Танец Хаоса. Золотая нить

Каблуки то утопали в глубоком ворсе пушистых ковров, то с грохотом стучали по отполированным до блеска каменным полам, и это злило кипящую от раздражения Вель еще сильнее. Мало ей было проблем с клятвой, со всеми этими людьми, что тянули ее из стороны в сторону, с проклятым Тваугебиром, так теперь еще прибавились Лайна, возомнившая себя Аватарой Создателя, и покушение на Первых Жриц Андозабара. На этом фоне, конечно же, путающиеся в коврах сапоги были мелочью, но эта мелочь раздражала чрезвычайно, словно забравшийся в штанину муравей, который никак не желает вылезать наружу. Несомненно, в этом проклятом покушении обвинят ее, кого же еще винить? Даже если бы сам Сети’Агон ввалился через окно в их покои и принялся резать всех подряд, эти глупые курицы все равно бы кудахтали про свою веру и про то, что их Молодые Боги защитят их. Точно так же, как анай, которые без конца талдычили про своих Небесных Сестер, и от этого толку было едва ли больше. Ну почему все сваливалось ей на плечи одновременно? Как будто кто-то взял ушат с грязью да опрокинул его, а теперь потешался, глядя, как ее засасывает по уши в сточную канаву. Ей нужно было объявить войну, нужно было разобраться, что там с Лайной, нужно было найти того, кто покусился на Первых Жриц и наказать его. А помимо этого еще и сразиться с Аватаром Хаоса. Одно оставалось непонятным: когда она должна была все это делать? До того, как придется выслушивать недовольство Идиль, Крол, Ренона или еще кого-нибудь ее поступками или после? Ярость бушевала с такой силой, что ее почти что подбрасывало на месте, и ноги сами неслись вперед, отмеряя шаг за шагом. Сейчас ей было глубоко наплевать, успевает Данка подстроиться под этот ее шаг или нет, и за это не было стыдно, хоть Вель и знала, что должно было бы. Данка все время заглядывала ей в лицо, сочувственно гладила по руке, твердила, что все обязательно будет хорошо, что все наладится. Вель внутри самой себя чувствовала, что это правда, что так и есть, но ничего не могла с собой поделать. Ярость выплескивалась наружу даже сквозь стиснутые зубы тяжелым дыханием, но этого выхода ей было недостаточно. Вель хотелось крушить, рушить, разбивать вдребезги. Каким чудом она удерживалась от того, чтобы начать это делать, она не знала. Путаница дворцовых коридоров больше не казалась ей такой чужой. То и дело из памяти всплывали какие-то незначительные детали вроде того, где лучше повернуть, чтобы срезать путь, как короче пройти в означенное место. И это тоже бесило. Почему проклятые воспоминания о том, на каком повороте сворачивать, к ней возвращались, а о том, что делать с Танцем Хаоса, - нет? Если вы и правду есть, Единоглазые Марны, то лучше бы вас не было. Потому что судьба, которую вы мне сплели, это вовсе не долгожданная дорога, а жестокая и злая шутка. А Лайна просто идиотка, если решила добиваться ее. Последняя мысль была не слишком-то связана со всеми предыдущими, но Вель ощущала ее правильной и к месту. На самом деле, это беспокоило ее, пожалуй, больше всего. Словно огнем жгло, раскаленной головней, застрявшей между ребер посредине груди. И Вель вроде даже и не понимала, почему оно так. С Лайной они все решили, отлично попрощались, если учитывать, что именно ее вопли привлекли к ним с Данкой внимание Карателей. Больше всего на свете Вель молила о том, чтобы никогда в жизни ее не видеть вновь, но и здесь Марны решили ткнуть побольнее, сплетя как раз то самое, чего ей так горячо не хотелось. Вы будто нарочно сталкиваете меня лицом к лицу с тем, чего мне больше всего не хочется. Из какой-то извращенной жестокости вы это делаете? Любопытно поглядеть, как я корчусь? Вель уже чувствовала, что ее по-настоящему несет, но сделать с собой ничего не могла. Впрочем, оно и не понадобилось. Еще один поворот, и впереди открылся коридор, ведущий к общим покоям Белой и Черной Жриц, где они обычно работали днем после полуденной молитвы. Место нападения, по словам Крол, располагалось совсем недалеко от этих покоев, именно поэтому стражники обычно не сопровождали Первых Жриц при передвижениях по коридорам. - Где Идиль? – бросила Вель через плечо, даже головы не поворачивая. Пусть побегают за ней, раз им так сильно хочется вить из нее веревки. Пусть сначала попотеют. - Милана пошла за ней, но еще не вернулась, Вольторэ, - голос Крол звучал ворчливо. Ей очень не нравилось, что приходится повторять одно и то же раз за разом. Ну, так и Вель тоже это очень не нравилось. - Пока Идиль-ши отсутствует, я мог бы предложить вам свою помощь от ее имени, нерожденная, - холодно произнес Барух-джу за спиной Вель. Несмотря на невысокий рост, он удивительным образом вполне поспевал за ней. Вель заколебалась. Тот, кто напал на Первых Жриц, должен был быть достаточно силен, чтобы решиться на это, а значит, мог представлять опасность и для них с Данкой. С другой стороны, с Атагаром-то они как-то справились и без чужой помощи. К тому же, холодный, замкнутый, вечно погруженный в себя Барух с ледяным взглядом почти бесцветных глаз не слишком нравился самой Вель. Лучше бы уж тут была Шайявани-ши, она хотя бы выглядела более человечной и живой. Ну, погоди, Идиль. В следующий раз, когда будешь мне рассказывать о том, как мне нужна твоя помощь, заодно объяснишь, почему тебя не было здесь сейчас. - Обыщите коридоры, Барух-джу, - наконец проговорила Вель, изо всех сил контролируя свой голос, чтобы он не казался рычанием. – Посмотрите, нет ли каких следов вокруг. - Слушаюсь, Вольторэ, - ответил он. Легкое ощущение недовольства проскользнуло в голосе, и Вель с трудом сдержала кривую усмешку. Он, несомненно, хотел помочь, но вовсе не так, как нужно было помогать, а на свой собственный лад. Они все так делали, за очень редким исключением. Впереди в овальном зале возле приемной Белой и Черной Жриц толпилось множество народу. Высокие дубовые двери, инкрустированные костью, то и дело открывались, и люди проскальзывали внутрь покоев и обратно наружу, вжимая головы в плечи и разговаривая приглушенными голосами, будто за дверьми находился умирающий. Вель нахмурилась: Крол ведь говорила, что Первая Жрица не пострадала? Тогда к чему весь этот балаган? Стражники по периметру окружили весь зал, и сейчас их набилось сюда так много, что яблоку было негде упасть. Салдан Ваар тоже был здесь, высокий темноволосый мужчина с ястребиным взглядом и тяжелым подбородком. Сейчас он нервно мял в руке кожаные перчатки и не сводил взгляда с высоких дверей, но, будто почуяв взгляд Вель, обернулся. Он взглянул ей за спину, и лицо его напряглось, капитан склонился в глубоком поклоне перед ними с Данкой. - Нерожденные, я взял на себя смелость приказать усилить вашу охрану после инцидента. Только отчего-то сейчас я не вижу их подле вас. – В голосе его прозвучал невысказанный вопрос. - Я приказала им оставаться возле наших покоев. Мы сами можем защитить себя, капитан. – Ваар открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Вель не дала ему возможности это сделать. – Проводите меня к Первым Жрицам. Кто из них пострадал? - Убийца покушался на жизнь Черной Жрицы, нерожденная, - отозвался Ваар. На лице его промелькнула недовольная гримаса из-за того, что его прервали. – Однако Белая Жрица в этот момент находилась неподалеку от нее и поэтому, очевидно, тоже подверглась влиянию нападавшего. Если бы не Спутница Мефнут, которой каким-то образом удалось защитить обеих и прогнать убийцу, сегодня Андозабар лишился бы своих Матерей. - Вот и славно, что этого не случилось. Вель скупо кивнула, позволив Ваару расчистить им с Данкой дорогу к покоям Первых Жриц. Значит, напали на Черную Жрицу. Это несколько удивило ее, хотя, возможно, все дело здесь было просто в ее личном отношении к обеим женщинам. Черная Жрица обладала удивительным талантом буквально исчезать из виду, заставлять остальных находящихся в помещении забывать о ее существовании. Это Авьен вела переговоры, оглашала их общую волю, управляла страной, в то время, как вторая тенью держалась за ее спиной. Вель практически силой заставляла себя каждый раз помнить о существовании Черной Жрицы и ее непосредственном присутствии. Если уж по чести, она даже не помнила ее имени. Если бы сама Вель была убийцей, она начала бы с Белой, а не с нее. С другой стороны, Черная Жрица была единственной, кто имел влияние на Белую. Она могла критиковать ее решения, в том числе и вслух, а Ренон мимоходом заметил, что наедине она имеет право диктовать свою волю Белой, и та обязана во всем следовать этой воле согласно закону. Говорили, правда, что между Первыми Жрицами царил мир, ведь Черная воспитывала Белую с самого детства, и что Черная ни разу не использовала свое право диктовать Белой собственную волю на практике. Но говорить могли что угодно, а как там, за закрытыми дверями, на самом деле обстояло дело, не знал никто. Стоило помнить еще и о словах Крол, которая чуяла, что кто-то из Жриц скрывал собственную осведомленность о родственных узах между Данкой и князем Реноном. Вроде бы, деталь незначительная, вполне возможно, что и вовсе неважная, но Вель она почему-то напрягла. Чем дольше она присматривалась к этим двум, тем сильнее росло ее недоверие. Лицо Белой Жрицы напоминало кукольную маску, живыми на которой были только глаза, лицо Черной – благостные черты юродивых со всех этих церковных картин. Но такого не могло быть. Две эти женщины правили огромной страной, умудрялись каким-то образом вести независимую от Васхиля и Великого Жреца политику, заключать мирные договора с эльфами, вести дела с другими человеческими государствами. Вель достаточно было той пары месяцев, на протяжении которых все окружающие только и делали, что противились ее решениям, чтобы понять: управление даже небольшой группой людей – дело трудное, сопряженное с гневом, хитростью, коварством и прочими не слишком-то приятными человеческими качествами. И хотелось бы, чтобы было по-другому, а только сами люди не позволяли, чтобы по-другому происходило. Не могли блаженная Черная Жрица и бесчувственная Белая удержаться у власти на протяжении столь долгих лет. Это означало, что на самом деле они были людьми гораздо более сложными, чем казалось на первый взгляд, и вполне могли вести двойную игру как с Вель, так и со всем окружающим миром. Так и получалось, что она не верила ни одной из них. Сколько бы и кто бы на них ни покушался, Вель не поверила бы больше ни на гран. Взяв Данку за руку, она, не обращая внимания на стражников, принявшихся выкрикивать им приветствия, следом за Саладном Вааром прошла к самым покоям Первых Жриц. Пока капитан стражи распахивал перед ними двери, Вель обернулась к застывшим за спиной Крол, Гайде и Алеору Ренону. Барух уже ушел искать следы убийцы, Милана и Шайявани куда-то запропастились, как и Китари, которая уже давно не попадалась Вель на глаза. Из оставшихся троих только Гайда стала бы выполнять приказы без бесконечных препирательств, а потому она взглянула на темноволосую наемницу и попросила, понизив голос: - Побудь здесь и послушай, что говорят стражи. Запоминай все, это может быть очень важно. – Гайда медленно кивнула, глядя ей в глаза, так, будто услышала то, чего Вель не могла вымолвить вслух. Раз Ренон уже узнал про Лайну, значит, первые слухи могли докатиться и до других обитателей дворца. Вель не сомневалась в том, что эльф не врет, но проверить стоило, как и понять, какие настроения вызовет подобная информация. Наемница была достаточно сосредоточена и умна, чтобы без слов уловить то, что нужно было делать, и Вель всегда чувствовала какое-то особое ощущение надежной простоты при общении с ней. – А еще, как только Милана приведет Идиль, сразу же давай ее ко мне, - добавила она, вспомнив о ведьме. Как бы та ни нравилась Вель, а в ее обществе она чувствовала себя спокойнее, чем в одиночестве. - Все сделаю, Вольторэ, - кивнула Гайда. Она никогда не лебезила и держалась со спокойной уверенностью, и это тоже импонировало в ней Вель. Шагнув внутрь покоев, Вель обежала глазами помещение. Белоснежные стены, дополненные высокими малахитовыми колоннами, опоясывали просторное полукруглое помещение приемной с большим мраморным камином на противоположной от двери стороне. Вель уже бывала здесь, и с ее прошлого визита ничего не изменилось, за исключением внесенной сюда откуда-то из внутренних покоев длинной оббитой зеленым бархатом в тон колоннам кушетки, на которой сейчас расположилась Белая Жрица. Авьен скромно сидела на кушетке с прямой спиной, сложив ладони на коленях одна поверх другой и глядя на истинного жреца в белоснежном балахоне, который суетился перед ней, делал какие-то пассы руками в воздухе и бормотал под нос. В глазах зачесалось, и у Вель возникло ощущение будто они вывернулись наизнанку и теперь смотрят с другой стороны головы. Перед ее глазами сразу же предстала совершенно иная картина происходящего. Белую Жрицу окружали золотистые потоки энергий, проникающие внутрь ее тела, разливающиеся снаружи по ее коже. Вель каким-то внутренним чутьем осознала, что это – потоки исцеления. Видимо, истинный жрец проверял состояние ее здоровья. На другой стороне комнаты в глубоком кресле из черного дерева, устало опустив голову, обмякла Черная Жрица. Ее морщинистое лицо казалось почти что изможденным, седые волосы выбились из толстой косы, хоть женщина явно старалась привести прическу в порядок, как могла. Серебристый обруч с символом Кану Защитницы сбился набок. Вель видела вокруг нее золотистые проблески энергии, искорки, танцующие над ее кожей. Судя по всему, лекарь уже успел осмотреть и ее. Чуть дальше возле стены примостилась Мефнут, повалившись в кресло и запустив пальцы в густые темные волосы. Когда входная дверь в комнату открылась, она устало подняла голову, и на Вель взглянули чудные темно-изумрудные глаза. Мефнут сразу же встрепенулась и вскочила на ноги, оправляя свою белоснежную форму и пояс с долором. У Вель она почему-то ассоциировалась с лесным обитателем: не слишком хищным, уж точно не чета Волчицам, но достаточно диким и настороженным, чтобы приглядываться к каждому движению окружающих очень внимательно. Интересно, как она умудрилась защитить обеих Первых Жриц от убийцы? Вель видела, как она сражается, и успела оценить мастерство Мефнут, но очень сильно сомневалась в том, что на Жриц напал самый обыкновенный наемник с ножом. А коли так, то каким образом она умудрилась противостоять ведуну? Какой силой она обладала в таком случае и почему ничего не сказала об этом им с Данкой? Судя по всему, Вель смотрела чересчур пристально, потому что вид у Меф стал виноватым, и она опустила глаза в пол. С трудом согнав с лица хмурое выражение, Вель еще раз внимательно оглядела Черную Жрицу. Та выглядела усталой, но совершенно точно невредимой. В последний момент вспомнив о запрете обращаться к ней напрямую, Вель уже набрала воздуху в легкие, чтобы спросить Белую Жрицу о произошедшем, как Данка отпустила ее ладонь и мягко шагнула вперед: - Мы пришли так быстро, как только могли, светлоликие, - проговорила она, и в голосе ее сейчас слышалось искреннее участие. Белая Жрица медленно повернула к ней голову, и глаза ее блеснули. Даже Черная Жрица шевельнулась в кресле, словно слова Данки тронули и ее. Мефнут с надеждой вскинула лохматую голову. – Можем ли мы чем-то помочь вам? Быть может, ваш лекарь согласится воспользоваться нашими силами, если это необходимо? Истинный жрец даже замер, вывернув голову и округлившимися от удивления глазами глядя на Данку. На его лице был написан священный трепет, и Вель так и не смогла понять, то ли он перепугался, что Аватара невысоко ценит его искусство, то ли, что она прямо сейчас собирается ему ассистировать. Ответила же Данке Первая Жрица, плавно покачав головой: - Благодарю, нерожденная, у нас не осталось ран, которые нуждались бы в исцелении. Я недостойна вашей доброты и милости. - Что здесь произошло? – получилось немного резче, чем хотелось бы Вель, но внутри жгла горечь. Она чуяла ложь, даже сейчас чуяла, что что-то очень сильно идет не так, и именно сейчас это было особенно больно. Потому что Данка от всего своего чистого доброго сердца сопереживала им, а они в ответ лгали ей в глаза. Или обе, или одна из двух уж совершенно точно. И Вель очень надеялась выяснить, которая, в самое ближайшее время. Лицо Белой Жрицы не изменилось, но она сделала плавный жест рукой, и лекарь, низко поклонившись, заставил потоки золотых энергий исчезнуть, а затем покинул помещение. Пока он пятился к двери, кланяясь, Ренон, кивнув Жрицам, совсем по-хозяйски прошел к дальней стене помещения, где выставили несколько легких кресел из того же черного дерева. Подхватив два из них под спинки, он с улыбкой выставил их перед ними с Данкой. Вель вновь ощутила, что злится. Этот эльф не делал ничего такого, за что его можно было бы обвинить в неподобающем поведении, но в каждом его жесте помимо тщательно демонстрируемого уважения сквозила и тонко скрытая насмешка. Но все же, она уселась. Когда-то Ренон мимоходом помянул при ней, что стоят только просители, а власть имеющие всегда садятся. Нарочно ли он сделал эту ремарку, чтобы обучить ее тонкостям этикета, о которых она ничего не знала, или случайно сболтнул? В любом случае, как бы себя ни вел эльф, а многие его советы шли ей только на пользу, и пусть, и испытывая сжигающую все внутри ярость, Вель все же жадно училась у него, так же, как училась и у Идиль. Себе Ренон тоже не поленился подтащить стул, а вот Крол просто проигнорировал, будто ее здесь и не было. В итоге Волчица встала за креслом Вель, и та ощутила себя немного спокойнее. Раньше ее донельзя раздражали стоящие за спиной люди, теперь же они несли ощущение надежности и безопасности. - Нападение, - голос Белой Жрицы был настолько безмятежен, что слова нарочито резко контрастировали с ним, сбивая с толку. Вель прищурилась, глядя на нее. Что-то очень неправильное было в Авьен, что-то очень и очень дисгармоничное, но она все никак не могла определить, что же. – Я как раз направлялась в келью для полуденной молитвы, когда неизвестный напал на Черную Жрицу. Она осеклась, то ли не зная, как продолжать дальше, то ли ожидая чего-то, и Вель вновь не сдержала промелькнувшего удивления, когда следующей заговорила именно Черная Жрица. При этом смотрела она на Авьен, обращаясь к ней, будто остальных людей в помещении просто не существовало. - Я зашла в келью и ощутила чужое присутствие, но уже слишком поздно, чтобы отразить атаку. Тень была тщательно замаскирована… - Тень? – встрепенулась Вель, глядя на Черную Жрицу, и в самый последний момент, опомнившись, взглянула на Белую, как бы обращаясь к ней. – Вы совершенно уверены в том, что это была именно Тень, ваше святейшество? - Несомненно, - кивнула Белая Жрица. – Энергию Источников мы бы ощутили, но здесь не было никаких следов ее использования. Покушение подстроил человеческий ведун. Не хватало ей всего того, что уже успело случиться за этот невыносимо долгий день, так теперь еще и человеческий ведун! Мысли с лихорадочной скоростью понеслись в голове Вель, а ярость слегка остыла под натиском неприятно липкого страха. Всего несколько дней назад она провозгласила амнистию ведунам и позволила им находиться при ней во дворце. К тому же, они с Идиль уже обговорили детали прибытия во дворец Луаса Дигнадара-джу, главы Круга ведунов, к которому принадлежала Идиль. И что же теперь получается? Несомненно, именно их с Данкой сейчас и обвинят в покушении на Первую Жрицу. Вель буквально онемела, чувствуя, какая звенящая тишина повисла в помещении. Совершенно неожиданно для нее эту тишину первым нарушил именно Ренон. - Несомненно, это была провокация, ваше святейшество, - совершенно спокойно, будто заявлял, что небо синее, проговорил он. – И я больше чем уверен, что знаю, где искать того, кто все это затеял. - И где же, по вашему мнению, милорд? – на этот раз голос Белой Жрицы все же несколько отразил ее удивление. А может, Вель просто попривыкла к ней и уже научилась различать в нем легкие, едва заметные оттенки эмоций? - Как и всегда, ваше святейшество, в Остол Горготе или его окрестностях. – Ренон говорил даже лениво, словно все это повторялось множество раз, но достаточно вежливо, чтобы его речь не сочли оскорблением. – Кому еще может быть выгодна смерть Первых Жриц Андозабара? - Но почему именно сейчас? – не понимающе заморгала Белая Жрица. - Потому что вы официально приютили у себя Аватар Создателя, - развел руками эльф. – Вряд ли это понравилось нашему врагу. - Вот как… - вид у Жрицы был рассеянным, а Вель тем временем бросила взгляд на эльфа. Не просто так он вытаскивал ее из этой западни, и она прямо чувствовала, как дорого это, в конце концов, обойдется. Ренон лишь спокойно посмотрел в ответ, ровно так, будто ничего на самом деле не держал за душой и в помине. - Возможно, что это работа одного из Эвилид, того, что скрывается в городе, - проговорила Данка, и Вель благодарно взглянула на нее. В последние дни она, кажется, стала чуть увереннее в себе, и от этого легчало на душе. - Мы найдем его, - твердо проговорила Вель, надеясь, что окружающие поверят в ее слова. Сама она была настолько вымотана, что не верила уже ни во что. – Мы обязательно найдем его, и он ответит за все зло, что причинил, ваше святейшество. Это я вам обещаю. - Благодарю вас, Аватара Вольторэ, - Авьен склонила голову, а затем медленно обернулась и посмотрела туда, где возле стены сиротливо топталась Мефнут, не зная, что ей делать дальше. – Вы не только обещаете мне покарать преступника, но и благодаря вам и вашим людям, Черная Жрица осталась сегодня жива. Мы обязаны вам жизнью. Вам и Мефнут дель анай. Высокая темноволосая девушка густо покраснела и вновь уставилась на носки своих сапог, явно не зная, куда девать глаза. Идея пришла молниеносно, и Вель поспешила воспользоваться благоприятным моментом и озвучить ее: - Нам крайне горестно, что вся эта неприятная ситуация вообще имела место, и впредь мы будем проявлять больше бдительности в вопросах безопасности. Поэтому, раз Мефнут сумела защитить ваши жизни, прошу вас принять ее в качестве телохранителя на время, пока виновник нападения не будет обезврежен. Нам будет гораздо спокойнее, если кто-то из наших ближайших людей будет оберегать ваши жизни и заботиться о вашей безопасности. Мефнут резко вскинула голову, во все глаза глядя на Вель, да и Данка тоже взглянула удивленно. Сзади засопела носом Крол, но Вель была гораздо более интересна реакция жриц. Авьен выглядела радостной, насколько вообще может выглядеть радостной кукольная маска вместо человеческого лица. А вот Черная Жрица в лице не изменилась, так и продолжая сидеть в кресле и смотреть перед собой. Вель едва зубами не заскрипела. И почему их лица ничего не выражали? Она так надеялась, что сможет уловить хотя бы оттенок эмоции. - Это очень щедрый дар, Аватара Вольторэ, очень милостивое проявление заботы, - Белая Жрица слегка склонила голову в поклоне, так изящно, что любой другой на месте Вель залюбовался бы. Глаза ее действительно сверкали радостью. – Мы благодарны вам до глубины души и принимаем ваше предложение. Мефнут дель анай показала себя достойной и храброй, она обязательно справится с возложенным на нее заданием. К тому же, мне будет интересно узнать больше о традициях и обычаях народа анай, и я надеюсь, что она сможет полностью удовлетворить мое любопытство. - О, если вы хотите узнать об этом, светлоликая, то и я с радостью могу вам что-то рассказать, - мягко подалась вперед Данка, улыбаясь Жрице. – Если у нас с вами будет время, я от всей души послушаю и ваши рассказы об этом удивительном крае. - Это большая честь для меня, Аватара Ниера, - вновь поклонилась Авьен. Еще некоторое время ушло на положенные такому случаю соболезнования и пожелания отдыха и сил, а затем Вель первой поднялась и направилась к двери, мотнув головой Мефнут, которая с видимым облегчением почти что стрелой выскочила за ними с Данкой из комнаты. Толпа за дверьми не стала меньше, кажется, даже увеличилась: среди одетых в серо-зеленое стражников виднелось множество белых и черных балахонов истинных жрецов. А вот Гайды не было и в помине. Не став дожидаться ее и игнорируя большую часть поклонов, Вель с Данкой быстро прошли через расступающуюся толпу и заспешили обратно к своим покоям. Множество вопросов, мыслей, идей крутились в голове Вель, но она не посмела и рта раскрыть, пока двери их приемной не закрылись за их спинами. А там ее ждал Барух-джу, как всегда ледяной и совершенно отрешенный от всего, и кроме него не было никого. - Вы что-нибудь нашли? – прямо с порога спросила Вель, игнорируя терпеливый взгляд Ренона, который явно хотел ей что-то сообщить. - Да, нерожденная, - кивнул Барух, поднимаясь из кресла ей навстречу. Он был невысок и сух, словно фитиль свечи, и точно такое же яростное пламя горело при этом в его глубоко посаженых голубых глазах. Идиль явно опасалась его больше Шайявани-ши, и Вель понимала, почему. Если бы этот человек не присягнул ей, и между ними не установилась бы связь, она бы и в одном помещении с ним оставаться не согласилась. – Я прошел в келью, где и произошло нападение, все осмотрел там, и могу сказать следующее. Работал достаточно мощный человеческий ведун, использовавший в качестве нападавшего Тень из нижних уровней. Тень была достаточно сильна, чтобы убить Черную Жрицу, но что-то помешало ей. Я наткнулся на следы очень странной энергии, которой раньше не встречал. – Лицо Баруха приняло слегка задумчивое выражение. – Что-то подобное, как говорят, могут делать ильтонцы с камнем, но отличий все же больше, чем сходств. - Меф, ты Пела Земле?! – вдруг воскликнула Данка, и на лице ее расплылась радостная и немного удивленная улыбка. - Ну, вроде того, - пробурчала вконец сконфуженная Мефнут, перетаптываясь возле двери в комнату. Обескураженная Вель обернулась к ней, а следом посмотрели и все остальные собравшиеся. Мефнут под всеми этими взглядами неловко пожала плечами: - Я помню об этом только тогда, когда это нужно сделать. Тогда умение приходит, но не раньше. Я как-то даже и не подумала о том, что нужно упоминать об этом. Все вроде знали. - Что это такое? В чем природа твоей силы? – прищурился Барух, глядя на нее. - Этот дар передался мне от мани, - отозвалась та, осторожно оглядывая окружающих. – Это способность с помощью дара Артрены Хлебородной ускорять естественную скорость роста растений, делать землю более плодородной, живой. Я и не думала, что это может сработать против Теней. - Ты расскажешь мне все об этом, Мефнут дель анай, - в голосе Баруха не было вопроса. – Это может быть очень важно. Я никогда не слышал о том, чтобы подобную силу использовали для повышения урожайности. – Взгляд его стал еще более задумчивым. – Возможно, это в чем-то сродни тому, что делали эльфы на заре мира. В любом случае, мы должны это использовать, раз уж Вседержитель продемонстрировал нам твою силу. - Наверное, - пробормотала Мефнут еще тише. Судя по всему, самой ей такая идея не очень-то нравилось. - Расскажи нам все, что там произошло, - попросила Данка, и Меф, почему-то благодарно взглянув на нее, сухо и сжато пересказала все произошедшие события. Когда она закончила, Вель чувствовала себя совершенно отупевшей. От такого количества новой информации за какие-то пару часов голова просто отказывалась работать, да еще и разболелась, словно в уши кто-то набил ос. Устало потерев лоб, она все-таки опустилась в кресло, решив, что все равно разговор затянется, а потому немного отдохнуть не повредит. Данка сразу же юркнула в кресло рядом с ней, будто ручной котенок, ни на миг не отходящей от гладящей руки. - Значит, ты говоришь, что Белая Жрица тоже подверглась нападению, – нахмурился Барух, когда она закончила. – Это очень странно. - Почему? – поинтересовался Ренон. Он пристроился на подлокотнике кресла и как раз раскуривал трубку с длинным, окованным серебром мундштуком. - Потому что следы Тени были только в келье, где нашли всех троих потерпевших. Именно туда пришел ведун, именно оттуда он ушел. В коридорах ни следа его присутствия я не обнаружил, - сообщил Барух, и вот теперь уже нахмурилась Вель. - Как такое может быть? – озвучила ее вопрос удивленная Мефнут. – Я же видела, как Авьен бьется в агонии, только поэтому я и побежала в ту келью. Она как-то почувствовала, что с Черной Жрицей случилась беда. - Возможно, между Первыми Жрицами существует какая-то связь, о которой мы не знаем? – Данка с надеждой взглянула на Ренона, но тот только с задумчивым видом пыхтел трубкой и на ее вопрос не ответил. Вместо него это сделал Барух: - Я никогда не слышал ни о какой связи между Первыми Жрицами. Старшая из них фактически удочеряет младшую в очень юном возрасте и передает ей все знания, которые понадобятся девочке в будущем для управления страной. Белая Жрица тоже вот-вот должна найти себе ученицу, потому что Черная уже в возрасте, и хоть и прикосновение к Источникам дарует более долгую жизнь, чем у простых смертных, а все-таки она не вечна. После ее смерти страной будет править ученица Авьен. - Но что-то ведь должно быть! – устало поскребла в затылке Мефнут. – Она действительно была на грани жизни и смерти, я это своими глазами видела! И это было связано с Черной Жрицей, я уверена… - У тебя будет возможность это выяснить, - Вель взглянула ей в глаза, и Мефнут вновь нахмурилась. – Теперь ты вхожа в их окружение. Постарайся разговорить Белую Жрицу и узнать у нее все, что только сможешь. - Ты приставила меня к ней шпионить, а не охранять, Вольторэ, - голос Меф звучал ворчливо. – Это не очень-то мне по душе. - Поверь, я бы тоже все на свете отдала, лишь бы оказаться в чьей-нибудь другой шкуре, - усмехнулась в ответ Вель. Мефнут взглянула на нее долгим взглядом и все-таки нехотя кивнула. А вот Данка смотрела еще дольше, и глаза у нее были совсем грустными. Вель всем сердцем хотела притянуть ее к себе, поцеловать ее глаза цвета туманного утра и прошептать, что к ним двоим это совершенно не относится, что она не жалеет ни о чем и готова платить любую цену за возможность делить свою душу с Данкой. Но слишком много глаз смотрели на нее сейчас, чтобы сделать это. Я обещаю тебе вырвать у Марн хотя бы несколько минут наедине с тобой, мое сердце. Они не могут быть настолько несправедливы, чтобы отказать мне в этом. - Этот убийца, он уже ушел из дворца? – раздался низкий голос Крол, и Вель вздрогнула, вырываясь из своих мыслей. А еще поняла, что давно его не слышала, что было довольно странно. Обычно Волчица стремилась вставить ремарку при любом удобном случае и не скупилась на шпильки. Обернувшись, Вель заметила, что Крол как раз прикрывает за собой дверь во внутренние покои. Я слишком устала и даже не обратила внимания, что она ушла. В голове заломило еще сильнее, и она вновь потерла виски. - Он ушел, - подтвердил Барух-джу. – И, несмотря на спешку, достаточно умело, чтобы я не смог понять, куда. - Вы знаете этого человека? – все-таки заставила себя спросить Вель. – Зачем ему понадобилось нападать на Первых Жриц именно сейчас, когда мы провозгласили амнистию? - Я не могу по остаткам вибраций определить ведуна, который с ними работал. А под описание Мефнут дель анай может попасть достаточно людей, которые и вовсе ведунами не являются. – Барух недовольно пошевелился. Судя по всему, ему не очень-то нравилось не знать чего-то. – Что касается его целей, то это очевидная провокация. Кто-то хочет подставить вас или ведунов в целом. Я не могу вам сказать, кому это могло понадобиться. - Эвилид, - спокойно сообщил эльф, пыхтя трубкой, и на этот раз Вель была согласна с ним. - Все упирается в то, что мы должны найти Эвилид, - устало пробормотала Вель, чувствуя себя совершенно вымотанной. Вздохнув, она оглядела окружающих: - Идеи? Спутники молчали, поглядывая друг на друга и хмурясь, один только Ренон невозмутимо попыхивал трубкой, будто все, что здесь говорилось, его нисколько не интересовало. - Я могу вынюхать, кто здесь больше всех брешет, - первой неуверенно сообщила Крол, и Вель не удержалась, и хмыкнула в ответ. Крол сразу же ощетинилась: - Между прочим, ты зря смеешься, Вольторэ. Если Эвилид во дворце, то он должен каким-то образом скрываться, причем скрываться очень искусно, а значит, - и лгать активнее всех остальных. Иначе бы его давно уже раскрыли. - Ладно, тогда сделаем так, - Вель взглянула на Крол. – Побродите по дворцу вместе с Миланой и хорошенько все обнюхайте. Если где-то что-то заставит вас насторожиться, сразу же говорите мне. - Авьен, - вдруг проговорила Мефнут, и Вель взглянула на нее. - Что с Авьен? - Когда она была в полубессознательном состоянии, с нее совершенно сошла эта ее невозмутимость, - Меф тревожно оглядела собравшихся в помещении Спутников. – Я видела на ее лице и страх, и боль, и радость, когда все это закончилось. А потом также резко все исчезло. - Это мог быть просто шок, под влиянием которого она потеряла самоконтроль, - пожал плечами Барух. - Может быть, - не слишком уверенно протянула Мефнут. Голос ее стал тверже. – Я буду наблюдать за ней очень внимательно, нерожденные. Может быть, и смогу понять, что же там на самом деле происходит. - Вот и хорошо, - кивнула Вольторэ. – А вы, Барух, постарайтесь вместе с Шайявани и Идиль выяснить, кто атаковал Первых Жриц. Наверняка есть какие-то способы узнать об этом. Я буду очень благодарна, если вы задействуете их все. - Сделаю все возможное, - Барух звучал скептически, судя по всему, он сомневался в том, что может сделать что-то большее. - Князь Ренон? – Вель повернулась к молчаливому эльфу. – Что посоветуете вы? Нарочито медленно эльф выпустил изо рта струйку дыма и заговорил: - Учитывая сложность ситуации, я предложил бы не принимать Дигнадара-джу и посольство от Круга во дворце. Несомненно, переговоры лучше вести здесь, а вот самих ведунов поселить в городе, чтобы избежать недовольства и излишних толков. Также я повторю свой совет касательно вашей охраны. Тех молодцев, которых отобрал капитан Ваар, следовало бы прочесать еще раз, чтобы точно убедиться в том, насколько они надежны. - Я спрашивала вас об Эвилид, милорд, - напомнила Вель, чувствуя новую волну раздражения. - А я вам отвечаю об Эвилид, нерожденная, - эльф взглянул ей в глаза. Теперь он улыбался, и улыбка его была настолько ледяной, что у Вель мурашки по спине побежали. Окинув взглядом всех собравшихся в комнате, он продолжил: – Мы с вами имеем дело не с жалкими попрошайками, фокусниками и мелкими воришками, вовсе нет. Нам противостоят силы, существующие едва ли не с самого начала мира, достаточно опытные для того, чтобы почти одолеть в битве самого моего пращура Короля Солнце. Мы не можем игнорировать их и далее, иначе эти силы сомнут нас. Они все время на шаг впереди, они очень внимательно наблюдают за каждым нашим жестом, и если мы не попытаемся перехитрить их, то нас выпотрошат и скушают, а мы даже и заметить ничего не успеем, пока не окажемся в желудке. Смотрел он только на Вель и говорил с нажимом, и она чувствовала, что каждое его слово бьет ее по лицу, наотмашь, раз за разом. Стыд и раздражение перемешались в один клубок, из которого она уже не в состоянии была вычленить ни единой нити. А в самом центре ее существа зрела уверенность: эльф был прав. Она действительно не имела никакого права ждать, она должна была сделать первый шаг, иначе рисковала не успеть. Точно так же, как когда они спасались от степного пожара и Своры. Стоило только один раз отказаться становиться лицом к лицу с опасностью и ответственностью, трусливо отвернуться и показать спину, прикрываясь при этом фразами о всеобщем благе и доброте, как весь мир оборачивался тысячами когтей и принимался терзать ее до тех пор, пока она не сдавалась. Да, Данка могла жить в этой доброте, завернувшись в нее, будто в непробиваемый кокон, но в Вель, судя по всему, ничего подобного не было. Она бы и на крохотный щит не наскребла. Впрочем, какая разница в том, кто мог что-то сделать, а кто не мог? У каждой из них, несмотря на одну душу на двоих, была своя дорога, хоть и ведущая в одну сторону, хоть и шли они бок о бок. И сетовать на то, что у одной было что-то, чего не было у другой, не имело никакого смысла. Вель уже открыла рот, чтобы сказать эльфу все, что она думала, как вдруг заговорила Данка. - Алеор Ренон прав, - твердо сказала она, и Вель от неожиданности заморгала, глядя на нее во все глаза. Данка вымученно улыбнулась ей, и такая неистовая печаль была в ее глазах, что сердце Вель внезапно сжалось, превратившись в одну единственную раскаленную градину. А Данка тем временем подняла голову и оглядела всех остальных, собравшихся здесь. – Когда-то давным-давно, Держащая Щит сказала одну вещь, которой я тогда не поняла. «Когда война стучит в твои двери, ты обязан распахнуть их и впустить ее в дом. Потому что если ты этого не сделаешь, твоего дома попросту не будет». Это показалось мне чересчур жестоким и совершенно бессмысленным тогда. Но сейчас, как бы это тяжело ни было, я понимаю, что она была права. – До Вель через связь между ними докатилась и затопила ее целиком невероятная, нечеловеческая тоска, такая огромная, что могла бы заставить рыдать даже горы. Слезы навернулись на глаза, и невероятным усилием воли она умудрилась сдержать их. А Данка, ее маленькая золотая птичка, решительно вскинула голову и взглянула в глаза настороженно ожидающему эльфу. – Я приказываю закрыть границу с Ишмаилом, прекратить всяческое торговое сообщение с этим государством и разрушить мост через Тонил. Первый Жрец Раван объявляется отныне врагом Аватар Создателя, как один из Эвилид, узурпировавший власть в государстве. А все, кто его поддерживают, ответят за это перед нами. – В комнате повисла звенящая тишина, и Данка вдруг как-то вся сжалась, буквально растеряв весь пыл. – Я ведь правильно сказала? – она с надеждой взглянула на Ренона. – Это ведь поможет нам хоть немного? Судя по всему, Ренон был действительно впечатлен. Он очень медленно кивнул головой, а затем неуверенно хмыкнул и повел в воздухе трубкой, оставляя за ней дымный шлейф. - Это поможет нам, Ниера. Если не выследить того врага, что скрывается где-то в Луасе, то совершенно точно нейтрализовать второго хотя бы на время. Возможно, что именно Раван послал убийц к Первым Жрицам, возможно, второго Эвилид тут и в помине нет. Но то, что вы решили сделать, это очень большой шаг к тому, чтобы полностью нейтрализовать угрозу. - В таком случае, и я хочу добавить кое-что, - через силу выдавила из себя Вель. Она так долго всеми правдами и неправдами пыталась уйти от ответственности за принятие решения, что в итоге просто свалила его на плечи Данке, маленькой, золотой, бесконечно доброй Данке, которая и травинку обидеть не могла. Не это ли было самой большой жестокостью, какая только может существовать в мире? Не это ли было чем-то худшим, чем даже сами Эвилид? Одна простая фраза ее маленькой девочки полностью окупила все те дни, когда она никак не помогала Вель, перепугано глядя на мир своими огромными искренними глазами. И теперь Вель должна была ей, должна была так много, что, кажется, уже просто никогда не смогла бы расплатиться полностью. Ты чудовище. И все, с чем ты так гордо носишься, все, что тебя так сильно бесит в окружающих, все, что ты так ненавидишь в своей судьбе, все это – ты. И происходит это только потому, что ты позволяешь этому происходить. Вот чем это кончилось. Болью Данки, которую ты так клялась защищать. Голос совсем осип, а от головной боли буквально трещали виски, но Вель упрямо продолжила: - Полагаю, Великому Жрецу в Васхиле не очень-то понравится, что Аватары Создателя вернули себе власть в Андозабаре, провозгласили амнистию ведунам, да еще и развязали войну с Ишмаилом. Я, правда, больше чем уверена, что он и сам нечист на руку и вполне может находиться под контролем все тех же Эвилид, но приличия надо соблюсти. Мы поставим его в известность, что под личиной Равана скрывается один из сподвижников Сета, и что мы готовы избавить Ишмаил от его правления. А дальше пусть делает, что хочет. Договорив, она ощутила внутри себя холодную пустоту. Скольких людей она обрекла на смерть этими словами? Невинных людей, которым прикажут встать на защиту своей родины, которые сложат головы ради объединения двух церковных доминионов под управлением Аватар Создателя, ради ее собственных амбиций. Конечно, они боролись с Раваном, они противостояли Эвилид, с этим никто не спорил, и конечно, именно он заварил всю эту кашу. Но это не значит, что людям не нужно будет умирать. И каждая смерть станет камнем на ее шее в добавление ко всем тем камням, которые повесит на нее Аватар Хаоса. В комнате стояла звенящая тишина, которую все-таки осмелился нарушить и никто иной, как Алеор Ренон. - Это очень смелый шаг, нерожденные, - негромко проговорил он, и на этот раз никакой насмешки в его голосе не слышалось. – И очень своевременный. Мы должны нанести ответный удар, иначе рискуем проиграть битву еще до ее начала. - Тогда позовите того, кто сможет составить эту бумагу, - попросила Вель, прикрывая глаза и чувствуя, как трещит и раскалывается на кусочки ее голова. Она и сама пока не понимала, какие последствия будет иметь их нынешнее решение, но кое-что уже маячило на горизонте. Лайна. Уж ей-то, как пособнице Эвилид, совершенно точно не грозило ничего хорошего, и от мысли об этом, в груди Вель буквально выгнивала боль. Оставался крохотный шанс, что Лайну заставили сделать то, что она сделала, и что Вель сможет это доказать и сохранит ей жизнь, но что-то внутри подсказывало, что так не будет. Никаких чувств к ней Вель больше не питала, да и сейчас уже не смогла бы с уверенностью сказать, что питала их вообще когда-то. Данка переполняла все ее существо своей бездонной безграничной любовью, и по сравнению с этим все остальное казалось бледной тенью и сном сна. Но убить женщину, с которой когда-то ее многое связывало, женщину, которая говорила, что любит ее, Вель пока еще просто не могла. Я сделаю все, что будет нужно. Все, что нужно. Почувствовав взгляд Данки, она взглянула в ответ ей в глаза. Если Марны смилостивились бы, то у них нашлась бы минутка, чтобы побыть вдвоем, в тишине. И тогда можно будет попросить прощения за все и поцеловать ее. Больше ни о чем она не осмеливалась просить.