Танец Хаоса. Золотая нить

Это было похоже на то, как обгоняют время. По крайней мере, так Мирвану казалось. Он часто спорил с Эвой на эту тему: можно ли обогнать то, что само определяет скорость разворачивающихся вокруг событий. Эва ворчала и кривилась, корчила еще множество различных протестующих гримас и утверждала, что Мирван дурак, не снисходя даже до того, чтобы аргументировать эту свою позицию. А он горячился и все быстрее и быстрее толковал ей о сознании и временных струнах, о том, что достаточно лишь сделать мгновение одним единственным бесконечным переживанием, погрузившись в него едва ли не всем телом, и тогда время для тебя перестанет иметь значение. Но Эва не верила, конечно же, она не верила. Она всегда отталкивалась только от реально существующих вещей и логической цепи стадий их развертывания. Эва. Эва. Это имя билось в его глотке вместе с сердцем, буквально выпрыгивающим из груди от страха и бешеного бега. А перед глазами метались обрывочные картинки воспоминаний. Эва, строго глядящая на него и отчитывающая его за очередной взрыв в их рабочей комнате, опаливший стены и потолок. Эва, хохочущая до колик и буквально катающаяся по полу, после того, как он ради эксперимента незаметно подсыпал ей в еду несколько горстей одной крайне тонизирующей сушеной травки. Эва, светящаяся от любопытства и восторга, склонившаяся вместе с ним над очередными чертежами и схемами, которые они составляли, проводя систематизацию Теней тонких миров. Эва… Мирван понял, что еще немного, и он просто лопнет от переполнявших его чувств. Они не могли забрать у него Эву! Никому он не позволит это сделать – отрезать от него его арико только потому, что она стала Фаишалем. В конце концов, нет ничего сделанного, что нельзя было бы переделать. Вернуть все в то состояние, как было, или, коли так не получится, - потому как единожды измененное не могло уже стать прежним, даже Мирван вынужден был это признавать, - что ж, тогда найти выход и способ, как разделить Фаишаль и Эву, и все вновь станет в порядке. Раз уж они смогли его создать, то и разделить тоже смогут, просто нужно будет найти способ. Мирван даже мысли не допускал, что его может не существовать. «Я видела, как мечтатели сворачивали горы», - часто повторяла Истель’Кан, и она была права. Совершенно права. Он так глубоко ушел в свои мысли, что поначалу просто не понял, почему ему приходится протискиваться сквозь толпу народу. И почему все вокруг кричат и размахивают руками. А еще повторяют имя Отца Ночей, повторяют и повторяют без конца. Несколько мгновений Мирвану понадобилось на то, чтобы силой вернуть себя обратно в чувства. Отец Ночей умер, и отчего-то Мирван был совершенно уверен в том, что его убили. А еще в том, что Ластору’Кан известно и то, кто это сделал, и то, почему это было сделано. Он осознал себя стиснутым со всех сторон плечами ведунов, которые теперь буквально волокли его вниз по лестнице, на уровень Трона Ночей, где располагались личные покои Отца и Матери Ночей. Именно туда-то ему, по сути, и надо было, так что Мирван не сопротивлялся, позволяя толпе нести себя. И лихорадочно думал, так быстро, как только мог думать. Значит, Слухач был в курсе того, что скоро Отца Ночей не станет. Недаром же он делал все те намеки, все те странные заявления, которые можно было трактовать двояко. Фактически, он предложил Мирвану рассказать ему правду о создании Фаишаля взамен на свободу для Эвы. Впрочем, если он участвовал или хотя бы не препятствовал убийству Отца Ночей, зная о его подготовке, то вряд ли он сдержит свое слово и отдаст Мирвану Эву. Возможность того, что Отец Ночей умер своей смертью, после всех произошедших за последние дни событий Мирван даже не рассматривал. Нет, его убили, и вполне возможно, что катализатором этого стала Эва. Возможно, его убили именно для того, чтобы добраться до нее. А это значит, что Мирван должен был обогнать их всех и каким-то образом увести ее отсюда. А для начала понять, где ее могли прятать. Сначала он думал, что Эва должна находиться где-то на ярусе Трона Ночей, раз уж именно там ее допрашивали, раз уж в свою келью она так и не вернулась. Мысль о том, что ее уже нет на территории города, что она уже попала в руки тех, кто убил Отца Ночей, Мирван всеми силами гнал от себя. Невыгодно просто убивать Отца Ночей и сбегать отсюда – это слишком просто и совершенно бессмысленно. Гораздо эффективнее остаться здесь и попытаться захватить власть, и только в крайнем случае, если это окажется невозможным, тогда уже бежать, выкрав Фаишаль. А значит, ему оставалось лишь сообразить, где они ее держат. Понятное дело, ее захотят спрятать понадежнее, чтобы она не попала в руки Совета или других Наставников. Ластор намекнул, что прекрасно осведомлен обо всем, и что история, которую Мирван рассказал Отцу Ночей о создании Фаишаля, его нисколько не убедила. А значит, они будут любыми способами и средствами выбивать и из него, и из Эвы настоящий алгоритм создания Фаишаля. И коли так, то ее, скорее всего, укрыли где-то, где доступ других ведунов к ней затруднен. В Доме Ночей не было ничего, что напоминало бы темницу или тюрьму; признанные виновными в нарушениях порядка обычно несли епитимьи в своих кельях. Зато было множество пустующих тысячелетиями помещений: нежилых комнат, учебных классов, даже коридоров и целых ярусов, на которых не обитало ни единого человека. И если бы Эву захотели спрятать, то места для этого имелось предостаточно. Мирван ощутил отчаянье. Где ему искать ее? Откуда начать? Если он начнет метаться по этажам и распахивать запертые двери, соваться в каждый пыльный угол, то рискует не только потерять драгоценное время, но и попасться на глаза тем, кто охраняет Эву, и привлечь к себе ненужное внимание. А если промедлит и не сделает ничего, то навсегда потеряет ее. И что же предпринять? Что делать? Впрочем, сейчас довольно сложно было дернуться хотя бы в одну сторону, и не только в фигуральном смысле. Толпа спешащих вперед людей сжала его так тесно, что он даже при очень большом желании вряд ли смог бы выбраться из нее. Анкана вокруг гомонили, выкрикивали что-то, толкались, будто обезумевшее стадо баранов, напуганное хищником, и отовсюду доносились вопросы о том, что могло произойти. Слово «убийство» ни разу не прозвучало, да Мирван его и не ждал. За последние несколько тысяч лет самыми страшными преступлениями в Доме Ночей были разве что попытки учеников насолить своим Наставникам за придирки, связанные с учебой, да непослушание самих Анкана друг другу, вроде самовольного побега Наставников Мирвана во внешний мир против воли Совета Смотрящих. Так что вряд ли кому-то в этой толпе могла закрасться мысль о том, чтобы кто-то попытался насильно умертвить Отца Ночей. Мирван и сам никогда не подумал бы об этом, если бы не подозрительный диалог со Слухачом и их с Эвой изобретение. Мысль об Эве вновь кольнула болью, и он приказал себе сосредоточиться. Сейчас предстояло понять, где ее могут прятать, как можно быстрее сообразить это, а потом уже размышлять об убийствах и обо всем остальном. Может, спросить у кого-то? Но у кого? На кого он теперь мог полагаться после того, как один из Слухачей совершенно бесстрашно дал ему понять, что лучше сотрудничать добровольно, иначе ему несдобровать? Пока Мирван дергался туда-сюда, словно сельдь в бочке, толпа вынесла его в коридор яруса Трона Ночей. Только тут-то движение и остановилось. Поперек коридора, заложив руки за спины, выстроились рядком десятеро Хранителей Покоя, а перед ними переливалась в воздухе защитная полусфера, полностью перекрывая проход в коридор. - Что происходит? Что случилось? Почему не пускают? – гомонила толпа на разные голоса. В ответ один из Хранителей Покоя, долговязый темноволосый Идагар’Кан, подняв обе руки, хрипло провозгласил: - Сюда нельзя! Расходитесь! Ярус закрыт! - Почему закрыт? - Отец Ночей? Что с Отцом Ночей? - Что происходит? – кричали люди, на что Идагар’Кан лишь хрипло твердил: - Расходитесь! Ярус закрыт! Расходитесь! Мирван ощутил стойкое тянущее ощущение тоски. Словно весь свет мира одновременно померк над его головой, и не осталось ни единого, даже самого крохотного огонька, чтобы подсветить дорогу. Впрочем, такое ощущение возникло лишь на мгновение. В следующий миг кожа зачесалась, как будто его стегнули крапивой, и Мирван, не совсем понимая, что происходит, закрутил головой. И почти сразу же наткнулся на взгляд огненных глаз одного из Хранителей Покоя, невысокого щуплого Гатала’Кан. Странное дело: все остальные Хранители Покоя обозревали толпу, и только Гатал’Кан пристально смотрел прямо на Мирвана, слегка сощурив свои и без того узкие глаза. Под его взглядом Мирвану стало еще хуже. Не хватало еще привлекать к себе внимание Хранителей Покоя. Гатал’Кан слыл человеком замкнутым, необщительным, недоброжелательным. Приятелей у него не было, его арико, хмурая женщина с глубоко запавшими голубыми глазами, преподавала Мирвану несколько лекций о свойствах ядов и оставила впечатление полоумной старой карги, единственным развлечением которой было отравление невинных младенцев перед плотным завтраком. Если уж по чести, Гатал’Кан больше всего походил на убийцу, а его положение в качестве одного из Хранителей Покоя делало его вхожим в покои Отца Ночей в любое время суток. Быть может, именно он убил Айявана’Кан, а теперь охотился еще и за Мирваном? Иначе чего он так уставился? Больше всего на свете Мирвану захотелось сейчас оказаться где угодно, только не в этом забитом людьми коридоре, а потому он ссутулился, вжал голову в плечи и свел руки вместе перед собой, чтобы казаться как можно меньше и незаметнее, а потом принялся решительно протискиваться вперед, вниз по ступеням. Толпа с каждой секундой распалялась, гомоня все громче и громче, будто и не Анкана здесь собрались, а базарные торговки, не поделившие клиентуру. Первые ряды ведунов напирали на растянутую Хранителями Покоя сферу, словно собирались на полном серьезе проломить ее. Идагар’Кан надрывал горло, хрипло требуя разойтись и не напирать, только, кажется, его вопли и нежелание отвечать на вопросы только раззадоривали толпу. - Немедленно объясните, что здесь происходит! – крикнул кто-то, и Мирван ощутил, как концентрируется энергия Источников в одном из ведунов, расположившихся возле самого края защитной сферы. – Я – Первый Смотрящий Найтан, я имею право знать, что происходит с Троном Ночей! - Возвращайтесь в свои покои! – уже начиная терять терпение, посоветовал ему Идагар’Кан. – Чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее мы сможем оповестить всех о произошедших событиях. Уж вам-то, Смотрящий, не следовало бы провоцировать панику. - Я не понимаю, по какому праву нас не пропускают в коридор! – вновь заворчал Найтан’Кан, и вокруг него загомонили наперебой остальные ведуны. Толпа подалась вперед, будто приободренная тем, что у нее появился лидер, и Мирван, воспользовавшись этим, шмыгнул в слегка освободившееся пространство ближе к стене. - Назад! Отойдите назад! – закричал уже во весь голос Идагар’Кан. Теперь уж им точно не до меня! Ухмыльнувшись, Мирван почти что скатился по ступеням, прячась за спинами других ведунов. В кой-то веки пригодился ему его невысокий рост: неприятного покалывающего ощущения слежки на коже он больше не чувствовал. Вырвавшись из толпы на широкие ступени лестницы, Мирван на мгновение замешкался: слишком уж непривычным было это чувство после давки наверху, а затем со всех ног бросился вниз по ступеням. Несколько секунд, и пролет лестницы скрыл его от возможных следящих взглядов. Что ж, раз ситуация складывалась именно таким образом, значит, все равно придется бежать и как можно скорее. Впрочем, он и не думал, что сложится по-другому. Они обещали Наставникам, что как только доведут до конца задуманное, сразу же присоединятся к ним во внешнем мире, а потому Мирван уже давным-давно приготовил все необходимое в дорогу. Походный узелок, совсем крохотный, он затолкал на самое дно своего объемистого сундука с барахлом, так глубоко, чтобы никому даже в голову не пришло искать его там. Удирать из Дома Ночей категорически запрещалось, ведуны уходили только после прохождения долгой процедуры согласования их работы с Советом Наставников и только на строго оговоренный временной интервал. Лишь уединение считалось единственно возможным поводом для того, чтобы не ставить в известность Совет Наставников, но к нему прибегало очень небольшое количество Анкана, и уж точно ученики к этому числу не принадлежали. А потому, если бы у кого-то возникло только лишь подозрение, что они с Эвой пытаются смыться, их обоих бы наизнанку вывернули и через мельничный жернов пропустили. Вот так и получилось, что в комнате Мирвана в крохотном узелке хранилось немного золота и всякая мелочишка, вроде самых редких и сильнодействующих травок из его запасов. Остальное можно было бросить, но это он ни за что бы не оставил. Еду-то они себе добыть смогут всегда, а вот розовая плесень нигде, кроме высокогорных скал не водилась, а без нее он уже не совсем мог обходиться. Хорошо хоть, Эва об этом не догадывалась, хоть и смотрела на него странно каждый раз, когда он втирал ее за ушами. Не объяснять же ей, что там кожа достаточно тонкая, чтобы впитывалось моментально! Вряд ли они успели бы так быстро добраться до нашей комнаты, размышлял Мирван, широкими прыжками спускаясь вниз по лестнице. Вероятность этого, конечно, оставалась, но он, проклятье, не мог бросить плесень! Как и деньги, без которых они вряд ли смогут эффективно скрываться от возможного преследования, пусть их и не так уж и много в том мешочке. А значит, придется рискнуть. И вот после этого он уже будет искать Эву, причем таким образом, чтобы не попасться никому на глаза. Несколько необходимых трюков он знал, кое-что придумал сам, так что обмануть стражей и проскользнуть мимо охраны, которую, несомненно, выставят вокруг помещения, где держат Эву, он, скорее всего, сумеет. А там останется только создать тень, чтобы увести ее прочь по переходу за Гранью. И никто их уже не сможет остановить. Навстречу ему попадались молодые ученики, круглыми глазами глядящие на то, с какой скоростью он перепрыгивает через ступени. Лица у них вытягивались, значит, новость еще не донеслась до нижних ярусов, и это было уже хорошо. Пока еще он продолжал обгонять время, но с каждым мгновением оно все неумолимей наступало на пятки. Несомненно, своим бешеным бегом Мирван привлек к себе внимание, и если кто-то будет спрашивать о нем, ученики расскажут, что видели его бегущим на нижние ярусы. А тут уж одно с другим сложить будет проще простого. Так что в его распоряжении в самом лучшем случае оставалось лишь несколько минут, и использовать их нужно было как можно продуктивнее. К тому моменту, как он, споткнувшись и едва не покатившись мимо, вывалился-таки в свой коридор, сердце в груди уже стало ледяным от разрывающего его дыхания. Ноги подкашивались: давно он уже так не бегал. С трудом доковыляв до их с Эвой комнаты, Мирван торопливо проверил путы на двери, они оказались нетронутыми. Со вздохом облегчения расплетя клубок, он ввалился внутрь и в три прыжка преодолел расстояние до своей половины. Комнатка показалась сейчас отчего-то совсем крохотной. Холодные лучи незаходящего солнца заглянули в окно, и Мирван на миг застыл, зачарованный золотой мягкостью неба, растянувшегося над горными пиками на горизонте. Тринадцать долгих лет он видел за окном эти горы каждое утро, когда просыпался, и каждый вечер, когда засыпал. И сейчас он смотрел на них в последний раз. Впрочем, предаваться бессмысленной грусти было уж совершенно точно не время. Уверенно прошагав к сундуку, он откинул крышку и принялся копаться внутри. Под горами хлама, натасканного сюда за долгие годы с окрестных гор, отыскать мешочек оказалось не так уж и просто, но Мирван все-таки справился. Увесистый сверток лег в ладонь, и он, быстро растянув горлышко, удостоверился в наличии драгоценной плесени. Знакомый горьковатый запах наполнил ноздри, и Мирван удовлетворенно затянул горлышко обратно: плесень оказалась на месте. Наверху кучи старых пыльных свитков валялся мешочек с листьями саамы, и Мирван на миг замешкался. Сок растения отлично тонизировал и вызывал удивительно приятные ощущения в теле. Да и росла саама только высоко на горных склонах, куда одни только бараны отваживались лазать, да Мирван. Может, стоило бы прихватить с собой и этот мешочек? Ведь неизвестно еще, найдет ли он где-то эти травы вновь или нет? Руки буквально зачесались, он вытащил из мешочка пару листков и решительно засунул их за щеку, сосредоточенно жуя. Нервы требовали успокоения, да и к Отцу Ночей ему теперь не идти, так что и его громадных зрачков уже никто не увидит, а если и увидит, то спишет на страх. В следующий миг сердце его пропустило удар: легкий шорох откуда-то из передней отметил открывшуюся входную дверь. Ощутив, как моментально пересохло в глотке, Мирван лихорадочно огляделся. Его келья была совсем небольшой: сундук, стол у окна, шкаф с кое-какой одежонкой, да топчан, на котором он спал. Как и всегда, одеяло и простыни сбились. У Мирвана почему-то не получалось спать ровно головой на подушке, и к утру он свешивался с кровати на полкорпуса вниз или ронял подушку, или просто падал на пол и оттого просыпался. Так и получилось, что старое одеяло сползло с топчана на пол почти что целиком и теперь висело, едва держась и закрывая пространство под топчаном от глаз стоящего в дверях комнаты. Не думая ни о чем, Мирван ничком бросился на пол и почти что ужом вполз под топчан, пытаясь скрючиться под ним как можно незаметнее и прижимая к груди мешочек с драгоценной плесенью. Удивительно, но он даже умудрился каким-то уж совершенно неописуемым образом проделать все достаточно тихо, чтобы не привлечь к себе внимания. Во всяком случае, вроде бы тот, кто без спросу проник в их с Эвой комнаты, не стал врываться в его келью со всех ног и хватать его за шиворот. На полу было пыльно, затхло пахло сушеными травами, а в плечо тыкалось что-то притупленное и громоздкое. Мирван предположил, что, возможно, это его старые сапоги, в которых он обычно совершал свои вылазки в окрестные горы, и, судя по запаху, это действительно были они. Но вывернуть голову и убедиться в этом собственными глазами, он не рискнул. Шорох в рабочей комнате повторился, и Мирван обратился вслух, когда дверь слегка приоткрылась во второй раз. Само ощущение воздуха изменилось. Так всегда бывало, когда разумное существо проникало в замкнутые границы помещения. Понятное дело, что мировая ткань представляла собой нечто плотное и протяженное, не имеющее разрывов или границ, однако существовала очень большая разница между пустым помещением и помещением, в котором находилось наделенное сознанием существо. Мирван видел причиной тому все те же горизонтальные струны, которые непреднамеренно испускало из себя любое существо. Не делать этого оно просто не могло, потому как в этом случае речь шла не о сознательной и целенаправленной его деятельности, а о самих свойствах материи его тела и духа, влитого в нее, которые, за редким исключением, разумные существа контролировать не умели. В присутствии разумного существа горизонтальные струны накладывались на вертикальные и образовывали некую ячеистую плотность, как называл ее Мирван. Именно эта плотность создавала ощущение присутствия, именно она воспринималась органами чувств в том случае, если они были развиты в достаточной мере. Свои органы чувств Мирван плодотворно развивал с помощью употребления различных веществ, значительно расширяющих границы человеческого тела и сознания, а потому, естественно, и сумел зарегистрировать изменения. Еще через мгновение плотность стала значительно более тяжелой – вошел еще кто-то. Одеяло свисало с кровати по всей длине каркаса, открывая лишь крохотный кусочек пространства в изголовье, через которое Мирван видел порог комнаты с приоткрытой дверью. Не прошло и нескольких секунд, как на порог бесшумно и аккуратно шагнул черный женский сапожок на мягкой подошве. Мирван замер и заставил себя полностью расслабиться, буквально слиться с полом, как тряпка. Весь секрет горизонтальных волн состоял в механике их природы: они действовали сами по себе, вне воли человека, но находились в прямой зависимости от его эмоций. Чем сильнее эмоции – тем сильнее колебания, а раз так, то, даже не предполагая, что Мирван может находиться под кроватью, вошедший в комнату человек вполне способен по наитию приподнять одеяло и заглянуть туда. Он даже не задумается над причиной, побудившей его к действию, будет считать произошедшее случайностью, однако таковой оно являться, несомненно, не будет именно из-за природы горизонтальных волн, притянувших его сознание к себе. Вот только Мирвану от того было бы совершенно не радостно. Так что нужно было минимизировать трение, снизить волны до такой степени, чтобы просто раствориться, стать еще одним предметом меблировки, еще одной тенью на полу… - Здесь никого нет, - вдруг громко и отчетливо произнес низкий женский голос, и Мирван едва не подскочил от неожиданности на полу, вытаращив глаза. – Он еще не приходил сюда. - Значит, подождем, - глухо отозвался мужской голос, и на этот раз дверь закрылась со своим обычным громким щелчком. Сапоги двинулись от порога в сторону Мирвана, затем свернули куда-то вправо и исчезли из виду. К сундуку пошла, я его закрыть-то не успел. Сейчас найдет что-нибудь не то, - решил он, лихорадочно вспоминая, не забыл ли там чего-нибудь запрещенного на виду. Идиот! Разве до того теперь? – сразу же выругал он себя, но застарелые привычки прятать травы от взрослых Наставников слишком въелись в плоть и кровь, чтобы их игнорировать. - Я пойду, погляжу его записи, - проговорил мужской голос из соседней комнаты. – Все равно ждем, а так, может, найду чего. - Вряд ли, - безразлично отозвалась женщина, и Мирван расслышал негромкий перестук, с которым в его сундуке передвигались какие-то предметы. – Да и зачем? Сам расскажет, чего время зря терять? Лучше иди, глянь, что у нас тут. - Что ты нашла? Мирван изо всех сил старался исчезнуть и не выказывать никакого удивления ничем происходящим, но у него было стойкое ощущение, что его собственные уши буквально вытягиваются и вылезают из-под кровати к ногам по-хозяйски расположившихся в его жилище Анкана. Если уж увидеть их лиц он не мог, то мог подслушать имена или хотя бы по тембру голоса узнать, недаром же они казались смутно знакомыми. Тогда станет понятно, кто еще остался на стороне официального Трона Ночей, а кто давным-давно уже перешел на другую сторону. Большие мужские сапоги уверенно вошли в комнату и сразу же свернули вправо, следом за женскими. Затем послышался негромкий присвист: - Ничего себе! Говорили, что парень со странностями, и теперь понятно, откуда ноги растут. - И чего она в нем нашла? – голос женщины прозвучал презрительно-брезгливо. – Такая умная девочка, талантливая. Выбрала бы другого, не попала бы в такую беду, в какой оказалась сейчас. - Кому беда, а кому, знаешь ли, счастливая случайность, - отозвался мужчина, и Мирван изо всех сил приказал себе не дуть щеки и не сердиться. Раздражение тоже испускало волны, причем достаточно сильные, чтобы их и за версту почуять. – А это еще что? – в голосе мужчины послышалось недоверие. – Шерсть чья-то, что ли? Что он с ней делает? - Не хочу знать, - отрезала женщина, и сапоги ее простучали по полу в обратную к порогу комнаты сторону. – Пойдем. Надо устроиться так, чтобы не пропустить его и не дать сбежать. - Не сбежит, - уверенно отозвался мужчина. – Некуда ему бежать. Но сразу почему-то следом за женщиной не пошел. Мирван притаился, изо всех сил пытаясь понять, что же он там делает. Раздался негромкий шорох одежды, какое-то шебуршение. Готов поспорить, что стащил лист саамы! Ублюдок вороватый! Только сейчас он понял, что выронил мешочек перед тем, как кинулся под кровать, и что тот оказался лежащим прямо поверх остального барахла. Мирван недовольно заерзал на своих старых сапогах, вдавившихся в плечо. Сам бы полазил по горам, пообдирал бы руки да пособирал себе саамы! Нет, обязательно надо чужое добро стащить! Наконец и мужские сапоги покинули комнату, и Мирван мстительно проводил их взглядом. Даже походка у этого гада изменилась – ишь, как подпрыгивает довольно при каждом шаге! Ворюга! - Зачем нам вообще сдался этот щенок? Пусть себе бежит, что его ловить? Чтобы повесить? Толку нет, морока одна, – голос мужчины слегка приглушила стена, но Мирван теперь слышал каждое слово. Даже если бы его глушили своим ревом стада разъяренных буйволов, он все равно бы услышал. Надо же! Воровать, по карманам распихивать, пока никто не видел! Ну уж нет, спускать это на самотек он просто не собирался! – Девка-то и так расскажет, что они сделали, а с него какой толк? Она-то, небось, все и придумала, а он так, ассистировал только. - Она будет молчать и ничего сама не скажет, - проговорила женщина, и в голосе ее слышалось плохо скрытое раздражение. – Ровно до тех пор, пока мы не прижмем ее арайне. Тогда уж точно молчать не сможет. - У них же еще нет связи, - пренебрежительно проговорил мужчина, и Мирван позабыл обо всех своих горизонтальных струнах и необходимости оставаться незаметным. Проклятье, мало того, что этот ублюдок украл у него запасы, так он еще и сомневался в их с Эвой связи! И, похоже, они собирались сделать с ней что-то не очень хорошее, силой выбить из нее процедуру изготовления Фаишаля. Может, воспользоваться эффектом неожиданности и атаковать первым? Мирван принялся вертеть эту мысль и так, и эдак. В принципе, может и получиться в том случае, если сделать все быстро и правильно. Но для этого требовалось моментальное соединение с Источником и удар в то же мгновение, иначе они почувствуют, как в помещении кто-то накапливает энергию, и сразу же найдут его. А еще нужно было знать их точное расположение в комнате, чтобы удар получился как можно более эффективным. Это не говоря уже о том, какой рисунок использовать, и вот тут-то Мирван и засомневался по-настоящему. Сетью можно было отрезать обоих от соединения, но только в том случае, если за те доли секунды, пока он будет ее создавать, они не почувствуют этого и не соединяться сами. Уже пьющего из Источников ведуна накрыть сетью и отрезать от энергии было очень сложно, и необходимой для этого мощью Мирван не обладал. Можно было бы просто тюкнуть по голове чем-то тяжелым, но опять-таки, они могут ощутить, что он делает, еще до того, как он успеет нанести удар. А тогда все, пиши пропало. И сам попадется, и Эву не освободит. Пока он лихорадочно размышлял, что делать, разговор между двумя ведунами продолжался. - Связи нет, - согласилась женщина, - но они очень близки. Девочка защищает его так горячо, словно он уже ее арайне. Не уверена, что он питает к ней схожие чувства, особенно, учитывая факт того, что мы тут уже нашли. Вряд ли его интересует что-то кроме этих притирок. Я слышала, они высушивают мозги за пару недель. - Ну, не все и не так быстро, - заметил мужчина, но развивать тему дальше не стал. Мирван возмущенно завозился, раздувая щеки и чувствуя, что вот еще немного они поговорят друг с другом, и он впрямь не выдержит. Позорить Эву, его грязью поливать! И ради чего он должен все это терпеть? Что они вообще могут ему сделать? Не убьют же в конце-то концов средь бела дня! А как же Отец Ночей? Ты о нем не забыл? Его как раз посреди бела дня и убили. Мирван попритих, изо всех сил уговаривая себя не реагировать на оскорбления. Он сможет выдержать все ради Эвы. Может, они еще и сболтнут, где ее держат. И тогда он сможет пробраться туда и освободить ее. Останется только дождаться, когда они уйдут. Ведь они же уйдут когда-нибудь, не так ли? - Радгал говорил тебе, когда выборы? – возобновил разговор мужчина, и Мирван навострил уши. Радгала’Кан он знал, тот преподавал им основы метафизики разумных рас. Странное дело, он всегда нравился Мирвану. Неужели он тоже был заодно с этими людьми, явно причастными к смерти Отца Ночей? - Об этом речи еще не шло, - отозвалась женщина. – Он сказал, сначала нужно найти виновных, а потом уже разбираться, что к чему с выборами. - Немыслимо, чтобы такой щенок мог убить Отца Ночей, - задумчиво проговорил после паузы мужчина, и Мирван понял, что вообще забыл, как дышать. – Вот я до сих пор раздумываю об этом, и в голове просто не умещается. Это до чего же нужно дойти, насколько растерять рассудок, чтобы так поступить? - Ты прекрасно видел все его травы, - раздраженно отозвалась женщина. – Нанюхался какой-нибудь дряни, пригрезилось незнамо что, да и пошел резать. Нимелай говорит, Айяван’Кан допрашивал их после того, как стало известно об изобретении, и приказал его увести, а Эвари оставить под присмотром в покоях Первого Хранителя. Может, он разозлился из-за того, что его арико не ушла с ним, да и схватился за нож. А может, они вообще задумали все это давным-давно и только искали повод. Девочка-то с характером, сразу видно, она запросто могла бы лелеять амбиции по захвату власти. И как только выгорело с Фаишалем, вполне могла приказать этому дурачку убрать Отца Ночей, чтобы потом захватить власть. - Захватить власть? Ну, может, оно, конечно, и так, но убийство Отца Ночей… - в голосе мужчины послышалось недоверие. – Нужно быть кем-то гораздо большим, чем просто умалишенным, чтобы добраться до его покоев и вонзить ему, спящему, нож в сердце. Как-то не верится мне, что на это способен паренек, еще даже не принявший сан. Мирван силой зажал себе рот обеими руками. Что-то внутри него хотело во всю глотку заорать, что он тоже так думает. Что он совершенно невиновен, что он вообще не понимает, что сейчас здесь происходит. Почему они считали, что он убил Отца Ночей? Почему?! - Я думаю, все дело в том, что у него очень низкий потенциал, - тоном знатока проговорила женщина, и Мирван даже пятками по полу засучил, лишь бы не разразиться гневной тирадой и любой ценой удержать тишину. – Глуповат, поэтому, наверное, и травы эти жрал – надеялся, что они ему помогут канал расширить. А потом Эвари, эта талантливая старательная девочка, взяла, да и изобрела Фаишаль, причем сделала его из самой себя. Вот он и взвился, заревновал. Может, и не было у них никакого плана по захвату власти. Может, он и вовсе не Айявана’Кан хотел убить, а ее, просто не нашел покоев, где ее устроили, и в ярости ткнул ножом того, кто приказал спрятать от него его жертву. - Да все равно как-то не верится, - вновь повторил мужчина, и Мирван отчаянно закивал ему, одновременно сожалея и радуясь тому, что он не мог его видеть. Проклятье, да неужели же они все свалили на него?! Неужели же?! Но почему тогда Ластор’Кан так заискивающе с ним говорил, в глаза заглядывал, уговаривал продать ему Эву в обмен на информацию? Или эти двое были не на его стороне? Мирван-то поначалу решил, что они его убивать пришли, а по всему выходило, что они из числа Хранителей Покоя, и что его, судя по всему, планировали арестовать. Что же делать-то мне, а? Что делать? Он лихорадочно скользил взглядом по старым рассохшимся доскам каркаса топчана над своей головой, скользил и все никак не находил ответа. А затем входная дверь вновь распахнулась, на этот раз широко и громко, стукнувшись о стену. - Фарих’Кан, Тавиль’Кан? – низкий скрипучий голос звучал рассержено и как-то деловито. – Обыскался вас! Вы что тут делаете? - Как что? Ждем паренька, - в голосе Фариха’Кан звучала тревога. Мирван совместил в памяти имя и голос и смутно припомнил одного из молодых Хранителей Покоя, не так давно вступивших в эту должность. А значит, женщина – его арико, Тавиль’Кан. Эти двое были не из самых сильных, - и все же, сильнее Мирвана, - а потому очень ревностно исполняли свои обязанности, надеясь дослужиться до более высокой должности если не за счет природных способностей, то благодаря упорству. А еще говорила что-то про мой канал! Вот ведь бхара!.. - Я собственными глазами видел, как он припустил вниз, к помещениям для перемещений, - проговорил скрипучий голос, и Мирван вновь выпучил глаза от удивления. Решительно сегодня буквально каждое мгновение несло с собой какие-то поразительные события, в осуществление которых он вчера и вовсе бы не поверил. – Идагар’Кан приказал искать его на нижних ярусах. Идите вперед, я пойду за вами. - Прошу прощения, Хранитель, может быть, будет лучше, если вы пойдете с нами? – в голосе Тавиль’Кан звучало плохо сдерживаемое нетерпение и горечь от того, что вообще приходилось просить. – Мы тут нашли кое-какие травы, так что парень, весьма вероятно, может быть в состоянии измененного сознания. И если он достаточно безумен, чтобы убить Отца Ночей, то его, вполне возможно, будет не так-то просто захватить. Несмотря на весь ужас, который испытывал прямо сейчас, Мирван едва истерически не расхохотался. Так, выходит, они еще и боялись его? Вот и правильно, бхары, бойтесь! Еще немного оскорблений и обвинений, и я действительно начну тут все крушить! Кажется, сейчас он дошел до той черты, после которой обратной дороги уже не было, а может быть, просто саама подействовала, потому что внутри уже начало расползаться лихорадочное ощущение требовавшей выхода энергии. Его буквально подбрасывало на полу, как растревоженную блоху. - Он не настолько опасен, он всего лишь перепуганный мальчишка, сам не до конца понявший, что натворил, - уверенно отрезал скрипучий голос. - Я останусь здесь и поставлю надежную ловушку, которая удержит его, если он все-таки решит вернуться за чем-то из своих вещей. А потом догоню вас. - Слушаюсь, Хранитель, - напряженно проговорила Тавиль. Несмотря на собственное безграничное удивление всем происходящим, Мирван ощутил злорадство. Хорошо этот неизвестный их ткнул! Только сильный ведун мог завязать такую ловушку, чтобы поймать в нее и удержать другого ведуна. Уж совершенно точно ни Фариху, ни Тавиль это было не под силу. Может быть, совместными усилиями они бы и сделали ее, но явно затратили бы на это все свои силы. Поняв, что едва не хихикает, Мирван с трудом взял себя в руки. Кажется, с саамой он несколько переборщил, раз его так распирало. А может, все дело было в бессонной ночи и пустом желудке, из-за чего сок растения моментально всосался в кровь? Дверь захлопнулась за спинами ведунов, и Мирван вздохнул с облегчением, причем достаточно громко, о чем сразу же и пожалел. В помещении послышались энергичные шаги, у Мирвана вновь полезли из орбит глаза, когда он увидел мужские сапоги, подошедшие прямиком к топчану. Обладатель сапог рывком сорвал с края кровати одеяло, укрывающее Мирвана от посторонних глаз. - Вылезай, парень. И поспеши, пока они не вернулись. Мгновение Мирвану понадобилось для того, чтобы осмыслить происходящее, в то время, как холодный пот вновь липким слоем покрыл все тело. Что делать? Прямо сейчас кинуться на этого ведуна с диким воплем в надежде напугать его этим и сбить с толку? Нет, эта идея явно была не самой лучшей, Мирван даже не понимал, почему она вообще пришла ему в голову. Да и перед глазами все как-то странно переливалось, обретя большую насыщенность цвета и формы, как будто каждый предмет вокруг него вдруг стал квинтэссенцией самого себя. Проклятье, это саама! Я действительно переборщил с ней. Сколько листьев я съел? Мирван попытался вспомнить, сколько их было и, что гораздо важнее, какое их количество являлось предельно допустимой дозой, но времени ему на это не дали. Ведун, видимо, устал ждать, а потому наклонился, пробурчав проклятье, и Мирван увидел громадную бледную мужскую руку с вытянутыми пальцами, которая схватила его за плечо и при этом дико напугала. Впрочем, сделать он ничего не мог, парализованный страхом и пульсирующей в венах саамой, а потому только издал сдавленный писк, когда эта самая цепкая рука, покрытая черными густыми волосами, выволокла его одним рывком из-под кровати и, подтянув над полом, поставила на ноги. Своими слезящимися глазами, которые буквально вылезали из орбит, Мирван уставился на Гатала’Кан, неприязненно глядящего ему в лицо. Мне все это мерещится? Или это происходит в реальности? - Парень, кончай дурить, - просипел, поморщившись, Гатал’Кан, и Мирван осознал, что произнес эту фразу вслух. – Нам нужно поскорее вывести вас обоих отсюда, так что закрой рот и не мешай мне. Это Мирван сделал с радостью и прежде всего потому, что саама всегда оказывала на него странное действие. Все, что он, как ему казалось, думал, он обычно говорил вслух, а когда пытался осмысленно произнести какую-нибудь фразу, то просто не мог разомкнуть челюстей, которые намертво прилипали друг к другу, будто запечатанные густой смолой. Так что теперь он мог только выкатывать глаза и таращиться на Гатала’Кан, совершенно уже не соображая, почему тот прямо сейчас не крутит ему руки за спиной и не волочет по полу на казнь, раз уж все они тут решили, что Мирван убил Отца Ночей. - Да потому, что я знаю, что ты его не убивал, - отозвался ведун и вдруг пристально вгляделся в лицо Мирвана. – Да что с тобой, парень? Ты странно выглядишь. Мирван попытался сделать как можно более непроницаемое лицо, но проклятые зрачки, скорее всего, выдавали его, как и бешено стучащее сердце. К тому же, Гатал’Кан был тарвагом, человеком-огнем, и это тоже накладывало определенный отпечаток на его восприятие Мирваном. Вместо зрачков у него в центре глаза перетекали и танцевали язычки пламени, и Мирван, как завороженный, смотрел на них, не в состоянии оторвать взгляд. Обычно он так на тарвагов не реагировал. В конце концов, они были не самым странным из народов, представители которых встречались среди Анкана. На взгляд Мирвана, ильтонцы были гораздо страннее с этими своими руками, способными проникнуть сквозь стену. Но сейчас в сочетании с короткими черными жесткими волосами и раскосой формой глаз огненные языки пламени посреди черных радужек Гатала’Кан буквально парализовали его. Наставник выглядел… демонически. Как бес мхира, который пришел спасти Мирвана от оклеветавших его Анкана, на самом деле убивших Отца Ночей. - Такое бывает? – выпалил Мирван в лицо Гаталу’Кан, словно сова моргая налившимися свинцом раскаленными веками, которые он с трудом поднимал и опускал. Вместо ответа Гатал’Кан схватил двумя руками его лицо, с силой приподнял пальцами правое веко Мирвана и внимательно осмотрел его глаз. Лицо его приобрело очень мрачное выражение, и он тряхнул ученика за плечи. - Проклятье, парень, ну почему именно сейчас тебе взбрело в голову нанюхаться своих трав? – Мирван в ответ только сосредоточенно моргал и громко пыхтел носом, потому Гатал’Кан тряхнул его еще раз, уже сильнее, и настойчиво заговорил. – У нас очень мало времени, поэтому слушай меня внимательно. Я хочу помочь тебе, тебе и девочке, понимаешь меня? Мирван отчаянно закивал головой. Ему очень хотелось что-то сказать, но он просто не мог это сделать. Нижняя челюсть онемела, будто ее гвоздями прибили к верхней. - Тебя обвиняют в убийстве Отца Ночей. Лиэйн’Кан уверяет, что видела, как ты убегал прочь от его покоев, и что руки у тебя были в крови. Нож, который нашли в теле Айявана’Кан, она тоже идентифицировала, как твой. Мирван отчаянно замотал головой, вылупляя глаза и пытаясь издать хотя бы звук. Этого не могло быть! Свой собственный нож он потерял где-то пару месяцев назад и не мог найти уже долгое время. И Лиэйн’Кан было известно об этом: она ведала всем имуществом учеников, как Первая Заботящаяся. Она же отказалась выдать Мирвану новый нож, строго отчитав его за безалаберность и приказав искать пропажу. И теперь она доказывала, что этим самым потерянным ножом он убил Отца Ночей?! Только выговорить он все это никак не мог. Впрочем, судя по настойчивости взгляда Гатала’Кан, этого и не требовалось. Ему и без того верили. - Тебя пытаются подставить, парень, те же нелюди, которые убили Отца Ночей. Ты – мое единственное доказательство существования заговора, и я сделаю так, чтобы ты не попал им в руки, понимаешь? Мирван понимал и яростно замотал головой в ответ, горячась и силясь выдавить из себя хоть слово. И проклиная на чем свет стоит свою глупость. Ну почему именно сейчас он принял сааму?! - Почему нет? – непонимающе нахмурился Гатал’Кан, глядя, как он трясется. – Ты хочешь, чтобы они сегодня же вздернули тебя по обвинению в убийстве? Парень, очнись! Ты вообще понимаешь, о чем я тебе здесь говорю? Заставить сведенные мышцы челюсти двигаться было так же сложно, как на собственных плечах поднять весь Дом Ночей, но Мирван сделал это, и из глотки буквально вырвался вопль: - ЭВА! – вытаращив глаза из орбит, завопил он не своим голосом в лицо Гатала’Кан. – ЭВА! ЭВА! ЭВА! - Заткнись! – рявкнул Наставник, сопроводив свои слова звонкой оплеухой. Перед глазами поплыли круги, но затрещина несколько отрезвила Мирвана, более-менее вернув его в нормальное состояние, и он с благодарностью воззрился на очень недовольного Наставника. Огоньки в его глазах начали разгораться ярче, и это было нехорошо. Гатал’Кан начинал злиться, а Мирван прекрасно отдавал себе отчет в том, что злить тарвага явно не стоило, даже при том, что во всем остальном он не отдавал себе практически никакого отчета. - Не ори, парень! – угрожающе предупредил Гатал’Кан, мертвой хваткой держа его за плечо. – Не ори, иначе ты все испортишь, вообще ни звука ни издавай, что бы ни происходило. Я отведу тебя туда, где держат Эвари, укрыв светом. Как только ты окажешься в одном помещении с ней, забирай ее и уходи, ты понял меня? Мирван отчаянно засопел в ответ, пытаясь задать тысячи вопросов одновременно. Но ни один из них так и не сумел сформироваться в его мозгу. - Если ты сорвешь побег, я собственноручно тебя убью, - пообещал Гатал’Кан, и вид у него был такой мрачный, что Мирван поверил ему. – Я не дам тем, кто убил Айявана’Кан, завладеть Фаишалем. Так что у тебя есть шанс увести отсюда свою драгоценную арико, и если ты его провалишь, я обещаю тебе, что дольше секунды ты не проживешь. Это звучало достаточно весомо, чтобы Мирван резко закивал в ответ, растеряв все желание расспрашивать его хоть о чем-то. - Вот и хорошо, - удовлетворенно кивнул Гатал’Кан. – А теперь не мешай мне. Когда Наставник открылся энергии Источников и принялся создавать рисунок Покрывала Света, который не позволял увидеть то, что было скрыто под ним, Мирван мог только сопеть и таращиться в ответ. Поистине, сегодняшний день был самым странным из всех, которые он пережил за всю свою жизнь. Сегодня каждое мгновение буквально выворачивало пространственную ткань наизнанку, демонстрируя одно за другим именно те события, которые при любом другом стечении обстоятельств просто не могли реализоваться. И Мирвану оставалось только молча обхаревать от всего происходящего.