Танец Хаоса. Золотая нить

В мраморных, утопающих в золоте и коврах коридорах гуляло солнце. Его лучи пробивались сквозь высокие стрельчатые окна и витражи, скользили следом за Роксаниным щитом по стенам, медленно меняя угол освещения, и в них замысловато кружились пылинки, вытанцовывая одним им известный танец. Освещения вполне хватало, но в коридорах все равно горел свет, будто таким образом здешние обитатели упрямо пытались доказать солнцу, что и без него прекрасно справляются. Ряды золоченых светильников курились тонкими струйками дыма, источая сладкий, дурманящий голову, тяжелый аромат, и у Мефнут от него путались мысли. Пахло незнакомо, странно, пахло так сильно, что воздух казался и не воздухом вовсе, а причудливой смесью из каких-то густых ароматических масел. Она то и дело чихала, и нос от этой вони чесался невыносимо. К тому же, свет от светильников мешался с солнечным, и из-за этого в глазах рябило, что тоже прибавляло свою долю неудобства. Ноги тонули в густых коврах с таким длинным ворсом, что подошва в нем скрывалась целиком, один только носок торчал наружу. Вроде и неплохо, что так: подкрадываться-то по мягким коврам проще, чем каблуками по полу стучать, да вот только Мефнут все не могла взять в толк, зачем это? Вряд ли кто-то куда-то стал бы красться во дворце, битком набитом ведунами, что запросто могли проделать себе дырку в пространстве и сквозь нее пройти куда угодно. Зачем же тогда все это? Только ради роскоши? От подобной расточительности у нее даже голова кружилась. Но была здесь и удивительная красота, от которой сердце щемило в груди. Красота, для которой вся эта роскошь и богатство являлись не более, чем аляповатым обрамлением, без которого и так запросто можно было обойтись. Впрочем, люди были существами крайне странными, совсем не такими, как анай, так что Мефнут давным-давно уже отбросила надежду понять логику их поступков и теперь просто наблюдала. А красота, она была совсем рядом, под ногами, над головой, вокруг. Облицовочный камень стен, такой гладкий и блестящий, что Мефнут едва ли не отражалась в нем, как в зеркале. Те самые ячеистые структуры, поддерживающие арки потолков, что от этого казались летящими в воздухе и почти прозрачными. Тонкие, будто спицы, колонны, распускающиеся на самом верху лепниной, будто гигантские цветы в высоких горшках. Архитектура дворца поражала воображение, и Мефнут все никак не могла наглядеться на него, все свое свободное время отдавая изучению коридоров, потайных лесенок, внутренних садов с самыми настоящими фонтанами и даже крохотными золотыми рыбками, что плескались в них. Наставницы рассказывали, что такие фонтаны украшали улицы Кренена, древней столицы народа гринальд, от которых и пошли анай, но ни в одном их становище в Данарских горах ничего подобного не было. И теперь Мефнут с замиранием сердца таращилась и таращилась на бьющую из-под земли воду, сверкающую в солнечных бликах и так похожую на алмазные россыпи безымянного водопада в Роще Великой Мани. Только те свергались сверху вниз, а эти – били снизу вверх. И это напоминало о доме, заставляя ее сердце болезненно сжиматься. Она так и не сумела разузнать у Китари, что же случилось в первую ночь пребывания Аватар в Луасе. Странное дело, та ночь в буквальном смысле переменила все, переставила всю привычную жизнь с ног на голову, а Мефнут даже не успела понять, как же оно так произошло. И Китари отказывалась объяснять ей, намертво схлопнув челюсти и не произнося ни звука. Она мотала головой и отмахивалась, твердила, что ничего не случилось, что все в полном порядке, да вот только слепой бы не заметил, что от ее хорошего настроения, вечных улыбочек, идиотских шуток и всего остального, что и делало ее самой собой, не осталось и следа. Теперь по покоям Аватар бродила бледная испуганная тень Китари, стараясь держаться как можно дальше от остальных Спутников, пряча глаза, ни с кем особенно не разговаривая. А еще она без конца жалась к Крол, буквально каждую свою минуту проводя подле нее, будто боялась оставаться одна без ее общества. И это было особенно странно. На все настойчивые предложения Мефнут развеяться, пойти побродить по дворцу, поглядеть на город Китари только судорожно качала головой, вся как-то сжималась и ускользала прочь. Так вот и вышло, что теперь дворец был целиком и полностью предоставлен в распоряжение Меф, правда, это не слишком ее радовало. Без Китари было скучно, это следовало признать. Какой прок таращиться на красивые картины и диковинные предметы искусства, если не с кем это обсудить? Не говоря уже о том, что внутри зрела обида. Обычно, когда с Китари случалось что-нибудь не слишком хорошее, Мефнут узнавала об этом первой. Потом Китари плакала, и Меф успокаивала ее, потом они вдвоем решали проблему или, если проблема была нерешаемой или представляла собой очередной выплеск идиотизма Кит, просто дружно забывали об этом. Китари могла несколько дней носить в себе случившееся, но обычно уже на третий день ее прорывало. Но третий день миновал, а пока еще Мефнут не услышала ни слова. И предполагала, что не услышит вовсе; кажется, на этот раз Китари не собиралась рассказывать Меф о произошедшем. Она даже не подходила к ней, все больше ища общества Крол, и это тоже уязвляло, хоть и не должно было. Всю жизнь они провели вместе, почти что и не разлучаясь, даже в казарме спали на одной двойной кровати: Кит на верхней полке, Меф на нижней. Понятное дело, что однажды должен был случиться тот момент, когда у каждой из них появится кто-то, с кем захочется проводить каждую свою свободную минутку, и тогда они уже не смогут находиться друг подле друга постоянно. И порой Мефнут страстно желала, чтобы это случилось уже поскорее, ибо периодически Китари становилась абсолютно невыносимой, и Меф требовался отдых от нее. Но вот теперь, когда это действительно случилось по-настоящему, Меф вдруг осознала себя совершенно одинокой и никому не нужной. Может, она еще одумается? Посидит немного, покуксится в одиночестве, а потом вновь прибежит рассказывать тебе о том, как несправедлив к ней весь окружающий мир? Мефнут поняла, что стоит в коридоре и бездумно разглядывает вазу из тонкого фарфора с нанесенным на нее лаком миниатюрным рисунком, изображающим какой-то южный город и женщин в ярких одеждах, угощающих всадника на коне странными, незнакомыми плодами на подносах. Вдобавок кожа у них отливала коричнево-золотистым цветом, как у Шайявани-ши. Наверное, сама она была родом из тех краев. Не имело смысла рвать себе сердце из-за Китари. Случилось то, что и должно было случиться: они обе выросли и отдалились друг от друга. Ничего неожиданного, так, обычная история. Только на душе все равно кошки скреблись своими противными когтями и вопили дурными голосами, заставляя Мефнут морщиться. Вздохнув, она отвернулась от лакированной вазы и зашагала дальше по коридорам. Странно спроектировали этот дворец неведомые мастера древности, причудливо, загадочно. В самом его центре над парадными коридорами располагался тронный зал с белоснежным куполом, видимым отовсюду из города. Дальше от тронного зала разбегались во все стороны прямые коридоры, на которые, словно бусины на нитку, были нанизаны всевозможные покои, гостиные, жилые помещения, комнаты слуг, кладовки… Мефнут уже успела для себя уяснить, что у всех истинных жрецов, составляющих верхушку государственного аппарата, имелись собственные покои во дворце, и некоторые из них жили здесь постоянно в то время, как другие предпочитали собственные загородные имения или особняки в черте городских стен. Но помимо истинных жрецов по дворцу таскалось еще такое множество народа, что оставалось только удивленно глаза таращить. Слуг было так много, что для них с тыльной стороны дворца пристроили специальные жилые помещения, но часть из них при этом жила во дворце подле своих хозяев, чтобы оказаться рядом по первому зову. Помимо личных слуг имелись еще и дворцовые – те, кто следил за порядком в коридорах, натирал полы там, где не было ковров, сметал пыль с предметов искусства. Но на этом список не заканчивался. То и дело в коридорах мелькали вооруженные люди или неприметные фигуры в плотно запахнутых плащах и с пружинистой походкой воинов, - телохранители или наемники, выполняющие заказы знатных господ. Встречались здесь так же грузчики и повара, портные и скорняки, которых пригласили для примерки во дворец, а помимо них – еще превеликое множество разнообразного люда, у которого тоже здесь имелись собственные дела. Это не говоря уже о разгуливающих с хозяйским видом упитанных котах, которые вместо того, чтобы охотиться на мышей, все больше дрались друг с другом, миловались или метили дорогие ковры. На взгляд Мефнут, дворец Правителей Луаса больше походил на рыночную площадь, чем на жилище самых влиятельных людей в стране, и уж точно вовсе не был похож на то место, где вели Танец Хаоса Аватары Создателя. Правда, в коридорах высшей знати – самих Аватар, Первых Жриц, членов государственного совета, - народу было гораздо меньше. Здесь встречались только слуги и государственная стража, да и то они старались передвигаться как можно тише и не поднимать ни на кого глаз, чтобы не вызвать своим присутствием гнева знати. Потому и Мефнут старалась также проводить свое время здесь, подальше от толпы, зевак, праздно шатающихся вооруженных людей, которые то и дело обращались к ней с идиотскими расспросами или просто таращились во все глаза, пораскрывав рты от удивления. А все потому, что она облачилась в белую форму Спутницы Аватар Создателя, а значит, в их глазах стояла едва ли не ступенькой ниже самих Аватар, и как следствие, притягивала к себе всеобщее внимание. Особенно сложно было с женщинами. Отчего-то глазастые молодые служанки только и делали, что пытались завязать с Мефнут разговор. При этом все они с любопытством разглядывали ее, пихали ей под нос неприлично глубокие вырезы своих платьев, призывно улыбались. Вот только глаза у них были слишком пронзительные, слишком холодные для столь нарочитой заинтересованности в простом общении. И вопросы они тоже задавали странные: все больше про Аватар Создателя, о том, откуда они и что из себя представляют. Мефнут отделывалась короткими ничего не значащими замечаниями, вежливо отклоняла все приглашения на чай или чарку вина, игнорировала сладкие улыбки. Это тоже было обидно: поначалу-то она думала, что действительно нравится местным женщинам такой, как она есть, а оказалось, что в ней их интересовали только Аватары, которым она присягнула. Когда вслед за женщинами к Мефнут потянулись и молодые мужчины, держащие себя даже еще раскованнее и наглее, она совсем пригорюнилась. Была бы рядом Кит, можно было бы сделать вид, что они заняты разговором и идут по своим делам, а это отсекло бы как минимум половину желающих общаться. Но Кит не было, а значит, ей приходилось справляться самой. Поняв, что вновь думает о подруге, Мефнут поморщилась и мотнула головой. Не следовало из-за этого сердце рвать. Кит вернется, обязательно вернется, как только решит свои дела. Она всегда так делала. - Да осияет Кану Защитница ваш путь и да охранит вас в своих ладонях невредимой, - прозвучал за спиной лишенный эмоций голос, и Мефнут едва не подпрыгнула на месте. Резко развернувшись и ругая себя последними словами за невнимательность и излишнюю беспечность, она с удивлением обнаружила перед собой Белую Жрицу Андозабара Авьен. Вот уж кого-кого, а ее-то Меф совершенно не ожидала здесь встретить. Обычно Первая Жрица была окружена стражниками, несущими подле нее почетный караул, к тому же, она редко покидала собственные покои. Да и Черная Жрица молчаливой тенью следовала за ней, потупив очи долу, но при этом зорко следя за всем происходящим. Что же тогда она делала здесь сейчас, в одиночестве, посреди пустынного коридора, выходящего окнами на северную часть города? Все эти мысли стремительно пронеслись в голове Мефнут, а сама она в это время, спохватившись, склонилась перед Первой Жрицей и приложила кулак к сердцу, как принято было делать при встрече с обитательницами Рощи Великой Мани, которые отдали себя служению Небесным Сестрам. - Светлого дня под очами Небесных Сестер и Их Великой Мани, первая первых, - Мефнут очень надеялась, что правильно обратилась к Авьен. По эту сторону гор у людей были совершенно другие правила хорошего тона, и она до сих пор еще не успела толком разобраться в том, что считалось вежливым, а что нет. Судя по всему, Авьен ее обращение вполне удовлетворило. Во всяком случае, она не изменилась в лице и не сделала ни единого жеста, выражающего недовольство. Мефнут разогнулась, глядя на Первую Жрицу и пытаясь понять, что же ей нужно. Облаченная в белое фигурка выглядела болезненно распрямленной, словно виноградная лоза, которую с силой растянули за противоположные концы два человека. Казалось, еще несколько секунд, и она с сухим треском разорвется пополам. И еще страннее на фоне этого смотрелось миловидное лицо, лишенное каких-либо чувств, будто навсегда застывшая алебастровая маска. Только глаза казались живыми и подвижными, и тем ярче выделялись на равнодушном лице. Два темных кварца, пронзительно изучающие лицо Мефнут. Под этим взглядом ей стало не слишком уютно, и девушка переступила с ноги на ногу, пытаясь лихорадочно придумать, что ей делать дальше. - Вы – одна из Спутниц Аватар Создателя, - это был не вопрос, просто сухая констатация факта. - Именно так, первая первых, - вновь склонила голову Мефнут и, спохватившись, добавила: - Меня зовут Мефнут дель анай, дочь Набут, Двурукая Кошка из Рощи Великой Мани. - Я не первый раз замечаю, как вы прогуливаетесь по этим коридорам, Мефнут дель анай, - Первая Жрица не спускала с нее взора, и в нем Мефнут на мгновение почудилось любопытство. – И всегда вы хмуритесь, будто вам что-то не нравится здесь. - О нет, первая первых! – кожу как будто стянули ледяные иголки, когда Мефнут попыталась выпутаться из неловкого положения. Она наблюдала за мной? Но я не чувствовала слежки. Эта мысль только краем скользнула по сознанию, но Мефнут приказала себе запомнить ее и обдумать позднее. Сейчас было не до того. – Я хмурюсь вовсе не потому, что мне что-то не нравится во дворце. Наоборот, дворец просто прекрасен, и я наглядеться на него не могу. – Мефнут осознала, что никак не может сосредоточиться и подобрать необходимые слова под темным изучающим взглядом Авьен. Что бы хоть как-то отвлечься, она отвернулась и обвела рукой коридоры: - Здесь такая красота! Представить не могу, как люди могут создать нечто подобное! Краем глаза Мефнут уловила какое-то движение и резко обернулась обратно. Первая Жрица все так же стояла перед ней. Показалось, или у нее лицо дернулось? Мефнут засомневалась, не померещилось ли ей, но, кажется, замеченным ею резким движением была стремительно сменившаяся гримаса на лице Белой Жрицы, будто трещина, пробежавшая по бесчувственному ровному алебастру маски на нем. - Вера, - безмятежно проговорила Авьен, и Мефнут не сразу поняла, что же она имеет в виду. Видимо, что-то отразилось на ее лице, потому что Белая Жрица пояснила: - Это вера помогает людям создавать произведения искусства, толкает их на невероятные подвиги, освещает им путь даже в самый темный час. Наш дворец также был создан с помощью веры и ради нее, именно поэтому он столь прекрасен. - Д-да, - запинаясь пробормотала Мефнут, совершенно не понимая, почему Первая Жрица говорит ей все это. Почему она вообще заговорила с ней? С простой Спутницей, единственная задача которой сводилась к тому, чтобы оберегать двери в покои Аватар, когда подойдет ее очередь? - Полагаю, эта сила знакома и вам, раз вы помянули при приветствии своих богов, - лицо Жрицы вообще не изменилось, ни на волосок, но на этот раз в ее голосе прозвучал вежливый интерес. Так странно было разговаривать с ней. Молодая женщина казалась и вовсе мертвой из-за своего кукольного лица, и на его фоне ее голос казался гораздо более живым, так навязчиво живым, что от сложившегося диссонанса у Мефнут ледяные мурашки по телу бежали. - Да, первая первых, - кивнула Мефнут, опасливо поглядывая на Первую Жрицу и пытаясь понять, к чему она ведет. – Народ анай верит в Небесных Сестер и Их Великую Мани. Верю и я. - Никогда не слышала подобных названий, - задумчиво проговорила Авьен. Кажется, она даже моргала реже, чем это делали обычные люди. Вновь обратив к Мефнут застывшее лицо, она негромко спросила: - Насколько я поняла, Аватара Ниера также из тех краев, откуда родом и вы. - Именно так, первая первых, - кивнула Мефнут, вдруг всем телом ощутив подвох. Неприятно-дряблое чувство внутри только усилилось, когда Первая Жрица продолжила: - В таком случае, полагаю, что она также исповедует веру в Небесных Сестер, не так ли? - В тот момент, когда мы вместе учились в Роще Великой Мани, именно так и было, первая первых, - с крайней осторожностью подбирая слова, отозвалась Мефнут. – Как обстоит дело после их встречи с Аватарой Вольторэ, я сказать не могу. Правда о том, кто они, сильно повлияла на них обеих, а значит, и их взгляды могли измениться. Мало ей было слуг и служанок, теперь еще и знатные потянулись с расспросами об Аватарах. Вот только если прислуге она могла отказать или просто извиниться, развернуться и уйти, то с Первой Жрицей Андозабара, до прихода Аватар осуществляющей управление всей страной, такой номер уже бы не прошел. И теперь нужно было решать, что говорить и как говорить. Несколько мгновений Белая Жрица выжидающе смотрела на нее, не моргая и не сводя сжавшегося в маковую росинку зрачка с лица Меф, и та ощутила, как по спине вниз ползет ледяная капля пота. Затем Жрица медленно, словно ее тело одеревенело и перестало сгибаться, кивнула Мефнут и без выражения проговорила: - Я буду очень польщена, если, когда у вас будет время, вы уделите мне несколько минут и расскажете о той вере, в которой воспитывалась Аватара Ниера. Эта информация может быть полезной для будущих поколений. Мы должны оставить память о них, чтобы, когда они вернутся в следующий раз, им легче было вспомнить то, кем они когда-то являлись. - Как прикажете, первая первых, - сбивчиво пробормотала Мефнут, разглядывая ее во все глаза и пытаясь понять, говорила ли Первая Жрица правду, или нет. Со стороны высшие сановники Андозабара больше всего походили на буйных помешанных или фанатиков, готовых голыми руками убивать иноверцев только потому, что считали Молодых Богов единственными существующими в мире. Меф вдруг вспомнились рассказы ее мани, которая однажды сказала, что до Великой Войны так же думали практически все анай за редким исключением, но сотрудничество с другими народами сильно изменило их. Никто из поколения Мефнут уже не считал так. Верования иноземцев, конечно, казались им странными, но уж точно они не были поводом для того, чтобы лишать кого-то жизни. Мы смогли измениться, когда пришло наше время. Смогут ли измениться они? Танец уже начался, и времени у них осталось не так уж и много. Лицо Первой Жрицы как-то странно исказилось, Мефнут даже не сразу поняла, что этим искажением стала едва заметная улыбка, растянувшая ее губы. - В таком случае, буду ждать нашей следующей встречи, Мефнут дель анай. А сейчас прошу меня извинить. Подходит время дневной молитвы, я должна присоединиться к Черной Жрице для исполнения нашего общего долга. - Конечно, первая первых! Всего вам доброго! – Мефнут вновь неуклюже склонилась в поклоне, пряча свое удивление под упавшими на лицо волосами. Она была совершенно уверена в том, что Первая Жрица потребует начать рассказ немедленно, а она вон, решила уйти. Может, и вправду ничего страшного не задумала? Может, действительно просто интересуется? - Да хранит вас в своей длани Кану Защитница. С этими слова Первая Жрица посеменила прочь от Мефнут по коридору, не оборачиваясь и не останавливаясь, прямая, будто вбитый в землю кол. Совершенно сбитая с толку Меф поглядела ей вслед, пытаясь понять, что вообще только что произошло. Может быть, она что-то упустила, недопоняла какую-то деталь? Может, тот факт, что Белая Жрица не стала сразу же наседать на нее с расспросами, означал, что ее поступками действительно движет искреннее желание помочь Аватарам? Мефнут прислушалась к своим ощущениям. Эта сладковато-омерзительная фальшь, которая никуда не девалась ни на минуту, постоянно шептала ей, что все вокруг нее словно невидимой паутиной окутано ложью. Стало ли этой лжи больше в присутствии Белой Жрицы? Милана приказала подмечать все мелочи и очень внимательно приглядываться к окружающим ее во дворце людям, особенно к тем, кто стремился завязать с ней разговор об Аватарах. Наверное, стоило найти ее и рассказать о том, что только что произошло. Маленькая белая фигурка Первой Жрицы исчезла за углом, и в который раз уже Меф подумала о том, какой хрупкой и странно звенящей выглядела эта девочка. Совсем молоденькая, вряд ли парой лет старше самой Мефнут, и при этом холодная, будто льдинка. Того и гляди упадет с высоты да рассыплется, ударившись о землю, ледяной пылью из тысяч кристалликов. Покачав головой, Мефнут развернулась и направилась было в сторону покоев Аватар, но тут неожиданный звук привлек ее внимание. Какой-то глухой удар, донесшийся сзади, из-за угла коридора, куда ушла Первая Жрица. В груди странно кольнуло, и Мефнут обернулась, сосредоточенно глядя туда и моргая. Показалось ли ей или звук действительно был? Могло ли что-то дурное случиться с Белой Жрицей в ее же собственном дворце, набитом охраной? Но у нее-то как раз сейчас никакой охраны не было… Инстинктивно положив ладонь на рукоять долора у пояса, Мефнут бесшумно заскользила по густому ковру вперед. Тело само привычно подобралось, каждая мышца напряглась, накапливая энергию, Мефнут обратилась в слух, пытаясь услышать, не повторится ли звук. Может, это просто дверь во внутреннее помещение приглушенно закрылась? Но тогда был бы щелчок дверного замка. Удивительно, такие штуки стояли здесь на всех дверях, даже на кладовках. Это тоже поражало Мефнут: у анай запирались только хозяйственные постройки и то только для того, чтобы не допустить проникновения внутрь курятников и амбаров лис, крыс и мышей. Золоченые светильники вдоль стен приглушенно светились, а сам коридор пошел на плавный заворот, огибая стену. Мефнут постаралась почти что прижаться к стене, чтобы тень на противоположной стороне коридора не выдала ее раньше времени. Звук-то слышался совсем неподалеку, ей и пройти-то осталось всего несколько шагов. Коридор плавно завернул, и глазам Мефнут предстали белые туфельки, расшитые жемчужинами, на ногах Первой Жрицы, которая навзничь лежала на полу. Больше она не ждала ни секунды. Выхватив обе катаны из ножен, Мефнут сгруппировалась и прыгнула вперед, перелетая через хрупкое тело, показавшееся ей совсем тонюсеньким, будто дрожащая на ветру паутинка. Широко распахнутые остановившиеся глаза смотрели на нее, Мефнут еще успела это увидеть, пролетая над Жрицей, чтобы обрушиться на покусившегося на нее убийцу. Вот только в коридоре не было ни единой живой души, ни намека на кого-то, кто мог бы попытаться убить Авьен. Ноги Мефнут приземлились на густой ковер, она сжалась, выставляя катаны перед собой в блок на случай неожиданного удара. Только никакого удара не последовало. Все окна вдоль правой стены оставались наглухо закрытыми, а вдоль левой, как назло, не было ни одной двери до самого поворота метрах в пятидесяти впереди. Не мог убийца убежать так быстро, какими бы ногами ни обладал. С момента, как Мефнут услышала шорох, прошло не больше пары секунд, ни один бегун за такое время на смог бы пересечь коридор. Но тогда что же произошло? Позади послышался какой-то шорох, и Мефнут резко развернулась. Нет, поблизости по-прежнему не было никакого признака нападавшего, это Первая Жрица на полу дернулась, вздрогнула всем телом, мазнула ножками в туфельках по густому ворсу ковра. Глаза ее все так же безжизненно смотрели в потолок, а тело начало сотрясаться в конвульсиях, которые становились сильнее и чаще с каждой секундой. - Ох, Хлебородная! – выдохнула Мефнут, падая подле нее на пол и откладывая в сторону катаны. Она была уверена в том, что Первая Жрица уже мертва, а оказывается, шанс спасти ее жизнь еще оставался. Для этого нужно было лишь понять, что же именно убивает Авьен, а это-то как раз оказалось самым труднодостижимым. Беспомощно разглядывая сотрясающееся в агонии тело молодой женщины, Мефнут искала хоть какие-нибудь признаки физических повреждений: раны, синяки, ушибы, хоть что-то. Да только ничего не было. Только Первая Жрица, которая с каждой секундой дрожала все сильнее и сильнее, как будто кто-то невидимый буквально подбрасывал ее в воздух над полом. - Да что же это? – в досаде выдохнула Мефнут, ощущая себя абсолютно беспомощной и неспособной помочь. – Авьен? – Руки легли на плечи Первой Жрицы, и сквозь ткань Мефнут ощутила совсем тоненькие косточки, будто у маленькой птички. – Первая! – Тело сотрясалось все сильнее, словно камушек, подпрыгивающий на бешено катящейся с гор громаде лавины. В отчаянье Мефнут вскинула голову и во все горло крикнула: - На помощь! Скорее! Кто-нибудь! Только как назло, никого в коридоре не было, ни одной живой души ни за ее спиной, ни впереди. В эти расположенные выше всех остальных коридоры самых знатных обитателей дворца слуги заглядывали только по ночам, чтобы не попадаться на глаза благородным, и за последние полчаса Мефнут не встретилось ни одного человека. Вдруг Жрица что-то приглушенно захрипела, и Мефнут взглянула на нее. От неожиданности она и сама вздрогнула: лицо Первой Жрицы исказил самый настоящий ужас. Как будто кто-то ударил молотком по бесчувственной маске и разбил ее вдребезги, а под ней обнажилось настоящее, живое лицо, человеческое и полное лютого ужаса. - Черная… Жрица… - прохрипела Авьен, и голос ее был таким сиплым, перемежающимся хрипами, что Мефнут едва смогла распознать слова. – Беда… С Черной Жрицей… - Артрена! – выдохнула Мефнут и склонилась как можно ниже над лицом Первой Жрицы. – Где она, первая первых? Куда мне идти? Авьен уже не могла ничего сказать. Лицо ее побелело, посиневшие губы дрожали, а глаза с немыслимым ужасом смотрели в лицо Мефнут. Она смогла лишь слегка двинуть ресницами и скосить глаза влево, и Мефнут уставилась вперед, в пустующий коридор. Мысли в голове отчаянно и бестолково метались из стороны в сторону, но кое-какие из них она все-таки смогла собрать воедино. - Ты сказала, что шла к Черной Жрице, - выпалила Мефнут, чувствуя, с какой бешеной силой бьется в груди сердце. – Ты сумеешь показать мне, куда идти? - Да… - прохрипела Первая Жрица. Руки ее внезапно обрели силу, тонкие, словно травинки, пальцы вцепились в предплечья Мефнут. – Помоги!.. – с трудом протолкнула она сквозь стучащие друг о друга зубы. - Сейчас, первая, сейчас! На размышления времени не оставалось. Жрицу трясло, уже не так сильно, как поначалу, но дрожь стала мелкой и постоянной, словно все мышцы ее отчаянно сокращались и разжимались вновь. Торопясь, Мефнут подхватила свои катаны и кое-как запихнула их в ножны, причем сделала это из рук вон плохо, потому что от испуга ее собственные пальцы тряслись почти так же, как и Авьен перед ней. Оставлять Первую Жрицу одну посреди коридора при условии, что где-то по дворцу прямо сейчас мог бродить убийца, было не самым лучшим вариантом. А если тащить ее с собой, то тогда от Мефнут будет не очень-то много прока в спасении Черной Жрицы: руки-то заняты. Она вновь в отчаянье оглядела коридор, вдруг кто появится из слуг? Но никого не было, а значит, придется справляться самой. - Потерпи, первая! – приглушенно попросила Мефнут, нагибаясь над Авьен и просовывая руки под ее содрогающееся тело. – Потерпи немного! Сейчас мы найдем Черную Жрицу, и все будет хорошо! Все обязательно будет хорошо! - Помоги… - вновь прошелестела Авьен, и Мефнут ощутила себя еще более бессильной, чем раньше. Что она-то могла сделать? Вряд ли на Черную Жрицу напал бы обычный человек, учитывая тот факт, что она была одной из сильнейших ведьм в государстве. Вполне возможно, что нападавшим был кто-то из Эвилид, и что в таком случае Мефнут сможет ему противопоставить? Но времени на сомнения не было. Подхватив Белую Жрицу, она сравнительно легко поднялась на ноги с ней на руках. Как и на вид, тело Авьен оказалось совсем хрупким и легким, даже легче, чем Мефнут ожидала. Кое-как прижав ее к себе, она поспешила вперед, внимательно оглядывая при этом коридор. - Нам далеко, первая? – спросила Меф, и Авьен в ответ едва заметно мотнула головой. – Уже хорошо! – стараясь выглядеть как можно более уверенной в собственных словах, сказала Мефнут. – Поверь, мы обязательно успеем! Обязательно! Бежать с женщиной на руках оказалось все-таки сложнее, чем думала Мефнут, и вскоре она уже тяжело дышала, чувствуя, как наливаются свинцовой тяжестью ноги, а руки начинают гореть, словно горсти углей забили под кожу. Они миновали длинный коридор без дверей и оказались в небольшой полукруглой комнате, из которой в разные стороны расходились три коридора. - Куда, первая? – выдохнула Мефнут. С огромным трудом Авьен мотнула головой в сторону среднего коридора, и Мефнут, сопя, бросилась вперед. Почти сразу же перед ними оказалась полуоткрытая резная дверь, и что-то внутри Мефнут ёкнуло. Ни одна дворцовая дверь никогда не была открытой, словно все его обитатели хранили собственные секреты, не желая делиться ими ни с кем. Впервые Меф видела незапертое помещение. - Туда… - едва слышно проговорила Первая Жрица, и Мефнут кивнула. Еще мгновение она колебалась, стоит ли ей заходить внутрь с полубессознательной Жрицей на руках. А что, если там прямо сейчас находился убийца? Как Мефнут будет отбиваться от него, держа на руках содрогающуюся в конвульсиях Авьен? Но в этот момент Первая Жрица издала громкий хрип и откинула голову назад, почти что тряпкой повиснув в руках Мефнут. Глаза ее закатились, и теперь из-под век виднелись лишь белки с тонкой дрожащей серой полоской по самому краю. Мефнут почти что порами своего тела ощутила, как ускользает столь драгоценное время, а потому не стала колебаться дальше. Со всей силы ударив дверь плечом, она почти что влетела в комнату и сразу же бросилась в сторону на тот случай, если убийца ждал ее и готовил ловушку. Только это оказалось не лучшей идеей. Почти сразу же Мефнут натолкнулась на стул, перевалилась через него и тяжело упала на пол, еще и Первую Жрицу слегка придавив своим весом. Не обращая внимания на боль, даже боясь подумать, что по глупости запросто сама могла убить и без того обессиленную Авьен, Мефнут подорвалась с пола, выхватывая катаны и окидывая взглядом помещение. Комнатка была совсем небольшой, и окон в ней не имелось. Вдоль всех стен располагались изображения Молодых Богов, их мягкие отрешенные черты странно не вязались с полутьмой, царившей здесь, накладывающей свою длинную лапу на их лица, искажая их и делая странно зловещими, темными, угрюмыми. Или Мефнут так только казалось? Она с трудом поднялась на ноги, чувствуя в собственной голове странный, тяжелый звон, путающий мысли, сбивающий с толку. В помещении помимо нее и Белой Жрицы была всего одна женщина. Крохотная согбенная фигурка в черном балахоне мелко вздрагивала на полу у противоположной стены. От ее движения один из золотых подсвечников на несколько десятков свечей опрокинулся, но, хвала Артрене, пол здесь был мраморным, а потому свечи просто высыпались из удерживающих их золотых углублений и раскатились по полу. Некоторые из них все еще продолжали тлеть. Больше в помещении никого не было. В голове внезапно стало еще тяжелее, и Мефнут ощутила, как ее шатнуло в сторону. Катаны выпали из ослабевших пальцев, все тело стало ватным, тяжелым. Она поняла, что с трудом может вздохнуть. Не понимая, что происходит с ней, Мефнут с трудом вскинула голову, дыша тяжело, рывками заставляя грудную клетку качать воздух, хрипя. Перед глазами все плыло, но на мгновение ей показалось, что она видит, как лица Молодых Богов на стенах искажаются, меняются. Высокий Грозар, сжимающий в руках копье-молнию, медленно выпучил глаза и раздвинул в оскале рот, демонстрируя ей крупные зубы и острые длинные клыки. Рядом с ним некрасиво исказилось лицо той, которую здесь называли Кану Защитница, превратившись в хищный оскал. Между ее зубов высунулся наружу алый длинный язык. Став длиннее ладони Мефнут, он раздвоился, как у змеи, и хлестнул по воздуху. Похожие изменения происходили и с остальными изображениями богов, имен которых Мефнут не знала. Казалось, тьма сгущалась под потолком, в углах стен, сползая вниз черными смолистыми каплями, заполняя лики Богов и заставляя их искажаться, двигаться, медленно выбираться прямо из собственных изображений. Ноги подвели, и Мефнут рухнула на пол. Сердце в груди билось с такой силой, что запросто могло пробить грудную клетку насквозь, а по раздутым жилам вместе с кипящей кровью хлестал страх. Мефнут буквально сжало в тисках со всех сторон, сдавило, сдушило, и никакого света вокруг не осталось, лишь багровые жуткие лики, что раньше были изображениями Молодых Богов, а теперь превратились в самые страшные ночные кошмары, которые только могли привидеться человеку в бреду. Только все это было реальным. Она услышала свой собственный, сорвавшийся с губ хриплый вопль и инстинктивно ощерилась в ответ, словно это могло хоть чем-то помочь. А что-то внутри нее, ослепленное первобытным ужасом, отчаянно искало выход, звало на помощь, тянулось куда угодно, лишь бы не сюда, лишь бы как можно дальше отсюда. Уже почти лишаясь сознания, Мефнут намертво вцепилась в раскаленную золотую градину в груди, которая теперь шипела, будто разогретый в печке уголь. Коснуться ее было больно, больнее даже, чем резать ножом собственную плоть, но это был последний шанс. Мефнут знала, это был ее единственный шанс. Тот, что был когда-то Грозаром, сейчас больше похожий на зверя с огромными лишенными век круглыми глазами, полными голода, протянул к ней раскаленную алую пятерню, и Мефнут вновь закричала, но теперь уже из ее груди вырвался другой звук. Странный, мелодичный, удивительно непохожий на человеческий голос, подобный скорее загадочному напеву ветров в искривленных утесах, или звону крохотных серебряных колокольцев, или гулкому пению, которое издает льдинка, если швырнуть ее катиться по ровному гладкому льду. И звук этот шел прямо из середины ее груди, из той сжатой в камень точки, где отчаянно трепыхалась ее собственная душа. Стало легче. Ужасающие лики бесов бездны мхира отступили прочь, стало как-то светлее. Мефнут почувствовала собственное тело, поняла, что лежит на полу. Мысли не желали пока еще возвращаться к ней, да и страх только отступил, не исчезнув целиком, но какие-то обрывки воспоминаний потревожили ее сознание, кажущиеся сейчас плоскими картинками, не имеющими никакого смысла. Лес. Гигантские стволы криптомерий и туман, что стелется у их корней, скрывая мхи и травы, красные градины брусники, венчики поздних болотных цветов. Загадочный танец золотых сгустков света где-то вверху, над ее головой, а еще выше над ними отдаленное и тихое дыхание серебристых звезд. Запах корней, прелой листвы, запах земли и насосавшихся тумана мхов и густое ощущение разлитой вокруг нее силы. Голова кружилась, и Мефнут вновь вернулась в себя, чувствуя раскаленные тиски боли, сжимающие ее со всех сторон. Изображения Богов вернулись обратно в холсты, на которых были намалеваны, но их лица все еще оставались искаженными и яростными, хоть теперь через эти гримасы проглядывало и странное опасение, будто Мефнут делала что-то, что пугало их. А ведь она и вправду делала. Пораженная до глубины души, Мефнут видела, как прямо из ее груди льется и льется наружу, прямо на пол, густое синее марево, светящееся изнутри, как бывает, когда солнечные лучи наполняют талую воду вешних рек, делая ее сочно-лазоревой. А на память пришли слова Жрицы, которые она слышала много-много лет назад: «У вашей девочки есть способности к Песне, и мы будем ее обучать». Перед ее внутренним взором одно за другим начали разворачиваться воспоминания из далекого детства. Теплая рука ману, лежащая у нее на плече, ее собственные неуклюжие ножки, которые путались в густых мхах и травах, запахи ночного леса. Мефнут смутно видела лица каких-то взрослых анай, но их черты расплывались, и она не могла узнать никого из них. А потом они, одна за другой, запели, и чарующий, густой, подчиняющий себе, заполняющим целиком звук Песни Земли полился над лесом. Она не могла подпеть им, не знала как, не умела. Но она чувствовала внутри себя странное дрожание, словно ответ, бессловесный, безгласный ответ чего-то очень чистого и глубокого внутри нее самой. Так было всегда, каждый раз, когда Мефнут Пела Земле. Каждый раз приходилось буквально вспоминать пошагово, как это делать, и ее поражало, почему это знание не живет с ней постоянно, почему не присутствует изо дня в день. Наставницы утверждали, что все дело в том, что каждый раз Песня Земли рождается новой для каждого конкретного случая. Были дни, когда Мефнут и вовсе не помнила о том, что может это делать, но это почему-то никого из них не удивляло, кроме нее самой. А Держащая Щит, когда Меф все-таки отважилась однажды спросить ее об этой загадке, только улыбнулась и ответила, что для каждого переживания есть свое собственное состояние. «Ты же не можешь делать наяву того же самого, что делаешь во сне, и наоборот. Каждому уровню сознания своя сила». Тогда Мефнут не поняла этого, не понимала она этого и потом, но чувствовала, что есть какая-то странная неуловимая правота в том, что все оказалось именно так. Иначе ведь и быть не могло, не правда ли? Воспоминания сейчас, в полубессознательном состоянии, казались особенно яркими, такими четкими, будто все происходило с ней прямо сейчас. Мефнут и сама не поняла, что произошло, но только на этот раз ответ Песне Земли был гораздо сильнее. Всей собой она потянулась к этому сиянию звука, к этой глубине цвета, и он стал громче, мощнее, ярче. В глазах вновь прояснилось, и света стало так много, словно со всех сторон на нее светило ослепительное солнце. Мефнут собственными глазами видела лазорево-синие волны, которые выплескивались из ее груди, заполняя помещение, словно тот туман из далекого детства, затягивающий пространство между стволами вековых криптомерий. Это сияние переливалось и полнилось густой волной освежающей песни, которую можно было петь огромными глотками, как ключевую воду, которой хотелось умываться, будто росой. И под его прикосновениями исчезло все то темное, что до этого наполняло маленькую келью. Лица богов вновь стали благостными и спокойными, тьма исчезла из-под потолка и из углов, пламя свечей в канделябрах перестало так лихорадочно дрожать и чадить, как когда Мефнут только вошла в комнату. А в самом углу неподалеку от двери скрючился какой-то человек, медленно продвигаясь к выходу и как будто таясь от Мефнут. Его лица она не знала, и ей ничего не говорили его темные глаза и впалые щеки, лихорадочный огонь, горящий в глубоких глазницах. Поймав взгляд Мефнут, человек охнул, выругался, а потом сделал какой-то жест рукой, словно приманивая к себе что-то. В следующий миг пространство перед ним пошло водоворотом, из центра которого высунулось черное нечто, больше всего похожее на червя, широко раскрывшего утыканную зубами пасть. Человек бросился в эту пасть головой вперед и буквально исчез, растворившись в воздухе. В мгновение ока все вернулось на свои места, да так резко, что Мефнут вытаращила глаза. Она разом ощутила свое тело, скрючившееся на полу возле стены, врезавшуюся в бок рукоять долора, запах благовоний и дыма, наполняющий комнату, хриплое дыхание – свое собственное и Первых Жриц. Будто и не было того кошмара, что только что приключился с ними со всеми, будто ничего и не произошло, только она неуклюже упала на пол, да и весь сказ. Голубое сияние медленно растаяло в воздухе, и осталась лишь золотая градина в груди, тяжелая, как свинец. Еще несколько мгновений Мефнут только бессознательно трогала рукой грудь, словно могла сквозь кожу и кости ощутить эту градину. Сейчас она прекрасно помнила, как петь, словно Песнь Земли была самой естественной для нее вещью на свете, но с каждым мгновением эта память тускнела, все быстрее и быстрее. Еще несколько глубоких вздохов, несколько тяжелых ударов сердца, и все. Лепестки ее памяти сомкнулись на состоянии Песни, и осталась только одна Мефнут, усталая, совершенно выбитая из колеи, с горящей огнем грудью. Если бы кто-то сейчас спросил ее, как она это сделала, она не смогла бы ответить ему ничего путного. Жрица! Спохватившись, Мефнут кое-как подобралась с пола. Голова кружилась, была тяжелой, словно чугунный котел, но она заставила себя подняться на ноги и сделать несколько широких шагов в сторону Черной Жрицы. И на этом и остановилась в нерешительности, не зная, что ей делать дальше. Проклятущий бестолковый закон Андозабара запрещал ей напрямую обращаться к Черной Жрице едва ли не под страхом смерти. Не хватало еще сейчас спросить у нее что-то, за что ее саму, Мефнут, вечером вздернут на дворцовой площади, несмотря на то, что только что она, кажется, смогла отбить нападение и спасти жизнь обеим Жрицам. Поколебавшись, она решила просто посмотреть и аккуратно подступила на шаг к Черной Жрице, боязливо оглядывая ее. Плечи женщины ровно и медленно вздымались, будто она крепко спала или находилась без сознания, значит, - была жива. Выдохнув и чувствуя себя полной идиоткой, Мефнут вернулась к Белой Жрице и склонилась над ней, мягко тронув ее плечо. - Первая? С вами все в порядке? Как вы? Серые глаза Авьен взглянули на Мефнут, и на мгновение она показалась ей совершенно другим человеком. Не было больше ни намека на ту алебастровую маску. Изможденная и усталая девочка, только что пережившая страшную опасность, робко улыбалась, глядя в ответ на Меф, и в лице ее мешались благодарность, радость, испуг и облегчение. - Со мной все в порядке, Мефнут дель анай! – Даже голос у нее теперь был другим: каким-то мягким, живым, солнечным. Мефнут и не верилось вовсе, что перед ней та самая женщина, с которой она столкнулась в коридоре всего несколько минут назад. – Благодаря вам, со мной все в порядке! Слава Грозару! Ее хрупкая тонкая невесомая ладошка потянулась вперед, словно она собиралась накрыть ей руку Мефнут или погладить ее по лицу, или сделать что-то еще, Мефнут даже не представляла, что. Как вдруг лицо Первой Жрицы начало неуловимо и странно меняться. Все его черты разглаживались, распрямлялись, формируя странную, мертвенную маску, лишенную эмоций и чувств, глаза медленно вымерзали, теряя всяческое выражение, кроме отрешенности и покоя. Ладонь замерла на полпути к Мефнут, а затем также медленно опустилась, двигаясь скованно, будто у игрушечной куклы. - Авьен? – раздался со стороны скрипучий голос Черной Жрицы, и Мефнут вздрогнула от неожиданности, поворачивая голову. Седая женщина медленно приподнялась над полом, глядя прямо перед собой, но у Мефнут было такое ощущение, будто краем глаза Черная Жрица наблюдает за ней. – Ты не пострадала, моя девочка? - Со мной все хорошо, Первая Жрица, - голос Авьен вновь лишился каких-либо эмоций, а лицо окаменело. Мефнут нахмурилась, неверяще глядя в эти равнодушные пустые глаза. Перемена в состоянии Белой Жрицы была столь разительной, что в нее просто не верилось. – Мефнут дель анай спасла наши жизни, - вновь проговорила Жрица, медленно приподнимаясь и присаживаясь возле стены. Мефнут поддержала ее под руку, но на этот раз в ответ не получила ничего, кроме четко выверенного благодарного наклона головы. – Что здесь произошло? – этот вопрос был задан таким же тоном, как и сказано все остальное, – будто на самом деле Первой Жрице было глубоко все равно, каким будет ответ на него. - На меня напал человеческий ведун из числа тех, что знаются с Тенями, - тихо проговорила Черная Жрица, и только теперь до Мефнут медленно начал доходить смысл происходящего. А вместе с ним на коже выступил холодный пот. - Но этого не может быть, - безмятежно проговорила Белая Жрица, глядя на Черную. – Ведь Аватары провозгласили амнистию для человеческих ведунов. В таком случае, какой им прок нападать на нас? - Даже самая верная собака порой кусает руку, что кормит ее. А ведуны никогда не были верны никому, кроме самих себя. Больше Жрицы не сказали друг другу ничего, да ничего и не надо было. У Мефнут и без того волоски на загривке встали дыбом от страха.