Танец Хаоса. Золотая нить

Дверь открылась, и в помещение шагнул Алеор Ренон Тваугебир. Он был высок, даже выше ману Данки почти что на полголовы, и держался настолько непринужденно прямо, что это зрительно прибавляло ему еще как минимум ладонь роста. Походка у него была странная, Данка ни у кого такой не видела. Плавная, но при этом немного пружинистая, как у легкого, перетекающего с места на место зверя, прекрасно осознающего свою силу и скорость и лениво наблюдающего за всем окружающим миром, не упуская ни единой мелочи, ни единого штриха. Черный камзол эльфа плотно облегал его тело до пояса, а ниже слегка расклешался и почти не имел украшений кроме вышивки серебром вдоль высокого ворота и манжет. Сдержанная простота покроя буквально кричала о стоимости этой одежды; Данка готова была поспорить, что камзол обошелся Алеору Ренону дороже, чем золотые украшения сановников Андозабара. Чем-то он был неуловимо похож на ману, и чем дольше Данка смотрела на него, тем больше видела сходства. Черные волосы, прямые, гладкие, блестящие, были собраны в косицы на висках и закреплены на затылке. Их украшали тонкие кожаные шнуры, деревянные и костяные бусины, поблескивающие в этой черной волне, словно самоцветы. Ледяные глаза Алеора Ренона напоминали высокое зимнее небо, холодное до такой степени, что даже облака в нем вымерзали в ледышки. Длинный острый подбородок эльфа выпирал слегка вперед, а на губах постоянно играла тень улыбки: словно он насмехался над всем окружающим миром, не слишком нарочито, но и не особенно скрывая собственного отношения к происходящему. В лице ману, его родной сестры, проглядывали те же самые черты, но чуть сглаженные, чуть более мягкие, чем у него. Но что-то было в нем и гораздо тверже выражено. Данка вдруг поняла, что смотрит на него во все глаза, вглядывается и понимает, что не хватает чего-то очень-очень важного, что было в лице ману. Но чего именно, она сказать не смогла бы. А вместе с тем внутри разлилось странное чувство грусти. Родителей она не видела уже очень давно, казалось, с тех пор прошли целые годы. Раньше этого не ощущалось, может, было слишком много забот, может, слишком многое на нее навалилось, и у Данки просто не было времени думать о том, но вот сейчас, когда она смотрела в лицо своего родного дяди и видела в нем черты своей ману, Данка вдруг всей собой ощутила, как сильно соскучилась. В последние годы многое менялось в жизни и быте анай. Если раньше все дети воспитывались вместе под приглядом Наставниц, а родители навещали их, когда имелось свободное время, то теперь все больше семей поддерживало между собой тесные отношения, пусть даже дети и не жили вместе с родителями с раннего детства. Старшие Наставницы говорили, что это из-за отсутствия войны: взрослым теперь не нужно было уходить в долгие походы, рисковать жизнью, проливать кровь, они все больше времени проводили в родных становищах, а, следовательно, и имели больше времени для общения с детьми. Данке же в этом плане повезло даже больше других. Родители пришли в Данарские горы со стороны, и хоть их и приняли в клан, а, все же, они обладали свободой чуть большей, чем остальные члены клана, и не обязаны были соблюдать строгие неписанные правила поведения, принятые в становищах. Несомненно, они их соблюдали по собственному желанию, но все равно положение у них было особым, и никто не пытался его оспаривать. Полгода они обычно жили в землях Каэрос, другие полгода – в Роще Великой Мани, и Данка частенько отправлялась туда вместе с ними, чтобы побыть подле Держащей Щит и Великой Царицы, повидаться со своими друзьями Китари и Мефнут. Потому и времени с родителями она проводила даже больше, чем все остальные молодые анай. И вот теперь буквально всем своим существом прочувствовала, как сильно соскучилась по ним, и как давно их не видела. Впрочем, встреча с ними, хоть и желанная теперь, казалась Данке не самой лучшей идеей. Что будет, когда ману увидит Вель? Этот вопрос тревожил ее больше всего, потому что о норове Рады дель Каэрос среди анай ходили легенды. Большую часть времени ману оставалась добродушной и спокойной, предпочитая проводить время в компании старших разведчиц за тренировками или распитием темного, пощипывающего язык пива, или занималась обучением молодых анай в качестве Наставницы. Но стоило кому-нибудь разозлить ее, как она моментально оборачивалась пышущей жаром топкой ярости, лесным пожаром, сметающим все на своем пути, успокоить который могла лишь улыбчивая нежная мани Данки. А злилась она или тогда, когда кто-нибудь пытался кокетничать с ее супругой, или когда обижали доченьку. Все попытки Данки объяснить ману, что на самом деле никто не пытался ее обидеть, что все вышло случайно, пропадали втуне, и на становище обрушивался яростный ураган, бушующий ровно до тех пор, пока не выливался до последней капли. Потом Рада успокаивалась от тихих, терпеливых увещеваний Светозарной, и меняла гнев на милость. Но вот первые минуты этой бури всегда были страшны. И теперь Данке оставалось лишь гадать, как она отнесется к Вель? Пусть даже Вель и вторая половина ее души, пусть даже и Аватара Создателя, вряд ли это успокоит ману. Ее доченьку кто-то прибрал к рукам, а значит, этого кого-то подвергнут самому тяжелому и суровому допросу из всех возможных. И хорошо, если только допросу. Рада всегда очень зорко следила за тем, кто ошивается подле ее дочери. Желающих, правда, было не слишком-то и много, Данку совершенно не интересовали все эти вздохи и придыхания, всю свою жизнь она ждала Вель и только ее, теперь она поняла это очень ясно. Но даже когда кто-то только поглядывал в ее сторону, за ее плечом всегда маячила мрачная огромная фигура ману, и желающие ретировались так же быстро, как и объявлялись. Сейчас Данка тихонько взмолилась про себя Великой Мани, чтобы встреча ману и ее нареченной случилась, когда она будет рядом. Оставлять Вель, учитывая ее упрямство и тяжелый нрав, наедине с разъяренной ману было еще более неудачной идеей, чем дергать за хвост голодного сумеречного кота. - Надеюсь, я не потревожил вас, нерожденные? – Алеор Ренон остановился посреди комнаты и сдержанно поклонился им, сложив руки за спиной. Взгляд его был все таким же насмешливым, но при этом оценивающим и очень цепким. – Помнится, мы с вами оговаривали именно это время. - Так и есть, милорд, - лицо и голос Вель моментально заледенели, она точно так же склонила перед эльфом голову, почти что кивнула, поднявшись из своего кресла. – Благодарю вас за вашу точность. Это походило на то, будто она обрастает толстой коркой льда. Данка с интересом присмотрелась к ним обоим. Еще мгновение назад Вель была теплой, словно только что проснувшийся, пахнущий молоком и любовью крохотный котейка, и вот теперь изморось покрыла все ее тело невидимой пленкой. Заледенел взгляд, исчезли эмоции, свернувшись, как улитка, что прячется в свою раковину. Она смотрела на эльфа точно так же оценивающе, как и он на нее, и была предельно напряжена, чтобы не допустить ни единой ошибки в общении с ним. Странно, с Идиль-ши она держалась гораздо спокойнее. Может, потому что если ведьму что-то раздражало, она сразу же об этом и заявляла, нахохленная, словно замерзший воробей. Алеор Ренон же только улыбался и смотрел, а еще говорил, без конца говорил, словно размышлял вслух, но Данка чувствовала, что за этим кроется настойчивое стремление заставить Вель действовать так, как ему хотелось бы. А она, будто баран, уперлась всеми четырьмя копытами и отказывалась сдвигаться с места, как бы эльф ее ни толкал. Иногда Данка задумывалась о том, почему же никто из них не пытался ни к чему склонить ее саму? Странное дело, окружающие подолгу разглядывали ее, непонимающе хмурились, а затем переключали свое внимание целиком и полностью на Вель, принимаясь требовать от нее чего-то, добиваться, просить. Порой Данка ощущала глубокое смущение от такого развития событий, ведь Вель приходилось справляться со всеми этими людьми самой, а она, в общем-то, ничем ей помочь не могла. Порой Данка с потаенным стыдом и страхом осознавала противную сладкую радость от того, что самой ей не нужно принимать никаких решений, и что Вель сама знает, как лучше сделать, а ей и соваться в это не стоит. И то, и другое ощущение вызывали внутри лишь растущую беспомощность. Ей так хотелось помочь, поддержать, разделить со своей душой ее ношу! И морально она это делала, с того самого странного озарения в тронном зале дворца Правителей, но по факту все осталось ровно тем же, что и было. Казалось, ничего и не изменилось, никто не стал смотреть на нее по-другому, никто не отстал от Вель. И Данка понятия не имела, что же ей нужно сделать такого, чтобы оттянуть на себя внимание окружающих и дать Вель хоть немного отдыха. Как странно Ты вышиваешь Свое полотно, Милосердная Пряха. Вель, которой в тягость все это общение, Ты буквально заставляешь принимать решения и контактировать с теми, кто ей глубоко неприятен. А меня, которая может это делать легко и просто, отодвигаешь в сторону и не даешь мне вмешиваться. Будто специально бурьяном заплетаешь нашу тропу, ноги путаешь в зарослях. Зачем Тебе это, Ревнивая? Какой в этом смысл? - Вы готовы начать наше занятие? – голос Алеора Ренона был ровным и спокойным. Вель кивнула, и эльф направился к стоящему возле стены невысокому вытянутому сундуку из красного дерева, в котором хранилось тренировочное оружие. Он нравился Данке, хоть она и сама не смогла бы пояснить, почему. Может, из-за того, что был немного похож на ману, или потому, что все свое детство она слышала рассказы о нем. Рада очень любила своего брата, горячо и сильно, и тосковала по нему все годы разлуки, что провела в Данарских горах. И Данка привыкла думать об Алеоре Реноне именно так: со слов ману, называющей его героем и живой легендой, окружающей его имя какой-то трепетной теплотой, которую она никогда не демонстрировала чужим, но та невольно прорывалась наружу в каждом слове, в каждом взгляде, в улыбке, в которую расплывались губы ману при упоминании о нем. Тот Алеор Ренон, которого Данка видела сейчас перед собой, одновременно и очень хорошо подходил под привычный с детства образ, и резко контрастировал с ним. Данка чувствовала его тепло, направленное на нее, видимо, только потому, что она была дочерью его сестры, и это тепло было искренним. Но на Вель Алеор Ренон смотрел совершенно иначе: требовательно, ищуще, жадно. Так смотрят дикие голодные собаки на человека, от которого пахнет едой: в их взгляде страстное желание эту еду заполучить мешается со страхом перед человеческой силой и сомнениями в том, стоит ли вообще рисковать. Эльф хотел использовать Вель в каких-то своих интересах, и в отличие от тех же человеческих ведунов, хотел так неистово, что едва сдерживался от того, чтобы не пихать Вель в выбранном им направлении. Иногда Данке казалось, что вот прямо сейчас он сорвется, схватит ее за шиворот и поволочет туда, куда ему нужно, но каждый раз он сдерживался и терпел, улыбался вместо того, чтобы орать, почтительно склонял голову, вместо того, чтобы приказывать. В каждом его жесте скрывался подвох, и Вель, будто зверь, чуяла его и держалась настороже. Так вот и получалось, что перед Данкой были два совершенно разных человека, которые каким-то образом прорастали друг в друга и превращались в одного Алеора Ренона, противоречивого и сложного, к которому нужно было как-то относиться. Но как, она для себя все еще не могла определиться. Ее саму Алеор Ренон не обучал. Данке потребовалось несколько ночей мучительных раздумий, и все-таки она решила, что учиться обращаться с оружием не будет. Да, она была Аватарой Создателя, да, она больше не принадлежала самой себе и своему народу, и никто не упрекнул бы ее в том, что это не правда. Даже свой долор, ритуальный кинжал – душу анай, она отдала в качестве цены за свою собственную новую жизнь здесь, рядом с Вель, в совершенно ином мире. До сих пор рука то и дело ползла к поясу и бессильно шарила на нем, не находя привычной костяной рукояти, и от этого Данке было физически тяжело. Но тут уж ничего не поделаешь, долор стал ценой за ее спасенную жизнь, ценой за Вель. Он сгинул где-то на рыночной площади Асфея, а может, так и остался у того Карателя, что отобрал его, хоть этот вариант был настолько омерзительным, что Данка старалась не думать о нем. Но кое-что она, все же, не собиралась отдавать никому и никогда, кое за что она собиралась держаться до последнего, так же, как держалась Вель за собственное упрямство, единственное, что порой вообще у нее оставалось. Данка сама выбрала касту Ремесленниц, потому что не хотела причинять вреда ни единому живому существу. Она не хотела убивать, не хотела учиться это делать, пусть даже и была Аватарой Создателя. Ну и что, что у всех окружающих Аватары всегда ассоциировались с разрушением и смертью, для нее самой это не должно было становиться так. Все можно было изменить, много раз в жизни родители, царица клана и Великая Царица анай вместе с Держащей Щит демонстрировали это Данке. В мире не было ничего невозможного, значит, и в этот раз в качестве Аватары Создателя у нее был шанс не повторять во второй раз ее же собственную судьбу. Мы рождены для того, чтобы защищать, помогать, хранить. Я никогда не притронусь к оружию и никогда не буду убивать никого, кроме Рабов, а они – сама Смерть. Вот так. Вель выпрямилась и размяла шею, покачав головой из стороны в сторону. На ней была белоснежная форма, которую для них придумала Китари, и Данка должна была признать, что эта форма очень идет Вель. Четче прорезались на фоне белой ткани ее скулы и твердая линия челюсти, четче обрисовались мягкой тканью изгибы тела. Она была так красива, что иногда Данка смотрела на нее и глаз отвести не могла, теряя способность соображать и рассуждать, теряя волю и желая только одного – целовать ее долго-долго. Вот и сейчас из-за этого краска прилила к щекам, и она поспешила юркнуть обратно в кресло к своему вязанию, чтобы никто не заметил ее румянца. Легким жестом откинув крышку сундука, Алеор Ренон извлек из него завернутые в тонкий красный бархат клинки. Ткань соскользнула вниз, красной вспышкой прочертив воздух на фоне бежевой стены, и в руках эльфа остались два тонких длинных тренировочных меча с затупленным краем. Данка не слишком разбиралась в оружии, но всю свою жизнь прожила среди Воинов и все-таки могла отличить катану, какие предпочитали Двурукие Кошки, от прямого двуострого клинка, какими пользовались Клинки Рассвета. Этот меч очень отдаленно напоминал что-то среднее между ними, хоть имел и одностороннюю заточку, как у катаны. Алеор Ренон говорил, что это эльфийское оружие, но почему оно так странно выглядит, не пояснил. Почтительно передав клинок рукояткой вперед Вель, он перехватил свой обеими руками и принял первую боковую стойку, которую они отрабатывали последние несколько дней подряд. - Начнем, как обычно, нерожденная, - негромко проговорил он. – Вспомним то, что мы уже выучили. Вель сосредоточенно кивнула, глядя только на клинок в его руках. Вид у нее стал собранным и отрешенным от всего, хоть Данка и ощущала остаточные иголочки раздражения, покалывающие в груди. Велька была словно пламя: вспыхивала в одно мгновение и так же быстро успокаивалась, стоило лишь отвлечь ее чем-то иным. Моя Каэрос. Странно, что ты, рожденная на другой стороне мира, так сильно похожа на тех, кто окружал меня всю мою жизнь. - Сначала потренируем руки. Берем меч за кончик острия и начинаем поднимать и опускать его на прямой руке. – Алеор Ренон перехватил свой клинок и с легкостью принялся двигать его в воздухе вверх-вниз. Вель, сжав зубы, молча повторяла за ним, но ей это давалось ощутимо тяжелее, чем эльфу. Еще бы: для него вес меча был привычнее собственной руки. Вновь невольно залюбовавшись тем, как напряглись жилы на шее Вель, когда она, сосредоточенно глядя на рукоятку меча, медленно поднимала и опускала его, Данка вспыхнула и приказала себе заняться вязанием. У них ведь была одна душа на двоих, один малхейн, соединяющий два сердца нерушимой, будто стальной канат, связью. И по этой связи от одной к другой докатывались все эмоции, а потому Вель, естественно, не могла не чувствовать нарастающий внутри Данки жар. А ей ведь нужно было сосредоточиться и тренироваться, а не ворковать на глазах у Алеора Ренона. Просто она такая красивая, что я ничего не могу с собой поделать, Великая Мани. Закусив губу, Данка принялась считать петли, которые уже провязала на этом уровне. Такое простое занятие позволило отвлечься и сосредоточиться хотя бы на некоторое время. - Теперь другая рука. Пальцы механически выплетали один узел за другим, и это успокаивало. Правда, запах Вель так никуда и не делся. Данке казалось, что он заполняет всю ее изнутри, и стоит только закрыть глаза, начинает перекатываться в ней сладкими золотыми волнами нежности, от которых слабеют ноги и кружится голова. - Отлично. Теперь упражнение на равновесие, нерожденная. Возьмите меч двумя руками обратным хватом перед собой и поднимите над головой. Теперь перенесите весь вес тела на правую ногу и медленно поднимайтесь на цыпочки, а затем также медленно опускайтесь на пятку. Данка кашлянула, прочищая горло и изо всех сил гоня прочь от себя звук тяжелого дыхания Вель. Слишком уж знакомым он был, слишком сладким. Совершенно точно ее настроение сейчас никоим образом помочь в тренировке не могло. - Продолжайте в том же духе, - скомандовал эльф. Данка ждала, что он будет молчать до следующего упражнения, но он, тем не менее, заговорил: - Пока мы занимаемся, я возьму на себя смелость рассказать, как обстоят дела в казармах и с обучением новобранцев. - Будьте любезны, - с трудом отозвалась Вель. Данка рискнула бросить на нее быстрый взгляд. На щеках Вель цвел алый румянец, но она изо всех сил старалась сосредоточиться на занятиях. - К сегодняшнему полудню число людей, записавшихся в ряды Спутников, составило пять тысяч восемьсот семьдесят три человека, - заговорил будничным тоном эльф, и Данка поняла, что слегка отвлеклась от своих ощущений, пытаясь помыслить то, о чем говорил Алеор Ренон. Слишком непривычно было слышать все это: о людях, которые присягнули ей на верность и собирались сражаться за нее на войне. К тому же, их было не двое-трое, а целые тысячи, и это просто не укладывалось у нее в голове. Тем временем, Алеор Ренон продолжил: – Естественно, что всех в казармах мы разместить пока еще не смогли, прежде всего, потому, что казармы не подготовлены для жилья. Первая Жрица держит свое слово, и помещения действительно выделяются и переделываются под жилые, но процесс рекрутирования идет гораздо быстрее, чем процесс строительства. Так что на данный момент мы разместили тех, у кого нет в городе собственного жилья. К тому же, - голос Алеора Ренона стал суше и холоднее, - некоторые решили, что клятва Спутника обеспечит им дармовой хлеб и крышу над головой, и в город потянулась всяческая шваль с окраин. Я отобрал себе среди городских стражников более-менее вменяемых ребят помощников, достаточно внимательных, чтобы отличить приличного человека от голодранца, но, боюсь, мимо них все равно может проскользнуть некоторое количество бродяг, которые клятвы не приносили, но жрать за ваш счет будут с удовольствием. Данка ощутила, что щеки пылают еще ярче, алые, будто разогретые угли в печке. Алеор Ренон не знал, что клятва не сработала, об этом они не сказали никому, кроме Волчиц. Сама Данка не была уверена, стоит ему знать об этом или нет, но Вель высказалась однозначно, а потому самовольничать и против ее воли что-либо рассказывать эльфу Данка не стала бы. И вот теперь выходило, что они, вроде бы как, обманывают его. Ровно так же вы обманываете весь остальной город, или этот город обманывает вас. Какая разница? До тех пор, пока об этом никто не знает, опасности нет. Мысль была трусливой, а потому отвратительной, но Данка вынуждена была мириться с ней. Пока еще. - А что капитан Ваар? – поинтересовалась Вель. – Он сотрудничает с вами? - Можно сказать и так, - голос эльфа лишился всяческого выражения. – Капитан достаточно умен для того, чтобы не путаться у меня под ногами, но, к сожалению, недостаточно, чтобы подчиняться приказам. - Возможно, все дело просто в том, кто именно отдает ему приказы. – Вель говорила напряженно, стоя на одной левой ноге и раскачиваясь, будто древесный лист на ветру, но даже так и в такой ситуации в ее тоне Данка расслышала некоторое злорадство. - В таком случае, могу ли я спросить, о каком именно приказе идет речь? – Алеор Ренон звучал суше, чем шелест ветра в Роурских травах во время иссушающего летнего зноя. Данка оторвала глаза от вязания и украдкой взглянула на него. На лице его гуляла все та же слегка снисходительная полуулыбка, но глаза смотрели очень остро, ни на миг не отрываясь от лица Вель. - Я полагаю, ваши разногласия связаны с охраной наших покоев. А еще точнее, с тем фактом, что именно Ваар подбирает стражников, которые несут дежурство возле дверей. – Вель говорила с трудом, как раз в этот момент медленно опускаясь на пятку левой ноги и начиная приподниматься на правой. Но Данка чувствовала торжество, которое пробивалось зелеными ростками сквозь ледяное спокойствие ее тона. - Это ваш приказ, нерожденные? – уточнил Алеор Ренон с мягкой улыбкой. - Это мой приказ, милорд, - отозвалась Вель. В следующий миг голос ее сорвался, а ноги подкосились. Пошатнувшись, она едва не упала на пол, но эльф оказался рядом с ней в ту же секунду, подставив руку и придержав ее под локоть. - Ничего страшного, Вольторэ, - почти что промурлыкал он ей, не отпуская ее руки. – Равновесие – дело очень тонкое. Мало кто сразу же может поддерживать его на должном уровне, избегая ошибок и падений. Вель пристально взглянула ему в глаза, но Алеор Ренон уже отступил в сторону и заложил руки за спину, постукивая себя по ноге длинным тренировочным мечом. - Теперь разомнемся немного. Поприседайте, нерожденная, поотжимайтесь, разомните шею и плечи. Нужно разогреть кровь и обрести концентрацию перед тем, как по-настоящему начинать фехтовать. И вновь его голос звучал гораздо насмешливее, чем выражало спокойное и умиротворенное лицо. Данке подумалось, что он буквально каждым словом только и делает, что шпыняет Вель, гораздо утонченнее и больнее Крол, да еще и так, что не придерешься. Зачем он это делал? Зачем он злил ее? Ведь эльф совершенно явно стремился перетянуть ее на свою сторону, а не оттолкнуть прочь. Могло ли это быть простой ревностью и попыткой отомстить за то, что Вель поручила отбирать их охрану лично капитану Ваару, а не Ренону? Уж она-то это совершенно точно сделала нарочно, чтобы Алеор Ренон не думал, будто приобрел на нее влияние после соглашения об эльфийских воинах, что должны были вот-вот прибыть в Луас и заняться обучением Спутников. У самой Данки от всех этих игрищ только голова трещала. И зачем они толкались, будто дети малые, стремясь уколоть друг друга побольнее, обвести вокруг пальца, вынудить отступить? Впрочем, этот вопрос точно так же не имел ответа, как и тот, что она задавала в самом начале. Почему никто из окружающих их людей не пытался давить на нее? Почему все они, словно стая оголодавших собак, набросились на Вель? Может, потому что она играла по их правилам? Или потому, что они вынуждали ее к этому? Вель приняла упор лежа, расставив в стороны руки на ширину плеч, и Данка вновь заставила себя отвернуться и смотреть только в свое вязание. Даже то, как соскользнула с ее лба черная прядь, небрежно повиснув и закрыв верхнюю половину лица, как сквозь полуоткрытые сочные губы вырывалось тяжелое дыхание, волновало Данку слишком сильно, чтобы сосредотачиваться на разговоре. - Начнем, - скомандовал Алеор Ренон, и Вель принялась отжиматься от пола, дыша тяжело и прерывисто. Воины на тренировках в родном становище Сол тоже так делали, только Данка привыкла, что эти самые тренировки проходят на открытом воздухе, а не в дворцовых покоях в окружении предметов искусства и позолоты. И уж точно она никогда не думала, что наблюдать за подобными упражнениями может быть так волнительно. Как бы она ни старалась смотреть лишь в свое вязание, а взгляд все равно украдкой соскальзывал на Вель, и привести себя в спокойное и уравновешенное состояние никак не получалось. Алеор Ренон заговорил, без особого интереса наблюдая за тем, как Вель отжимается: - Капитан Ваар кажется мне человеком честным и верным своему слову, но не стоит забывать о том, что всю свою жизнь он прослужил Первым Жрицам и верен им до мозга костей. Случись что, Ваар с той же легкостью, с какой присягнул вам, прикажет своим солдатам поднять вас на мечах, и ему тем легче будет это сделать, чем большее количество его людей будет охранять ваши покои. Я бы мог отобрать тех из них, кто более… мотивирован, так сказать. Тех, для кого вера является безусловной ценностью, но помимо нее существуют и другие вещи. Данка поморщилась, ощущая гадливость. Судя по всему, он говорил о подкупе, и это казалось ей чем-то диким и противоестественным. Неужели и вправду люди могли за деньги продавать свои идеалы? Она попыталась представить себе, как кто-то из анай предлагает ей награду за не слишком красивый поступок, и просто не смогла. - Всегда есть тот… кто предложит… больше, - отдуваясь и хрипя, проговорила Вель, продолжая отжиматься. - Берегите дыхание, нерожденная, - заботливо посоветовал ей эльф. По связи между ними с Вель до Данки отчетливо донеслось раздражение. Помолчав, Алеор Ренон задумчиво качнулся с пяток на носки и обратно. – Именно потому, что пряник всегда хорош в паре с кнутом, я планировал не только купить их верность, но и мотивировать также иными способами. Практика показывает, что так обычно лучше получается. Вель со стоном повалилась на пол, дыша тяжело и рвано. Судя по виду, больше отжиматься она не могла. - Встаем, не разлеживаемся, Аватара, - сладким голосом проговорил Алеор Ренон. – Плечи размяли, теперь хорошенько поприседаем. – Вид у Вель был мученическим, да и посматривала она на него косо, но все-таки поднялась и принялась приседать, вытягивая руки далеко вперед. – Что ж, раз люди Ваара намерены охранять ваш покой, думаю, не будет ничего страшного, если еще пару ночей я проведу без сна, оберегая вашу опочивальню. А там уж и мои люди подоспеют, чтобы обеспечить действительно надежную охрану. - Почему вы не верите Ваару, Алеор Ренон? – все-таки спросила Данка, с интересом глядя на него. Вель каким-то чудом умудрялась, как и Волчицы, чуять, когда окружающие лгут. Быть может, если эльф сейчас ответит на вопрос, это хоть немного прояснит его истинные намерения. Он повернулся к Данке и пронзительно взглянул на нее, словно прочитал ее мысли, и она, стушевавшись, пробормотала: – Мне он кажется надежным человеком. - Не смею спорить с Аватарой Создателя, - склонил голову эльф. – Несомненно, Ваар – человек надежный, преданный и храбрый. Но, как и у всех церковников, у него есть свои… взгляды, скажем так. Полагаться целиком на такого человека я бы не стал. - Он… не похож… на фанатика, - процедила сквозь зубы Вель, продолжая приседать. - О нет, конечно же, он не фанатик, - рассмеялся Алеор Ренон. – И все же, он человек верующий. А верующие люди склонны к тому, чтобы приписывать все происходящие в мире события действию проведения и божественной воли. Что в подавляющем большинстве случаев только мешает делать дело. Данка ощутила, как внутри кольнуло. Сейчас Алеор Ренон говорил и о ней в том числе, ведь превыше всего в своей жизни, за исключением Вель, она чтила Небесных Сестер и Их Великую Мани. Впрочем, ману упоминала несколько раз, что для ее брата все обитатели тонких миров, в том числе и Молодые Боги, никакой ценности и интереса не представляли, скорее, наоборот. И вот теперь он впервые высказался об этом прямо и без обиняков. Да еще и лицо Вель приобрело задумчивое ввыражение, и от этого Данке стало еще грустнее. Конечно, она не надеялась, что Вель однажды примет ее веру и отдаст себя в руки Небесных Сестер, но глубоко внутри, в собственной душе, которая была у них одна на двоих, Данка иногда молилась об этом. Ведь так просто было жить, когда руки Огненной несли ее в ковше ладоней надо всеми невзгодами и трудностями, так легко было, когда Ее могучие крылья защищали от бед. И Вель тоже помогла бы эта простота, которая действительно могла снять с ее плеч львиную долю груза. Да только день ото дня Вель уходила все дальше и дальше от того интереса, с которого начиналось их знакомство, от расспросов о Небесных Сестрах, от восхищения Ими в частности и анай в целом. Данка не понимала, почему это происходит, и тревожилась, что возможная причина лежала в ее собственном поведении. Может, это она слишком часто упоминала о Небесных Сестрах? Слишком навязывала свою веру молчаливой и замкнутой Вель и этим испортила все дело? Понятное дело, что доброго расположения духа такие мысли не прибавляли, особенно сейчас, когда у них обеих из того проблем хватало с лихвой. - В свете происходящих прямо сейчас событий означенные качества капитана Ваара вряд ли сыграют нам на руку, - будто невзначай заметил эльф, с завидным интересом рассматривая собственные ногти. Вздохнув, он покачал головой: - Нет, совсем не сыграют. - Каких… событий? – глухо просипела Вель, все еще продолжая приседать. - Довольно забавных, - Алеор Ренон остановился возле нее и совершенно буднично заметил: - В Асфее провозгласили Аватару Создателя. - Это… старые… вести, - выдохнула Вель. - Нет, вы, кажется, не поняли меня, нерожденная, - рассмеялся Алеор Ренон, но в глазах его не было ни намека на улыбку. С расстановкой, тщательно проговаривая все слога, он повторил: - Вчера в Асфее провозгласили Аватарой Создателя некую девушку-южанку. Данка внезапно ощутила озноб и какое-то странное вялое отупение, словно все тело одеревенело в один миг. Вель неловко упала на пол, тяжело дыша и глядя на эльфа. Румянец буквально на глазах сползал с ее лица, сменяясь мертвенной бледностью. - Какую южанку? - выпалила она. – Расскажите все! - Да тут рассказывать особенно нечего, - со скучающим видом отозвался Алеор Ренон. – Просто вчера Первый Жрец Раван сделал официальное заявление через своих герольдов, провозгласив его как по столице, так и по окружающим деревням. Дескать, на рыночной площади Асфея пару месяцев тому назад никакой ошибки действительно не произошло. Одна из Аватар была настоящей, а вторая, - его ледяной взгляд заставил Данку вздрогнуть, - та, что с эльфийской кровью в жилах, - фальшивая, подброшенная эльфами, чтобы сеять смуту и рознь в человеческом мире. А на самом деле настоящая Аватара родом из той же деревни, что и вы, Вольторэ. Росли вы вместе, знали друг друга всю жизнь, и все было бы хорошо, да только явилась эльфийская ведьма, попутала вам мысли да свела следом за собой. А та, вторая Аватара, которая настоящая, осталась одна-оденешенька. Услышала она провозглашенную Первым Жрецом Раваном амнистию, да и пошла пешочком в Афсей, чтобы его защиты и покровительства просить. Вот он и защитил. Несколько мгновений они обе молчали, глядя на Алеора Ренона и пытаясь понять смысл только что произнесенных им слов. Все это было чудовищной ложью, такой смехотворной и глупой, что Данка расхохоталась бы, не перехвати ледяная ладонь ужаса все нутро. Клятва-то не сработала. Данка готова была жизнь свою поставить на то, что Вель – вторая половина ее души, и что иначе просто не может быть и все. Но клятва. Не. Сработала. - Как ее имя? – голос Вель был совсем чужим, а зрачки сжались в маковую росинку в центре широко раскрытого глаза. - Лайна, кажется. Лайна Манней. Вель кивнула, отрывисто и жестко, так, будто только и ждала, когда эльф назовет именно это имя. Данка тоже слышала его когда-то и сейчас, покопавшись в памяти, внезапно поняла, почему так вытянулось лицо Вель. Эта девушка была из ее деревни, кажется, они дружили в прошлом. Во все глаза Данка смотрела на нее, пытаясь понять, что с ней происходит, но в зрительном контакте на самом-то деле не было никакой необходимости, потому что все, что ощущала Вель прямо сейчас, она чувствовала у себя под ребрами. Золотая нить, что связывала их в одно существо, нагрелась до бела, став раскаленной и потрескивающей, будто пламя. - Бхара! – рявкнула Вель, с силой ударив ладонями по полу, и Данка ощутила толчок в груди, будто удар предназначался ей. – Бхара проклятая! Бхара! - Я так полагаю, вы ее знаете? – слегка прищурился Алеор Ренон. Вместо ответа Вель поднялась на ноги и зашагала в сторону окна, бездумно запустив пальцы в волосы. Вид у нее был совершенно потерянным. Эльф перевел взгляд на Данку, но та тоже сейчас не способна была вести диалог. Если уж по чести, то она и вовсе забыла о том, как говорить. Горло пережали тиски, а лютый страх терзал нутро, подпитываемый все растущей и растущей яростью Вель. Клятва не сработала. Могло ли это означать, что они ошиблись? Данка закусила губу, уставившись на вязание в своих пальцах и чувствуя, как все ее тело превращается в оголенный обожженный нерв. На глаза навернулись слезы. Могло ли быть так, что они ошиблись? Но ведь ее вел зов, ведь Вель ответила на зов, ведь кольца подтвердили… С жадностью Данка уставилась на собственную руку. Там из темной изумрудной глубины камня медленно проступал для ее глаз светящийся символ. Треугольник вершиной вниз, символ Аватары Элонор. Сердце в груди предательски ёкнуло. Вспомни все ваши видения, вспомни Рабов, битву с Атагаром. Ты – Источник ее силы, ты ее проводник и ее душа, и иначе быть не может. Мало ли, кого они там в Асфее объявили Аватарой. Это не меняет того, кто есть ты, это всего лишь в очередной раз демонстрирует, сколько подлых и жестоких людей населяют земли по эту сторону Эрванского кряжа. Такие мысли немного успокоили ее, но все равно будто сорное семя залегла на самом дне ее самой тревога. И Данка нутром чувствовала, что сама собой эта тревога не пройдет. Алеор Ренон выжидающе смотрел на них обеих, и Данке вдруг пришло в голову, что сюда он пришел вовсе не для того, чтобы учить Вель фехтованию. Взгляд у него был острым, как у хищной птицы. Теперь даже если они и захотят избавиться от его влияния, это вряд ли получится. Потому что без его помощи они не справятся, только если сюда прямо сейчас не прилетит царица Каэрос. Данка молила о том всей своей душой почти что каждую свободную минуту, но что-то внутри нее точно так же четко осознавало, что в ближайшие дни этого не случится. Ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Путь через Роур у нее одной занял больше месяца при том, что она почти не спала и не ела. А огромная армия, выступающая в поддержку Аватар, несомненно, поведет за собой обоз, который еще больше затормозит передвижение. Так что рассчитывать на их поддержку не приходилось. Им с Вель придется справляться самим, практически в одиночку да еще и учитывая тот факт, что принесенная людьми клятва не сработала. Но у вас с самого начала были только вы. И первые Спутники – для них же клятва сработала! Паника слегка отступила, Данка поняла, что может более-менее спокойно рассуждать. А вот ярость Вель только росла буквально с каждой секундой. Она стояла у окна, отвернувшись от них с Алеором Реноном и стиснув руки в замок за спиной. Данке были прекрасно видны ее побелевшие кончики пальцев и одеревеневшие плечи. Да и без этого она чувствовала, как Вель колотит от ярости. - Эта женщина, Лайна, она лжет, - голос ее был таким глухим, что Данка едва узнала его. Кажется, Вель изо всех сил сдерживалась от того, чтобы не кричать. - Или ее заставили солгать, - добавил Алеор Ренон, причем фраза прозвучала больше как вопрос, нежели как утверждение. - Возможно, - с сомнением кивнула Вель, все так же не поворачиваясь к ним. Помолчав, она спросила: - Что еще известно об этой самозванке? Чего она хочет? - Вас, - развел руками Алеор Ренон. – Мои люди докладывают, что она провозгласила призыв к вам прибыть в Асфей и воссоединиться с ней в качестве Аватар Создателя. - Даже Лайна должна понимать, что я этого никогда не сделаю, - тихо пробормотала Вель. - О, она прекрасно это понимает, - усмехнулся эльф. – Именно поэтому Первый Жрец Раван провозгласил всеобщую мобилизацию. Они собираются силой забрать вас из Луаса в том случае, если вы не согласитесь прийти миром. Данка чувствовала себя так, будто ее оглушили каким-то тяжелым тупым предметом. Та женщина, Лайна, с которой Вель связывало совместное прошлое. Зачем ей понадобилась Вель? Что она хотела от них? Почему поступила так? Неужели она действительно готова была развязать войну только для того, чтобы обрести титул Аватары Создателя? Но разве такое могло быть? Неужели же человек по собственной воле мог мечтать о такой судьбе и даже пойти на все, чтобы эту судьбу прожить? Вель двинулась: подалась вперед, вцепилась обеими руками в подоконник и наклонилась над ним так, словно ей сложно было стоять прямо. Ее ярость бурлила внутри Данки с такой силой, что в груди заболело и стало тяжело дышать. - Проклятые Эвилид! – выдохнула Вель, вновь со всей силы врезав ладонью по подоконнику. – Проклятая Лайна! - Позволено ли мне будет спросить, что вы собираетесь делать дальше? – в голосе Алеора Ренона звучала вся мировая кротость, собранная воедино, но глаза жадно буравили спину Вель. Кажется, он даже не моргал, так ждал ответа. Вель молчала и молчала так долго, что Данка засомневалась, ответит ли она вообще. В этот момент впервые она вдруг ощутила себя какой-то странно одинокой и лишней. Алеор Ренон не спускал глаз со спины Вель, будто кроме нее в комнате никого и не было, и сама Вель точно так же не смотрела на Данку, позабыв о ее существовании. Из раскрытого окна долетел порыв летнего ветерка, и он показался Данке гораздо более свежим, чем мог бы быть. Сиротливо поерзав в кресле, она подобрала под себя ноги и взглянула на вязание. Пальцы буквально отказывались шевелиться, да и сосредоточиться на чем-то, кроме огненного горнила в груди, она просто не могла. Вздохнув, Данка отложила шарф Вельки в сторону. Возможно, она сама была виновата, что не участвовала в беседе. Наверное, нужно было и ей хоть что-то сказать, хоть как-то помочь. Только вот Данка совершенно не знала, что и как. Прошло, наверное, с минуту, прежде чем Вель разжала губы и с трудом протолкнула сквозь них: - Что вы можете мне посоветовать, князь Ренон? - Усилить пограничные гарнизоны, закрыть мост через Тонил на переправе в Бруенине и прервать какое-либо торговое сообщение с противоположным берегом. – Эльф заговорил деловито, но неторопливо, давая Вель возможность услышать и продумать свои предложения. – Обратиться к главе Джен Итур Вануэль в Луасе и, хорошо оплатив его услуги, разместить всех Наемников Запада вдоль западной границы Андозабара. Их недостаточно, конечно, для длительной обороны, да и наемники – ненадежный народ, но, будем надеяться, что большое количество золота и клятва верности вам удержат их от необдуманных решений. – Алеор Ренон позволил себе легкую улыбку, чтобы продемонстрировать собственное отношение к принесенным клятвам. Данке вновь стало трусливо и трудно из-за того, что он не знает о несработавшей клятве. Эльф тем временем продолжал, не отрывая взгляда от спины навалившейся на подоконник Вель. - Первому Жрецу Равану в любом случае потребуется как минимум месяц для того, чтобы собрать войско. Этого времени нам, конечно же, будет недостаточно на подготовку армии Спутников. Чтобы соорудить из этого сброда хоть что-то удобоваримое, мне потребуется еще три месяца. А это значит, что вам нужно будет тянуть время. - Бхара, - горько усмехнулась Вель, низко повесив голову. Алеор Ренон продолжил, будто и не заметив ее комментария. - Напишите ему письмо, в котором предложите переговоры. И письмо отправьте с гонцом, а не с птицей. Во-первых, так надежнее, ведь птицу могут перехватить, во-вторых, - гораздо более дипломатично. Он вынужден будет также отправить ответного гонца, и при определенных обстоятельствах нам удастся выиграть немного времени. – Вель вновь покачала головой, но Алеор Ренон продолжал, не давая ей и слова вставить. –Далее – Каратели, что встали лагерем на Ничьей Земле… - Нет! – рыкнула Вель, даже не став дослушивать его. - Вольторэ, там больше двух тысяч хорошо обученных, полностью экипированных солдат, - с нажимом заговорил эльф. – Если они обрушатся на нас, никакая стража Андозабара их не удержит, и Бруенин падет за какие-то часы. А дальше вся эта лавина хлынет прямо сюда. - Я сказала: нет! – рявкнула Вель, всем корпусом оборачиваясь к эльфу. Глаза ее метали молнии, лицо было перекошено яростью. Данка взглянула на него и сразу же отвела глаза, будто кто-то раскаленным хлыстом ударил ее по лицу. – Каратели в цепях гнали нас в Асфей! В цепях, Ренон! Они – бешеные псы, а не люди, и я не буду заключать с ними никаких договоров! Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, затем эльф негромко проговорил: - Хорошо. Но в таком случае их нужно нейтрализовать немедленно. Сейчас же, пока еще не слишком поздно. - Как? – бросила Вель. - Используйте свою силу, - он даже не моргал, подавшись вперед. – Обрушьте на них огонь с небес, взорвите землю под их ногами. Уничтожьте лагерь Карателей и всех его обитателей, и это станет наглядной демонстрацией вашей силы. После такого Первый Жрец Раван еще подумает, как скоро выступать против вас. Он, конечно же, выступит, в этом можно не сомневаться, но уничтожив Карателей, вы выиграете еще время. Лицо Вель неуловимо изменилось, и это вдруг очень напугало Данку, напугало так сильно, что она буквально вжалась в кресло, на этот раз уже мечтая оказаться где угодно, но только не здесь. Неужели же она действительно могла приказать что-то подобное? А коли так, то что делать самой Данке? Ты же только что сама клялась, что никогда не погубишь больше ни одного живого существа, что будешь использовать свою мощь только против Рабов. И что же теперь? Ты готова отступиться от этого? Данка ощутила неуверенность. С одной стороны – Вель, с другой – ее собственные принципы, все то, что она впитала с молоком мани, все, чему научилась у Наставниц и Держащей Щит, ее собственный внутренний стержень. Молю Тебя, Великая Мани, не ставь меня перед этим выбором! Ради всего святого, только не ставь! Почувствовав ее настроение, Вель коротко взглянула на нее, и Данке вновь как будто к лицу раскаленную кочергу приложили. Правда, в следующий же миг выражение лица Вель слегка смягчилось. Совсем немного, но все-таки смягчилось. - Когда в Луас должны прибыть ваши стражи? – спросила она Алеора Ренона, и на этот раз уже его лицо изменилось. Досада промелькнула по сведенным к носу бровям, по сжатым тонким губам. Но он все же ответил, хоть и нехотя: - Думаю, не позже, чем через неделю. - Вы можете запросить еще солдат, князь Ренон? – Вель говорила через силу, просить о чем-то эльфа ей давалось с трудом. – Еще несколько сотен для охраны границы. - Это может спровоцировать агрессию со стороны Карателей. Они ведь лонтронцы, - добавил Алеор Ренон, словно это что-то значило. Данка только вопросительно взглянула на Вель, может, она знала? Та же несколько секунд молчала, о чем-то сосредоточенно думая, а затем глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Данке до боли захотелось обнять ее, но она не посмела и двинуться. Слишком больно горела внутри ярость, алая, будто само пламя Огненной. - Есть иная возможность. – Алеор Ренон внимательно изучал ее лицо, подмечая каждую гримасу, выискивая признаки реакции на свои слова. – Мы можем отправить в Асфей кого-нибудь, кто просто зарежет эту госпожу Манней во сне. Это, конечно, не остановит одного из Эвилид, раз уж он взялся за вас и собирается выступить с войной, но это даст нам время. - Нет, - глухо покачала головой Вель, не глядя на него. - Поймите, Вольторэ, если мы ничего не предпримем, если не нанесем удар первыми, мы рискуем проиграть эту войну еще до ее начала, - Алеор Ренон выразительно смотрел на нее, буквально давил собственным взглядом. – Вы не имеете права проиграть ее, вы не имеете права на ошибку. Да, вам не дали времени как следует научиться, но тут уж ничего не поделаешь. Когда начинается бой, нужно сражаться, а не сожалеть о том, что не умеешь этого делать. - Проклятье, я знаю это! – Вель резко распахнула глаза и теперь сердито смотрела на него. – Прекрасно знаю, - повторила она чуть менее резко, когда Алеор Ренон сдержанно поклонился ей со все той же саркастической улыбкой на лице. – Только я никогда еще не объявляла войну, - едва слышно пробормотала она, совсем растеряв весь свой гнев. - Объявляли, - аккуратно поправил ее эльф. – Вы возрождаетесь уже который раз, Вольторэ, и каждый раз заливаете мир кровью. Я не вижу проблемы в том, чтобы сделать это сейчас. Гнев совсем сошел с Вель, и теперь она выглядела усталой, испуганной и какой-то совершенно беззащитной. Данка знала, что сейчас она посмотрит на нее, ждала этого буквально всем существом, и так и случилось. Вель посмотрела, как смотрят ручные звери, которых гонят прочь с порога, своими огромными темными глазами, полными затаенной боли. Вель смотрела, и она ждала слова Данки, ждала поддержки, помощи, участия, ждала именно сейчас, а не когда-то, когда сама Данка будет на это способна. Ты только что клялась своей душой, что не будешь убивать. И что же тогда получается, ты заставишь ее убивать вместо себя, чтобы не пачкать руки? Ей нужно было что-то сказать, Данка знала это. Даже Алеор Ренон взглянул на нее, едва ли не впервые за этот вечер, взглянул как-то странно, нетерпеливо и не слишком тепло, будто она была надоедливой мошкой, что вертится возле уха и мешает сосредоточиться. Мешает идти к цели. И она уже открыла рот, чтобы все-таки сказать Вель хоть что-то, как резкий звук распахнувшейся двери заставил ее подпрыгнуть в кресле. В комнату всунулась взлохмаченная голова Крол, и она торопливо сообщила: - Покушение на Первую Жрицу. Она в безопасности, ее жизни ничего не угрожает, Мефнут дель анай с ней. С видимым трудом Вель отвернулась от Данки и, не глядя на Алеора Ренона, скомкано проговорила, будто извиняясь: - Прошу прощения, милорд. Полагаю, нам нужно навестить Первую Жрицу и справиться о ее здоровье, о том, что вообще там произошло. Мы продолжим наш разговор чуть позже, князь Ренон. - Как прикажете, нерожденная, - вид у эльфа был кислым, но он все же склонил голову в поклоне. Смысл всего происходящего не слишком хорошо доходил сейчас до Данки, которая следом за Вель поднялась из кресла и направилась вместе с Крол к выходу из покоев. Волчица объясняла что-то, но Данка не слышала ни слова. Прямо сейчас Великая Мани услышала ее и позволила в последний раз уйти от решения, но это не означало, что ситуация закончилась. Ей еще предстояло выбрать между собственной совестью и Вель. Еще только предстояло.