Танец Хаоса. Золотая нить

Над головою не было солнца, только серое небо тянулось из конца в конец, оставляя ощущение тоски, подавленности, тонкое-тонкое острие тревоги. Темный лес поднимался вокруг, силуэты деревьев расплывались, менялись местами, таяли вдали и вновь проступали, стоило лишь взглянуть на них. Краешком глаза она замечала движение в темных пустотах под сводами. Кто-то следил за ней, кто-то крался в темноте, не отступая ни на шаг, и она постоянно слышала едва различимый шепот, похожий на шум ветра в деревьях, только ветра здесь не было и быть не могло. Под ногами пролегала глубокая борозда с рваным, осыпающимся краем. С двух сторон поднимались высокие стволы деревьев, над которыми и раскинулось бесконечное небо без солнца, а Вель шагала по проделанной кем-то колее в лесу. Она чувствовала опасность, острую, резкую, нарастающую с каждой минутой, как боль от иглы, все глубже впивающейся в кожу. Но нужно было идти вперед, потому что сзади подгоняли неясные шепотки и чьи-то назойливые взгляды. Дыша тяжело и рвано, она почти бежала, молясь только об одном – как можно скорее выбраться из этого странного леса. Внезапно впереди появилась фигура, и дорогу Вель заслонила женщина, одетая в белые свободные одежды. Вель остановилась, внимательно приглядываясь к ней, в то время, как чей-то голос едва заметно шептал ей: «Это Данка, Данка, Данка…». Это не может быть Данка, с трудом пробиваясь сквозь шум в ушах, подумала Вель. Данка мягкая, нежная, теплая, как весна. И волосы у нее медные, солнцем целованные, а у этой тусклые, как пепел. Женщина напротив неуловимо напоминала Данку, словно любимое лицо натянули на чужое тело, приладив не слишком хорошо в надежде, что Вель не заметит разницы. И глаза у этой женщины были темные, колкие, немигающие. Казалось, в них только и был, что громадный черный зрачок в сером белке, который смотрел на Вель и не отводил опасливого взгляда ни на миг. - Пойдем со мной, - прошептала ей женщина, протягивая навстречу тонкие руки, запястья которых почему-то обвивали змеи. – Пойдем, я так тоскую по тебе! Пойдем туда, где нас никто не потревожит. Вель заколебалась. Одна ее часть, та, что верила женщине, испытывала жгучее желание пойти, и в теле начал медленно разливаться вязкий горячий яд желания. Другая часть, легкая, будто перышко, настойчиво шептала, что это не Данка, что Вель обманывают, что ей надо бежать. Тем временем женщина подступила уже почти что вплотную к ней, и белые руки поднялись к лицу Вель. - Иди ко мне, милая моя, не бойся, - почти прошипела женщина. Две змеи вокруг ее запястий внезапно ожили и с молниеносной быстротой бросились Вель в лицо. С криком она отшатнулась, чувствуя, как острые клыки вспарывают щеки, как жгучий яд брызгает на кожу. И проснулась. Сердце колотилось в груди, как бешеное, все тело покрывал липкий горячий пот, волосы слиплись на лбу. Тяжело дыша и не совсем понимая, где находится, Вель уставилась в тяжелый бархатный балдахин кровати над головой. Его уже можно было различить в сероватом мареве утра, значит, светало. А еще над ней склонялась встревоженная Данка, и на этот раз это совершенно точно была она. Мягкие черты лица, густые пружинистые кудри, глаза, огромные, словно у олененка, полные загадочного мерцания далеких звезд, - ее облик не смог бы повторить никто, ни один даже самый искусный лжец. Одна единственная во всем мире, неповторимая, как вздох ветра в камышах. Вель с жадностью заглянула в ее глаза, чувствуя, как от одного ее присутствия кошмар медленно отступает прочь. Так всегда бывало, когда Данка на нее смотрела. Все становилось ровно таким, каким и должно было быть, словно вещи сами по себе занимали отведенные им места. - Велька! Вель, ты меня слышишь? – красивые темные брови Данки сошлись к переносице, она выглядела встревоженной. – Ты здесь, со мной, Вель, все хорошо! - Да, я слышу тебя, - охрипшим со сна голосом отозвалась Вель, прикрывая глаза и проводя по лицу ладонью. Сон быстро таял, обычный кошмар, не хуже и не лучше тех, что снились ей в последнее время. Только вот теперь они снились постоянно, а потому нормально выспаться и отдохнуть у нее все никак не получалось. - Опять дурной сон? – в голосе Данки слышалась забота. – Прогони его прочь, моя милая. Вот уже и рассвет за окнами, он все унесет прочь. Сны принадлежат ночи, а ты, моя родная, принадлежишь только солнечному свету и небу. Отпусти их, они ничего не значат и ничего не могут тебе сделать. Слушая ее тихий успокаивающий голос, Вель всей собой отдалась его звучанию и мягким поглаживаниям ладони Данки. Ее пальцы перебирали мокрые прядки на лбу Вель, осторожно касались висков, бровей, закрытых глаз, и это было правильно. Кажется, ничего более правильного, более нужного и нежного Вель и вовсе не испытывала в жизни. Вздохнув, она повернулась и осторожно привлекла Данку к себе, укладывая ее голову себе на плечо. Та сразу же свернулась в уютный теплый клубочек и завозилась, устраиваясь поудобнее. Будто котенок мостится, подумалось Вель. Бесконечное ощущение уюта и теплой неги захватило ее. Волосы Данки пахли сладковато и дурманящее, ею самой, какими-то цветами, летом, ее тело под ладонями казалось мягче бархата. Не удержавшись, Вель принялась водить ладонью по его изгибам, наслаждаясь ощущением прикосновения, и Данка тихонько замурчала рядом от удовольствия. Эти драгоценные мгновения вместе стоили часов лютого напряжения, страха, усталости. Иногда Вель казалось, что каждую такую секунду счастья в ее руках она выкупает у мира тоннами пролитой крови, и даже так она готова была платить. Нет ничего дороже и важнее этих секунд одной тишины на нас двоих. И за тебя я отдам все, что имею, пусть это не так уж и много. В сущности-то, есть у меня только моя душа, и вся она твоя, моя девочка, вся без остатка. - Вель, - вдруг тихонько позвала Данка, и на этот раз звучала она как-то робко. - Что, огонек? – переспросила та. - Я хотела спросить тебя. – Тянущее ощущение донеслось до Вель через связь по малхейн, как-то мигом разогнав негу, буквально несколько минут назад точно так же прогнавшую ночной кошмар. – Я хотела спросить… - Данка замялась, набрала в грудь воздуху, а затем приподнялась на локте и с надеждой взглянула в глаза Вель. Ее лицо терялось в утреннем сумраке, рассвет мягко скрадывал черты, подчеркивая глаза и делая ее еще прекраснее. – Скажи, пожалуйста, тебе не тяжело со мной? - Что? – моргнула Вель, забывшая обо всем под взглядом ее самых красивых в мире глаз и не ожидавшая подобного вопроса. - Мне кажется, что я тебе только мешаю, - Данка потупилась, не глядя на нее, с видом побитого щенка. – Я совершенно не понимаю, что делать, как мне помочь тебе. Я так хочу взять на себя хотя бы часть того груза, который ты несешь! И мне все время кажется, что я делаю это совершенно неправильно, что я только прибавляю тебе проблем, что все порчу. И это грызет меня. Давление в груди еще больше усилилось, вытеснив прочь всю нежность этого утра. Вель тяжело вздохнула, ощутив себя такой же усталой, какой и ложилась спать вчера вечером. Ни минуты больше не было для того, чтобы отдохнуть, ни мгновения тишины. Только бесконечное ярмо, которое она тянула и тянула, а кто-то жестокий с извращенным любопытством только подсыпал камней на плечи, наблюдая, как она корчится. - Милая моя, - стараясь говорить как можно мягче, Вель положила ладонь на теплую щеку Данки. – Это мне стоило бы просить у тебя прощения. Вместо того, чтобы укрыть тебя от всего, я только рычу и огрызаюсь. И ничего-то не могу сделать правильно, так, как надо. - Это не так! – горячо замотала головой Данка, на что Вель устало вздохнула. - Это так. Из-за моей трусости и нерешительности тебе пришлось объявить войну. – После этих слов с Данки буквально лицо сошло, черты заострились, глаза потухли. Чувствуя только усиливающийся стыд, Вель продолжила: - Ты – Ремесленница, тебе противно насилие. Да что уж там говорить, добрее и ласковее тебя я вообще никогда не встречала ни единого человека. И я не представляю, как тяжело было для тебя сделать то, что ты сделала. А еще проклинаю себя за то, что вынудила тебя это сделать вместо того, чтобы взять ответственность на себя. - Не говори так, Вель! – почти что взмолилась Данка. – Не говори никогда! Почему ты одна должна нести на плечах весь этот груз? Ведь нас двое, и мы одно. Значит, это и моя ноша тоже, и я хочу разделить ее с тобой. Только не знаю, как это правильно сделать. - Я тоже не знаю этого, моя милая, - тяжело прошептала Вель, глядя ей в глаза. – Но я бесконечно благодарна тебе за твои слова и поддержку. Никто и никогда не делал для меня столько, сколько делаешь ты. - Это неправда, я не делаю ничего, - грустно вздохнула Данка. - Ты вместе со мной сражаешься со всем этим, - покачала головой Вель. – Ты ничего не боишься, стоишь плечом к плечу со мной и встречаешь все ровно так же, как и я. Никто в мире не сделал бы такого. Посмотри на них, так ведь и происходит каждый день. Все они боятся и отступают прочь, предоставляя право отвечать за решения нам, пусть даже и вынуждали нас всеми правдами и неправдами это решение принять. Неужели ты думаешь, что во всем мире нашелся бы хоть один человек, который согласился разделить со мной груз этого? - А как же эта Лайна Манней, о которой говорил Алеор Ренон? – осторожно спросила Данка, и Вель буквально вздрогнула от ее слов. Не сейчас она ожидала этого вопроса, хоть и знала, что Данка рано или поздно его задаст. – Она ведь провозгласила себя Аватарой и требует, чтобы ты пришла к ней. Она ведь должна понимать, что это означает. - Лайна пойдет на что угодно, чтобы получить то, что ей хочется. Уж кто-кто, а она-то точно не будет думать ни о каких последствиях. Это совершенно не то же самое, - проворчала Вель, ощущая жгучую ярость, разгорающуюся внутри при одной только мысли об этой женщине. И беспокойство, нужно было признать, оно тоже там присутствовало. Наглости Лайне, конечно же, было не занимать, но все-таки речь шла об одном из Эвилид. Вряд ли, даже не желай она того, что сделала, у Лайны был выбор. Скорее всего, ее вынудили провозгласить себя Аватарой, но в любом случае для этого она должна была предпринять какие-то шаги. Как минимум заявить о том, что она знает Вель, иначе как они ее нашли? Да и что-то глубоко внутри подсказывало Вель, что дело тут не только в принуждении со стороны Сетовых эмиссаров. Было что-то в самой Лайне, что-то очень неприятное, упрятанное глубоко под всеми ее чувствами, мыслями, поступками, на самое-самое дно, что-то, что очень редко высовывало свой нос наружу. Но Вель чувствовала его всегда, читала в резких вспышках гнева Лайны, в капризах ее характера, в ее настроениях и желании показать себя, завладеть всеобщим вниманием, затмить всех остальных. О, несомненно, в ней присутствовало и множество прекрасных качеств, которыми стоило гордиться, недаром же отец обожал ее, а вся деревня буквально от восторга захлебывалась, наблюдая за тем, как она растет. Но это не меняло сути, и осознание того только сейчас мало-помалу раскрывалось перед Вель, заставляя все внутри нее болезненно сжиматься. Естественно, что Данка ощущала все ее эмоции, читая их, как по открытой книге. От этого становилось еще горше: многое из испытанного Вель считала глубоко личным, интимным, тем, что могло задеть чувства Данки. Но связь не оставляла им пространства для маневра, вынуждая их быть абсолютно искренними друг с другом, и на поверку это оказывалось единственно возможным и правильным в данной ситуации. Никак иначе смотреть ей в глаза Вель бы и не смогла. - Что с тобой? – серо-голубые глаза пристально вглядывались, казалось, доставая до самого дна души Вель. – Что происходит? Я чувствую тебя, но не понимаю, что это. Вряд ли имело смысл медлить, да и Лайна осталась в прошлом, но Вель все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Данка смотрела на нее так доверчиво, так чисто, трогательно вкладывая свою теплую ладошку в ее руку, Данка часто повторяла, что всю свою жизнь ждала только ее одну. И Вель было стыдно за то, что у нее самой было и иное в жизни, каким бы иллюзорным и далеким оно теперь ни казалось. - Лайна… мы были вместе с ней, - собравшись с духом выпалила Вель, не глядя на Данку. – Она была единственной в нашей деревне, кто не считал меня чудной, и несколько лет тому назад она начала проявлять ко мне знаки внимания. Я тогда была очень напугана, чувствовала себя совершенно одинокой и никому не нужной, потому и ответила на ее ухаживания, какими бы странными они мне тогда ни казались. – Вель краешком глаза взглянула на Данку. Вроде бы в глазах ее не было ни отвращения, ни боли, а ощущения изнутри доносили только сдержанное любопытство и легкую-легкую грусть. Ободренная этим, Вель продолжила уже увереннее. – Я ждала тебя всю свою жизнь, ты же знаешь, я так хотела найти тебя. Просто мне было слишком одиноко и страшно, и она на тот момент была единственным человеком, кто хотел поддержать меня. Звучало все это по-идиотски, но иных слов Вель подобрать сейчас была просто не в состоянии. Однако Данка вместо того, чтобы обидеться, обняла ее еще крепче, чем раньше и чмокнула в кончик носа. - Ты не должна извиняться передо мной за то, что было в твоей жизни до меня. Это как минимум глупо. – Чувства ее слегка изменились, среди мягкости прорезалась осторожность. – Я верю тебе и чувствую твою любовь, знаю, что ты теперь со мной. Но что же Лайна? Она до сих пор любит тебя? - Буквально за несколько минут до нашей с тобой встречи я порвала с ней, - Вель нахмурилась, припоминая тот день. Он был одновременно самым счастливым и самым страшным в ее жизни: встреча с Данкой и сразу же пленение Карателями. Два этих события странным образом перемешались внутри нее, такие противоположные, такие разные, но при этом поразительно схожие в одном – остром ощущении жизни, которое она помнила до сих пор, переживании, никогда до этого не испытанным ею. – Она сказала, что любит меня, но я не думаю, что это так, - покачала головой Вель, чувствуя странную неловкость оттого, что рассказывала все это Данке. Но стоило ли скрывать такие вещи от второй половины своей души? И вообще, можно ли было это сделать? – Лайна всегда любила лишь саму себя, а весь мир воспринимала как собственное обрамление, созданное, чтобы подчеркнуть ее красоту и первенство. Думаю, я тоже была для нее всего лишь очередным доказательством того, как она умеет производить впечатление на людей. - Но разве же только из одного самолюбия можно провозгласить себя Аватарой Создателя? – недоверчиво приподняла бровь Данка. – Зная, какая судьба их ждет? - Я не знаю, - вздохнула Вель, невольно потирая лоб. – Я сама только и думаю об этом. Не потому, что до сих пор испытываю что-то к ней, - поторопилась она добавить, но Данка только равнодушно пожала плечами, как будто для нее это ничего не значило. – Но потому, что она когда-то была моим другом, близким мне человеком. Если бы Эвилид захватили мою мать или отца, какие бы чувства я к ним ни испытывала, я бы тоже волновалась. - Я понимаю, - кивнула Данка. – Потому и завела этот разговор. В том числе, и из-за твоих родителей. - Что ты имеешь в виду? – насторожилась Вель. О матери с отцом она не думала уже давно, с того самого момента, как анай забрали их с Данкой с рыночной площади Асфея. А точнее, изо всех сил гнала прочь все мысли о них, какие только приходили ей в голову. Отец отдал ее Карателям и ничего не сделал, чтобы защитить, когда они объявили ее ведьмой и провозгласили, что повезут в Асфей казнить. Мать только плакала и закрывала лицо платком, когда божьи воины сдирали с нее одежду и полосовали ее спину кнутами. Только Данка тогда вступилась за нее, вернее, попыталась это сделать. А близкие… Умом Вель понимала, что они ничего не смогли бы сделать против закованных в железо Карателей, обученных воинов с оружием в руках. Только внутри все равно гнило и гнило, и никакие увещевания разума не могли погасить эту боль. Вель казалось, что она оставила все это позади и никогда больше не вернется к тому. Вряд ли родители захотели бы видеть ее теперь, когда ее провозгласили Аватарой Создателя. Только упрямо следовавшая за ней по пятам Лайна, не умеющая проигрывать, самовлюбленная и такая глупая Лайна, вновь всколыхнула в груди все, что она так последовательно и неумолимо запихивала поглубже. - Мне очень жаль это говорить, Вель, - маленькие ладошки Данки принялись бережно поглаживать ее по голове, будто пытаясь успокоить. – Но неужели ты думаешь, что раз один из Эвилид нашел твою бывшую подругу, он не найдет твоих родителей? Внутри что-то отчаянно заболело, как будто ее ударили тупым предметом прямо в солнечное сплетение. Вель закрыла глаза, не зная, куда себя деть. Она старалась не думать об этом, но смутное чувство тревоги все равно не отпускало ее. И теперь Данка просто озвучила то, что и так бродило внутри в поисках возможности хорошенько взяться за нее в довершение всей остальной бесконечной цепи переживаний. - Он ничего им не сделает, - с трудом прошептала Вель, заставляя себя сосредоточиться на этой мысли и верить только ей. – Они нужны ему живыми, чтобы использовать против меня. Они будут в безопасности до тех пор, пока мы не встретимся с этим Эвилид лицом к лицу. - Значит, мы должны каким-то образом освободить их, - твердо проговорила Данка, глядя ей в глаза. - Каким? Скорее всего, он укрыл их где-то во дворце Асфея, а ты помнишь, что он представляет собой неприступную крепость. К тому же, нельзя недооценивать и самого Эвилид. Это все-таки не балаганный фокусник, и не каждый ведун может справиться с ним. Да и приближение кого-то, способного соединяться с Источниками, он ощутит еще издали. – Вель горько махнула рукой, чувствуя опустошение. – Вряд ли у нас получится вытащить их оттуда. А если мы и попробуем, боюсь, Эвилид разгадает наши намерения. - Не разгадает, но только в том случае, если мы сделаем какую-нибудь глупость, - Данка вдруг озорно улыбнулась, как задумавшая шалость маленькая девчушка. - Глупость? – переспросила Вель. – Какую именно? - Помнишь, Алеор Ренон настаивал на гонце, который повезет наше письмо в Асфей? Это можно было бы использовать. Отправить кого-нибудь, кто вообще не может соединяться с Источниками, кого-нибудь, на кого никто не подумает, что он может представлять угрозу для одного из Эвилид, но при этом достаточно близкого нам, чтобы иметь вес и право голоса. – Данка улыбалась во все лицо, довольная своей выдумкой. – Этот гонец осмотрится в Асфее, поймет, что к чему. Учитывая, что он повезет именно наше послание, никто не посмеет и пальцем его тронуть, а во дворце его устроят с почетом. И если этот гонец будет достаточно хитер, он сможет с легкостью разузнать как ситуацию, в которой находится Лайна, так и то, где твои родители. Не говоря уже об Эвилид и всем остальном. Вытащить твоих родителей из плена будет, конечно, посложнее, но при должной смекалке и везении с этим тоже можно справиться. - И кого ты бы сделала гонцом? – Вель смотрела на нее недоверчиво, но резон в словах Данки имелся. – Алеора Ренона? - Ни в коем случае, - покачала головой та. – Он слишком сильно ненавидит Сета, к тому же, он чересчур серьезен. Держащая Щит рассказывала нам, что Сет развоплощен и обитает в тонких мирах, они его вотчина, которой он безраздельно правит. И Великая Война была выиграна лишь потому, что случилось то, чего Сет просто не смог просчитать – неожиданность в лице появления в Данарских горах Первой Боевой Целительницы Найрин. Чтобы выиграть эту войну, мы тоже должны действовать неожиданно, так, чтобы Сет не мог предвидеть нашего следующего шага, смысла наших истинных замыслов. - И кого тогда отправить? – переспросила Вель. - Китари, - Данка сияла, как начищенный таз, расплывшись в широкой ухмылке. – Даже мы с Меф, зная ее долгие годы, не в состоянии просчитать того, что она сделает в следующий момент. А чтобы уравновесить ее глупость, можно послать вместе с ней Меф. - Нет, не Меф, - покачала головой Вель. Мысль действительно была интересной, хоть выбор и казался ненадежным. С другой стороны, Китари в последнее время слишком замкнулась в себе и забилась в дальний угол, словно испуганный мышонок в щель меж половиц. Ей не помешало бы какое-нибудь дело, чтобы выйти из этого состояния. - Меф будет присматривать за Первыми Жрицами, она нужнее здесь. Но, кажется, я знаю, кого мы могли бы послать с Китари и решить, таким образом, сразу же множество проблем. – Вель ощутила, как и ее собственные губы невольно расплываются в улыбке. Может, не все еще было так плохо, как ей все время казалось. Может, оставалось еще в мире что-то светлое кроме глаз ее милой, и Вель очень хотелось, чтобы этого светлого стало больше. - Ты говоришь о Крол? – Данка едва в ладоши не захлопала от радости. – О, это прекрасная идея, Велька! Может, они наконец-то разберутся в том, что между ними происходит! А заодно Крол прекратит меня учить, что мне делать и как. Вслух, разумеется, Вель этого не сказала, но мысль оказалась приятной. Пусть даже в последнее время она и попривыкла к присутствию Крол и в ее обществе действительно чувствовала себя защищенной. Впрочем, в одиночку Милана была вполне способна обеспечить их с Данкой безопасность, да и вела она себя гораздо сдержаннее и деликатнее, никогда не встревая не в свое дело. - Может, стоило бы послать с ними кого-то из ведунов? – запихнув поглубже свое злорадство, Вель сосредоточилась на деле. – Я имею в виду, из человеческих ведунов Круга. Способность говорить с Тенями Эвилид в них почувствовать все равно не сможет, а ведун поглядит внимательно, что там и к чему. Быть может, с помощью его сил удастся и родных освободить. - Конечно, Вель, это хорошая идея, - деловито кивнула Данка. Они еще некоторое время посовещались насчет того, кому можно было бы доверить столь ответственное задание. Вель обдумывала кандидатуру Идиль, но та была нужна ей. Она учила честно, открыто, не юлила, да и вообще Вель как-то успела уже попривыкнуть к манере общения Осы. Правда, они не виделись уже пару дней: ведьма куда-то запропастилась после того злополучного урока, сорванного вестями о Лайне. То ли пыталась преподать Вель урок, намекая на то, что без нее Аватар некому будет учить, то ли занималась какими-то собственными делами, о которых не собиралась никого ставить в известность. Ее товарищи на все вопросы Вель отмалчивались, только Барух вскользь упомянул, что Идиль скоро вернется и беспокоиться за нее не стоит. На Баруха у Вель тоже были свои планы, он одним своим присутствием доводил Идиль до белого каления, а значит, должен был оставаться подле нее, чтобы оттягивать на себя часть ее сил и не оставлять ей свободного времени на попытки контролировать Аватар. К тому же, Вель интересовала природа его сил, о которых Идиль отзывалась с завидным пренебрежением. Поэтому вариант послать в Ишмаил его также отпадал. Данка сама предложила кандидатуру Шайявани. Та была достаточно спокойной и сдержанной, чтобы не натворить глупостей, и достаточно сильной, чтобы в случае необходимости защитить и себя, и сопутствующих ей анай. И даже вытащить родителей Вель. Не надейся, тихо прошептал внутренний голос. Возможно, они уже мертвы. Или упрятаны так далеко, что вытащить их оттуда не смогли бы даже все ведуны Круга вместе взятые. Не стоит раньше времени поощрять себя ложной надеждой. Вот только все равно внутри что-то болезненно звенело, дрожало, трепыхалось, как пойманная в капкан ладоней бабочка. А еще к собственному глубочайшему стыду, Вель продолжала надеяться на то, что провозгласить себя Аватарой Создателя Лайну заставили силой. Слишком много хорошего было между ними в прошлом, такого, что действительно грело Вель на протяжении долгих лет, и представить себе, что женщина, подарившая ей все это хорошее, по собственной воле встала на сторону Сета, Вель не могла. За окнами светало, и с каждой минутой рассветные лучи все более властно наполняли комнату. Наметились очертания предметов, воздух сделался кристально-свежим и очень холодным, что, впрочем, продлится недолго. Из обрывков воспоминаний Энерион Вель помнила, что андозабарские летние ночи были не менее удушливы, чем дни. Может, из-за отсутствия больших лесных массивов, которые сдерживали бы гуляющие по холмам суховеи, а может, по какой другой причине. И почему только вспоминалось именно такое? Про погоду или расположение коридоров, про запахи и звуки, а вовсе не про то, что ей было нужно? Не про знания по управлению государствам, политике, военному ремеслу? Вель поняла, что ей тепло, и что мысли все медленнее ворочаются в голове, как большие ленивые рыбы в стоячей воде. Данка рядом казалась уютнее самого теплого и пушистого кота, и Вель поняла, что задремывает. - Засыпай, мое пламя, - тихонько шептали губы Данки над ее виском в то время, как ее руки гладили Вель по голове, закапывались в волосы. Странно, она и не заметила, как свернулась в клубочек в объятиях своей души, чувствуя приятную тяжесть ее руки на своем плече. – Поспи еще хотя бы несколько минут, еще немного прежде, чем начнется новый день. Не думай ни о чем и просто отдыхай в моих руках, а я буду беречь твой сон надежнее любого стража. В конце концов, Вель все-таки провалилась в мягкую теплую дрему, расслабившись и позволив пальцам Данки, путающимся в темных прядях волос, убаюкать ее. Только вот поспать ей так и не дали. Входная дверь, как и всегда, без стука приоткрылась, и внутрь всунулась голова одной из Волчиц. Спросонья Вель не сразу поняла, что это Крол. - Светлого утра, нерожденные, - в своей обычной ворчливой манере заявила та так, будто Вель ей задолжала крупную сумму денег. – Вы просили поднять вас, как рассветет. Ну так рассвело, - Крол развела руками с недовольным видом, будто совершенно не понимала, зачем им вставать в такую рань. Вель и сама тому не радовалась, однако, резон имелся. После давешнего нападения на Первых Жриц слава о том, кто именно на них покушался, с быстротой молнии разлетелась по всему городу, а это означало усиление недовольства ведунами. Кое-где на окраинах подожгли несколько лачуг пользующих травами старух, хоть они и не принадлежали ни к какому Кругу да и ремеслом своим занимались годами. Несмотря на амнистию, объявленную Аватарами, по тавернам расползалось недовольное ворчание. Особенно смелые вслух клялись освободить Аватар от тлетворного влияния ведунов, под которое они, несомненно, подпали. И даже заявление Первой Жрицы, официально объявившей, что покушение – дело рук Сета, этих шепотков не остановило. Естественно, что на таком фоне открыто встречаться с делегацией ведунов от Круга Идиль Аватары не могли. Даже решение о том, чтобы принять их во дворце, а разместить в городе, уже казалось не самым удачным. Потому встречу назначили на раннее утро нынешнего дня в одной из ничем не примечательных гостиниц в квартале купцов. Подходил День Солнца, а потому рассвет начинался гораздо раньше того времени, когда просыпались горожане, которым не требовалось весь световой день проводить в полях, как крестьянам. Вель надеялась успеть встретиться с ведунами и вернуться во дворец до того, как их смогут увидеть случайные прохожие и разнести этот слух по всему городу. Быстро облачившись в невзрачную темную рубашку и штаны из подаренных ей Первыми Жрицами, Вель накинула сверху темный плащ, скрывающий под собой вышивку серебром по рукавам, попутно раздумывая о том, что никогда в жизни она не носила столь дорогой одежды. К тому же, шили по ее индивидуальным меркам, рубашка и штаны облегали ее тело, как перчатка, и это казалось странным. Хорошо еще, что портнихи не стали укорачивать штаны по мужской моде Андозабара, чтобы их можно было засовывать в носки. Это казалось Вель чем-то просто ужасающим. Да и сапоги на ногах сидели, как влитые, мягкие, отполированные до блеска, из тонкой, хорошо выделанной кожи с вытравленным узором вдоль всего голенища. Ходить в них оказалось удивительно приятно. Наслаждайся. Считай, обменяла свою спокойную и тихую жизнь в деревне на хорошие сапоги. Данка облачилась в длинное темно-синее платье, отороченное голубым по подолу, расшитое серебром по лифу и рукавам, с вырезом по местной моде. Ее это, кажется, несколько смущало, потому что она суетливо накинула на плечи плащ, пытаясь прикрыть значительную часть оголенной груди. Впрочем, смущало это не только ее, и Вель покидала свои покои красная, как рак. Но смотреть - смотрела. В бежевой гостиной в ранний час расположилось всего двое Спутников. Зевала во весь рот одетая в белое Крол, развалившись в кресле и вытянув далеко вперед ноги в черных сапогах. На другой стороне комнаты сидел у стола Барух-джу с прямой, будто палка, спиной и потягивал ароматный крепкий чай. При виде Аватар он отставил прочь чашку, поднялся и склонился в безупречном поклоне. Крол только ноги к себе подтянула, чтобы они не мешали пройти к столу. - Доброго утра, нерожденные, - проговорил ведун, в ожидании глядя на них. Он тоже надел темный глухой плащ, под которым невозможно было понять, во что он одет. - Доброе, - кивнула Вель. – Идиль еще не вернулась? - Нет, Вольторэ, - покачал головой Барух. - Мы же вроде договорились, что если эта гадюка придет, я вас разбужу, - в голосе Крол прозвучало оскорбленное достоинство. Она терпеть не могла, когда другие люди отвечали на вопросы о делах, порученных ей. - Ты так и пойдешь? – игнорируя ее недовольный тон, осведомилась Вель, выразительно разглядывая ее ослепительно-белый наряд. - Да! Это же вы обрядили меня в эти тряпки, - Крол брезгливо развела руками, демонстрируя Вель белую форму Спутницы, но в глазах ее при этом сверкала насмешка. – Вам надо было, чтобы все издалека видели, кто я. А теперь, выходит, надо, чтобы я пряталась? Вель ощутила, как все внутри начинает скручиваться в тугой узел раздражения, но в этот момент Данка мягко положила ладонь на ее запястье. - Сегодня утром нам бы хотелось остаться незамеченными, первая, - проговорила она, глядя на Крол. - Вы и останетесь, - пожала плечами Крол. Несколько мгновений она наслаждалась вытянувшейся физиономией Данки, а затем все-таки снизошла до пояснения: - Мы пойдем через дыру в воздухе, которую сделает ведун. По улицам будет небезопасно. В любом случае найдется какой-нибудь паршивец, которому совесть не дает спокойно спать, и который в такой час приметит нас, а потом растрезвонит это по всему городу. Оно нам надо? Резон в словах Крол имелся, но Вель все равно едва зубами не скрежетала. Все вокруг только и делали, что принимали решения за нее, и от этого уже просто с души воротило. Потерпи, совсем скоро ты ее отошлешь. Она не уследила за лицом, и губы сами растянулись в невольной усмешке. Крол сразу же насторожилась, прищурив один глаз и принялась громко втягивать носом воздух, вынюхивая настроение Вель. На этот раз она не стала прятать злорадство. Пусть, пусть унюхает, давно пора уже начинать волноваться. - Барух-джу, вы сделаете нам переход? – Данка явно старалась замять тему, торопливо повернувшись к ведуну. – Идиль-ши еще не показывала Вель, как это делать. - Непременно, Ниера, как прикажете. Аккуратно отставив в сторону чашку, ведун поднялся со стула, заложил руки за спину и уставился в пространство перед собой. Вель ощутила, как дрогнуло вокруг пространство. На один короткий миг ощущение интенсивной сгущенной силы буквально нависло над ней, едва не проломив затылок, а затем точно так же исчезло, а воздух перед ведуном зарябил. В те моменты, когда Теней призывала Идиль, Вель ничего подобного не ощущала. Может, разница была в том, каким именно методом работы с Тенями пользовался ведун? Идиль же рассказывала о накапливании и взаимообмене. - Не нравится мне, как ты пахнешь, - заявила Крол, мрачно разглядывая ее и громко сопя носом. Данка рядом тихо захихикала, прикрыв рот ладошкой. - Не нюхай, - посоветовала Волчице Вель. - Ты что-то задумала, бхара нерожденная, я нутром чую, - продолжила та, не сводя с нее пристально взгляда своих разноцветных глаз. – И сразу же тебя предупреждаю: вот только сделай какую-нибудь глупость! Какой бы ты там особо одаренной ни была, клянусь, я тебе спуску не дам, понятно? - И что ты сделаешь? – Вель действительно было любопытно. Крол уже порядком допекла ее, почти до того состояния, когда можно было начинать откровенно хамить. Судя по всему, такой реакции Волчица от нее не ожидала. В первый момент она даже задохнулась от возмущения, открыв рот и захлопав глазами, но обрушиться с пламенной речью Вель на голову она так и не успела. - Все готово, нерожденные, - объявил Барух ледяным голосом без тени каких-либо эмоций. Вель взглянула вперед мимо него. Там, зависнув в воздухе перед ними, медленно свертывалось в спираль пространство, а по его поверхности проплывал темный силуэт Тени, то и дело высовывая наружу некое подобие морды с огромными пустыми глазницами. Вель попыталась было первой войти в переход, но на этот раз Крол буквально в один прыжок опередила ее, едва не оттолкнув в сторону. - Нет уж, так не пойдет! – прорычала она, зыркнув на Вель совершенно разъяренным взглядом. – Я отвечаю за твою жизнь, бхара! И угробить себя я тебе не дам! Решительно шагнув вперед, Крол исчезла в спирали перехода. Удивительно, но Данка наградила Вель слегка укоризненным взглядом, да и по связи между ними донеслось некое подобие грусти. Ошарашенная Вель выпрямилась и уставилась на нее: - Да что такое-то? Ты же видишь, как она без конца изводит меня! Могу я хоть раз сдачи дать! Ничего не ответив, Данка вошла в переход и моментально пропала из виду. Вель оставалось только вздохнуть и последовать за ней. Поразительно, даже несмотря на то, что у них была одна душа на двоих и эта чудесная связь, позволяющая им чувствовать эмоции друг друга, даже при этом Вель не всегда могла понять свою душу. Женщины – самые запутанные создания на свете. Кажется, даже если я буду слышать, о чем они думают, я все равно не смогу в них разобраться. Одно невыносимо долгое мгновение, растянувшееся до бесконечности, объяло ее, и Вель буквально влипла в него, как муха – в сеть паука. Впрочем, она даже не успела подумать о том, что происходит, как ее выбросило на другую сторону. Пошатнувшись, она с трудом устояла на ногах, пытаясь прийти в себя после резкой перемены ощущений. Переход всегда напоминал обморок или что-то подобное и вовсе не походил на мост между двумя точками пространства, по которому они переходили из одного места в другое. Впрочем, способ передвижения за Гранью тоже не слишком-то был похож на это. И почему только методы столь сильно различались? - Проклятые ведуны со своими проклятыми штуками! – где-то за спиной Вель раздалось недовольное ворчание Крол, за которым последовал грохот. Судя по звуку, она споткнулась о ведро, набитое камнями. Впрочем, оно и неудивительно. Барух открыл им переход в какую-то крохотную пыльную каморку, сплошь заваленную старыми корзинами, ящиками с барахлом, какими-то пыльными тряпками и метлами. Развернуться тут было практически негде – стоящая рядом Данка касалась Вель плечом, а все остальное пространство занимало чужое барахло. - Где мы? – удивленно проговорила кучерявая анай, оглядываясь по сторонам. Сквозь единственное мутное слюдяное окошко под потолком крохотной комнатки внутрь сочился слабый дневной свет. - Одной бхаре известно! Проклятье! Душераздирающий скрежет откуда-то сбоку возвестил о том, что Крол умудрилась справиться с замком, и вовремя. За спиной Вель из прохода выступил ведун, и места в каморке вообще не осталось. Дверь распахнулась наружу, подняв облако пыли, и Крол с руганью первой выскочила в помещение по ту сторону. Остальные выступили следом за ней, кашляя от забившей глотку пыли. В обе стороны тянулся темный коридор, под сводами которого висела на цепях только одна масляная лампа, заливая все пространство слабым светом. В коридор выходило несколько закрытых дверей, пахло пылью и старостью, с обшарпанных деревянных стен сползала штукатурка. - Ну и дыра! – озвучила Крол общие мысли. – И здесь мы встречаемся с ведунами? - Да, - сухо отозвался Барух, обходя Вель и направляясь к дальнему концу коридора. – Идите за мной. Коридор привел их к укромно упрятанной за одной из дверей лестнице вверх. Барух без тени сомнения, будто бывал здесь множество раз, поднялся по ступеням и толкнул другую дверь, которая бесшумно распахнулась наружу. А за ней открылось просторное помещение общей залы постоялого двора. Два каминных зева в обоих ее концах сейчас наполняла лишь темнота. Аккуратные дубовые столы, расставленные ровными рядами, еще не были накрыты. За барной стойкой на полках виднелись ряды пузатых бутылок с разноцветным содержимым. И лишь одна масляная лампа горела на этой самой стойке, странно контрастируя с ярким утренним светом, пробивающимся сквозь высокие окна. Вель взглянула туда: за окнами виднелись только глухие стены домов и ничего больше. Это удивило ее. Обычно гостиницы строились вдоль дорог или центральных улиц, чтобы точно не пропустить своих постояльцев. Вряд ли кто-то стал бы прятаться среди жилых кварталов, ведь на людных улицах и выручка была больше. Да и вообще, что-то здесь было не так, что-то чувствовалось в воздухе, непривычное, неподходящее обычной гостинице. Вель еще раз внимательно огляделась. Столешницы идеально ровные без единой царапины, будто столы только доставили из мастерской. Пол чисто выметенный, почти сверкающий, совсем не истертый множеством ног в грубых ботинках. Барная стойка чиста, а все бутылки за ней – полные и явно непочатые. Да и из кухни не тянуло запахом горячей печи и готовящейся стряпни. Прошлое в качестве подмастерья в гостинице подсказало ей ответ раньше, чем заговорил Барух. - Это – место сбора ведунов ишмаильских Кругов, - негромко заговорил он по-хозяйски отодвигая себе один из стульев у ближайшего стола. – Оно не принадлежит никому и является нейтральной территорией для встреч и неформального общения между ведунами. Здесь есть все необходимое для отдыха. Это место хорошо защищено, и в нем можно укрыться от преследования церкви, если понадобится. - И как же оно называется? – с любопытством оглядываясь по сторонам, спросила Данка. Что-то промелькнуло по лицу Баруха, но, когда он ответил, голос его оставался совершенно ровным. - Ячмень, - все воззрились на него, Данка хихикнула. Барух все-таки позволил себе еще один скупой комментарий. - У Ключника Лато странное чувство юмора. Впрочем, скоро вы все увидите сами.