Танец Хаоса. Золотая нить

К тому моменту, как Вель забылась тяжелым беспокойным сном, солнце уже стояло в зените. Сквозь распахнутые окна в помещения просторных покоев проникала полуденная жара, но вместе с ней просачивался и ветерок, дающий хоть небольшое облегчение. Часам к трем по полудни станет еще хуже, тогда воздух прогреется как зев раскаленной печи и будет дышать сухим жаром в лицо почти что до самого заката. Данка смутно помнила, что в Луасе всегда так было, даже в те времена, когда он еще назывался Руоном. И Вель нужно было успеть заспать головную боль до того, как начнется настоящее пекло. Данка предлагала услуги жрецов, но Вель, подумав, отказалась. С каждым днем она становилась все подозрительнее, а уж после покушения на Первую Жрицу и вовсе почти что замкнулась в себе, не подпуская чужих близко. Быть может, она боялась, что жрецы попробуют проделать с ней что-нибудь с помощью своих сил против ее воли? Скорее всего, дело именно так и обстояло, да и сама Данка не была уверена, что они в безопасности в Луасе. Все по эту сторону гор выглядело гораздо хуже и темнее, чем дома. Она до сих пор еще не до конца верила, что все именно так, это просто в голове не укладывалось. Зачем столько интриговать? Зачем причинять друг другу так много зла и беспокойств? Неужели у людей не было других занятий, которым они могли бы посвятить свое время? Еще и эти головные боли Вель очень беспокоили ее. Они случались все чаще и с каждым разом становились все сильнее. Иногда это начиналось постепенно, болело несильно и вскоре проходило. Иногда боль набрасывалась в один миг и терзала ее безжалостно и долго, неохотно отступая только через несколько часов. Данка видела по глазам: как только они у Вель краснели, как только она начинала хмуриться и тереть правый из них рукой, значит, приходила боль. Да и в своей голове Данка ощущала ее смутным отголоском – раскаленным гвоздем, вбитым прямо в глазницу. Сейчас, правда, это была не глазница, а виски. Вель придремала, откинувшись на подушки, измученная и усталая, как будто сейчас был вовсе не полдень, а конец долго трудного дня. Темные волосы упали на лоб, даже во сне нахмуренный, с полуоткрытых губ срывалось тяжелое дыхание. Иногда она постанывала, тихонько и слабо, иногда шевелилась, видимо, пытаясь найти место поудобнее. Данка чувствовала, как болит у нее голова и во сне тоже, и это казалось ей самым странным из всего происходящего. Разве могло такое вообще происходить? Отчего могли появляться эти боли? От плохих снов, терзающих ее каждую ночь, или от бесконечной ярости, которая отравляла каждый день? Иногда все это казалось Данке одним сплошным бесконечным мучением, и во сне, и наяву, через которое они с Вель зачем-то должны были проходить, пока все окружающие только угодливо подбрасывали новых испытаний. И больше всего Данке хотелось хоть как-то облегчить Вель ее дорогу, снять с нее часть веса, постараться сделать так, чтобы она потом не раскаивалась в содеянном. Внутри поднялся стыд. Ты не позволила ей соединиться с Источниками. Имела ли ты на это право? Данка прикусила губу, сама не зная, что ей об этом думать. Пальцы мягко поглаживали прохладное запястье Вель, словно это могло хоть как-то ей помочь. Она была в ярости. Если бы я позволила ей соединиться, она могла бы наломать дров и горько о том сожалеть после. Это звучало убедительно, но первый голос все равно не унимался. Кто тебе дал право решать за нее? Ты не доверяешь ей? Думаешь, она не в состоянии сама контролировать себя? Так почему же ты тогда можешь это делать? Какое право ты на это имеешь? Считаешь себя лучше нее? Боль зашевелилась внутри, густая, тягучая, завязавшаяся узлом прямо под ребрами. Дар Роксаны теперь стал раскаленным углем, причиняющим невыносимую муку. Дверь едва слышно приоткрылась, Данка вздрогнула и вскинула голову, чтобы дать знак вошедшему не шуметь и ни в коем случае не беспокоить Вель. В дверях показалось недовольная физиономия Крол, но вместо того, чтобы говорить вслух, она быстро прожестикулировала: «Пришли. Требуют тебя». Данка кивнула, и дверь бесшумно закрылась, вновь оставив их наедине. Так дороги были эти редкие, бесценные минуты вместе, пусть Вель сейчас и спала, измученная и истощенная болью, и так быстро они просыпались сквозь звездное сито без следа! Стараясь двигаться как можно мягче и осторожнее, Данка отпустила ее ладонь, наклонилась над ней и поцеловала любимые теплые пальцы. Если бы можно было сейчас просто обнять ее, отвести ее боль и тихонько лежать рядом, слушая, как она сопит во сне! Это было бы самым заветным из всего, о чем только можно мечтать. Бесшумно спустившись с огромной кровати, больше похожей по высоте на погребальный костер только с периной, Данка прокралась к выходу из комнаты и обернулась возле самой двери. Вель так и лежала, откинув руку далеко в сторону и едва слышно посапывая. Стараясь действовать как можно тише, Данка вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. - Доброе утро, Ниера, - прозвучал за спиной приятный голос Алеора Ренона, который сейчас Данка желала бы слышать меньше всего на свете. – Надеюсь, ваше здоровье в порядке? Не прервал ли я ваш отдых? Он прекрасно знал, что именно это и сделал, и Данка только устало вздохнула. Почему-то эльф находил удовольствие в том, чтобы без конца насмехаться над ними, пусть и делал это вроде бы даже не со зла, а по привычке. Он так со всеми себя держал, и вообще-то обычно Данка даже не реагировала на это, предоставив ему право вести себя так, как было удобнее. Но сейчас тревога за Вель и досада на саму себя взяли верх, и ответила она резче, чем намеревалась: - Вы по делу, князь Ренон? - Иначе я и не осмелился бы беспокоить вас, - эльф слегка склонил голову, глядя на Данку с вежливым ожиданием. Вздохнув, Данка огляделась, чувствуя себя какой-то совершенно беспомощной и одинокой сейчас. В бежевой приемной было не так уж и много народу, хоть и все равно больше, чем хотелось бы самой Данке. В глубоком кресле возле двери в покои, где спала Вель, устроилась с книгой Крол. Возле окна в другом кресле расположился Барух, откинув голову на спинку и придремывая. И Алеор Ренон, заложив руки за спину и с безграничным терпением взирая на нее, стоял прямо посреди комнаты, облаченный в привычный черный камзол, как будто духота ему нисколько не мешала. Данка вдруг ощутила острое-острое чувство одиночества. Она отдала бы очень много, чтобы сейчас здесь оказались Мефнут и Китари, а не все эти люди. Обычно именно они находились рядом с ней в самые сложные периоды ее жизни, и сейчас Данка отчаянно нуждалась в них. Только и это тоже у нее отняли. Мефнут теперь охраняла Первых Жриц, а Китари не высовывала носа из своих покоев, не желая ни с кем общаться. Данка до сих пор не знала, что же с ней произошло в тот злополучный вечер, но что-то внутри подсказывало, что разобраться с этим стоило немедленно. Чем глубже обычно Кит уходила в себя, тем труднее ее было оттуда вытаскивать. А в этот раз она ушла уж чересчур надолго. Данка поймала себя на том, что пытается думать о чем угодно, только не о том, чего от нее хотел Алеор Ренон. Не будь ребенком и не тяни время. Пусть Вель отдыхает, хоть раз возьми на себя ее груз. - Что-то случилось, милорд Ренон? – Данка постаралась говорить как можно спокойнее и безразличнее, чтобы никто не услышал за ее тоном жгучее желание остаться здесь, рядом с дремлющей Вель, и беречь ее сон ото всех, словно самую дорогую драгоценность. - Ничего выходящего за рамки, - эльф слегка склонил голову, скромно улыбаясь. – Но, насколько я помню, сегодня мы договаривались в полдень устроить смотр уже рекрутированным Спутникам. Если Аватары не готовы его провести, по первому же ее слову я все отменю. Данка едва в голос не застонала. Она и думать забыла про этот дурацкий смотр, на котором так настаивал Алеор Ренон. Это Вель занималась подобными вещами, она понимала во всех этих военных штуках, а не Данка, это она должна была смотреть на рекрутов и понимать то, что объяснял ей про них эльф. Но при одной мысли о том, что Вель с этой ужасной головной болью придется влезать в седло и жариться на пыльном солнцепеке, Данка содрогнулась. - Не нужно ничего отменять, милорд, - скрепя сердце проговорила Данка. – Я поеду с вами, а Вольторэ останется здесь. Одной меня вам для смотра хватит? - Вполне, миледи Аватара, - кивнул тот. - Вот и славно. – Данка повернулась к застывшей в кресле Крол, которая вопросительно смотрела на нее, приподняв брови. Вель все время действовала, она шла вперед, не теряя ни секунды времени, используя каждую его малость, и Данка не собиралась отставать от нее. – Приведи, пожалуйста, Китари, Милану и Шайявани-ши, первая. Они составят мне компанию на смотре. - Может, лучше меня возьмешь вместо Миланы? – лицо Крол окаменело, не выражая никаких эмоций, но Данка видела ее напряженный, забегавший по комнате взгляд. – Размяться охота, засиделась я тут. Понятное дело, Крол волновалась за Китари. Но если Данка возьмет ее с собой, то Крол будет, словно курица-наседка, кудахтать над Кит, пытаясь отгородить ее сразу же от всего мира, как она делала все эти дни напролет, разрываясь между своим долгом оберегать Аватар и желанием помочь Китари прийти в себя. Обычно, когда кто-то пытался так усиленно опекать Кит, становилось только хуже. Она еще сильнее хандрила и убеждала сама себя в том, что все просто ужасно, до тех пор, пока не приходила Мефнут и не трясла ее, как пустой мешок с барахлом, что быстро ставило мозги молодой Лунного Танцора на место. И раз в этот раз Меф не могла этого сделать, значит, должна была сделать Данка. Хоть что-то хорошее во всем этом безумии. Хоть кому-то я помогу. Внутри вновь неприятно ожег стыд из-за того, что она не дала Вель соединиться, и Данка твердо сказала самой себе, что ситуация с Китари – это совсем другое дело. Им ехать в Ишмаил, на их плечах – важная и опасная миссия, которую нельзя провалить. Китари должна вновь стать самой собой, чтобы умудриться продемонстрировать свое самое невероятное везение и справиться с поставленной задачей. А для этого она должна быть уверена в себе. - Лучше будет, если ты останешься здесь, первая, - твердо проговорила Данка, приказав себе не обращать внимание на то, как расстроено вытягивается лицо Крол. – Мы совсем скоро вернемся, твоя сестра сможет меня защитить не хуже тебя. - Знаю я, - проворчала Волчица, скривившись, но больше спорить не стала. Со вздохом отложив книгу, она поднялась из кресла и направилась выполнять поручение Данки. *** Вообще-то ничего на свете не было скучнее, чем сидеть взаперти, по крайней мере, для Китари. В Роще провинившихся учениц обычно или драли, или направляли на самые грязные и тяжелые работы вроде закапывания отходов, рытья выгребных ям, отскабливания котлов из едальни от жирной черной сажи. Но в случае с Китари было и еще одно наказание, к которому прибегали наставницы, когда она доводила их буквально до белого каления. И самое противное состояло в том, что ее собственная мани рассказала о нем Мани-Наставнице Ферат после того, как они с Мефнут провернули самое известное свое «дело» - отомстили наглой и заносчивой Вире дель анай, Орлиной Дочери, которая вечно на них ябедничала. Вернее, попытались отомстить. Потому что ведро с вонючей рыбьей требухой, которое должно было опрокинуться ей на голову, к глубочайшему сожалению всех участвующих в этом действе досталось как раз Мани-Наставнице, и она решила, что пришло время принимать меры. Вот с тех пор Китари и начали запирать в крохотной комнатушке для непослушной малышни, не позволяя ей даже тяжелой работой искупить свою вину перед племенем. И все дочери, Младшие Сестры и даже сестры Рощи знали, как именно и за что она отбывает свое наказание. И проклятая Вира каждый раз скалила свою наглую рябую морду с недостающим верхним клыком и дразнила Китари безмозглой жердиной, которую даже в качестве подпорки для забора использовать бессмысленно, настолько крива. И это нагоняло уныние. Так что на этот раз ее вынужденное заточение в одиночестве можно было считать наказанием за глупость, а терзающий ее стыд – розгой Наставниц, позволяющей поскорее вправить мозги на место. И существовало этому заточению несколько весьма объективных и весомых причин, с которыми следовало считаться. Первой были идиотские вопросы, хоть Китари и понимала, что чем дольше сидит взаперти, тем больший интерес у окружающих вызывает. Почему-то ее друзья имели очень неприятную привычку вызнавать именно то, что она так стремилась от них скрыть, видимо, полагая, что если она выговорится, то ей станет легче. И в общем-то, Китари была согласна с тем, что это примерно так и работает, но только не на этот раз. Слишком силен был стыд из-за собственной глупости, и она просто не представляла себе, как смотреть в глаза той же Мефнут после всего того, что наговорила ей перед уходом в тот злосчастный день. Потому и пряталась от нее, надеясь, что все само собой забудется. Второй причиной стал страх, хоть Китари и потребовалось много времени наедине с самой собой, чтобы признать это. Да, Крол прогнала тех людей, о которых Кит даже вспоминать не могла без шипения и боли, как будто ее кто-то раскаленной иглой прямо в сердце тыкал, но ведь были и другие люди. Дворец вообще был битком набит людьми, и каждый из них запросто мог иметь за душой не самые лучшие намерения касательно ее. Китари кляла свою глупость, свою доверчивость, свое чрезмерное желание показать себя. Изо всех сил она пыталась убедить себя в том, что не высовывает носа из комнат в качестве наказания за собственные ошибки, но это было не совсем так. Рано или поздно должно было прийти время выйти. Да и от четырех стен уже воротило; любопытство начинало медленно пересиливать стыд и все прочие эмоции, и Китари неудержимо тянуло за пределы комнаты. Вид на песочное становище, утопающее в цветущей зелени садов и парков, заставлял ее сердце колотиться чаще, никогда она не видела ничего подобного и мучительно хотела рассмотреть поближе, медленно жарясь в своей прогретой летом комнате, как рыбешка на сковороде. И она бы уже давным-давно вышла, но существовала и еще одна причина, по которой она до сих пор сидела взаперти, самая сокровенная, самая глупая из всех, - Кит прекрасно себе отдавала отчет в этом, - но самая значимая. Крол. Ох, Милосердная, ну какая же я идиотина! – сокрушалась Китари, запустив пальцы в волосы и бездумно глядя в окно, за которым неудержимо распускалось лето. Сладкое, полное запаха цветов и счастливого смеха, звездных ночей и брызг солнца в разбивающихся на тысячи осколков капельках воды взлетающих к небу фонтанов. Лето, которое она так любила. Но Крол она любила гораздо сильнее. Волчица была возле нее незримой тенью, бесконечным присутствием за плечом, мягким, пронзительно нежным взглядом разноцветных глаз. Никогда еще в жизни своей Китари не чувствовала столь звенящей, столь поразительной хрупкой ласки, такой бесконечной заботы в каждом робком движении, каждом слове, взгляде. Крол приходила к ней каждую ночь, чтобы улечься рядом, обнять своими сильными руками и всю ночь сберегать ее сон. Крол вырывалась к ней в течение всего дня на несколько минут, чтобы просто побыть рядом, узнать, как она себя чувствует, не нужно ли чего. По вечерам Крол брала ее руки в свои, они садились вдвоем на широкий подоконник окна и тихонько говорили, долго-долго, о детстве, о прошлом, о мечтах. И Волчица смотрела, смотрела на нее своими завораживающими разноцветными глазами, так пристально, что Китари порой вообще забывала, как дышать. Вот так и получалось, что приходилось сидеть здесь, в комнатах. Потому что пока Китари говорила Крол, что не готова еще к общению с остальными, у них были эти драгоценные минуты вдвоем. Волчица крайне ревниво охраняла покой и уединение Китари, даже когда сама стояла на страже подле Аватар. Что уж она сделала, как угрожала окружающим, Кит не знала, но никто не входил в ее комнату уже несколько дней, хоть она и слышала голоса по ту сторону двери, в следующей выделенной Спутникам Аватар спальне. И теперь перед ней стоял мучительный выбор: целый день в одиночестве и вечер с Крол, или общение с остальными и относительная свобода перемещений, но тогда уже ни о каком уединении с Волчицей речи не будет. Она ведь знала, как это все происходит. Ровно до тех пор, пока тебя считают больной или убогой, все вокруг ходят на цыпочках и проявляют уважение. И только скажи им, что с тобой все в порядке, что ты от них ничем не отличаешься, все, пиши пропало. Опять будут гнобить целыми днями и заставлять спину гнуть на бесполезной работе, это уж Китари знала лучше всех. Так она и разрывалась на части между позорным трусливым нежеланием выходить из комнат и еще более позорным желанием как можно дольше скрывать ото всех, что с ней все в порядке, чтобы проводить время с Крол. Правда, и от Крол тоже приходилось скрывать, что она уже вполне оправилась, и это грызло Кит. При одной мысли, что не будет больше этих глаз, так внимательно, так осторожно вглядывающихся прямо в ее душу, ей становилось физически худо. Вообще, лучшим вариантом было бы поговорить о том с Меф и спросить ее совета, как она всегда и делала, но тогда пришлось бы рассказать Меф о том, почему она вообще сидит взаперти все это время, а на это Китари пойти не могла. Вот и приходилось страдать одной. Большую часть времени от нечего делать Китари читала книги, которые ей таскала откуда-то Крол, хоть подстроиться к здешнему алфавиту было и сложновато. Буквы вроде бы походили на то, как писали анай, но все равно выглядели несколько иначе, и у Китари ушло некоторое время на то, чтобы привыкнуть к диковинному написанию. Зато потом стало очень интересно, гораздо интереснее, чем она думала. У анай из книг имелись сказки, героические сказания о прошлом, да истории правлений цариц, которые не слишком сильно друг от друга отличались. Здешние авторы же писали даже вымышленные истории о судьбах каких-то людей, которые назывались романами. Кит, правда, не совсем понимала, зачем оно надо – что-то придумывать, но все равно интересовалась. Особенно, совершенно диковинными взаимоотношениями между мужчинами и женщинами, которые описывались в книгах. По большому счету, они не слишком отличались от того, что Китари видела у анай: та же бесконечная глупость с обеих сторон, вечные вздохи и беготня друг за другом, но все при этом было как-то иначе. А еще выходило, что женщины по эту сторону гор только и делали, что вздыхали, страдали и томились, в то время, как их мужчины где-то в крови и грязи делали что-то совершенно невообразимое по поводу и без, чтобы добиться их расположения. В конце концов, после третьего прочитанного романа, Китари даже стало жалко их. Почему эти дуры в своих башнях отказывались помогать? Руки-ноги есть, бери себе что потяжелее в руки, да иди к своему молодцу любимому и вместе с ним калечь врагов. Не такое уж и сложное дело, даже приятное, и ждать не надо, пока тебя из башни вынут, и управитесь вдвоем побыстрее. Ан нет, продолжали сидеть и вздыхать к вящему удивлению Китари. Романы, правда, ей совсем скоро надоели, и она взялась за более серьезную литературу. Оказалось, что во дворце скопилось огромное количество книг по истории Танца Хаоса, что, впрочем, было неудивительно, учитывая тот факт, что миниатюрное изображение Аватар Создателя Энерион и Элонор Руонских имелось даже в покоях самой Кит, выложенное лазурью на маленькой резной шкатулке, стоящей на каминной полке. Так что, поразмыслив, Кит решила заняться делом и потратить время вынужденного одиночества с пользой. Авось и нашла бы что интересное во всех этих книгах, что могло бы помочь Данке с Вель в грядущей войне. Правда, чтиво оказалось не из легких и прежде всего потому, что Китари совершенно ничего не смыслила в истории государств по эту сторону гор. Достаточно много времени у нее ушло на то, чтобы вникнуть, кто кем кому приходился и почему действовал именно так, а не иначе в условиях предыдущего Танца. Но это было даже интересно – как головоломки разбирать, достаточно увлекательно, чтобы скоротать день в ожидании прихода Крол. Да и полезно, во всяком случае, Кит очень надеялась, что рано или поздно она вычитает хоть что-то, что сможет помочь Данке с Вель. А может, и уже вычитала, только пока еще не могла понять, что именно ввиду того, что только начала ознакомление с описываемым в книгах периодом. Но сейчас под руку попался довольно занудный и трудный фолиант, озаглавленный как «Внешние сношения Руона в период правления дома Вахара», к которому принадлежала Энерион, повествующий о последних годах перед началом Танца Хаоса. Местный зануда, написавший этот томище, как подозревала Китари, являлся жрецом, потому завывания в честь Молодых Богов встречались едва ли не через абзац, и от этого у нее уже голова кругом шла. Так что, отложив книгу, она занялась тем, что ей нравилось больше всего в последнее время, – уселась к окну разглядывать крыши домов, по которым гуляло солнце, и размышлять о Крол. Это было почти так же приятно, как и когда Крол держала ее руки в своих или называла своим котенком. Глупо хихикая, Кит думала и о том, что может быть еще приятнее, но пока все никак не могла найти в себе сил, чтобы поцеловать Крол. Боялась все испортить и отпугнуть ее. Еще немного боялась, что это ее совсем не отпугнет, а как раз наоборот. Как бы ни мечталось, а что делать в такой ситуации, Кит не очень-то знала. То есть знала, конечно, но… Дверь за спиной вдруг негромко приоткрылась, и Кит едва не до потолка подпрыгнула, резко вырываясь из своих мыслей. Обычно в такое время Крол к ней не заходила. Обычно, это случалось гораздо позже. Но сейчас она стояла на пороге, мрачная, какая-то совершенно потерянная и взъерошенная, будто разозленный пес. И такая красивая, что сердце замирало в груди. - Что случилось? – Китари и не заметила, как вскочила и оказалась возле Волчицы, заглядывая ей в глаза снизу вверх. На Крол лица не было, словно они проиграли Танец Хаоса какие-то мгновения назад. - Аватара Ниера требует тебя, - каким-то странным, почти извиняющимся тоном проговорила Крол. – Хочет, чтобы ты охраняла ее на смотре войск вместе с Реноном. - Меня? – захлопала глазами Кит. Удивительно, но внутри все вдруг встало на место, и все ее метания как рукой сняло. Теперь не нужно было самой принимать решение, выходить ей из комнаты или оставаться здесь. Данка сделала все за нее, и такая удивительная легкость вдруг объяла Китари, что ей аж плясать захотелось. Но удивление все равно пробилось сквозь неожиданную радость. – А я-то ей зачем? Ну то есть, ты, первая, и Милана, и тот же Алеор Ренон можете сделать гораздо больше меня… Лицо Крол потемнело еще больше, брови сошлись к переносице. Она хрипло заговорила, глядя на Китари так, словно глубоко провинилась перед ней: - Котенок, если тебе все еще трудно выходить, если ты не хочешь никого видеть, я вернусь и скажу об этом Ниере. Не знаю, почему вдруг она приказала позвать тебя, ведь она же знает, что тебе сейчас нужно побыть одной и отдохнуть. Я ничего не могла сделать, но я могу… - Не нужно, - перебила ее Китари, буквально тая от ее полного ласки взгляда. Ноги дрогнули, но она пересилила себя и сказала себе, что она взрослая женщина, за которую все уже решили. Так что пора брать дело в собственные руки и вылезать уже из этой проклятой разогретой как печка норы. Смутно Кит отдавала себе отчет в том, что одни мысли не очень-то вяжутся с другими, но так всегда происходило, когда Крол смотрела на нее, так что удивляться тут было нечему. – Раз Данка сказала, что я ей нужна, я пойду. Мне уже давно пора выйти отсюда. - Ты уверена, что готова? Я… не смогу пойти с тобой, она сказала, что возьмет Милану, - судя по лицу, это Крол тоже не очень-то радовало. - Я уверена, первая, - мягко проговорила Кит, глядя на нее. – Спасибо тебе за заботу. Поверь, все будет хорошо. Я справлюсь. Несколько мгновений Крол пытливо вглядывалась ей в глаза, словно таким образом могла определить степень готовности Китари к тому, чтобы покинуть комнату, но потом все-таки со вздохом отступила в сторону, отпуская ее руки. - Тогда одевайся. Я пойду за остальными. И будь осторожнее, хорошо? - Хорошо, первая, - пообещала Китари. Когда дверь за Крол затворилась, на смену подкашивающей ноги слабости пришло почти что подбрасывающее к потолку нетерпение. Действительно, пересидела я в одиночестве, - думала Китари, подпрыгивая, чтобы натянуть узкие белые штаны формы Спутниц как можно скорее. Какая Данка умница, что вытащила меня отсюда! Давно уже надо было выходить, а не торчать тут! Эти мысли натолкнули ее на размышления о том, почему она все-таки торчала здесь, а те в свою очередь – и на более важные, более сложные вопросы, которые Кит все никак не могла для себя прояснить, и которые все сильнее беспокоили ее день ото дня. Крол не целовала ее. Крол еще ни разу ее не поцеловала. Почему, спрашивается? Быстро шнуруя сапожки и попутно подумав о том, что надо бы заказать у местной швеи сандалии по типу тех, что они носили летом дома, Кит принялась припоминать все случаи, когда Крол могла бы поцеловать ее, но не делала этого. Таких случаев было много, очень даже много. Кит сама постоянно изо всех сил создавала ситуации, в которых все это могло произойти, буквально ввинчивалась в ее руки, смотрела снизу вверх сквозь ресницы, старалась приблизить свое лицо к ее лицу, но все без толку. Крол могла сколько угодно смотреть на нее голодными глазами, называть котенком, прижимать к себе и заботиться, но как только губы Китари оказывались где-то неподалеку от ее губ, сразу же позорно сбегала. Почему? Потому что боялась чего-то или не хотела? Но ведь Кит видела, как приоткрывались ее губы, как расширялись зрачки, слышала, как сбивалось дыхание, чувствовала ее бешеный пульс, когда лежала в ее руках. И еще – как эти самые руки, обнимающие ее, буквально деревенели, теряя всяческую гибкость, а сама Крол застывала каменным изваянием, не шевелясь. Неужели же она боялась чего-то? И если да, то чего? Впрочем, на этот вопрос Китари планировала найти ответ самостоятельно и чуть позже, сразу же после того, как выполнит поручение Данки и съездит в становище. Все теперь казалось совершенно иным просто потому, что Кит буквально переполнял и подбрасывал над полом энтузиазм и кипучее желание деятельности. Ты совершенно точно пересидела на одном месте. Давно пора уже начать делом заниматься. С этими мыслями она подхватила нагинату и почти что вприпрыжку вылетела из комнаты, в которой просидела безвылазно несколько дней к ряду. Страха больше совсем не было, ни капельки, он буквально сгорел дотла фитильком утонувшей в озерце расплавленного воска свечи. В бежевой приемной перед дверью Аватар находились Барух-джу, Алеор Ренон и Шайявани-ши, и все они дружно воззрились на ворвавшуюся в помещение Китари. На мгновение та замешкалась на пороге, все-таки чувствуя себя неуютно под этими взглядами, но вопросов никто задавать не стал. Только поздоровались с ней так, как будто ничего странного не происходило, как будто видели ее только вчера, да и дело с концом. Кит выдохнула, благодаря Милосердную, что сейчас здесь не было Мефнут или Вель, тогда все прошло бы гораздо труднее. Мефнут была чересчур дотошна и уж точно начала бы вызнавать все, чего вызнавать не стоило, по крайней мере, пока. А Вель была в курсе всего произошедшего, и Кит просто не представляла себе, как смотреть ей в глаза. Присев на край стула и пристроив возле себя нагинату, Китари принялась ждать, когда соберутся остальные. Данка появилась почти сразу: вышла из своих покоев, плотно прикрыв за собой дверь, облаченная в белоснежную форму, которая очень шла ей. Невысокая, ладно сложенная, в белой куртке с косым запахом и белых же шароварах, заправленных в сапожки, с ворохом медных кудрей, рассыпавшихся по плечам, она казалась удивительно хорошенькой. Как солнышко, что выглянуло из-за пушистых белых облаков. В который раз уже Кит заметила, как непроизвольно расслабились в ее присутствии окружающие, даже не отдавая себе в этом отчета. Так всегда было, когда Данка входила в помещение, только раньше Китари не понимала, почему оно так. А еще она вдруг ощутила, как сильно соскучилась по своей подруге. Они уже, кажется, целую тысячу лет не общались, и теперь, когда Данка лучезарно улыбнулась ей, Китари подскочила ей навстречу со своего стула, едва не уронив при этом нагинату на ногу Шайявани-ши, и крепко ее обняла. - Я так рада тебе, Кит! – лицо Данки, и правда, лучилось счастьем. – Так здорово, что ты здесь! - Спасибо, Дань! Я тоже очень по тебе соскучилась! – от всей души отозвалась она, дернув Данку за пружинистую кудряшку, свисающую на лоб. Та хихикнула и отдернулась назад, слегка посерьезнев: - Ты себя хорошо чувствуешь? Поедешь с нами на смотр? - Я себя чувствую отлично, - как можно бодрее проговорила Китари, хваля Богиню, что Крол этого не слышит. – И с удовольствием проедусь с тобой. Здесь такая духота, что заживо варишься, как форель в кастрюле. – Взглянув на закрытую дверь в покои Аватар, Кит решила перевести тему: - А где Вель? - Она себя не очень хорошо чувствует, - тревога показалась на лице Данки. – Пусть отдохнет, наберется сил. Мы можем все это провернуть и без нее. Кит не успела порасспросить Данку, что и как произошло со второй Аватарой, как в помещение вошли Волчицы. Милана выглядела, как и всегда, совершенно невозмутимой, а вот Крол продолжала хмуриться и бросать тревожные взгляды на Кит. Та постаралась улыбнуться первой как можно мягче, чтобы развеять все ее волнения. Только, кажется, это не слишком-то помогло. Вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, Крол принялась яростно что-то объяснять Милане на их собственном языке жестов, и та в ответ утвердительно кивнула, спокойно взглянув на Кит. Судя по всему, эти двое сговорились ее опекать. Китари еще не до конца определилась с тем, как относится к этому. С одной стороны было приятно, а с другой сразу же неумолимо вспомнились те идиотки в башнях, вздыхающие по своим героям, и ее аж перетрясло. Нет уж, спасибо! Повод поцеловать ее я точно найду без того, чтобы и дальше притворяться самой болезной. Вообще идиотская мысль была с самого начала, и как мне такое в голову пришло? Недоумевая, она вышла следом за Алеором Реноном и Данкой из комнаты. Шайявани-ши и Милана замыкали шествие, а толстая дубовая дверь отрезала от Китари встревоженную взлохмаченную Крол, глядящую ей вслед, будто пес, которого не взял с собой на прогулку хозяин. За дверьми выстроились шестеро молодых парней в серо-зеленой форме Андозабара, которые при виде Данки, все как один, выпрямились по струнке и прищелкнули каблуками. Кит видела, как они на нее смотрят – со смесью восхищения и обожания, примерно так же, как обычно смотрели молодые анай на первых разведчиц. Данка слегка стушевалась под этими взглядами, но все-таки обратилась к одному из стражников, негромко проговорив: - Предупредите, пожалуйста, капитана Салдана Ваара, что я еду с князем Реноном на смотр войск. Пусть пришлет к конюшням отряд сопровождения. Остальных вас я попросила бы остаться здесь и хранить покой Вольторэ, чтобы никто ее не потревожил. Все это прозвучало почти как просьба, а вовсе не как приказ, и вызвало странную реакцию у окружающих. Алеор Ренон окаменел, лицо его превратилось в почти бесчувственную маску с легким оттенком неодобрения. А вот молодой стражник, к которому обратилась Данка, поглядел на нее в ответ с обожанием и каким-то почти религиозным трепетом и склонился перед ней в поклоне гораздо ниже, чем того требовала ситуация. - Будет исполнено, миледи Аватара, - проговорил он удивительно тихо, словно не смел шуметь в ее присутствии, кивнул остальным стражникам, остающимся у дверей, а затем буквально припустил по коридору в сторону лестницы на нижние ярусы. Данка потрясающе воздействовала на людей, что в очередной раз заставило Китари головой покачать. Ее мягкость подчиняла беспрекословно и сразу же, куда лучше любого крика и самого громкого командного голоса. Люди просто таяли, когда видели ее, проникаясь к ней доверием и уважением. То, чего другие добивались только при помощи крика и угроз, в легкую давалось ей по первому теплому слову или скромной просьбе. Странные они, эти Аватары, вдруг подумалось Китари. Такие разные, но так удивительно похожие, подходящие друг другу, как две половинки одного целого. А еще внутри отчего-то разлилась нежданная-негаданная грусть. Аватары понимали друг друга даже не с полуслова – с полувзгляда, по дрожанию ресниц читали мысли и настроения. А она до сих пор не могла заставить упрямую своевольную Крол просто поцеловать ее, хоть прошло уже достаточно времени, чтобы это случилось. Китари вообще, по правде говоря, совершенно не понимала, почему этого до сих пор не происходит? Она же не предложения руки и сердца просила, в конце-то концов! Да и Крол не выглядела невинной скромницей, особенно учитывая все те комментарии, которые она отпускала по поводу Китари в самом начале их совместного путешествия. Что же тогда?.. Глубоко уйдя в свои мысли, Кит не сразу заметила, как они покинули пустые торжественные коридоры парадной части дворца. Сама она не слишком хорошо ориентировалась здесь, не было времени нормально оглядеться, но в голове все-таки выстроилась какая-никакая картинка. Судя по направлению, в котором Алеор Ренон вел всех присутствующих, они шли к западным конюшням. Подумать только, в этом дворце было несколько конюшен в разных частях здания, в которых содержались различные животные: для парадных выездов, для работ, для охоты. От подобного расточительства у Китари голова кругом шла. Мимо тянулись украшенные ткаными гобеленами, большими монументальными полотнами, драгоценными вазами и поделками из кости коридоры, пересекающиеся под прямыми углами, заканчивающиеся лестницами, переходами, даже открытыми галереями над внутренними двориками под открытым небом. Кое-где попадались слуги в серебристо-зеленых ливреях, и каждый раз Китари вздрагивала, примечая их издалека. Конечно, она прекрасно знала, что ее обидчиков в становище давно уже нет, иначе они были бы мертвы, но все равно от одного только вида формы дворцового слуги ей становилось не по себе. А еще в очередной раз поежившись при виде присевшей перед Данкой в реверансе служанки, Кит поймала на себе изучающий взгляд Миланы. Волчица ничего не сказала, только внимательно посмотрела на нее, а затем вновь принялась скользить взглядом по всему коридору, подмечая, кажется, даже как мухи по стенам ползали. А Кит ощутила зашевелившееся внутри колючим ежом раздражение. Вот, значит, как! Крол определила ей защитника! Теперь, значит, не только она, но и все остальные будут следить за каждым шагом и взглядом Кит, будто она дите малое, следить, чтобы ее не обидел никто. Где-то глубоко-глубоко внутри это, может, и было приятно, но снаружи кипело праведное возмущение. Я взрослая женщина, уверенно сказала себе Китари. Меня не нужно опекать, будто беззащитную девочку, меня нужно целовать. И если она сама этого не понимает, придется мне ей это объяснить. Дворцовые конюшни представляли собой просторное помещение с арочными потолками и длинными рядами стойл по обе стороны прохода. Здесь пахло сеном, навозом, лошадьми, пахло сильно, пусть даже пару десятков конюхов старательно сгребали сено, чистили стойла, скребли лошадей. А животных здесь было столько, что Китари даже глазами захлопала. Кажется, сотни высоких породистых лошадей смирно стояли в стойлах, похрупывая зерном из длинных подвесных кормушек. И выглядели все они так, что можно было глаза до дыр проглядеть, любуясь статями. Стоило им появиться на пороге конюшен, как навстречу сразу же бросился невысокий пузатый мужчина в ливрее, протирающий блестящую лысину кружевным платком. Китари с любопытством оглядела его: и как только оставались чистыми его лакированные черные туфли и белоснежные носки до колен, учитывая, где он работал? Впрочем, ответ на ее вопрос не заставил себя долго ждать. Выслушав быстрые сухие распоряжения Алеора Ренона, мужчина замахал руками, закричал противным громким голосом, раздавая указания, и угрюмые работники, до этого сгребающие сено, поглядывая на них всех огромными глазами, забегали по конюшне, подготавливая лошадей для Аватары и ее свиты. Сам же мужчина принялся рассыпаться в льстивых заверениях преданности, расшаркиваться и кланяться перед Ниерой, и продолжал бы это делать еще долго, если бы она, в конце концов, не отослала его. А лошадей им подвели очень красивых, тут, конечно, спору не было. Кит в них нисколько не разбиралась, но то, что она видела перед собой, выглядело гораздо лучше тех кляч, на которых они въехали в Луас. Огромного серого жеребца эльфа она узнала сразу же: жуткая тварь косила на всех вывернутыми глазами, скалила зубы и била широким копытом по полу так, что едва искры не летели. Остальные лошади были поменьше этой скотины, более тонкими и легкими, но от того не менее красивыми. Данке, например, подвели соловую кобылку, высокую, с крутой гнутой шеей и большими глазами. Лошадка переступала стройными ногами и все норовила вскинуть голову, но грум крепко держал ее. Седло из мягкой кожи покрывало серебрение и позолота, в сбруе посверкивали драгоценные камни. Данка засмущалась, глядя на все это, но стоически вынесла, когда грумы помогли ей усесться в седло. Как бы безумно все это ни звучало, но Алеор Ренон негромко пояснил им, что они должны позволить слугам ухаживать за собой – это доставит им удовольствие и поможет заслужить любовь. Кит от этого только нахмурилась. Она-то прекрасно помнила, какова цена этим ухаживаниям, и не слишком-то поверила словам эльфа. Зато когда ей подвели коня, она едва не запрыгала от радости. Он был ослепительно белый с молочной густой гривой, широкогрудый, здоровенный почти как у Ренона, с чудесными мохнатыми ушами. Но главное – белый! Сдерживая ликование, Китари не слишком-то изящно, но хотя бы сама вскарабкалась к нему на высокую спину. Жалко только, что Крол меня не видит, подумала она, подбирая поводья и поудобнее устраивая ноги в стременах. С моими-то золотыми волосами, в белоснежной форме да на белом коне! Загляденье! Надо будет попросить, чтобы мне каждый раз его давали. - Можешь отпускать поводья, - милостиво сообщила она груму, удерживающему животное. – Дальше я сама. - Пурга очень горячий, миледи, - бросая на нее странные взгляды, сообщил невысокий паренек с соломенными волосами, что помогал ей вскарабкаться в седло. – Будет лучше, если я сам выведу его из конюшен и немного проведу, чтобы он успокоился. - Пурга, значит, - Китари похлопала коня по гнутой шее, заставив себя не вздрогнуть, когда он громко фыркнул в ответ и тряхнул головой. – Думаю, мы с ним сами управимся, милейший, ты можешь идти. - Как прикажете, миледи, - пробормотал паренек, глядя на нее во все глаза, будто Китари делала что-то странное, не то же самое, что и все. Впрочем, когда он отпустил руки, она пришла к мысли, что возможно так оно все и обстояло на самом-то деле. Конь заплясал под ней, перебирая ногами, громко храпя, попятился, и Китари мигом растеряла всю свою уверенность. Намертво вцепившись в поводья, она дернула за них так, что животное слегка просело назад, да еще и голову вскинуло высоко вверх, храпя и выкатывая глаза. - Осторожно! – крикнул кто-то со стороны. – Осторожно, миледи! - Да стой ты! – почти пискнула Китари, отчаянно дергая поводья из стороны в сторону. – Стой, проклятый! Бхара белобрысая! Ох, Милосердная! Поразительно, но Пурга действительно остановился, тяжело дыша и кося на нее темным глазом. Дрожащей вспотевшей от страха ладонью Китари похлопала его по шее еще раз, а затем приняла нагинату от державшего ее все это время конюха. В седле с ней оказалось еще неудобнее, чем она могла только представить, но что уж тут поделаешь, не оставаться же без оружия! Уперев ее тупым концом в стремя, Китари взмолилась только об одном: чтобы проклятое животное слушалось ее и не скинуло в ее белом наряде в какую-нибудь особенно глубокую грязь. Пока они пытались привыкнуть друг к другу, в помещение конюшни энергичным шагом, почти что срываясь на бег, вошли еще два десятка стражников дворца во главе с капитаном Салданом Вааром. Темноволосый капитан низко склонился перед Данкой, негромко что-то ей сообщив, но тут Пурга снова принялся пятиться в сторону, и Китари позабыла обо всем, не обращая внимания уже ни на что и ни на кого. А потом они поехали, и на некоторое время Китари вообще забыла обо всем на свете, кроме своего глупого коня. Судя по всему, все его достоинства в цвет и ушли, потому что слушаться он не хотел, все время норовил то прибавить шагу, то вообще понестись вскачь, скалил зубы на лошадей других членов отряда, без конца косился на Китари так, будто она у него из кормушки овес таскала. - Тебя надо было не Пургой назвать, а Волчицей, проклятая скотина! Нрав, по крайней мере, такой же! – проворчала Китари в очередной раз, с трудом оттащив жеребца от лошади едущей слева от нее Миланы, и только после этого поняла, что сказала. Милана без выражения взглянула на нее и приподняла правую бровь. Выдавив из себя вымученную улыбку, Китари вцепилась в поводья и прокляла свой болтливый язык. Впрочем, через некоторое время они все-таки достигли некоего соглашения, и бхарский конь успокоился, позволив Китари хоть немного расслабить сжатые до бела пальцы на поводьях. А заодно оглядеться вокруг, уж больно любопытным выглядело становище, по улицам которого они ехали. Тем более, что Китари видела его только из окон своей комнаты, да в тот первый раз, когда они только въезжали в Луас. Но тогда у нее не было возможности рассмотреть все как следует – она ревновала Крол к ехавшей с ней в седле Шайявани. А посмотреть тут было на что. Странное дело, дома здесь как будто специально выстраивали, избегая прямых линий, острых углов. Поднятые из песчаника, с красными черепичными крышами они выглядели похожими на грибы, утопали в зелени множества парков и садов, разбитых прямо между улицами. Над крышами виднелись золоченые луковицы храмовых куполов, длинные высокие башенки колоколен. Солнечные лучи стекали по черепице, немного другой, чем та, которой крыли новые дома в Роще, перепрыгивали с одной печной трубы на другую, посверкивали в окнах и на блестящих боках водосточных труб. А еще вокруг было полно литья. Ажурные решетки невысоких декоративных заборов, окружающих дома, решетки на окнах первых этажей, перила на выдающихся вперед балконах. И все выполнены так искусно, что даже лучшим кузнецам анай было бы на что посмотреть. Китари только головой качала: столько красоты на домах! Анай так не украшали фасады. Поражало и количество лепнины. Повсюду на фасадах виднелись рельефные изображения людей и животных, кое-где они поддерживали балконы на своих плечах или подпирали крыльцо над парадным входом. Ряды колонн украшали стилизованные цветы и листья, лозы вились вокруг окон, вырезанные из камня столь изящно, что казались почти живыми. И еще – памятники прямо на улицах, на высоких мраморных постаментах, мужчины и женщины с мудрыми спокойными лицами, которые протягивали руки над толпой, глядя вдаль. Китари смотрела на все это во все глаза и размышляла о том, почему так происходит, что народ, способный создать такую красоту, вел себя при этом настолько по-свински, что даже какой-нибудь изрядно перебравшей каменщице Нуэргос стало бы стыдно? Столько вранья, подлости, столько зависти, желания подольститься. Как это все вязалось со столь изящными произведениями искусства? Народу на улицах было не так уж и много, по крайней мере, гораздо меньше, чем во время въезда Китари в город. Люди сновали по широким улицам в разные стороны, явно занятые собственными делами, проезжали лакированные кареты, повозки, запряженные лошадьми, верховые всадники в дорогих ярких одеждах. И все они, как один, таращили глаза на небольшую процессию, со всех сторон окруженную городской стражей. В первом ряду ехала Данка, стиснутая с двух сторон громадными жеребцами Алеора Ренона и Салдана Ваара, причем последний то и дело бросал на эльфа косые ревнивые взгляды, словно его присутствие его раздражало. Вторым рядом ехали Китари, Милана на длинноногом темно-гнедом мерине и Шайявани-ши верхом на невысокой гнедой кобылке. Удивительно, но сегодня ведьма тоже облачилась в белый наряд Спутницы, хоть и, судя по всему, не слишком этому радовалась. Она то и дело рассеяно одергивала короткую куртку, явно непривычная к такой длине и покрою одежды. Ее темно-коричневая кожа смотрелась еще диковиннее на фоне ослепительно-белой ткани. За своей спиной Китари слышала дружный перестук копыт двух десятков стражников в серебристо-зеленой форме, которые замыкали их небольшую процессию. На ее взгляд, учитывая всеобщую любовь к Аватарам местных, столько народу можно было бы с собой не брать, но Салдан Ваар всегда настаивал на большом эскорте, а после нападения на Первую Жрицу вообще перестал прислушиваться к каким-либо доводам. Странное дело, он, кажется, воспринимал защиту Аватар своим личным и, судя по всему, священным долгом, потому что очень ревниво косился на Спутников, а присутствие Алеора Ренона вообще терпел, до скрипа сжав зубы, и все время мрачно поглядывал на него, будто тот замыслил недоброе. Но больше всего взглядов привлекали именно одетые в белое Спутницы и крохотная медноволосая Данка на своей соловой кобыле. Все знали, что белый – цвет Аватар Создателя, будто это было самым важным из всего произошедшего за последние дни. А потому прохожие, едва завидев белую форму, останавливались, принимались радостно кричать и размахивать руками, славя на разные голоса Аватар Создателя. Выглядело все, на первый взгляд, очень мило, но Кит все равно смотрела недоверчиво. Что на самом деле было в головах у этих людей? Так ли они радовались, как демонстрировали это? Смутное чувство подсказывало, что нет, но Кит не знала, откуда оно взялось. Чем дальше они продвигались по становищу, тем скромнее и темнее становились окружающие дома. К тому моменту, как они добрались до окраин, где располагались казармы, вокруг не осталось уже никакой лепнины, и только мягкие перетекающие формы строений все еще продолжали напоминать, что они находятся в Луасе. Дома стояли тесно, лепясь друг к другу, никаких балконов, никаких решеток, только обшарпанные стены да веревки с бельем, протянутые прямо над узкими переулками из одних окон в другие. И народ здесь был уже не так богато одетый, как в центре, но не менее приветливый и радостный. Правда, смотрели они все как-то заискивающе, а многие еще и выходили вперед, протягивая к проезжающей процессии руки и униженно заглядывая в глаза. Кит не сразу поняла, что они выпрашивают подаяние. Ехавшая до этого в молчании Данка внезапно заговорила: - Капитан Ваар, а кто-нибудь заботится обо всех этих людях? Я вижу, что они живут довольно бедно. Некоторые из них даже больны. Процессия как раз миновала исхудавшего старика в лохмотьях, привалившегося к стене возле одного из домов. Он тяжело дышал и рассматривал их ввалившимися черными глазами. Судя по всему, на то, чтобы выпрашивать подаяние, у него уже сил не осталось. - Церковь организует бесплатные кухни для бедных, Аватара Ниера, - проговорил Ваар, нарочито не глядя по сторонам. – К тому же, каждый месяц есть один день, когда они могут обратиться к жрецам за исцелением. - И что же, это не помогает? – Данка удивленно глядела по сторонам. - Не помогает, Аватара, - Ваар бросил на нее странный взгляд, будто не совсем понимал, чего от него хотят добиться. – Они все равно бездельничают и разводят грязь, толку от них никакого. - У них есть работа? – допытывалась Данка. - Полагаю, была бы, если бы они попытались ее отыскать, - презрительно поджал губы Ваар. – Большая часть здешних обитателей предпочитает попрошайничать, а не честно зарабатывать себе на хлеб. Оттого и нищета. Данка удивленно взглянула на него, но больше вопросов задавать не стала. Кит тоже были непонятны объяснения капитана. Все по эту сторону гор казалось ей донельзя странным, абсурдным и непонятным, но каким-то образом существовало все это время именно в таком виде. Поразительно. Алеор Ренон бросил на Данку быстрый взгляд и криво усмехнулся, но не проронил ни слова. Миновав кварталы бедноты, маленький отряд въехал в совсем уж неприветливую часть становища. Казалось, даже солнце здесь светит тускло, и небо гораздо серее, чем над всеми остальными крышами. Вдоль узких улиц потянулись приземистые здания складов без окон, зеленые насаждения почти что пропали, а если и имелись, то выглядели больше похожими на заросшие пустыри на месте жилых домов, чем на аккуратные парки для отдыха. Теперь на улицах попадались почти одни мужчины, причем все среднего возраста и по большей части с такими грубыми физиономиями, словно их лепил и обжигал один и тот же мастер, как обычные глиняные горшки. Они сновали по своим делам: перетаскивали какие-то мешки и корзины, красили стены зданий, разгружали телеги, таскали воду и прочее, прочее. Разномастно одетые, не слишком опрятные, все они выглядели какими-то лихорадочно возбужденными, чересчур радостными, полными энтузиазма. При виде подъезжающего отряда люди бросали свою работу и подолгу вглядывались в лица верховых. Стоило им только разглядеть маленькую кучерявую фигурку в белом на соловой лошадке, как они принимались кричать хриплыми голосами и потрясать кулаками над головой. Кое-кто даже увязался следом за стражниками, и теперь по улицам за ними вышагивала все увеличивающаяся толпа. Данку, судя по всему, это не слишком-то обрадовало. Она заерзала в седле, несколько раз оглянулась, и на ее лице Кит заметила неуверенность и тревогу. В конце концов, она что-то спросила у Алеора Ренона, но Кит расслышала только негромкий ответ эльфа: - Уже почти приехали, Ниера. Осталось совсем немного. И он не соврал. Буквально через два квартала казармы расступились, и глазам отряда открылось большое поросшее разнотравьем поле, подступающее с запада к самым окраинам становища. По крайней мере, полем это было несколько дней назад, когда они только въезжали в становище, Китари прекрасно это помнила. Теперь же оно больше походило на Плац: вытоптанная земля, изрытая, исковерканная конскими копытами. В отдалении, метрах в трехстах впереди, по полю под присмотром конного первого маршировало несколько рядов солдат, изо всех сил пытавшихся попадать в ногу. Все они сжимали в руках деревянные жердины наподобие копий, которые жутко колыхались из стороны в сторону при каждом шаге. То и дело кто-нибудь ронял такое «копье» на голову соседу, ветер доносил издали приглушенные крики боли. С другой стороны поля, разбившись на пары, несколько сотен человек сражались на тренировочных мечах. Кит видела, как между ними ходят одетые в серебристо-зеленую форму стражники. Видимо, они и обучали ребят, и, судя по всему, дело не слишком-то продвинулось. Если уж говорить по чести, все эти рекруты представляли собой довольно плачевное зрелище. Как Младшие Сестры, только что обрившие виски и в первый день вышедшие на Плац, подумалось Китари, и настроение ее упало. Сколько же времени понадобится, чтобы обучить этих ребят сражаться? За это время можно проиграть не одну войну, а десяток. Они осадили коней у самой кромки поля, и это не осталось незамеченным. Верховой первый, под руководством которого занимались «копейщики», повернул коня и поскакал в их сторону, со всех сторон от домов стекались любопытные. Китари привстала в стременах, пытаясь разглядеть еще первых, которые курировали бы весь этот сброд, но Пурга как будто только того и ждал. Он сразу же пошел вбок, заплясал на месте, едва не скинув ее наземь, и у Кит ушло несколько минут упорной и напряженной борьбы, чтобы привести его к повиновению. А когда она, наконец, управилась, отдуваясь и чувствуя себя мокрой как мышь, возле них уже появились еще первые верхом на лошадях. Все они угодливо кланялись Салдану Ваару и Алеору Ренону, держа свои украшенные белыми перьями шлемы под мышкой, все восторженно улыбались Данке. Некоторое время померившись взглядами, капитан стражи и эльф все-таки что-то решили между собой, и последний предложил Ниере следовать за ним, чтобы осмотреть войска. У Кит язык бы не повернулся назвать все это войсками, однако, приглядевшись, она поняла, что работа проделана уже немалая. За соседним зданием склада открылось тренировочное поле для лучников со свежими, только что сколоченными из сосновых досок мишенями, краска на которых едва успела просохнуть. Молодые ребята, что тренировались здесь, изо всех сил старались продемонстрировать свое мастерство Аватаре, но получалось у них пока не очень складно. Стрелы летели во все стороны, кроме нужной, и в мишень попадала разве что одна из десяти. Узнав о ее приезде, наставники выгнали на поле еще сотен пять солдат, разбили их на два ровных квадрата и заставили маршировать и выполнять самые примитивные маневры и перестроения. Выглядело это жалко даже по сравнению с Младшими Сестрами анай, но Кит приказала себе не судить строго. Большая часть этих людей вчера еще была крестьянами да лавочниками, откуда ж тут взяться умению? Правильное обучение поправит дело, хоть и не быстро. Алеор Ренон, изрядно насытив свою речь гримасами презрения и ядовитыми замечаниями по поводу способности смертных к обучению, довольно быстро показал им весь лагерь. Повсюду царила суматоха, только усиленная присутствием Аватары. Будущие вояки, сейчас привлеченные к строительным работам, носились в несколько раз быстрее положенного и все роняли от чрезмерного рвения. И все же они увидели несколько перестраивающихся в казармы складов и большую строящуюся с нуля едальню, ряды коновязей под открытым небом, склады с припасами и всем необходимым, полевую кухню в более-менее сносном состоянии, где Ниера ко всеобщему удовольствию даже попробовала солдатскую кашу, вызвав этим широкую улыбку на лице заросшего бородищей повара. Пришлось пострадать, глядя на безуспешные попытки тренирующихся солдат продемонстрировать отсутствующее у них мастерство, но это тоже было нужно. В конце концов, когда Данке показали и рассказали, кажется, все, что только можно было, Алеор Ренон скромно подытожил: - Разумеется, мы только начали свою работу здесь, и понадобится некоторое время, чтобы превратить всех этих людей в настоящих солдат, в армию Спутников, которая заставит содрогнуться мир. Но при помощи моих собратьев, а также при содействии подчиненных капитана Ваара, я надеюсь завершить эту работу в рекордно сжатые сроки. - Благодарю вас, милорды, - Данка улыбнулась обоим мужчинам, но гораздо скованнее, чем обычно. Видимо, она сильно нервничала в непривычной для себя обстановке под взглядами стольких восторженных глаз, да еще и жара давала о себе знать. Самой Китари казалось, что ноги в сапогах просто сварились. – И вверяю вам создание армии Спутников, потому что только вы способны справиться с этой задачей. И я уверена, что сделаете вы это блестяще. Даже эти простые слова вызвали хор радостных криков и гомона. Еще несколько минут заняли официальные прощания, а затем почетный караул из конных первых, обучающих рекрутов, проводил их до границы тренировочного поля. Впрочем, выдохнуть Кит смогла только тогда, когда они покинули кварталы бедноты. Все это время эскорт восторженных рекрутов тянулся следом за конными стражниками, отовсюду слышались радостные крики, приветствия. Данка сжалась, будто перепуганная птичка, изо всех сил пытаясь выглядеть меньше, чем была на самом деле. Салдан Ваар и Алеор Ренон буквально нависли над ней с двух сторон, словно бы пытались загородить ее ото всех собственными телами. Разогретая солнцем земля дышала жаром, как печка, пыль стояла в воздухе плотным слоем, заставляя глаза слезиться, а глотку чесаться. Китари успела проклясть все на свете, пока они добрались-таки обратно до дворца. И прежде всего – строптивую скотину, которую ей подсунули вместо коня, которая всю дорогу только и ждала возможности поплясать под ней, стоило только Китари на мгновение зазеваться. От долгого сидения в седле разболелась спина, и когда она сползла-таки на пол в конюшнях, передав поводья давешнему груму, Кит не сдержала стона облегчения. И погрозила коню кулаком напоследок, чтобы помнил, с кем связался. Судя по его хитрому взгляду, ему было все равно. Здесь было и немного прохладнее: распахнутые настежь окна и ворота, через которые выводили лошадей наружу, создавали некое подобие сквозняка, хоть из-за вони навоза он не слишком ощущался. - Кит, мне нужно поговорить с тобой, - внезапно раздался за плечом напряженный голос Данки, и Китари едва не подпрыгнула на месте от неожиданности. Она и думать не думала, что Ниера сможет вырваться из-под опеки Ваара с Реноном, которые окружили ее буквально твердокаменной стеной, отрезав от всего остального мира. Сейчас оба они стояли в двух шагах за спиной Данки, причем капитан старательно делал вид, что эльфа просто не существует на свете, а эльф тем временем в упор таращился в затылок Данки, и на лице его сквозь маску вежливого ожидания проступало нетерпение. Не хотела бы я оказаться на ее месте, подумала Китари, поежившись и ощутив укол совести. Не надо было так думать о подруге, вряд ли ей самой хотелось быть на собственном месте сейчас. Припомнив, что она сказала до этого, Кит уточнила: - Ты хочешь поговорить сейчас или позже? - Думаю, лучше сейчас. По дороге в покои. Данка повела глазами в сторону, указывая Кит на эскорт за спиной. То ли они ей надоели пуще пареной репы и хотелось простого человеческого общения, то ли дело не терпело отлагательств. В любом случае Кит кивнула и пристроилась рядом с ней, когда Данка первой двинулась в сторону лестниц по внутренние помещения дворца. Отставшие Спутники последовали за ними на расстоянии пары метров за спиной. - Я хочу, чтобы ты отвезла наше с Вель послание в Ишмаил, - Данка заговорила быстро и тихо, причем настолько тихо, что Китари пришлось буквально нагибаться над ней, чтобы слышать ее слова. – С тобой поедут Крол и Шайявани-ши в качестве твоей защиты и поддержки чести. Ты передашь наше послание Первому Жрецу Равану и привезешь от него ответ. - Равану?! – Китари едва не заорала, но, наткнувшись на сердитый взгляд Данки, торопливо понизила голос и зашипела: - Дань, ты с ума сошла?! Он же один из Эвилид! Он убьет нас сразу же, как только мы в город войдем! - Не убьет, - покачала головой та, но на взгляд Китари, как-то не слишком уверено. – Вы поедете в качестве наших гонцов, а гонцы неприкосновенны даже по эту сторону гор. Нам нужно, чтобы Раван поверил в то, что мы готовы к переговорам, нужно оттянуть время, понимаешь? - Понимаю, - отозвалась Кит, скребя в затылке, хотя на самом деле она не понимала ровным счетом ничего. - И еще. Ты должна будешь попытаться выяснить, где держат родителей Вель, и по возможности освободить их. Китари надула щеки и шумно выдохнула, чувствуя, как с каждой минутой очередная затея Аватар становится все безумнее. Это было гораздо хуже, чем злющий жеребец, отказывающийся слушаться руки где-нибудь на узкой и крутой горной тропке между двух бездонных пропастей. Гораздо хуже, чем не желающая ее целовать Крол. - Если ты не сможешь их освободить, просто узнай, где они находятся и в каких условиях содержатся. И еще погляди на Лайну Манней, провозгласившую себя Аватарой. - Что?! – вновь заорала Кит, уже не беспокоясь о том, услышит ли ее кто-нибудь или нет. Данка еще больше посуровела, нахмурив брови, и зашептала еще яростнее: - Нам нужно понять, она по своей воле провозгласила себя или ее заставили. Это может быть очень важно. - Она провозгласила себя Аватарой? Что ж, с нее станется, - Кит припомнила весьма самоуверенную и наглую деваху, затребовавшую с нее обещание вернуть ей Вель. Обещание она так назад и не забрала, так что выходило, что на данный момент Китари вроде бы как была перед ней в долгу. Ее перепуганный взгляд перебежал на сердито глядящую в ответ Данку. Она ведь не знает этого, правда? Мефнут ведь ей ничего не говорила, да? Китари не помнила, говорила ли сама или нет, а значит, следовало делать вид, что все в полном порядке. Потому она попыталась перевести тему: – Я хочу сказать, ну кто может сомневаться в том, что ты – вторая половина души Вель? Это же и слепому видно, вы же действительно созданы друг для друга. Да и судьба у вас такая, что вряд ли кто по собственной воле ее захочет. - Ну вот, она захотела, - Данка поджала губы. Впервые на памяти Китари она выглядела рассерженной. Может, ревновала? Бросив на Кит быстрый взгляд, она добавила: - Мне нужны доказательства того, что она самозванка, Кит. Попробуешь что-нибудь найти? - Попробую, конечно! – с облегчением кивнула та. – Это же просто бхарство какой кошмар, что она пытается называть себя Аватарой. И дураку ясно, к чему это ведет. Наверное, не стоило этого говорить, потому что взгляд Данки внезапно стал очень встревоженным. Оглянувшись через плечо, она еще сильнее понизила голос и почти прошептала в ухо Китари: - Я очень боюсь, Кит! За Вель, за нас, за все. У Эвилид могут быть ее родители, а уж Лайна точно на его стороне, и конечно же он попробует воспользоваться ими против нас. Если бы у тебя получилось их вытащить, ты бы очень нам помогла! - Я все сделаю, Дань, - серьезно кивнула Китари, кладя ей руку на плечо. – Тебе не нужно об этом волноваться. - Это может быть опасно, но с тобой пойдет Крол и Шайявани-ши тоже. Она вытащит вас, если вдруг что, ей проход создать проще простого. Я бы никогда не отправила тебя на верную смерть, ты же знаешь это? – в глазах у Данки едва слезы не стояли. - Конечно знаю! – Китари приобняла Данку за плечи, чувствуя угрызения совести. На них с Вель столько всего свалилось, а она все это время отсиживалась в углу и занималась какой-то ерундой вместо того, чтобы поддерживать их и помогать. То же мне, Спутница! Трусиха ты самовлюбленная с пылью вместо мозгов! Ругая себя последними словами, Китари настойчиво проговорила: - Я все сделаю, Дань, вы можете ни о чем не волноваться. Мы мигом доберемся туда, спасем родителей Вель, мочалку эту наглую потрясем, а потом вернемся обратно, ты и оглянуться не успеешь! Обещаю тебе, это плевое дело на пару дней и не больше того! - Спасибо, Кит! – Данка взглянула ей в глаза, и Китари стало еще хуже от этого взгляда. – Спасибо тебе, я не забуду! - Да что ты говоришь-то ерунду какую, Аватара, ну! – Китари деланно отмахнулась. – Плевое дело, говорю тебе! Мигом управимся! Данка шмыгнула носом и улыбнулась, просветлев, словно небо после грозы. А Китари строго сказала себе, что бояться и верещать о том, как ей страшно ехать в логово Эвилид, она не будет ни сейчас, ни потом. Это станет наказанием ей за ее глупость и за то, что свои собственные проблемы ставила выше проблем проклятых Аватар Создателя, которые были ее друзьями. А еще ты сможешь побыть с Крол. Все. Это. Время! От этой мысли внутри защекотало приятное предвкушение, и Китари глупо захихикала, не сумев сдержаться. - Ты чего? – удивленно взглянула на нее Данка. - Да вспомнила о том, что первой теперь некуда от меня деваться на следующие пару недель, - довольно сообщила она подруге, и вид у той тоже стал заговорщическим. – Пусть теперь попробует сбежать от меня! Пусть только попробует! Правда, сама Крол радости Китари почему-то не разделила. Она дожидалась в бежевой приемной перед дверью в покои Аватар, меряя комнату широкими шагами, и едва до потолка не подскочила, когда процессия во главе с Данкой и Китари вошла в двери. Барух только окинул ее скептическим взглядом и покачал головой, в то время, как Волчица почти что бросилась к ним навстречу: - Вы долго. Что-то задержало вас в пути? – ее взгляд перебегал с лица Данки на лицо Китари. Кажется, она разрывалась между тем, кого же из них стоит оберегать в первую очередь. - Долго ехали, да и смотр этот, - Данка поморщилась, отмахиваясь. – Как Вель? Она просыпалась? - Не выходила, - покачала головой Крол, глядя на Китари. Взгляд у нее был одновременно испуганным, радостным, встревоженным и заботливым, и от этой смеси Кит хотелось мурчать, как кошке на теплом весеннем солнышке. - Я пойду, погляжу, как она. А вы пока можете отдохнуть, - Данка как-то неловко пожала плечами, словно до сих пор не привыкла к тому, чтобы отдавать распоряжения, а потом ускользнула в свои покои. Салдан Ваар еще на некоторое время задержался в покоях, о чем-то негромко переговариваясь с Миланой, хоть на лице его выражение замешательства то и дело сменялось тревогой. Стражники все никак не могли привыкнуть к тому, что у анай женщины тоже сражались, для них это казалось диким, и как себя держать с разведчицами, мужчинам было невдомек. Алеор Ренон делал вид, что никакого капитана стражи и в помине не существует, развернувшись к нему спиной и наливая себе вино из кубка. Шайявани-ши заговорила с так и сидящим в кресле Барухом, причем настолько тихо, что, скорее всего, не обошлось без ведовства. Китари видела, как шевелятся их губы, но ни звука расслышать не смогла. - Можно с тобой поговорить? – низкий голос Крол заставил все внутри нее перекувыркнуться вверх тормашками, но Китари надеялась, что виду не подала. Кивнув, она позволила первой увести себя в собственные покои, теперь показавшиеся совсем маленькими, пыльными и до ужаса скучными. И как она только умудрилась просидеть здесь взаперти почти что неделю и не сойти с ума? Осознание доверенной ей задачи целиком и полностью заполнило мысли Кит, и теперь добровольное затворничество казалось ей такой же глупостью, как и нежелание Волчицы целовать ее. Ну ничего, теперь-то ты от меня не спрячешься! Теперь-то некуда тебе деваться на следующие несколько недель! – злорадно подумала она, глядя на Крол. Та плотно прикрыла за ними дверь и повернулась к Китари, на лице тревога и настороженность. - Как прошла поездка? – тон ее стал каким-то неуверенным. Будто осторожно принюхивающийся зверь, глядящий на что-то неведомое и опасное. - Отлично, - не моргнув глазом, соврала Китари, про себя помянув недобрым словом проклятущего коня. – Я очень хорошо прогулялась, развеялась и готова к новым вызовам, которые несет завтрашний день. - Каким вызовам? – моргнула Крол. - Аватара Ниера доверила нам с тобой, первая, очень важную задачу, - с трудом сдерживая ликование, заговорила Китари. Нельзя было спугнуть Крол, слишком уж она тряслась за свою независимость, слишком уж дикой была. Шагнув ей навстречу, Китари улыбнулась как можно дружелюбнее и пожала плечами так, будто говорила о совершенно обыкновенных вещах. – Нам нужно будет съездить в Асфей и обратно, передать весточку Первому Жрецу Равану и попробовать вывести из его дворца родителей Вель, причем сделать все быстро и тихо, чтобы нас не поймали. Думаю, все пройдет гладко, потому что она посылает с нами Шайявани-ши, так что… - Что?! – зарычала Крол, и вся неуверенность мигом улетучилась из ее глаз, как и не было, сменившись лютой яростью. – В Асфей?! Они совсем ума лишились?! - Ну, вообще-то, это довольно разумная мысль, - снисходительно сообщила ей Китари, удивляясь тому, как можно так глупо реагировать на превосходную идею. Ехидный внутренний голосок, напомнивший ей про ее собственную реакцию, она постаралась запихнуть поглубже и еще сверху ногами притоптать. - Это ужасная мысль! – прорычала Крол, сверкая глазами. – Устроить переговоры с Эвилид, что может быть хуже? Да еще и тебя туда послать! Тебя! После всего, что с тобой здесь уже и так случилось! - Это в прошлом, первая, - как можно тверже проговорила Китари. Вообще вот сегодня ее начало потихоньку раздражать, что Крол так чрезмерно печется о ней. Будто она и не живая вовсе, а какая-то бесценная фарфоровая ваза из числа тех, что украшали местные коридоры. Может, если бы она вот так же пеклась, но при этом еще и целовала, Китари не была бы против, но одной только заботой сыт не будешь. Пора и честь знать, и Крол об этом тоже пора поставить в известность. Придав тону холодности, она сообщила: - Я оправилась после всего случившегося, и мне давно уже пора вернуться к своим прямым обязанностям. Я – Спутница Аватар, и я сделаю то, что мне приказано. - Ты – Младшая Сестра, забившая себе голову всевозможной ахинеей! – рыкнула Крол, и Китари ощутила, как кольнула в сердце обида. И ярость, конечно же. Она не имела никакого права так говорить! И тем более договаривать все остальное. – Ты слишком мягкая, слишком доверчивая и простодушная для того, чтобы контактировать с этими бхарами по эту сторону гор. Ни у кого из них нет чести, ни у кого, Кит, а уж у Эвилид тем более! И единственное, что они могут сделать, это причинить тебе боль! - Я – Спутница! – попыталась она перебить Крол, но та не дала ей этого сделать, только отмахнувшись. - Переговоры с Эвилид – это очень опасно, и поручать это нужно взрослым, способным себя защитить, имеющим опыт в этом вопросе разведчицам! И уж точно не тебе, Кит, прости, если это звучит обидно. – Да, это звучало обидно! Это звучало бхарски обидно, и Китари ощутила, как на глаза наворачиваются горячие горькие слезы. Увидев выражение ее лица, Крол немного смягчилась и шагнула к ней навстречу, протягивая руки, будто собиралась утешить ее. – Я не хотела причинить тебе боль. Я просто хочу защитить тебя… - Защитить? – Китари оттолкнула ее руки и отступила на шаг. – Думаешь, мне нужно, чтобы ты защищала меня? - Кит… - устало начала Крол, но на этот раз Китари не собиралась позволять ей взять слово. - Я не ребенок, Крол! – это звучало очень-очень глупо и совсем по-детски, и говорить это было больно, но это нужно было сказать. Китари смотрела ей в глаза и видела в них тревогу и тоску, а еще испуг и смущение. Последнее несколько ее обнадежило. – Я – взрослая женщина, и если ты продолжишь относиться ко мне как к ребенку, ничего хорошего из этого не выйдет. Милосердная, какую же чушь я несу! Китари чувствовала, как стыд заливает щеки маково-красной краской, но удивительным образом ее слова подействовали на Крол. Та тоже покраснела, да еще и пятерню в непослушные черные пряди запустила, словно это могло как-то помочь. Как бы Кит хотела, чтобы ее собственные пальцы перебирали эти пряди, как бы она хотела!.. Соберись и борись за себя! Иначе этого вообще никогда не случится! - Китари, я знаю, что ты не ребенок, - хрипло пробормотала Крол. - Но при этом ведешь себя так, будто не знаешь этого! – в сердцах крикнула Кит. – Неужели ты не видишь, что это причиняет мне боль? - Последнее, чего мне хотелось бы, это причинить тебе боль, - совсем тихо проговорила Крол, глядя на нее во все глаза. Вид у нее был как у выброшенного за порог побитого щенка. Но очень и очень упрямого щенка при этом. – Именно поэтому я не позволю тебе ехать в Асфей. Я поговорю с Аватарами, чтобы они изменили свое решение. - Какое право ты имеешь что-то мне не позволять? – на этот раз Китари вскипела уже по-настоящему, и никакими милыми грустными моськами ее уже не проймешь, это точно. – Ты право свое заявляла на меня, чтобы иметь его? - Что? – непонимающе уставилась на нее Крол, но Кит уже понесло. - Я тебе не собственность! Я не твой ребенок, не твоя подчиненная, я даже не твоя женщина! Я – Спутница Аватар Создателя! – теперь уже в голосе звенели слезы от той невыносимой несправедливости мира, в котором все обстояло именно таким образом. – И я сама буду решать, куда мне идти и что мне делать. И ни ты, ни кто-либо другой не сможет мне этого запретить! С минуту Крол молча смотрела на нее, и в глазах ее тоска мешалась с обидой. Китари больше всего на свете хотелось сейчас нахлестать ей по щекам за всю ту боль, которую она ей причинила, за ее беспардонную наглость и свинство, которому она, Китари, так долго подыгрывала. А еще – целовать ее, целовать до изнеможения так долго, как только можно. Второе желание пересилило, она уже даже не сдержалась и двинулась навстречу Крол, подняв ее руки, как за несколько минут до этого пыталась сделать сама Крол. Но теперь уже Волчица перехватила ее запястья, не позволив коснуться лица, и холодно проговорила: - Ты права, Китари дель анай, ты не моя собственность, и ты имеешь право решать, что тебе делать. Но когда в следующий раз ты со своим правом загонишь себя в очередную беду, не зови меня больше на помощь, слышишь? Потому что я не приду. - Я тебя и не звала! – выкрикнула Китари, и вот тут-то и поняла, что теперь сказано было чересчур. Лицо Крол окаменело, глаза блеснули обидой и погасли, когда она отвела взгляд, отпустила руки Китари и отступила на шаг назад. - Крол, я… - начала Китари, пытаясь хоть что-то выдавить из себя, хоть как-то спасти положение, но не успела. - Прошу простить меня за то, что помешала тебе, Китари дель анай, - очень холодно и очень официально проговорила Крол. – Больше этого не повторится. Китари стояла, как оглушенная, наблюдая за тем, как она уходит. И когда дверь с грохотом захлопнулась за спиной Крол, горько заплакала. Горько-горько, как только могла, над собственной глупостью, над глупостью Крол, над ее бесконечным упрямством, и над своей любовью, разбитой вдребезги об пол, будто с силой брошенная бесценная фарфоровая ваза.