Танец Хаоса. Золотая нить

Под действием саамы весь окружающий мир казался каким-то слишком ярким, слишком сочным, как будто напитанным жизнью и красками, и Мирван отдавал себе отчет в том, что это только начало. Обычно сок саамы раскрывал свое действие постепенно, и с каждым часом оно крепчало, в конце концов, полностью меняя сознание принявшего ее и выбрасывая его в разноцветные миры перетекающих красок, наслаивающихся друг на друга, смешивающихся. Правда, так было в том случае, если переборщить с количеством съеденных листьев. И, кажется, сейчас именно это и произошло. Теперь уже Мирван не был уверен, сколько именно листьев он запихнул себе в рот в тот момент, когда Хранители Покоя бесшумно вошли в его комнату. Может, там было и не два, скорее всего, там было не два, учитывая, как сильно его накрыло сейчас. Тугой и гулкий звук гонга внезапно разрезал воздух, сотряс все окружающее пространство Дома Ночей снизу доверху. Он шел откуда-то издалека, но при этом распространялся подобно свету световых колб – заполнял собой все пространство, не оставляя просветов, как заполняет мед пчелиные соты. Тарваг на мгновение замер, вскинув голову и прислушиваясь к этому звуку, а Мирван испытал невыносимое желание спрятаться, целиком укрыться одеялом, сжаться в комочек на своей кровати. Второй удар гонга наполнил его тело звоном, третий раскатился буквально по всем венам и капиллярам. Наставшая затем тишина казалась неестественно напряженной, как воздух после грозы. - ОБЪЯВЛЕНО ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. ВСЕМ ВЕРНУТЬСЯ В СВОИ КЕЛЬИ И ОСТАВАТЬСЯ ТАМ ДО ПОЛУЧЕНИЯ ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ. Бесцветный голос, не принадлежавший ни мужчине, ни женщине, тоже прозвучал буквально в черепной коробке Мирвана, заполняя его целиком и оставляя чувство неприятного липкого вторжения, от которого хотелось отмыться. Так бывает, когда руки покрывает сажа – сколько ни мой их под водой, а все равно капельки остаются на жирной коже, словно бы покрытой пленкой. - Так и знал, - пробормотал Наставник, нахмурившись, а затем вновь взялся за потоки. – Времени у нас совсем немного. Надо спешить. Моргая слезящимися глазами и пытаясь оставаться в своем уме, Мирван смирно ждал, пока Гатал’Кан набросит на него Покрывало Света. Рисунок был сложным и очень замысловатым: потоки Воздуха и Духа перемешивались, переплетались между собой в несколько своеобразных плоскостей, которые затем в пять слоев сшивались вместе нитями из Огня. Под конец весь рисунок пропитывался Водой, которая при определенном сочетании формы и объема отталкивала свет, делая то, что находилось под рисунком, абсолютно невидимым. Сам Мирван умел делать подобный узор, но всегда создавал его гораздо дольше и вряд ли сумел бы создать достаточно большое Покрывало, чтобы укрыть под ним человека. Гатал’Кан торопился, хоть со стороны и выглядел абсолютно собранным и спокойным. Невысокий черноволосый мужчина застыл, отрешенно глядя перед собой своими огненными зрачками, и только большой палец его правой руки потирал указательный, все быстрее и быстрее, что и являлось индикатором спешки. Мирван все еще не мог понять, почему этот ведун помогает ему удрать, но спросить не решался в виду недвусмысленной угрозы, прозвучавшей ранее. - Уходить за Грань вам придется прямо из помещения, где заперли Эвари, - быстро говорил Гатал’Кан, не переставая создавать рисунок. – Я смогу только ввести тебя внутрь, но вывести вас обоих мне не под силу. Да и нельзя: сейчас тебя ищет уже весь Дом Ночей. Если вас заметят в коридоре, всему конец. Мирвану тоже не слишком-то хотелось медлить. Была б его воля, он бы прямо из своей комнаты сделал переход туда, к Эве, да и удрал бы в тот же миг. Вот только, не зная, где именно ее держат, скорее всего, точно построить точку выхода прямо посреди ее темницы он бы не смог. Да и саама давала о себе знать. Ему наяву-то прямо сейчас мерещилось светящееся не пойми что, а как обернется дело, когда он ступит за Грань в мир тонких форм, Мирван даже думать не хотел. - В том помещении стоит световая ловушка, значит, тебе придется сделать что-то, чтобы создать тень, по которой вы ускользнете, - продолжал говорить Гатал’Кан, и на этот раз Мирван нахмурился, преодолевая действие наркотика. Об этом-то он как раз и не подумал. – Мне прямо сейчас ничего в голову прийти не может, но ты парень толковый и обязательно додумаешься. – Впрочем, скептический взгляд, которым он оглядел расширившиеся зрачки Мирвана, говорил о том, что не так уж Наставник в этом и уверен. – Помни одно: тебе ни в коем случае нельзя соединяться с Источниками до того, как ты начнешь создавать проход. Иначе стража почувствует это, и вас поймают. Об этом можно было и не предупреждать, Мирван и без него прекрасно знал такие вещи. А вот световая ловушка – совсем иное дело. По большому счету все общественные коридоры в Доме Ночей были световыми ловушками: местами, где отсутствуют тени, на Грани которых Анкана обычно открывали свои переходы. Поэтому в Доме Ночей имелось, за исключением личных покоев Анкана, единственное место, из которого разрешалось осуществлять перемещение – особый зал, который освещался создающими чересполосицу света и тени факелами. Можно, конечно, было создать переход и без теней, но на это способностей Мирвана и его умения не хватило бы. Такой способ передвижения требовал усилий связанной энергетической пары, в которой мужчина предоставлял собственную тень, то есть тонкое тело, в качестве ориентира для Грани, а женщина прямо по нему аккуратно вышивала проход, используя его, как дверную коробку. Но у Мирвана не было связанной пары, им с Эвой еще никто не проводил обряд, так что перемещение по тонкому телу отменялось. А значит, ему придется что-то придумать, чтобы сделать тень в помещении, в котором рассеивался колдовской свет от световых колб, имеющий свойство заполнять все пространство без остатка. Может, и неплохо, что я принял сааму. Вряд ли во вменяемом состоянии я смог бы что-то такое придумать. Мирван нервно хихикнул, и Гатал’Кан наградил его острым ястребиным взором. - Ты, парень, вообще здесь единственный, в ком я уверен, что он не убивал Отца Ночей. Просто потому, что видел тебя в коридоре, а еще слышал, что в момент убийства на тебя знатно насел Слухач Ластор. Полагаю, он-то как раз очень даже виновен, и я не ошибусь, если скажу, что он был в курсе о том, что произойдет с Отцом Ночей. - Да! – выпалил Мирван прежде, чем закрыть рот. Правда, на этот раз Гатал’Кан не разгневался его репликой, а прищурился, сведя к носу черные брови. - Он что-то говорил тебе об этом. Что? Хранитель Покоя звучал достаточно грозно, чтобы Мирван с трудом, но все-таки сумел разомкнуть челюсти. Саама медленно отпускала его рот, зато гораздо активнее бралась за голову. Мирван уже предвидел, что будет дальше: сначала объекты начнут расползаться, как желе, потом пойдут цветовые пятна, и, в конце концов, он просто потеряет сознание, а его тело начнет очищаться само по себе, извергая из себя все, что вызвало отравление. Но им должно было хватить времени на то, чтобы уйти. У него в запасе был еще час, а уж за час-то он сумеет вывести Эву отсюда. Но сейчас нужно было ответить Гаталу’Кан. Может, даже получится выяснить, что здесь произошло. - Ластор’Кан говорил, что меня и Эву разлучат, потому что она теперь Фаишаль, а это почти что стул, а не арико. – Мысли в голове были кристально ясны, так что Мирван сам удивлялся тому, что сейчас порол его язык. Гатал’Кан тоже, видимо, не до конца понял, что ему сообщил Мирван, вздернув одну бровь и подозрительно его разглядывая. Мирван зачастил, изо всех сил пытаясь внятно донести информацию. – Он сказал, если сменить Отца Ночей на другого, то мне ее вернут. Сказал, можно договориться. - На другого? На кого? – встрепенулся тарваг. - Не знаю, - покачал головой Мирван. – Он не сказал. - Вот, значит, как, - глаза Гатала’Кан еще больше сузились, а зрачок увеличился в размере, теперь заполняя уже почти что всю радужку. – Я давно подозревал его, но все доказательств не было. Вот ведь бхарин выродок! - Но их и теперь не будет, - пискнул Мирван, и тарваг вопросительно взглянул на него. – Я же ухожу. Как вы докажете, что он знал обо всем? - Это уже не твоя забота, парень, - мрачно сказал Наставник. – Твое дело – увести Фаишаль отсюда. Пока она не попала в руки Эвилид. - Эвилид?! – вскричал Мирван, чувствуя, как его начинает трясти всем телом. – Откуда здесь Эвилид? При чем здесь Эвилид? - Больше некому, - тихо бросил Гатал’Кан. Сжав зубы, он взглянул на Мирвана и, поколебавшись, все-таки пустился в объяснения: - Тридцать лет тому назад, когда Рольх и Истель вернулись из внешнего мира и рассказали о произошедшем у бездны мхира и в Роуре, это не шибко-то понравилось Совету. Отец Ночей был очень разгневан, даже Мать не могла успокоить его. А Ластор’Кан только подлил масла в огонь, обвинив твоих Наставников в разглашении тайны Семи Рубежей посторонним и в том, что именно они тогда позволили Эвилид ускользнуть из подстроенной для них ловушки. Мирван сглотнул, дикими глазами глядя на Наставника. Эту же историю ему рассказывал Рольх’Кан, посмеиваясь над своим прошлым. Истель’Кан это выводило из себя, а вот Рольха чаще смешило, чем сердило. Он всегда называл тайны, хранимые Анкана, смехотворными, а политику невмешательства в дела мира – откровенной ложью. Истель’Кан обычно выражалась гораздо сдержаннее, но и она тоже разделяла взгляды своего арайне. Но откуда Гатал это знал?! Когда ведуны вельдов добрались до Семи Рубежей, за которыми по человеческим преданиям лежала бездна мхаир со спящим в ней великим первородным злом, один из них, находящийся под непосредственным контролем Сети’Агона, освободил заточенных внутри бездны Эвилид, а вместе с ними и Гротан Кравор – тварей еще более страшных, существовавших задолго до начала войны с Кроном. Они представляли собой персонификацию самой идеи искривления вертикальных струн сознания, и Мирван подозревал, что речь шла о первоэнергиях, несущих каждая свою цель – вызывать в людях чувство ненависти, зависти, ярости, похоти и других, которые человеческая церковь называла грехами. Естественно, что побег таких сил из темницы, где они были упрятаны со времен Первой Войны, уже означал скорое приближение Конца Мира, о котором так часто говорила Истель’Кан. Естественно, что в такой ситуации требовалось непосредственное вмешательство Трона Ночей в обстановку в мире с целью если не остановить и уничтожить Эвилид и Гротан Кравор, то хотя бы известить об их освобождении церковь Молодых Богов и правителей государств, чтобы они начинали готовиться к новой войне. Но ничего подобного сделано не было, к величайшему удивлению Мирвана. Отец Ночей заявил, что законы Анкана и их клятвы незыблемы вне зависимости от того, как близок Конец Мира, и что задача Анкана – Танец Хаоса, а вовсе не битва с Сети’Агоном. Наставники ожидали этого, потому Истель’Кан сама, предугадав реакцию Трона Ночей, еще до возвращения в Дом Ночей предупредила эльфийских владык Этлана Срединного – Себана Приречного и Илиона Лесного – о грозящей им опасности. Это и стало главным пунктом обвинения просто потому, что все остальные – вмешательство в дела мира и разглашение тайны Семи Рубежей – остались недоказанными. Но у Мирвана просто в голове не укладывалось, что кто-то мог всерьез пытаться обвинить его Наставников в поддержке Эвилид и Гротан Кровар, в участии в их освобождении. - Я еще тогда начал догадываться о том, что дело не чисто, - продолжил Гатал’Кан, и Мирван вырвался из своих мыслей, жадно слушая его. – Не просто же так Сет решил освободить своих сторонников, да и война в Роуре стала совершенно явной пробой сил после долгого молчания. И уже тогда стало ясно, что раз Эвилид на свободе, они постараются что-то предпринять. Я высказал свои предположения Матери Ночей, потому что с Отцом было говорить бессмысленно: он пребывал в состоянии ярости из-за нарушения его воли и установленных законов, предпочтя поверить Ластору, а не Рольху. Хайтари’Кан одобрила мои предложения и наказала мне внимательно приглядываться к окружающим меня Хранителям Покоя, ко всем новым ученикам, которые прибывают в Дом Ночей для того, чтобы стать одними из нас. И обо всех подозрительных вещах незамедлительно сообщать ей. Так я начал работать с твоими Наставниками. - Вы тоже пытались создать Фаишаль? – брякнул Мирван, разинув рот и во все глаза глядя на Гатала’Кан. Тот остро посмотрел в ответ, слегка прищурившись, и ответил: - Нет. А вы, выходит, не просто так его создали, верно? Это не случайность, да, парень? Мирван проклял свой дурацкий язык и сааму, которая мешала ему внятно соображать. Эту тайну Рольх приказал им двоим хранить строго-настрого и никому ни при каких обстоятельствах не разглашать. Но за сегодняшний день произошло уже столько всего совершенно неожиданного и безумного, что Мирван чувствовал себя окончательно выбитым из колеи и ни на что не способным. Гатал’Кан смотрел на него, и нужно было предпринять хоть что-то, чтобы отвлечь его от мыслей, способных завести его совершенно не в ту сторону, куда хотелось бы Мирвану. Надеясь, что еще не слишком поздно, он постарался максимально расслабиться, позволяя сааме делать свое дело. Зрачки его расширились еще больше: Мирван чувствовал это по тому, как странно расплывчато и разноцветно теперь выглядел окружающий мир. А подбородку стало мокро – онемевшие губы не чувствовали, что изо рта течет слюна. Теперь со стороны он должен был выглядеть остекленевшим и пускающим пену. Мирван очень надеялся, что его оговорку тарваг спишет на опьянение саамой. - И зачем я только с тобой разговариваю? – брезгливо пробормотал Гатал’Кан, оглядывая Мирвана с ног до головы. – Ты идти-то сможешь самостоятельно? - Да, - кивнул Мирван, стараясь вновь взять под контроль расползающееся, как трухлявая тряпка, сознание. – А что там с Эвилид? - Забудь об этом, - сухо приказал мужчина, видимо, приняв какое-то решение. – И закрой рот. Выходим. Светящаяся странными бело-рыжими полосами прозрачная энергетическая вуаль опустилась на Мирвана, и по коже разлилось странное ощущение прохлады, буквально впитывающейся в каждую его пору. Как когда голым входишь в туман, подумал он, припоминая, как однажды ночью во время сбора семян желтолиста провалился в болото и вынужден был раздеться догола, уж больно мерзко воняла облепленная тиной одежда. А потом шлепать домой сквозь серое влажное марево, стуча зубами и отбиваясь от туч голодных комаров. Гатал’Кан еще раз прищурился, оглядывая то место, где стоял Мирван, словно не был до конца уверен в том, стоит его вообще брать с собой или нет, а затем решительно распахнул дверь. Мирван, стараясь ставить ноги как можно аккуратнее, заскользил за ним. Если бы еще пол под ногами не шатался так сильно из стороны в сторону, как будто он не на земле стоял, а на спине гигантской лягушки со светящимися глазами, скачущей через космические пространства, то было бы вообще хорошо. Соберись. Тебе нужно вывести отсюда Эву. Прижимая к груди свой сверток с розовой плесенью и золотом, Мирван, стараясь не слишком высоко подпрыгивать на внезапно ставших пружинящими ногах, пошел за Наставником. Гатал’Кан размерено шагал впереди, достаточно быстро, чтобы создавать впечатление занятости. Вряд ли кто-нибудь сейчас рискнет сунуться к нему с вопросом. Мирван бы точно не рискнул и не только потому, что саамы в нем теперь было больше, чем его самого. Вообще Гатал’Кан всегда казался ему неприветливым, смурным, далеко не приятным человеком, от которого следовало бы держаться как можно дальше. И уж точно Мирван даже и не предполагал, что его и Наставников могут связывать какие-то совместные цели и рабочие отношения. Внезапно глаза его расширились, вновь начиная вылезать из орбит. А что, если Гатал’Кан на самом деле наврал ему? Что если он с помощью обмана выбил из Мирвана правду о том, что они создали Фаишаль преднамеренно путем долгих расчетов, и теперь ведет его в какую-нибудь темницу, чтобы начать пытать и вызнать, как они это сделали? Что если все это время он притворялся другом и помощником, которым на самом деле не являлся? Уж больно мерзкий на вид, сам Мирван такому бы никогда не поверил, вот хоть убей. - И вот еще что, - вдруг едва слышно заговорил Хранитель Покоя, заставив Мирвана вздрогнуть всем телом. – Я так полагаю, что Наставники твои направились к Аватарам Создателя, если верны слухи, которые мне удалось собрать самому, без помощи Слухачей. Будет лучше всего, если туда же ты уведешь и Эвари. Это не самая лучшая мысль – отдавать в руки Аватар Фаишаль, но если верны мои догадки, и Прахаб вновь попытается захватить власть над Анкана, нам может понадобиться помощь Аватар, чтобы свергнуть его. Так что поторопись, парень, поспеши. Они на юге Срединного Этлана, в Ишмаиле, как я слышал. Начинай искать оттуда. - Аватары? – повторил Мирван, ощущая себя онемевшим и тупым, как полено. Решительно каждое сказанное сегодня слово, каждое произошедшее событие было настолько неожиданным и странным, что Мирван, кажется, вообще разучился что-либо понимать. Окружающее со стремительностью лесного пожара превращалось в расплывающуюся кашу из множества слов, которые чувствовались важными и правильными, но смысл которых он сейчас уже не был в состоянии связать во что-то внятное, даже если бы от этого зависела его жизнь. - Аватары, парень. Ты вообще помнишь, что это такое? – Гатал’Кан брезгливо поморщился. – Запомни и передай девочке: Ишмаил, главное вам добраться в Ишмаил. Она потолковее тебя, поймет, что к чему. Мирван надулся. Все вокруг только и говорили ему, что Эва умнее, сильнее, талантливее, и это было обидно. Да, сегодня он действительно переборщил, да, он был не прав, но это ведь все случилось не от злого умысла, а потому, что рука дрогнула, когда в его комнату ввалились Хранители Покоя. Раньше же он всегда соблюдал осторожность со своими травами, никогда еще не было такого, чтобы он кого-то подвел. Ведь так? Что-то внутри едва слышно шептало ему, что это не совсем так, но голос того Мирвана, что убеждал его в его правоте, был гораздо громче. Тарваг не должен был судить о нем, не зная, какой он человек, это было неправильно. Мирван ведь не судил его, так почему же тот посмел? Правда, и этот порыв гнева тоже пропал втуне. Наставник решительно шагал вперед, окончательно отвернувшись от него и явно не желая разговаривать больше, и Мирвану оставалось только не отставать от него ни на шаг. Вообще-то сейчас ему следовало бы думать о том, как создать тень в световой ловушке, чтобы через нее выбраться отсюда, но мысли разбегались, расползались какими-то странными разноцветными обрывками. Точно так же и стены медленно плыли мимо, становясь то мягче, то тверже, кренясь так сильно, что Мирван начал побаиваться, как бы они не опрокинулись и не задавили его. А еще из-за безумной качки пола под ногами, которая буквально подбрасывала его вверх-вниз, его начало мутить. В случае увеличения дозы обычно и негативные последствия наступают быстрее. Может быть, часа-то у меня и нет. Мысль пробилась сквозь забившую голову вату, и Мирван изо всех сил вытаращил глаза, пытаясь сосредоточиться на расплывающейся впереди спине Гатала’Кан. Возможно, у него и получаса не было. Проклятое время! Как растянуть тебя, чтобы я мог успеть? Мирван помнил, что был способ, но в чем именно этот способ заключался, сейчас сказать бы уже не смог. На его счастье, тарваг уже сворачивал с лестницы куда-то вправо, и Мирван поплелся следом, только сейчас осознав, что все это время они поднимались по ступеням. Еще через несколько мучительно длинных раскалено-красных мгновений до него дошло, что они оказались в коридоре, ведущем к личным покоям Трона Ночей. А еще – что никакой толпы здесь больше нет. В коридорах вообще не осталось ни единого человека после объявления чрезвычайного положения. Кажется, такое уже однажды случалось на памяти Мирвана, но он не помнил, когда именно и по какой причине. Прямой коридор, по которому они вчера вечером пришли в покои Айявана’Кан, сопровождаемые Нимелаем и Зарихом, тянулся куда-то вдаль и расплывался так, что его конца Мирван уже разглядеть не мог. Казалось, это было целую вечность назад, или одну невыносимо долгую минуту, которая все никак не хотела оставлять Мирвана в покое, впившись ему в лицо, словно жирные навозные мухи. Да что же это со мной? Надо держаться. Надо продержаться еще совсем немного! Впереди виднелись какие-то люди, Мирван очень плохо видел их над плечом Гатала’Кан. Один из этих людей, высокий светловолосый мужчина, чье имя Мирван забыл напрочь, направился в их сторону, еще издали позвав тарвага: - Гатал’Кан, ну что там? Нашли его? - Пока нет, - покачал головой тарваг, подходя ближе. – Я видел, как он бежал вниз, на площадку для перемещений, и послал за ним всех Хранителей, которые повстречались мне на пути. - Вы не стали преследовать его сами? – в голосе Хранителя звучало удивление. Мирван с трудом видел его лицо, расплывающееся перед глазами все сильнее с каждой минутой. Синие глаза, пушистые длинные ресницы, веснушки, усыпавшие щеки. Кажется, это был Видар’Кан, преподававший им боевые рисунки. - Мальчишка хитер, - мрачно проговорил Гатал’Кан. – Он вполне мог вернуться сюда, запутав следы. Думаю, мое присутствие здесь может оказаться более продуктивным. - Он не так уж и опасен, - с легким презрением в голосе проговорил Видар’Кан, махнув рукой. – Даже если он и придет сюда, нам ничего не грозит. Мирван никогда не был прилежным учеником. - Он убил Отца Ночей, - напомнил тарваг, и улыбка медленно сползла с лица белобрысого Наставника. – Я бы не стал недооценивать его, учитывая обстоятельства. - Да, Гатал’Кан, - сухо проговорил Видар, опуская голову и глядя в пространство перед собой. – Я не подумал об этом. - Мы все выбиты из колеи, Видар, - кивнул ему тарваг, похлопывая по плечу, - не вини себя. Лучше скажи, как девочка? - С ней… возникли трудности, - Сын Ночи поморщился, и Мирван с трудом продрался сквозь муть саамы, прислушиваясь к каждому его слову. Они говорили об Эве, и если сейчас выяснится, что кто-то из них причинил ей боль, то Мирвану уже будет наплевать на то, что он не самый сильный среди Анкана. Только троньте ее! Я сейчас на все способен, проклятье! На все! - Трудности? – переспросил Гатал’Кан, бок о бок с Видаром приближаясь к двери, возле которой на страже стояла арико Видара - Алия’Кан. – Что еще за трудности? - Судя по всему, она услышала из наших разговоров, а может, и сама догадалась о том, что Мирван убил Отца Ночей, и просто в разъяренную фурию превратилась, - голос Видара’Кан отчего-то звучал раздосадовано, будто он оправдывался. – От Источников-то мы ее отрезали сетью, но никому не пришло в голову ее обездвижить. Кажется, она пыталась пробить стены голыми руками, чтобы вырваться. Нам пришлось спеленать ее Воздушными путами, чтобы она не повредила себе или другим. Мирван ощутил внутри странный прилив нежности, смешанной с чем-то очень-очень теплым. Эва вступилась за него! Она не поверила во всю ту напраслину, которую тут на него навели! Эва была на его стороне! Правда, в следующий миг тошнота подступила к горлу с такой силой, что ему пришлось задержать воздух, дрожа всем телом и пытаясь не вывернуться наизнанку прямо здесь, за спиной Гатала’Кан. Если он так сделает, то все пропало, если он хотя бы звук издаст, то все будет зря. Вот только бы мир перестал мотыляться под его каблуками, словно спина несущейся галопом лошади, и тогда, быть может, все было бы проще. - Я надеюсь, она не пострадала? – холодно спросил Гатал’Кан, и Видар зачастил в ответ: - Нет, первый, с ней все в полном порядке. Мы просто связали ее, никаких иных мер давления не предпринимали. Дочь Латайи в полном порядке. - Я хочу осмотреть ее комнату, - тарваг говорил спокойно, но за этим тоном чувствовалась непосредственная угроза. Мирвану, который изо всех сил сейчас сдерживал бьющийся о глотку желудок, отчего-то казалось, что именно он стал причиной дурного настроения Наставника. Впрочем, Видар’Кан этого не знал, а потому принял все на свой счет. - Конечно, первый, конечно! – отозвался он, подступая к двери и буквально настежь распахивая ее перед тарвагом и позеленевшим под Покрывалом Света Мирваном. Алия’Кан тоже поспешила склонить голову и отступить от двери на шаг, чтобы Гатал не счел ее позу попыткой заступить ему путь. Понятное дело, они оба боялись тарвага, и не только потому, что он был очень силен, почти так же силен, как и сам Отец Ночей. За людьми огня по пятам следовала их дурная слава: взрывной характер, такой же непредсказуемый, как и заменяющий им кровь огонь, разрушительная ярость, остановить буйство которой не могло ничто. Мирван не помнил ни единого случая, чтобы кто-то из тарвагов Дома Ночей вышел из себя и продемонстрировал силу своей крови, которая так пугала окружающих, но это никоим образом не отменяло общей настороженности к ним со стороны представителей всех остальных рас. В сущности, если уж так разбираться, то предрассудков среди Анкана бытовало предостаточно, и самым наглядным примером тому служила Эва, ждущая его за проклятой дверью. Гатал’Кан на мгновение замешкался в шаге от двери, сурово глядя на вытянувшегося перед ним по струнке Видара’Кан, замершего и широко открытыми перепуганными глазами глядящего на старшего Хранителя. Мирвану потребовалось некоторое время на то, чтобы сообразить, что Наставник специально дает ему возможность проникнуть в комнату, и он, преодолевая бешеную качку пола под ногами, почти что ввалился головой вперед в ярко освещенное помещение, надеясь, что сейчас же дверь за его спиной закроется, и он сможет, наконец, сделать хоть что-то со своей тошнотой, но не тут-то было. - Почему вы заперли меня здесь? – прорычала Эва, глядя прямо на Мирвана, и в первое мгновение он подумал, что она обращается к нему. От неожиданности ноги заплелись, он перецепился через собственный сапог и едва не свалился Эве на голову, в последний момент умудрившись каким-то образом отскочить в сторону и замереть подле стены. Эва же требовательно продолжила: - Где Мирван? Что с ним? Что происходит? Очередной приступ тошноты подкатил к горлу, и Мирван скрючился в комок у стены, изо всех сил заставляя себя терпеть. Из глаз аж слезы брызнули, но он все равно видел перед собой Эву, сидящую на полу в центре абсолютно пустой комнаты с руками, удерживаемыми энергетическими путами за спиной. Она сердито смотрела в дверной проем, сверкая своими чудными бирюзовыми глазами. Темные волосы девушки растрепались, выбились из хвостика, в который она обычно стягивала их на затылке, и теперь торчали пучками в разные стороны. Вид у Эвы был таким решительным, будто она собиралась прямо сейчас лбом выбивать входную дверь. Гатал’Кан еще несколько секунд помедлил в проходе, ничего не говоря и делая вид, что осматривает комнату, а потом все-таки снизошел до того, чтобы взглянуть на Эву. - Скоро кризис разрешится, и ты все узнаешь, Эвари дочь Латайи. Сейчас же сохраняй спокойствие и жди. – Эва протестующее тряхнула головой и набычилась, как всегда делала, когда собиралась спорить, но тарваг уже отвернулся от нее и проговорил куда-то в сторону. – Все, в порядке, Видар’Кан, можете запирать ее. Я думаю, нам следует… Дверь в помещение захлопнулась, отрезав все звуки снаружи, и в этот момент Мирвана и вывернуло наизнанку, да так, что едва ушные перепонки не лопнули. Эва вскрикнула и резко обернулась в его сторону, неловко пытаясь вскочить на ноги. Да вот только сделать это со стянутыми за спиной руками было гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд, особенно при том, что руки у нее были не совсем обычными, мягко выражаясь. В итоге она запуталась в полах своего пальто и неловко упала на бок, тяжело дыша и круглыми глазами глядя в ту сторону, где под Покрывалом из Света корчился в приступе тошноты Мирван. - Кто здесь? – приглушенно вскрикнула она. - Я, - с трудом отозвался Мирван, прокашлявшись и чувствуя себя так, словно по нему прокатилась лавина с гор. Все перед глазами моталось из стороны в сторону все сильнее с каждой секундой, а Эва вообще кружилась, описывая ровный круг перед его глазами. – Проклятье, еще чуть-чуть! – прорычал Мирван самому себе, заставляя себя разогнуться и подняться на ноги с ходящего ходуном пола. - Мирван? – Эва моргала и смотрела прямо сквозь его, будто не видела. Она и не видела, припомнил он, кривясь от резкой боли, начавшей терзать желудок. – Где ты? Почему я тебя не вижу? - Потому что Гатал’Кан накрыл меня Покрывалом Света, - с трудом ворочая языком, сообщил он. – Потому что нам с тобой надо как можно скорее уйти отсюда. - Они отрезали меня от Источников и связали, я не могу ничего сделать, - в голосе Эвы звучала горечь. - Я могу, - с трудом прохрипел Мирван, и новый приступ тошноты согнул его пополам. - А почему тебя рвет? – пораженно спросила Эва, на что Мирван не ответил ей ничего. У него и сил-то сейчас особо говорить не было. Нужно было сообразить, как им выбраться отсюда. Отплевавшись и чувствуя, как его загибает пополам от боли, Мирван в отчаянье оглянулся по сторонам. Помещение было совсем небольшим - шагов десять в диаметре, и абсолютно пустым при этом. Только четыре световые колбы висели под потолком по углам, заполняя все своим ровным однообразным светом. Мирван с трудом взглянул себе под ноги, на перепачканные сапоги и лужу под ними, в которой плавали темно-зеленые листья саамы, и их было гораздо больше двух. Тени не было даже прямо под ним, свет полностью рассеивался по помещению, ровный и однотонный. - Мирван, ты опять жрал какую-то гадость? – в голосе Эвы послышалась угроза. Он счел лучшим не отвечать на это и принялся шарить по карманам собственного пальто в надежде найти хоть что-нибудь, из чего можно было бы сделать тень, пусть и малюсенькую. А еще – силился вспомнить принцип работы световых колб. Ведь должен же был у них быть хоть какой-то изъян, с помощью которого можно было бы обойти правило и все-таки создать тень! Он смутно помнил, что Наставник Ирго’Кан рассказывал им о том, как делают эти колбы. И что они даже пытались обмазывать их чернилами для письма, заклеивать бумагой, закрывать тряпками, и это ничего не меняло. Свет лишь становился более тусклым, но все равно рассеивался повсюду с одной и той же интенсивностью. Стой! Мирван замер, открыв рот и глядя прямо перед собой. Интенсивность света! Я ведь окутан Покрывалом Света, которое его отталкивает. Значит, если я прислонюсь к колбе, то свет, словно от зеркала, оттолкнется от меня, и в месте контакта возникнет тень! - Мирван, отвечай мне! – в голосе Эвы начало закипать раздражение, да и выглядела она сейчас угрожающе, пусть даже и со скрученными за спиной руками. – Что ты принял? Опять плесень свою? - Нет, - сухо отозвался он, держась рукой за стену и пытаясь выпрямиться. Проклятые световые колбы болтались под потолком на высоте примерно двух метров, и он со своим ростом уж совершенно никак не мог допрыгнуть до них, сколько бы ни пытался. - Врешь! – в ярости прошипела Эва. – Нажрался опять какой-то гадости, а ведь я предупреждала тебя! Я говорила тебе, что это к добру не приведет! Что рано или поздно ты своим идиотизмом обоих нас в гроб загонишь! - Эва… - отлепляться от стены было невыносимо страшно, потому что мир вокруг Мирвана опасно кренился из стороны в сторону. С невероятным трудом он преодолел ужас от того, что его собственная ладонь удерживала его на краю разверстой бездны, готовой в любой миг проглотить его целиком. – Подними меня, Эва, - хрипло попросил он, вновь чувствуя прилив дурноты. - Чего? – переспросила та, и в голосе ее с каждой минутой закипало все больше ярости. – Ты чего несешь? Я тебя даже не вижу, придурок! Как я тебя подниму? И главное – зачем? - Мне нужно сделать тень, чтобы мы смогли уйти отсюда, - с трудом проговорил Мирван, держась одной рукой за живот, словно это хоть как-то могло помочь и избавить его от чудовищной рези в желудке, а другой шаря в воздухе в поисках Эвы. Саму ее он уже видел не слишком хорошо за мерцающими переливами света, которые теперь почему-то становились зелеными, красными, синими… Усилием воли отогнав наваждение, Мирван вновь прохрипел, ковыляя в ее сторону: - Я подойду к тебе и влезу на плечи, а ты поднимешь меня к световой колбе под потолком. А потом мы сбежим отсюда. - Ты же стоять не в состоянии! – правый глаз Эвы дернулся, Мирван увидел это даже сквозь разноцветную пелену. В глотке ее закипала ярость, горячая, как кипящая смола. – Я не вижу тебя, но знаю, что ты, проклятый паразит, даже выпрямиться не можешь! Мне и видеть тебя не нужно, я слышу, как ты пыхтишь! И что же, коли так, ты действительно думаешь, что я позволю тебе вести меня через Грань?! Ее голос сорвался почти что на визг, хоть она и кричала шепотом. Мирван всегда поражался тому, как она вообще умудряется это делать, но сейчас ему было настолько плохо, что он просто не мог уже размышлять о причинах этого парадокса. Кое-как подковыляв к ней вплотную, он вцепился дрожащими пальцами ей в плечо и попросил: - Пожалуйста, подними меня! Они считают, что я убил Отца Ночей, а тебя хотят отдать Эвилид. Мы должны уйти, пока этого не случилось. - Ты что несешь? – Эва смотрела вроде бы и на него, а вроде и мимо – все из-за Покрывала Света, которое скрывало Мирвана от ее глаз целиком и полностью. Он вообще, по чести, не представлял себе, как это покрывало снять. – Ты бредишь, Мирван? - Эва, мы в очень большой опасности, - с трудом проговорил он. – Пожалуйста! Поверь мне! Несколько мгновений Эва еще колебалась, нахмурившись и глядя в пространство, а Мирван больше держался за нее, чтобы не упасть, чем держал ее за плечо. С каждым мгновением его состояние ухудшалось, и он уже не был уверен даже в том, что вообще переживет этот день. Саама была растением очень опасным, очень коварным. Стоило лишь чуть-чуть увеличить дозу, и все, пиши пропало. Ему не хотелось думать об этом, а еще больше не хотелось думать о том, что ему устроит Эва, если он все-таки выживет. - Бхара с тобой, залезай, - наконец проворчала она, сопроводив слова тяжелым вздохом. Сказать-то было гораздо проще, чем сделать. Мирван уже начавшими слабеть, ватными руками, ухватился за ее плечи и даже сквозь ужасную алую пелену отравления вновь ощутил удивление. Каменные плечи Эвы, такие широкие, что хватило бы и на двух мужчин, на ощупь были теплыми, словно живая кожа, эластичными. Со стороны-то они выглядели каменными глыбами, громадными кусками породы, неловко соединенными друг с другом округлыми сочленениями. А на ощупь – совсем живые, как и его собственное тело. - Ты придурок, Мирван! – продолжала в ярости шипеть Эва, пока он с трудом опирался ей на плечи обеими руками и пытался при этом закинуть ногу так, чтобы не ударить ее по лицу. – Ты полный идиот! Что было в твоей дырявой тупой голове, когда ты жрал свою плесень? О чем ты думал в этот момент? Он знал, что лучше не отвечать. Потому что когда Эва пребывала в ярости, проще было остановить сходящую с гор лавину голыми руками, чем ее гнев. Существовало лишь два способа пережить его – или молчать, позволяя ей проораться до изнеможения, или отвлечь ее внимание, заинтересовав ее чем-нибудь. И сейчас Мирван выбрал первый вариант только лишь потому, что ни на что другое у него не было сил. - Ты бессовестная свинья, у которой нет даже намека на мозги! Неужели нельзя было обождать со всем этим до тех пор, пока не закончится шум? И почему тебе прямо сейчас взбрело… Договорить она не успела. А вот Мирван успел только вывернуть голову так, чтобы не попало на Эву. Странное дело, в желудке помещалось так много всякой дряни и это при том, что Мирван туда особенно ничего-то и не клал, если не считать тарелки каши сегодняшним утром. - Скотина! – все-таки бросила Эва, когда он перестал кашлять. Ему и хотелось бы извиниться перед ней или попытаться оправдаться, только сил уже не было. Кое-как держась за ее плечи, он с трудом уселся к ней на закорки, как делал, когда был совсем маленький, устраиваясь на широких плечах своего отца. Сквозь разноцветные волны опьянения раскаленной иглой пропарывал нутро стыд. Эва во всем была права, совершенно права. Вот только имело ли это значение сейчас, когда он вообще не был больше уверен в том, что переживет этот день? Он был мельче ее, да и ильтонцы по своей природе обладали силой, в разы превышающей человеческую. Потому, все еще продолжая ругаться, Эва медленно разогнулась и без особенного труда подняла его под потолок. Мирван едва успел пригнуть голову, чтобы не удариться затылком о камень свода. К тому же, ему пришлось обеими руками обхватить ее голову, чтобы не соскользнуть вниз – его собственные мозги крутились в голове с такой скоростью, что держаться прямо он был уже не в состоянии. - Осторожнее! – рычала Эва, явно выведенная из себя. – Я не вижу, куда иду! Ты мне сейчас глаз высадишь своими кривыми руками! Из последних сил Мирван поднял голову и увидел перед собой колеблющееся пятно световой колбы, которая здесь казалась еще ярче, чем незаходящее летнее солнце в небе. Прикусив губу, чтобы хоть как-то оставаться в сознании, он с величайшим трудом оторвал руки от головы Эвы и протянул их вперед, прямо к колбе. Пальцев он не видел, - ровно так же, как и для других, Покрывало Света сделало его невидимым и для его собственных глаз, - но чувствовал, что они дрожат так сильно, словно гигантский великан пинает его ногой, подбрасывая над землей, как бычий пузырь с бобами. Если я сегодня останусь жив, клянусь, я больше никогда и близко к сааме не подойду! Ни на шаг! - Что ты собираешься делать, Мирван? – тревожно спросила у него Эва, и голос ее дрогнул. – Ты что, серьезно хочешь… А дальше одновременно случилось очень много вещей. Мирван приложил ладони к световой колбе, и вместо пустоты перед его глазами на месте двух сведенных ладоней возникло дрожащее матовое нечто. Покрывало Света прогнулось внутрь, его изнанка пошла волнами, создавшими матовую тусклую чересполосицу, гораздо более темную, чем световая колба прямо перед его глазами. Едва не застонав от облегчения, Мирван распахнул наружу ахар, впуская в себя энергию Источников, и в это же мгновение распахнулась за их спинами входная дверь. - Что?.. – воскликнул чей-то мужской голос, но Мирвану уже было не до того. Рисунок перехода был одним из самых сложных среди всех узоров, что создавали Анкана, но Мирвану всегда давался легче легкого. Рольх’Кан говорил, что у него талант, особое дарование в этой области, что-то вроде умения сочинять музыку или рисовать, которые встречались у обычных людей. Вот и сейчас рисунок перехода возник в его мозгу поверх дурмана саамы, как раскаленное тавро, приложенное прямо между глаз. Кажется, никакого иного рисунка он просто и не смог бы создать в подобном состоянии, даже простого усика Огня, чтобы зажечь свечу. А вот строить мосты сквозь пространство ему было так же легко, как и дышать; именно благодаря этому Мирван умудрялся ускользать из Дома Ночей незамеченным и бродить по окрестным горам в поисках трав. Порой компанию ему составляла и Эва, хоть и ворчала все время о том, что это противозаконно, и в случае поимки их ждет очень суровое наказание. Бешеная мощь Источников хлынула сквозь Мирвана, как весеннее половодье, смывающее прочь все: громадные ледяные глыбы, камни, стволы деревьев. В одно мгновение он буквально протрезвел из-за этой невыносимой интенсивности, когда от его тела осталась лишь пустая оболочка, каким-то чудом помнящая, как дышать, а все опьяненное саамой сознание просто унесло прочь, не оставив от него и следа. А еще он как будто со стороны увидел всю картину: пустая комната, заляпанная странноватого вида лужами, Эва со скрученными за спиной руками, а на ее плечах болтается что-то непонятное, дрожащее, мерцающее волнами света и тени, будто мыльный пузырь на ветру. Наверное, это выглядело даже забавно, только размышлять об этом Мирвану уже было нечем. Энергия Источников влилась в раскаленное тавро рисунка в его голове и в следующий миг ослепительными искрами взорвалась в лицо Мирвану раскрывающимся проходом. Сзади послышался крик, но Эва не медлила. Она рванулась вперед, волоча его за собой, и Мирван едва успел опрокинуться назад, чтобы не быть разрезанным пополам острой каемкой перехода. Естественно, что он сразу же потерял равновесие и просто повис, удерживаясь только за счет скрещенных у нее под подбородком колен, которые давили ей на горло, мешая вздохнуть, да еще и приложился собственной спиной ей о спину. От боли и неожиданности Эва заорала во весь голос, но ее крик отрезало от нее проемом перехода за Грань, где не существовало ни звуков, ни твердой плоти, ни привычных законов бытия. Мирван отчаянно сжал колени, чувствуя, как выкручивает из суставов его собственные ноги, когда каменные руки Эвы впились ему в голени, перекрещенные у нее под подбородком, в попытке оторвать их от собственной головы. Он понимал, что душит ее ногами, но точно так же он понимал и то, что если сейчас она все-таки оторвет его от себя, словно кота, намертво вцепившегося в ветку, то они оба навсегда потеряются за Гранью, ведь именно Мирван открыл проход сюда, и именно он сейчас контролировал образовавшийся переход, позволяя им обоим двигаться вперед. Нельзя было терять ни секунды. Мотаясь у нее за спиной словно тряпка, он каким-то чудом умудрился захлопнуть за их спинами проход в реальный мир, и медленно движущаяся за ними следом фигура Видара’Кан с разъяренным лицом и выпученными из орбит глазами размазалась и исчезла, когда Эва в панике сорвалась с места и рванулась вперед. Пространство стремительно заскользило мимо, серое, расплывчатое, лишенное форм. Здесь всегда было так: ничего постоянного, лишь тени объектов реального мира, лишь сущности, живущие по собственным законам и воле. Каждый шаг в панике несущейся Эвы уносил их все дальше и дальше от Дома Ночей. Двигаясь за Гранью, они в буквальном смысле пронзали насквозь пространственные нити на тонкой границе между твердым и тонким мирами. Только долго это продолжаться никак не могло. Мирван болтался за плечами Эвы, как тряпка, ударяясь спиной о ее спину, без возможности подтянуться или принять какое-то более удачное положение, и с каждым шагом его скручивало все сильнее и сильнее. Даже хлещущая через него сила Источников больше уже не отвлекала ни от чего. Он чувствовал каменные руки Эвы, которые сейчас были вовсе не мягкими, которые настойчиво отдирали его от себя, чего ни в коем случае нельзя было допускать. И одновременно с этим он чувствовал, как подступает к горлу тошнота, все быстрее и быстрее. За Гранью ни в коем случае нельзя допускать механических повреждений тела, зазвучал в его голове высокий настойчивый голос Наставницы Эйтиери’Кан. Суть мира за Гранью – осознанный дух, наделенный неосознанной материей, стремящейся к осознанию и управлению. Суть нашего мира – осознанная материя и неосознанный дух, который материя отчаянно стремится взять под свой контроль. При непосредственном столкновении двух столь различных форм существования образуется коллапс. Даже одной капли крови или слюны за Гранью достаточно, чтобы создать прорыв в реальности, предсказать последствия которого не представляется возможным. Что будет, если меня вывернет за Гранью? Мирван не знал этого и знать не хотел, но чувствовал, как все его нутро напрягается, превращаясь в бешено растянутую нить, которая в любой миг могла лопнуть. Ему еще хватило сил на то, чтобы создать точку выхода, точно так же больше по наитию, чем по собственной воле. В следующий миг перед глазами что-то ослепительно вспыхнуло, лютый холод вцепился в тело, а Эва внезапно споткнулась и покатилась вперед, крича во всю глотку. Мирван охнул, с головой уйдя во что-то очень холодное и мягкое, вцепившиеся в его кожу буквально тысячами крохотных игл. По инерции он еще некоторое время катился вперед кубарем и далеко не сразу остановился, увязнув с головой в этом белом и холодном. Скорее уже инстинктивно, чем осознанно, он забарахтался, затрепыхался, пытаясь вырваться из белоснежного плена и глотнуть воздуха, и все-таки вынырнул, не сразу поняв, что видит перед собой. Они с Эвой оказались на горном склоне среди тонких чахлых деревьев, одетых в густые белоснежные шубы. Ничто вокруг не прерывало бесконечного снежного наста, ни единого следа не было на нем, лишь кристаллики снега посверкивали на солнце, отчего моментально заслезились глаза. А над головами в морозной дымке молчали синие горные пики. Ощутив, как силы оставляют его, упустив связь с Источником, Мирван медленно сполз обратно в сугроб. Теперь уже не имело значения, как крепко саама возьмется за него. Он вывел Эву оттуда, и никто теперь уже найти их не сможет. Световые пятна окончательно заволокли все перед глазами, и последним ощущением, которое испытал Мирван, был стыд, мазнувший по самому краю его существа.