом. - Держащая Щит говорила, что это похоже на луковицу, - негромко заговорила Данка, бросив на Идиль вопросительный взгляд. Та кивнула, и Данка, приободрившись, продолжила, причем смотрела она на Вель, не сводя глаз. – Что самый верхний и самый тонкий слой мира – это Сознание, в котором сосредоточены все вещи в возможности своего существования, а дальше, под действием энергии, эти вещи начинают развертываться на все более плотных слоях, пока не достигают, в конце концов, слоя материи, реального мира, в котором мы живем. - Совершенно верно, Ниера, - склонила голову Идиль, а затем сверкнула глазом на Вель: - Теперь-то тебе понятно? Может, это ей стоит тебе объяснять, что к чему? - Это понятно, - раздраженно буркнула Вель. – Мне непонятно, про какие органы ты говорила до этого? Идиль очень терпеливо вздохнула. Так терпеливо, что на мгновение Вель показалось, что она сейчас просто отставит свой бокал, развернется и уйдет, и ничему учиться они больше не будут. Подавшись вперед, она взглянула в глаза Вель, и взгляд у нее был очень тяжелым. - Ты ведь не просто кусок мяса, который лежит на земле и не шевелится, правда? Ты еще при этом ходишь, разговариваешь, яришься на всех, так? – Вель мрачно взглянула в ответ, но на Идиль это не произвело ровным счетом никакого впечатления. – Значит, у этого куска плоти есть поверхностное сознание, которое заставляет его все это делать и контролирует деятельность. У тебя есть и другое сознание – то, в котором ты спишь. Чаще всего ты даже не в силах во сне вспомнить о событиях реального мира, или можешь вспомнить, но весьма обрывочно, так? Да и после пробуждения способна припомнить далеко не все сны и уж точно не целиком. То есть твое сознание бодрствования и твое сознание сна связаны друг с другом, но все же различны. Они не представляют собой одно единственное беспрерывное состояние, в котором ты живешь, они последовательно друг друга сменяют. - Так и есть, - кивнула Вель, чувствуя, как отступает раздражение. С этой женщиной всегда было так: самые интересные вещи, которые она объясняла, сменялись самым наглым поведением, которое она демонстрировала, и Вель то и дело кидало из желания задушить ее в благоговейное восхищение ученика перед знаниями учителя. - Если бы объективно существовало лишь одно твое физическое тело, разве могло у тебя быть два сознания? – спросила ее Идиль, и Вель упрямо насупилась. Да еще и Данка чему-то улыбалась, глядя на свои спицы да тихонько постукивая ими друг о друга. Держат меня за дуру., - мрачно подумалось Вель. Впрочем, учитывая, что она не слишком-то понимала их слова, наверное, это было и небезосновательно. - Не знаю я, - наконец проворчала она. - Ну а раз не знаешь, так просто поверь мне! – отрезала Идиль, вновь облокачиваясь о спинку кресла. – У каждого живого существа множество тел, соединенных вместе точками напряжения, энергетическими узлами, одним из которых является малхейн, с помощью которого вы соединяетесь с Источниками энергии. - Малхейн! – Вель почти что вскричала, на этот раз уже будучи не в силах остановить всплеск раздражения. – Так что же ты сразу не сказала мне про малхейн? - Да потому что ты просила, чтобы я объяснила тебе все! – рявкнула в ответ Идиль, и глаза ее метали молнии. – Ты хотела понять всю картину, вот я тебе всю картину и обрисовываю! А если ты не хочешь слушать, то так и скажи, Аватара! А дальше пусть тебе объясняет кто-то еще! Резкий голос Идиль слегка поостудил раздражение Вель. Она уже думала о том, что можно было попросить помощи в обучении у других ведунов, но это означало – признавать перед ними собственную несостоятельность. Идиль была во всех отношениях более подходящим вариантом. Во-первых, Вель уже вела с ней дело до обучения и примерно знала, чего от нее ожидать. Во-вторых, несмотря на попытки продемонстрировать обратное, Идиль не обладала среди своих сотоварищей достаточно высоким положением и весом, а значит, она нуждалась в Вель больше них для укрепления собственного авторитета. В-третьих, она не была скользкой бесчувственной гадюкой, не реагирующей ни на что, как все остальные. Когда Идиль злилась, она орала, швыряла предметами и угрожала, и это импонировало Вель. Хоть в проявлении эмоций она была искреннее остальных, и оттого ей хотелось доверять. - Ладно, - наконец буркнула Вель, опуская глаза. – Я хочу тебя слушать и буду верить тому, что ты говоришь. Что там про малхейн? - Не только про малхейн, - все еще ворчливо отозвалась Идиль. Она вновь отхлебнула вина, уже почти что демонстративно заставляя Вель ждать дальнейших объяснений, и только потом продолжила, уже более спокойным тоном: - Малхейн – только одна из семи точек разумного смертного существа, в которой концентрируется энергия его жизни. Все они расположены вдоль позвоночного столба. Самая высокая и мощная, центральный узел существа, способный связать тело с тонкими мирами энергий, расположен на ладонь выше макушки и называется ахар. Самый нижний находится в районе последнего позвонка и хранит в себе всю энергию жизни существа, свернутую в узел. Он называется удан. - Наверху – связь с тонкими энергиями, внизу – энергия жизни, - повторила Вель, с опаской поглядывая на темные грозовые глаза Идиль. – А по середине – малхейн. - Правильно, - кивнула та, слегка смягчаясь. – Эти три точки – наиболее важные, все остальные, расположенные между ними, тоже имеют свое значение, но эти три – важнейшие. - Они открывают доступ к тонким мирам? Раз ты говорила, что это – энергетические узлы, - вновь попыталась Вель. - Именно так, - на этот раз Идиль действительно выглядела довольной. – Каждый из узлов открывает доступ к одному из тонких миров, по восходящей линии поднимающихся до самого верхнего уровня, на котором Все Есть Одно. На каждом из этих миров есть свои обитатели, или проекции Одного Существа в миллионах миллионов различных вариаций. Овладев всеми энергетическими узлами своего тела, научившись контролировать и использовать их энергию как на каждом отдельном уровне, так и на всех в совокупности, человек обретает власть над всеми тонкими мирами за Гранью реального и возможность влиять также на реальный материальный мир. - Именно так работают человеческие ведуны? – Данка отложила свое вязание и теперь задумчиво смотрела на Идиль. - Да, Ниера, - подтвердила ведьма, и в голосе ее послышалась гордость. – Чем больше узлов используется, тем сильнее влияние ведуна на внешний мир. Самые могущественные из нас вполне способны тягаться силами даже с Анкана. Вель прищурилась, разглядывая ее. Если это не пустая похвальба, то перспективы перед ними открывались достаточно обширные. С такой мощью противостоять Рабам будет проще, чем без нее. Да и среди жрецов авторитет Аватар, поддерживаемых столь грозной силой, значительно возрастет, что также сыграет им на руку. От одной мысли о том, что им с Данкой придется работать бок о бок с истинными жрецами, Вель озноб пробирал. Кто бы и что бы ей ни говорил, а ни одному жрецу она не верила ни на гран после того, что сделали с ними Каратели в Ишмаиле. Ничем они друг от друга не отличались, эти церковники, одержимые властью и могуществом, ради которого готовы были пойти на все. Но ты ведь сама в прошлый раз отдала им власть в Андозабаре. Сама подарила им трон и страну в обмен на их помощь. Вель поймала себя на том, что вновь смотрит на портрет Энерион и Элонор Руонских, висящий на стене. Сомнения взметнулись внутри, принявшись точить ее, как жук-древоточец – могучий ствол старого дуба. Почему в прошлый раз Энерион согласилась сотрудничать с церковью? Потому что у нее не было другого выхода? Или она была не настолько умна, как считала сама Вель? И если дело обстояло именно таким образом, то ее воспоминания, которые Вель так отчаянно стремилась вернуть, не стоили и ломанного гроша и ничем не могли ей помочь. - Очень схематично все узлы можно разделить на три группы, - вновь зазвучал голос Идиль, и Вель очнулась от своих дум, поднимая на нее глаза. – Нижние узлы, отвечающие за энергию жизни, выживание тела, примитивные инстинкты, - назовем их физическими. – Ладонь ведьмы зависла в области живота. - Средние узлы в районе малхейна, отвечающие за эмоции, переживания, стремления и все, связанное с системой симпатий и антипатий, которые существо выстраивает в общении с внешним по отношению к нему миром. Назовем их витальными. – Ладонь ведьмы тронула точку в середине груди. – И верхние узлы, связанные с головой и способностью контролировать свое сознание и осуществлять общение между отдельно взятым индивидом и внешним миром, а также миром тонких сущностей над ним, все, что связано с деятельностью разума. Эту область мы назовем ментальной. – Идиль коснулась своего лба и вновь опустила ладонь на ручку кресла. – Разумеется, все это – очень грубая классификация, и в реальности уровни и силы перемешаны, взаимосвязаны, взаимозависимы. Но чтобы было проще, я объясняю так. - Эти три группы одинаково развиты у всех существ? – уточнила Данка, и когда Идиль покачала головой, довольно улыбнулась, будто подтвердилась правильность ее догадки. - Нет, конечно. Каждая разумная раса в той или иной мере использует одну или несколько точек, - именно там расположено то, что называется силой крови. Например, эльфы живут исключительно в ментальных и надментальных мирах, именно там обладают невероятными силами и огромной властью, что в самом начале творения мира позволило им завершить начатую Молодыми Богами работу и создать объективную реальность в том виде, который она имеет на данный момент. Те же гномы используют в основном только нижние узлы, освоив физическую часть энергии жизни, которая позволяет им оживлять камень и воздействовать на объекты материальной природы. - А анай – малхейн! – довольно подхватила Данка. - Именно так, - кивнула Идиль. – Анай используют малхейн и именно благодаря его силе не только получают возможность влиять на объекты физического мира, но даже и способны размножаться в обход всех остальных законов проявленной реальности. - А люди? – взглянула на нее Вель. - С людьми случай особый, - в глазах ведьмы сверкнула искорка гордости. Она задумчиво покрутила вино в своем бокале и улыбнулась краешком губ. – Люди – единственная из рас, которая способна в равной мере использовать мощь каждой из энергетических точек. У нас нет особого умения превращать ту или иную четко ограниченную частоту вибраций в физические предметы. Грубо говоря, мы не можем вызвать огонь из воздуха, как могут делать анай, не можем засунуть руку прямо в скалу, как делают ильтонцы. Но мы способны развить в себе власть над каждой из отдельных точек и над всеми в совокупности, а дальше вольны влиять на существ каждого из миров, с которыми эти точки связаны, даже на саму вероятность развертывания тех или иных событий, если захотим. - Вероятность? – встрепенулась Вель. – То есть, можно изменить судьбу? Данка сразу как-то сникла, бросив на Вель испуганный взгляд и вновь сунув нос в свое вязание. Идиль некоторое время смотрела на нее, словно пыталась подобрать слова, и в конце концов, со вздохом покачала головой: - Боюсь, Вольторэ, нам с тобой еще рано говорить о таких вещах. Мы обязательно вернемся к этому вопросу позже, когда поймем что-то более простое и базовое. - Хорошо, - без особой радости согласилась та. – Тогда расскажи мне, как овладеть этими самыми узлами, как получить власть над ними. - Это не самое простое дело, нерожденная, - призналась Идиль, сделав еще глоток из своего бокала. Брови ее сошлись к переносице, взгляд стал задумчивым. – Не невозможное, конечно, но… всегда есть цена, которую необходимо будет заплатить за силу. Всегда есть плата за власть. - Про цену я знаю лучше вас всех вместе взятых, - не удержавшись, усмехнулась Вель, и на губах Идиль появилась насмешливая и не слишком довольная улыбка. - Я бы на твоем месте не была в этом так уж уверена, Вольторэ, - проговорила она с некоторой угрозой в голосе. – Всегда есть кто-то сильнее тебя, всегда есть кто-то более храбрый, более безрассудный, более алчный и расточительный, кто не пожалеет платить дороже. Что каждый раз отдаешь ты, в конце-то концов? Только свою жизнь, да и все, а это не цена. - Не цена?! – взвилась Вель, возмущенная до глубины души. А еще сильнее ее взбесила широкая насмешливая ухмылка на лице Идиль. И бесило то, что сама она когда-то думала о том же самом, пусть и немного в другом ключе. И все-таки одно дело – самому рассуждать о собственной смерти, и совсем другое – когда другой человек отмахивается от нее, как от комариного укуса, хоть собственную жизнь ты должен отдать в обмен на его. Подавшись вперед, она до побелевших костяшек пальцев вцепилась в подлокотники, с трудом сдерживаясь, чтобы не кричать. – А что же тогда цена, Идиль?! Скажи мне, а то мне как-то это непонятно. - Она, - глаза Идиль вмиг покрылись льдом, улыбку стерло с лица, а ее палец указал на Данку. Та замерла, перепугано хлопая глазами и разглядывая их обеих, а Вель поняла, что все ее тело буквально проморозило, и губы пересохли так, будто она последний раз пила неделю назад. Не моргая и не сводя с нее глаз, Идиль заговорила, и выдерживать ее взгляд было невыносимо тяжело, но отвести глаза сейчас Вель бы просто не посмела. – В твоем случае, Аватара, твоя душа сидит подле тебя, живая и невредимая, или часть твоей души, как угодно. Представь себе, что ты заключаешь договор с какой-нибудь Тенью, чтобы та выполнила услугу для тебя. Просишь в тот момент, когда это – единственная твоя надежда, когда другого выхода у тебя нет. Просишь потому, что больше не у кого, и Тень прекрасно знает, что она – твой единственный шанс, потому что Тень способна читать твои чувства, как люди читают по раскрытым книгам. И она согласится тебе помочь взамен за плату, если сочтет эту плату достойной. И если ты ошибешься, если не оговоришь все условия, если допустишь промах размером с игольное ушко, Тень обязательно воспользуется им, ввинтится туда и пожрет твою сущность. - П-пожрет? – Вель поняла, что заикается. - Даа, - медленно протянула Идиль, и глаза у нее на мгновение стали совсем узкими, а волосы едва видимо шевельнулись, обернувшись извивающимися змеями. – Пожрет, девочка. Это самое вкусное для них – человеческие души, самое сочное и долгожданное. Вот только она не остановится на этом. Тень втиснется в твое или ее тело, или в оба ваших тела, раз уж у вас одна душа на двоих, и начнет жить за вас. И в мир выйдет сущность из-за Грани, которой все народы будут поклоняться как Аватарам Создателя. А вас больше никогда не будет вне зависимости от того, чем кончится Танец. Вы уже никогда не возродитесь, никогда не встретитесь, никогда не полюбите друг друга. Вас. Больше. Не. Будет, - произнесла Идиль по слогам, и Вель поняла, что оцепенело смотрит на нее, испытывая настоящий ужас, заполняющий все ее тело. Этот страх был таким сильным, что буквально перетряхнул все ее существо. Почти таким же, как когда Атагар пришел убивать их, да вот только в тот раз она была так сильно переполнена яростью, а потом светом, что ей и дела особенного до этого не было. А вот теперь было. Никогда больше не увидеть ее. Вель содрогнулась и инстинктивно взглянула на Данку всей собой, словно могла глазами обнять ее и уберечь от всего самого страшного, что только было в этом мире. Как мне бы хотелось этого, родная! Окутать тебя непробиваемой золотой сетью своей любви, чтобы никто и никогда не причинил тебе никакого вреда! Как бы мне хотелось, чтобы ничто дурное не коснулось тебя, чтобы ты только смеялась, счастливая и звездная, прекрасная, как само небо, смеялась без конца от пьянящего счастья!.. Сейчас же Данка выглядела еще более испуганной, чем сама Вель. Взглянув на Идиль огромными глазами, она подалась вперед и тревожно спросила: - И что, такая опасность существует при контакте с любой Тенью? - Да, - Идиль со скучающим видом откинулась на спинку кресла, прижмурив глаза, словно большая хищная кошка. Только зрачки ее все равно поблескивали из-под густых ресниц, и Вель готова была поспорить, что прямо сейчас они вертикальные. – Конечно, Тень не слишком могущественная вряд ли сможет уничтожить вас полностью, даже если вы не будете ей сопротивляться, но попробует она совершенно точно. Да и если она заразит вас лишь частично, неприятности все равно доставит, как те твари, которых на вас навесил Птичник, когда мы впервые встретились. Но если вы ошибетесь в момент контакта с Тенью посильнее, то рискуете навсегда сгинуть в ее пасти. - Тогда зачем контактировать с ними? – прохрипела Вель, кое-как оправившись. – Зачем вообще с ними связываться, если они столь опасны? - Опасны не Тени, Вольторэ. Опасна лишь глупость. – На этот раз ее жесткий голос все-таки заставил Вель вздрогнуть и опустить глаза. Подождав, пока ее слова усвоятся, Идиль продолжила: - Если ты совершенно четко знаешь, что хочешь получить и что готов предложить, если трезво осознаешь степень риска и уровень своих возможностей, в общении с Тенями нет ничего страшного. Договор заключается, договор исполняется, цена платится. Тени гораздо надежнее людей, если у тебя есть власть над ними, они никогда не посмеют ослушаться, потому что это не в их интересах. Но если ты глуп настолько, что не взвесил каждое свое слово и действие перед тем, как обратиться к ним за помощью, то пеняй на себя. Ты получишь ровно то, что и заслужил. Вель тяжело кивнула, ощущая внутри противное дряблое дрожание. Она делала ошибки каждую минуту, каждую проклятую секунду хоть в чем-нибудь, да ошибалась. И в случае с тем, чему ее будет учить Идиль, это становилось очень опасным. Я должна быть как можно внимательнее. Я не имею права на ошибку, пусть даже самую маленькую. Страх вновь сжал нутро, но она оттолкнула его прочь и взглянула в глаза ведьме: - Ты научишь нас, как сделать так, чтобы уберечь себя? - Ты хочешь учиться общению с Тенями? Зачем? У тебя ведь есть сила Источников, – бровь Идиль саркастически изогнулась, как и губы, растянувшиеся в насмешливой улыбке. Кажется, ей и правда было весело. Смеется над нами, будто над двумя несмышленышами. - Я буду учиться всему, что даст мне преимущество над моими врагами, - голос звучал хрипло, Вель ощущала неловкость. Куда же ты лезешь, соплячка? Тебе бы в деревне грядки копать, да полы мыть, а не с ведьмами взглядами мериться. Вель ненавидела этот голос ровно так же, как и тот, что постоянно шептал ей о праве Аватары приказывать окружающим и обязанности их подчиняться, которую никто пока еще не выполнял. - Хорошо, - медленно кивнула Идиль, оценивающе разглядывая ее. Помолчав, она принялась размышлять вслух. – Никогда еще никто из Анкана не приходил к нам за обучением. Умеющие соединяться с Источниками уверены в том, что эта сила никогда не подведет их, что так как она является ядром вселенной, ей ничто не может воспротивиться. Но это не совсем так. – Зрачок Идиль вновь стал вертикальным на мгновение, а голос напомнил Вель шипение. – Есть существа и силы, способные перемочь энергию Источников. Есть законы более высокого уровня, и если ты согласна заплатить за знание любую предложенную цену, то твоей мощи не будет предела. Что-то мелькнуло во взгляде Идиль, и Вель, какой бы растревоженной сейчас не была, а все же сделала для себя небольшую заметку на будущее. Судя по всему, эта самая цена была очень важна для ведьмы, сам факт согласия платить цену за власть. Вель еще не встречала никого, кто с таким жаром рассуждал бы о необходимости платить по счетам, находя в ней… гордость? Да, похоже, это была именно гордость. Идиль презирала трусов, которые отказывались рисковать, и уважала сильных, способных преодолеть все ради достижения собственной цели. Что ж, это следовало использовать, раз уж каждый взгляд Вель окружающие использовали против нее. Я играю только по тем правилам, которые мне предоставляют. Только по ним. Пока еще. - Расскажи мне, как научиться контролировать энергетические узлы и использовать их для контакта с Тенями, - проговорила Вель, стараясь сдерживать рвущийся наружу характер, чтобы Идиль вновь не принялась сердиться. – Что нужно для этого сделать? - Существует несколько способов контроля, - охотнее, чем думала Вель, заговорила ведьма. Но взгляд ее, направленный на Вель, все еще был изучающим и очень пронзительным. Как у змеи, что следит за мышкой на земле и ждет, что же она будет делать дальше? Сытой, но все же – змеи. – Все они связаны с восходящим движением энергии в твоем теле. В самом нижнем узле у основания позвоночника – удане – расположена энергия твоей жизни, ее еще называют Великой Змеей, - Идиль на мгновение склонила голову, коротко и едва заметно, как если бы кланялась кому-то. – Заключенная в удане в свернутой и неактивной форме, в конце концов, она дает власть над самым первым узлом – ахаром – и всеми ментальными мирами над ним, а, следовательно, – и над всеми нижними мирами остальных узлов, потому что они в конечном итоге подчинены полному контролю ахара. Но пробудить ее – дело очень сложное и долгое, не каждый сможет это сделать. - Не знаю, сколько у нас времени, - честно призналась Вель, - но сделаю все, на что я способна. - Мы поглядим, Вольторэ, мы посмотрим, - это тоже звучало довольно угрожающе, особенно вкупе с пронзительным взглядом. – Но сначала ты меня дослушаешь. Вель склонила голову, вновь заставляя раздражение поутихнуть. Она сама просила Идиль учить ее, и жаловаться или ворчать сейчас не стоило. Иначе она ничего не узнает. Выдержав паузу, чтобы точно убедиться в ее смирении, ведьма пустилась в объяснения: - Есть различные методы работы с энергетическими узлами, которые ведуны используют в зависимости от собственного темперамента и склада характера. Контакт с Тенями требует энергии, а значит, ее нужно откуда-то брать. Отсюда вытекают два различных варианта в подходе к силе: взаимообмен или накапливание. В том случае, если ведун выбирает первый путь, он соглашается тратить при контакте с Тенями собственную жизненную энергию, недостаток которой позже восполняет любым из витальных способов. Наиболее объемный выброс энергии дает сексуальный контакт, это самый быстрый и легкий способ восстановить силы. Возможно также использовать и обычный отдых, сон, прогулки на свежем воздухе, но тогда на восстановление тратится гораздо больше времени. Вель кивнула, постаравшись не покраснеть и не измениться в лице. Ей до сих пор было сложно рядом с Идиль. Раскрепощенная ведьма спокойно рассуждала о некоторых вещах, о которых вообще не стоило рассуждать вслух, и Вель чувствовала себя при этом крайне неловко. Тем более, учитывая тот факт, что в комнате рядом с ней сидела Данка. А та как раз сейчас сжалась в красный комочек, из которого торчали только перепуганные глаза, да спицы быстро-быстро пощелкивали. - Второй способ работы с узлами – накапливание, - продолжила Идиль. – Его используют в том случае, если у ведуна нет необходимости в постоянном контакте с Тенями и окружающим миром. В этом случае энергия вообще не расходуется вовне, а только аккумулируется все в больших и больших масштабах, пока ведун не обретает невероятную мощь. Обычно это достигается за счет долгих и трудных аскетических практик и умерщвления плоти, когда обычные витальные энергии преобразуются в волевое усилие, дающее доступ к контролю над собственным телом и его энергетическими узлами. – Губы ее слегка поджались, и Идиль добавила не слишком довольным тоном. – Этот метод использует Барух-джу. - А в чем их принципиальное различие? – нахмурилась Вель. Идиль очень выразительно посмотрела на нее, и Вель вынуждена была неохотно пояснить свои слова. – То есть, я понимаю, в чем, но ведь должна быть какая-то причина, по которой оба метода столь различны. Несколько мгновений Идиль молчала с недовольным видом. Затем она отхлебнула вина, вздохнула и проговорила: - Причина в положении, которое занимает ведун. – Желваки заходили на ее щеках. Кажется, ей не слишком нравилось рассказывать об этом. – Видишь ли, Вольторэ, молодой ведун всегда одиночка, всегда сам по себе. Способность видеть проявления мира за Гранью, то, что Анкана называют термином «выворачивать глаза», проявляется у способных детей в очень раннем детстве, и естественно, что это вызывает трудности. При самом лучшем раскладе окружающие называют их чудными и сумасшедшими, и в итоге дети понимают, что о некоторых вещах не стоит говорить вслух, и замыкаются в себе. Но гораздо чаще слухи о странных детях очень быстро достигают нужных ушей, и в местечко приезжают Каратели со своими плетьми, кандалами, горящими головнями и раскаленным железом. Вель сухо кивнула. Пытать ее не пытали, но били достаточно сильно, чтобы о Карателях она успела сложить собственное мнение. И оно не слишком-то сильно отличалось от мнения Идиль. В чем-то мы с тобой похожи, гордая и яростная ведьма. Возможно даже, в большем, чем мне бы хотелось. - Если же все же ребенок выживает, - продолжила Идиль, и голос ее звучал сипло, - и ему удается без урона для себя покинуть родные места, то такой ведун, естественно, вынужден каким-то образом обустраивать свою жизнь. – Взгляд ее остекленел, что-то черное и страшное появилось в нем. – Ему приходится пользоваться помощью Теней, чтобы не умереть с голоду и защитить свою жизнь. На дорогах мира слишком много лихих людей, чтобы бродить одному. Можно, конечно, уйти в глушь, но Тени-то хотят есть, их тоже нужно чем-то кормить, поэтому ты вновь вынужден выходить к людям. И это может продолжаться долгие годы. Вель не стала ничего спрашивать. Как бы ее ни бесили попытки всех окружающих залезть ей в душу и указать, что ей дальше делать, а вести себя как они она не собиралась. Судя по всему, Идиль рассказывала сейчас о собственном опыте, и судя по ее невыразимому взгляду, этот опыт не был приятной темой для беседы, которую она захотела бы обсуждать. Да Вель и не стала бы. У каждого имелись свои собственные гниющие раны, зализать которые порой бывало просто невозможно, и бередить их она уж точно не собиралась. - Иногда, - Идиль несколько встряхнулась, и лицо ее лишилось всяческого выражения, - такого отшельника находит Круг. Ему предлагают защиту и безопасность взамен на некоторые услуги, которые он будет выполнять для Круга. Это не такая уж и неприятная вещь – состоять в сообществе ведунов, но это ограничивает свободу каждого отдельного ведуна. А к свободе быстро привыкаешь, и отказываться от нее – не самое приятное дело. Таким образом, кое-кто позволяет Кругу привязать себя лишь очень-очень тоненькой ниточкой и сохраняет за собой право делать то, что ему вздумается. А раз так, то и содержат ведуны сами себя, то есть – общаются с Тенями, а значит, вынуждены жить по принципу взаимообмена. А другие полностью отдают себя Кругу, ставя его интересы превыше собственных, фактически отказываясь от собственного мнения в угоду мнению всего Круга и его глав. У таких ведунов сразу же появляется возможность жить за счет всего остального сообщества, не заботиться о средствах к существованию и заниматься аскетическими практиками и накоплением мощи столько, сколько их душам угодно. Презрительный вид Идиль не оставлял сомнений в том, как она сама относится к подобным ведунам. Но Вель все же аккуратно спросила: - Выходит, все дело только в том, имеешь ли ты собственное мнение или вторишь большинству? Именно это обеспечивает тебе существование в комфортных условиях или жизнь в нищете? - Можно сказать и так, - кивнула Идиль, ожесточенно улыбаясь. – А можно сказать, что это и выбор стороны. Жизнь ведь это не сухая змеиная шкура, жарящаяся на солнце, не выхолощенная пустая оболочка. Жизнь – это азарт, это борьба, это вечная перемена, вечное стремление вперед. Разве же стоит в таком случае отказываться от ее значительной части, от всех витальных энергий, только ради того, чтобы обрести головокружительную мощь? – Помолчав, она задумчиво покрутила вино в бокале. – Зависит, конечно, от того, какая у тебя цель. В некоторых случаях, естественно, игра стоит свеч, но мне лично претит аскетический образ жизни и сама идея о том, что я должна отказаться от всего, чтобы обрести власть. - Это действительно увеличивает мощь? – спросила Вель. – Я имею в виду, аскетические практики? Они действительно дают большую силу? - Смотря, с какой стороны подходить к этому, - проговорила Идиль. Кажется, сейчас она по-настоящему увлеклась их уроком и совсем перестала злиться из-за глупости своих учениц. Вель поймала себя на том, что испытывает облегчение от этого, и приказала себе прекратить глупить. – Видишь ли, это скорее два разных подхода, два разных способа действия. Витальная мощь в развертывании своего действия, как происходит в случае взаимообмена, может быть почти безграничной. Здесь все зависит лишь от того, какую цену ведун отважится предложить Тени, ведь те тоже бывают разного уровня. Если тебе нужно запалить свечу в комнате и если нужно вызвать потоп, который смоет целое государство с лица земли, это ведь совершенно разные вещи, верно? И все зависит от цены, которую ты отважишься предложить. Если предложить Теням душу, думаю, даже самые мощные и могущественные из них согласятся помочь. – Идиль непроизвольно сглотнула, взгляд ее стал странным, направленным в пространство перед собой. – Разница только в том, что ты на нее купишь. – Эту фразу она почти что прошептала, и Вель расслышала ее с трудом. - А аскеты? Как это происходит у них? – спросила из своего кресла Данка. Ведьма встрепенулась и взглянула на нее. - Аскеты? О, они просто переключают все энергетические потоки, питающие их тела, в одно единственное русло стремления. И это стремление используют, будто копье из света. Отразить его, конечно, невозможно, но и ударить им можно лишь единожды. Это не то оружие, которое быстро восстанавливается. Вот так и получается, что витальные ведуны, работающие по принципу взаимообмена, универсальны и способны действовать в любых условиях, но их возможности ограничены, хоть и только лишь их собственной храбростью. А ментальные ведуны, подвергающие себя аскетическим испытаниям, практически неостановимы и могущественны едва ли не как Молодые Боги, но они не могут позволить себе использовать даже каплю энергии, потому что вся их мощь сосредоточена в одном единственном неотвратимом ударе. Или им нужно время на восстановление после него, как Баруху-джу, например. - А комбинировать оба способа взаимодействия нельзя? – вновь полюбопытствовала Данка. - Может, и можно, - безразлично пожала плечами Идиль. – Только какой в этом смысл? Если ты стремишься к безграничной власти, то делаешь все ради ее достижения. Не используя свою витальную силу, перековывая ее в стремление вверх, ты теряешь способность к взаимодействию с внешним миром. О, тебя, конечно, боятся и уважают обитатели тонких высших миров, но с миром живых ты почти не контактируешь. Если ты стремишься к могуществу в мире, к витальной мощи и способности преобразовывать реальность вокруг себя, то тебе глубоко наплевать на то, дрожит ли при звуке твоего имени престол Грозара Громовержца или нет. – Идиль хмыкнула. – Что касается меня, то я выбираю второй вариант. Что мне до Молодых Богов? Вот он, мир, в котором мы существуем, и только он важен. А сказки поднебесья для тех, кто здесь не может найти для себя места. Вель кивнула, принимая ее слова. Сама она думала примерно так же, хоть и несколько иначе. Странное дело, они с Идиль смотрели в одну сторону, но все же под разными углами. И цели их были очень похожи, но едва уловимо различались. Вель скорее ощущала это различие, но если бы кто попросил ее объяснить, в чем же оно состояло, скорее всего, затруднилась бы это сделать. - Получается, различие в цели использования мощи? – уточнила Данка, заставляя Вель вырваться из своих мыслей на поверхность. - Фактически, да, - кивнула Идиль. - А эта самая Великая Змея, о которой ты говорила? Которая спит в нижнем узле, в удан? – Данка склонила голову набок, став похожей на любопытную птичку. – Что представляет из себя эта энергия? - Это – энергия жизни, - охотно отозвалась Идиль. – Сама первопричина витальной мощи человека, его способности влиять на мир. Если ее пробудить в полном объеме, то ведун получает неограниченную мощь. Лишь единицы способны на это. - Как? – спросила Вель. Идиль ухмыльнулась, глядя на нее, будто насмехалась над тем, что Вель это интересно. - Усмирение плоти, желаний, мыслей. Полный отказ от личности в пользу универсальности всего. В тебе не останется ничего, лишь вся вселенная, заключенная под кожей. И тогда ты получишь власть над Великой Змеей в своем теле и над собственной судьбой на бескрайних дорогах времени. А затем ты уйдешь туда, где ты была создана. К Создателю. И никогда не вернешься. - Почему? – заморгала удивленная Вель. – Как это происходит? - Потому что Великая Змея имеет ту же природу, что и вся Вселенная, - пожала плечами Идиль, будто это само собой разумелось. – Она – туго сжатая пружина в основании твоего духовного роста. Если ты наступишь на нее, если ты достигнешь ее, значит, ничто человеческое и земное тебе уже не интересно и не нужно, потому что никак иначе приблизиться к ней нельзя. И как только ты ступишь на нее, она разожмется и выбросит тебя так высоко вверх, что возврата уже не будет. Не останется ничего, что можно будет возвращать, ты вернешься к первоистоку себя и исчезнешь в нем, как будто тебя и не было вовсе. Великая Змея – лишь стрела вверх, это путь в одну сторону. - Так зачем же она нужна тогда? – спросила Данка. Вид у нее был сбитым с толку. - Для того, чтобы больше не рождаться в этой бездне мхира. – Отчего-то это прозвучало так тяжело, что у Вель пережало горло. – Чтобы никогда больше не возвращаться сюда, в этот мир, избавившись от этой муки навсегда. - Но это же счастье – рождаться здесь! – вскричала Данка, даже уронив свое вязание на колени. – Видеть это солнце, это небо, этот свет! Это же счастье! Как можно отказаться от этого? - Думаю, через полгодика или около того, ты это поймешь, - улыбка Идиль вновь стала жестокой и кривой, больше похожей на оскал. – Как только начнет возвращаться память о твоих прошлых рождениях, как только ты начнешь понимать, что тысячи тысяч раз ходишь по одному и тому же кругу, делаешь одни и те же ошибки, испытываешь одну и ту же муку, вот тогда ты взвоешь и захочешь навсегда уйти. Просто поверь мне, девочка, так будет. - Выходит, все это делается только для того, чтобы убежать? – Вель смотрела на Идиль во все глаза. – То есть Великая Змея – это просто дверь, через которую можно навсегда убежать отсюда? Это же самоубийство! Простое самоубийство и ничто больше! - Это освобождение, - со всем терпением мира поправила Идиль, но на этот раз Вель не стала сдерживать свои эмоции. Это было так глупо, что хотелось хохотать во всю глотку, так глупо, как она себе и не представляла! С какой важностью Идиль говорила обо всем этом, как рассказывала, как горячилась во время объяснений! И про аскетизм, и про взаимообмен, и про все на свете. А выяснилось, что концом всей этой дороги было лишь бесконечное забытье, как долгожданный обрыв, с которого все эти искатели силы бросались с радостным воплем вниз, лишь бы больше ничего не чувствовать? Вель не удержалась и прыснула, а поймав угрожающий сердитый взгляд Идиль, захохотала уже во весь голос, чувствуя, как распирает грудь сила. Подумать только: столько трудов, столько страданий и все ради чего? Ради того, чтобы свернуть себе шею? Так можно было сразу это сделать и дело с концом! - Я сказала что-то смешное? – ледяная бровь ведьмы колюче изогнулась, демонстрируя ее плохо сдерживаемую ярость. - Скорее, это Создатель создал что-то очень, очень смешное и безмерно глупое! – отсмеявшись, отозвалась Вель. – Если сила, заключенная в нашем теле, служит единственно для того, чтобы мы навсегда перестали существовать, то это самое бестолковое из всех творений Создателя. - Это ты – самое бестолковое из всех его творений, Аватара! – с ледяным достоинством Идиль нагнулась вперед, поставила свой бокал на стол, а затем медленно и царственно поднялась. – Ты не поняла ни слова из того, что я тебе сегодня объясняла. И не думаю, что поймешь в дальнейшем. И вообще не вижу никакой практической значимости в наших с тобой уроках, раз ты не способна ничего серьезно воспринимать. А вот теперь уже Вель вынуждена была действительно успокоиться, прекратить хохотать и исправлять всю ситуацию. На этот раз Идиль действительно выглядела обиженной некуда, и это уже было нехорошо. Нужно было любой ценой удержать на своей стороне ведунов, так что и перед ведьмой все-таки пришлось извиняться. А потом еще и упрашивать ее продолжить занятия, хоть Вель и чувствовала себя при этом хуже некуда. Данка присоединилась к ее просьбам, и Идиль, в конце концов, милостиво простила их. Но все же ушла, словно специально демонстрируя, что не так-то легко сменила гнев на милость. Когда дверь за ней все-таки закрылась, Данка с любопытством взглянула на Вель: - Что тебя так насмешило? - Да все это! – хмыкнула Вель, разводя руками. – Аскетизм, какие-то жуткие практики и все ради чего? Чтобы покончить с собой? Проще просто удавиться на первом попавшемся суку, да и дело с концом. - Кажется, она все-таки не совсем это имела в виду, - неуверенно проговорила Данка, потирая правой рукой предплечье левой, как делала всегда в моменты крайней задумчивости. - Они ничем не лучше церкви, - устало махнула в ответ рукой Вель, падая обратно в свое кресло и отхлебывая уже успевшего нагреться за время долгой беседы морса из бокала. – Такие же фанатики, только цель у них другая. Жрецы хотят всеми править, эти хотят отсюда сбежать любой ценой. Что толку-то нам от одних или других? - Разве они не помогут нам победить Рабов? – тревожно взглянула на нее Данка. - Помогут, - поморщилась Вель. - Тогда почему ты так расстроена? Вель и себе-то не могла до конца объяснить, почему, не то, что Данке ответить. Что-то было такое в словах Идиль, что-то, на что она очень сильно надеялась. Может, просто нежелание умирать и стыдливая трусость толкали Вель на то, чтобы пытаться отыскать хоть какой-то способ этого не делать? Может, она надеялась на то, что Идиль хоть что-то может об этом знать? Она ведь так болела идеей власти, так горела стремлением к могуществу. Разве что она не была приговорена к смерти уже с самого рождения и не могла отменить эту судьбу. Ты так уверена в этом? Разве же она не смертная? Вель криво усмехнулась, чувствуя, как вся веселость сходит с нее прочь. Идиль действительно была смертной, так почему же она тогда не боролась с этим? Почему же, обладая способностью дотянуться до величайшей мощи в мире, по ее же собственным словам, она не пыталась изменить свой собственный роковой удел? Ведь не было ничего естественнее этого стремления, поиска этого выхода, так почему же никто его не искал? Потому что его просто не существовало? - Вель? – мягкая ладошка Данки легла ей на предплечье, и Вель вздрогнула, понимая, что застыла, нахмурившись и глядя перед собой в пространство. Золотая нежность плескалась на дне ее глаз, так доверчиво и чисто смотрящих в глаза Вель, золотая нежность текла в их груди, одной единственной груди на двоих, в которой бились рядышком в унисон два сердца. Вель знала, что она ощущает ту же самую сводящую с ума любовь, что и Данка. И это было чудом, потрясающим чудом, которого не могло быть на свете. И раз оно было, значит, и другое, не менее безумное, тоже могло существовать? Но ответить она не успела. Дверь без стука приоткрылась, заставив их обеих подскочить на месте, и внутрь помещения просунулась голова Миланы. Каменное выражение на ее перечеркнутом шрамом лице не изменилось, когда они с Данкой инстинктивно шарахнулись друг от друга, только в глазах промелькнул огонек смеха. - Тут Алеор Ренон Тваугебир пришел, нерожденные. Говорит, в полдень вы с ним договорились о совместных занятиях. Я впускаю его? Вель едва не застонала. После Идиль голова шла кругом, и хотелось хоть немного, но отдохнуть. И уж совершенно точно не выносить надоедливого, вкрадчивого, вечно шепчущего о необходимости развязывания войны эльфа. Особенно учитывая тот факт, что после его визита их с Данкой ожидала аудиенция для Первых Жриц, а потом еще Крол настаивала на том, чтобы посетить эти их казармы… Может, тебе просто очень сильно хочется поцеловать ее? И только поэтому ты не желаешь никого видеть? На этот раз Данка спасла ее. Мягко сжав ее руку и улыбнувшись, она обернулась к Милане и кивнула: - Впусти его, пожалуйста, первая. Мы действительно его ждем. Большую часть времени Вель мечтала о том, чтобы Данка больше внимания уделяла решению вопросов и выказыванию своего мнения. Но вот сейчас она, пожалуй, впервые в жизни об этом пожалела.