Танец Хаоса. Золотая нить

Дорога тянулась на северо-восток, широкая, уложенная каменными плитами дорога, с двумя добротными желобами для слива воды по обеим сторонам. Она была достаточно широка, чтобы два купеческих каравана разминулись на ней, не задев друг друга бортами повозок, достаточно удобна для того, чтобы легкий гонец на быстроногом коньке будто ветер пролетел по ней из одного конца в другой, достаточно надежна, чтобы осенне-весеннее половодье не размыло полотно, и грязь не прервала транспортное сообщение между Левином и Шарданом. Дорога была хороша, и неудивительно: Ликард много лет заботился о поддержании ее в хорошем состоянии и теперь мог на собственном опыте убедиться, что все его труды прошли не зря. Еще бы обстоятельства тому способствовали, и вообще бы цены не было путешествию. Только они не способствовали. Четверо запыленных всадников с низко надвинутыми капюшонами тащились по самой обочине этой проклятой дороги, пропуская мимо себя караваны, повозки, верховых, осыпаемые бранью купеческих охранников, пылью из-под копыт их лошадей или моросящим дождем с неба. Которое, к тому же, так и не расчистилось от туч, и Ликард, кажется, уже даже смирился с этим. Как давно он не видел солнца? Два месяца? Три? Или больше? По этой проклятой дороге они ехали уже вторую неделю, а она все не кончалась. Раньше Ликард как-то и не замечал, насколько невыносимо это путешествие. Естественно, обычно он проделывал его или в комфортабельной коляске с мягкими сидениями, на которых запросто можно было спать, или в седле в обществе многочисленных слуг, которые брали на себя все заботы о милорде, поклаже и лошадях милорда. И ночевал он в гостиницах, выстроенных им же самим вдоль всей дороги, останавливаясь в лучших покоях с максимальным комфортом для самого себя. В погребе каждой гостиницы даже имелся особый отсек, в котором хранилось вино Ликарда, и содержателям запрещалось подавать это вино кому-либо, кроме него самого, за что он, естественно, щедро им платил. Вполне возможно, что запрет до сих пор оставался в силе, хоть по дороге с юга на север уже лесным пожаром промчалась весть о гибели Ликарда Тан’Тамаранида, Лорда Страны, во время пожара в Шардане, где он героически пытался спасти своего клятвенника, лорда до’Витора. Лайам в связи с этим бесконечно ворчал и брюзжал, что раз они мертвы, то в любой гостинице могут разместиться с комфортом, что никто не свяжет четверых запыленных усталых путников с погибшими в Шардане мелонскими дворянами. Но Ликард придерживался иного мнения. Ровно до тех пор, пока Сет не знал о том, что они живы, у них был шанс, пусть и самый крохотный шанс. И менять этот шанс на мягкую постель и горячую еду он не собирался. Хоть и признавал, что предложение теперь, на десятый день пути, выглядело крайне заманчивым. Кассель, конечно, старался изо всех сил, чтобы придать их ночевкам в рощах вдоль дороги какой-никакой, но сносный вид. И не его вина в том, что это не слишком-то получалось. Убегая из Шардана, они захватили с собой лишь самое необходимое, и в тот момент Ликард считал это вполне приемлемым. К сожалению, оказалось, что одним одеялом, комплектом белья и котелком для комфортного ночлега под деревьями не обойтись. Или это он просто привык к иной жизни? Правда, кое-что их все-таки выгодно отличало от остальных путников, тянущихся по дороге в обе стороны, таких же запыленных и усталых, как и Ликард с друзьями. Во-первых, лошади. Вазир расстарался и подобрал животных с виду не слишком притязательных, чтобы не притягивать лишние взгляды, но достаточно выносливых и быстрых, чтобы с ними не возникало хлопот. Это конечно были не легендарные эльфийские скакуны, своими статями превосходящие все самые дерзкие мечты даже наиболее изощренных коллекционеров, но Ликард того и не ждал. Вся соль путешествия сводилась к тому, чтобы остаться неузнанными, а на таком животном он бы выделялся даже в многотысячной толпе всадников. Во-вторых, плащи. То, что на первый взгляд смотрелось как старая запыленная ткань, на самом деле обладало чудесными свойствами, о которых Ликард поначалу и не подозревал. Эльфийская ткань вообще не промокала, капли буквально скатывались с нее, словно кто-то натер ее воском, а потому даже в самый сильный дождь путники оставались абсолютно сухими. Растягивая свои плащи по ночам над местом лагеря, они получали укрытие от дождя, да и температуру тела чудесные плащи сохраняли неизменной. Так что даже в самую лютую дневную духоту и ночной холод Ликард чувствовал себя вполне сносно. И в-третьих, пища. В небольших вещмешках поместились фляжки с эльфийским тонизирующим напитком яхиль, способным вернуть силы даже изможденному до полусмерти человеку, а также лепешки литхай, прекрасно утоляющие голод, стоило лишь откусить небольшой кусочек. Так что по большому счету жаловаться не приходилось. Им уж точно повезло гораздо больше, чем всем тем бедолагам, что стирали подошвы сапог, шаркая по плитам дорожного мощения, мокли под дождем, задыхались и кашляли от дорожной пыли и довольствовались черствым хлебом да холодной водой на завтрак, обед и ужин. День за днем Ликард пытался убедить себя в этом с завидным упорством, но пока еще заметных успехов не добился. Лайаму полегчало после исцеления эльфа, теперь он выглядел совершенно нормальным и вел себя, как обычно. То есть ворчал первые два дня, что вообще не понимает, куда и зачем они едут, а потом принялся самым беспардонным образом волочиться за Мейрой Тан’Элиан. И его нисколько не смущал тот факт, что она наполовину эльфийка, выросшая в Лесном Доме под опекой самого Алеора Ренона Тваугебира. Или что она совершенно не интересуется его обществом, равнодушна ко всем его знакам внимания, большую часть из которых вообще начисто игнорирует. Кажется, Лайам этого и вовсе не замечал, значит, действительно выздоровел, и у Ликарда отлегло от сердца. Даже Вазир не был уверен, выкарабкается ли молодой до’Витор после той Тени, что напустил на него Первый Жрец Шардана, или нет. Все-таки сил у него оказалось больше, чем все рассчитывали. Что же касается самой Мейры, то она вызывала у Ликарда даже больше вопросов, чем их будущее задание. Понятно, зачем Вазир отправил ее с ними: дочь Лорда Страны и эльфийки могла привлечь на свою сторону не только мелонцев, но и эльфов провинции Рамасан. Последние, правда, не обладали правом голоса в вопросах престолонаследия, но у них были деньги, а в нынешние времена деньги значили почти столько же, сколько поддержка тех или иных Лордов Страны. Но ровно так же, как деньги могли повысить шансы Ликарда на корону, само присутствие подле него Мейры Тан’Элиан могло эти шансы существенно снизить. Потому что мелонская знать не выносила эльфов, а за Мейрой еще и тянулся шлейф дурной славы ее матери – цареубийцы Рады Черного Ветра. Сам Ликард не был до конца уверен, что Черный Ветер приложила руку к смерти короля, давно все это случилось, да и дело было темным. Королей постоянно кто-то убивал, и очень редко этим кем-то оказывался человек, несущий за это наказание. Но официальная версия неумолимо винила Черного Ветра, а значит, Мейра вряд ли могла бы завоевать признание дворян одним своим появлением. Тогда зачем Вазир отправил ее, не для того же, чтобы только вредить Ликарду? Насколько он знал эльфа, у того всегда в рукавах имелась еще дюжина козырей, и Мейра, скорее всего, тоже была одним из них. Оставалось только выяснить, каким. Именно это Ликард и пытался сделать все эти долгие дни пути, причем пытался так же безрезультатно, как добивался ее внимания Лайам. Худенькая эльфийка ехала верхом на своем гнедом, низко надвинув капюшон и не глядя по сторонам. На вопросы она отвечала односложно и не слишком охотно, голос ее всегда оставался ледяным, словно скованный морозами пруд, бесстрастные глаза смотрели на собеседника из-под тени капюшона с вежливым интересом, но без огонька. Порой в ее обществе Ликард чувствовал себя ее охранником или служкой, глупеньким мальчишкой, которому позволили находиться рядом только по большому обещанию. Мейра держала себя так, будто это она ехала за мелонской короной, и периодически Ликард начинал сомневаться, не могло ли это также являться частью плана Вазира Радана. Быть может, Мейра была страховкой на тот случай, если Ликард не сможет привлечь на свою сторону мелонскую знать. Или этой страховкой был сам Ликард? Женщины, которых он встречал при дворе, подразделялись на два типа, и Ликард прекрасно знал, как себя держать с ними. Жеманных дур нужно было всячески обхаживать и ублажать, терпеть их вздохи и закатывание глаз, глупое хихиканье и напускную игривость, кокетничать в ответ, создавая о себе славу прекрасного кавалера, искушенного в науках и искусствах. Особенно, если эти дуры являлись женами Лордов Страны, с которыми по долгу службы приходилось сотрудничать Ликарду. В случае второго типа расстановка сил несколько менялась. Коварные ядовитые гадюки с острыми глазами, холодными, как горные снега, держали за пазухой глуповатых муженьков-выпивох, принимая за них все важные государственные решения, которые эти муженьки потом озвучивали во время Совета Лордов, выдавая за свои собственные. С этими Ликард всегда был предельно вежлив и очень-очень осторожен, демонстрируя, что по их правилам играть не намерен, но и не нарываясь на ответную реакцию. Ровно так, чтобы его уважали, как сильного соперника, и ни волоском больше. И на протяжении всей своей жизни он считал себя достаточно удачливым и ловким, чтобы с успехом лавировать между этими двумя типами женщин, оставаясь при этом человеком свободным, не обремененным лишними эмоциями и привязанностями, только мешающими делу. У него имелась и собственная семья, естественно, ведь кто-то должен был наследовать титул Лорда Страны после него, и жену свою Ликард отбирал, руководствуясь все теми же принципами, чтобы не создавать себе больших неприятностей. В итоге глуповатая склочная Койрен всяко была предпочтительнее какой-нибудь хладнокровной змеи, способной с той же милой улыбкой, что и под венец шла, вонзить тебе нож под ребро. Мейра же не относилась ни к одному из этих типов и являла собой нечто, к чему Ликард совершенно не был готов. Даже больше того: в чье существование он и не поверил бы, не увидев собственными глазами. Ей не было никакого дела до жеманничанья и ухаживаний, которыми с утра до вечера осыпал ее Лайам. Но точно так же равнодушна она была и к поединку воль, к которому старательно готовился Ликард, впервые увидев ее ледяные глаза. Она не собиралась бросать ему вызов, не стремилась обвести его вокруг пальца, запутать в собственных мыслях, затянуть ими же по швам руки и ноги, как делали обычно женщины, к типу которых он ее относил. Ей было плевать на него. И это очень уязвляло. Наверное, именно это и стало последней каплей в той громадной бочке раздражения, которую он теперь являл собой. Отсутствие солнца, тяжелая дорога, казавшаяся непосильной задача – все это не способствовало тому, чтобы Ликард оставался в добром расположении духа и находил в себе силы подбадривать спутников. Или хотя бы видеть хоть какие-то радужные перспективы в недалеком будущем. Но ледяной взгляд женщины, которая по всем правилам должна была помогать ему занять мелонский трон, взгляд, в котором не было ровным счетом ничего, кроме вежливости, ни одной человеческой эмоции, - вот это действительно доводило его до белого каления. Целыми днями Ликард ломал себе голову над тем, что она здесь делает, раздраженно ерзая в седле. Он придумывал и задавал ей различные наводящие вопросы от самых невинных, до почти что топорных вроде: «Каковы ваши шансы занять трон Мелонии, миледи?». Ни один из них нисколько ее не зацепил, и на все она отвечала спокойно и ровно, судя по всему, абсолютно не кривя душой. Но Ликард все равно подозревал, что что-то она утаивает. Разве могло быть иначе? Она же эльфийка! Это сквозило во всех ее чертах, неуловимо прорастало откуда-то изнутри, хоть и человеческого в ней было гораздо больше, чем в том же Вазире. Тонкий нос и изящные скулы, длинный острый подбородок, какая-то особенная хрупкость черт, создававшая ощущение легкости и прозрачности, по сравнению с которой они с Лайамом и Касселем выглядели едва ли не медведями в седлах. Синие глаза, яркие, как два василька, гораздо ярче, чем обычно бывает у людей, глубокие и какие-то чересчур много видевшие для столь молодого лица. Каштановые волосы с едва заметной рыжинкой, свободно спускающиеся на плечи, кое-где перевитые в тонкие косицы, украшенные бусинками из дерева и камня. Ликард вынужден был признать, что Мейра красива, но не той красотой, которая обычно нравилась ему. Она была совсем худенькой, почти плоской, будто мальчишка, какой-то очень острой и холодной. Одним словом – льдинка, да не простая, а та, о которую запросто можно порезаться. И как бы он ни старался, а отыскать у нее слабого места он не мог. А еще она не уставала. В конце долгого дня в седле спина буквально разламывалась, ноги не шли, и Ликард чувствовал себя настолько разбитым, будто его били палками. Мейра же мягко соскальзывала со спины своего гнедого, будто уселась на него верхом не дольше пяти минут назад. Спали они на голой земле, так что Ликард подолгу не мог найти себе места и перекатывался с боку на бок, пытаясь отыскать место без корней и кочек. Потому с утра просыпался разбитым и почти таким же усталым, как уснул. Мейра к этому времени уже сидела у костра, свежая, отдохнувшая и бодрая, будто только что с пуховых перин. И на еду она не набрасывалась, как отощавший волк с подведенным брюхом. И к выпивке особого интереса тоже не проявляла. Просто молча смотрела на них с Лайамом, как на детей малых, которых мать впервые отпустила от своего передника, а затем отворачивалась и утыкалась носом в свои книги. И вот тут-то Ликард к своему глубочайшему стыду и раздражению осознал, что проигрывал ей. Он считал себя достаточно развитым и образованным человеком, но вынужден был признать, что за прошедшие несколько дней путешествия Мейра прочитала книг гораздо больше, чем он за предыдущие три года. Две объемистые сумки помимо маленького вещмешка крепились по обеим сторонам к ее седлу, и в них находились вовсе не цацки, тряпки или прочая ерунда, о которой можно было бы подумать, глядя на нее. Сумки едва по швам не трещали от заполняющих их книг, да не просто каких-то сопливых романчиков, которые так любили безмозглые молодые дворянки, а от трудных даже для искушенного человека работ. Чего только стоил том толщиной с предплечье Ликарда под названием «Нити Марн и основа пространственно-временных циклов». Ликард даже не слышал о такой работе и уж точно ни при каких обстоятельствах не стал бы ее читать, да еще и сидя в седле. Но он хотя бы придержал свои мысли при себе, а вот Лайам, видимо, решил воспользоваться интересом Мейры, чтобы проложить себе дорогу к ее сердцу. В первый раз, когда она вытащила книгу, он расплылся в широкой улыбке и постарался сделать свой голос как можно более медовым, а потом спросил: - Могу ли я узнать, что такого интересного читает миледи? - Книгу, - без тени каких-либо эмоций сообщила ему Мейра. Лайам даже заморгал. В любой другой ситуации такой ответ можно было бы счесть хамством, но женщина говорила настолько спокойно и ровно, что даже самый щепетильный поборник чести бы не придрался. Впрочем, Лайама это не остановило, только задержало на несколько секунд. - А о чем эта чудесная книга, не подскажите? – продолжил он все тем же медовым тоном, будто бы невзначай подводя своего коня поближе к Мейре и склоняясь над раскрытым фолиантом в ее руках. Брови Лайама сошлись к переносице, когда он разглядел мелкие строчки букв. - Это исследование о быте и нравах дермаков, - спокойно проговорила Мейра. - Почему же столь прекрасная молодая женщина читает столь ужасные вещи? – Лайам с опаской глянул на книгу, словно она могла его ужалить, но губы все равно в улыбку растянул. – Дермаки – звери, даже хуже зверей. Это выродки, выведенные лишь для войны и убийства. Что же здесь могло вас заинтересовать? - Их способ размножения, - отозвалась Мейра, и улыбка медленно сползла с лица Лайама. – Меня всегда интересовали матки, которые откладывают личинки дермаков. - Почему? – заморгал Лайам, и на этот раз в голосе его не было никакой сладости, одно только голое изумление. - Потому что по количеству маток и способу их появления на свет можно судить о количестве войск Сета. – Мейра не поднимала глаз от книги. Ее взгляд скользил по строчкам, она прямо сейчас читала, сообразил Ликард, и разговор с Лайамом ей нисколько не мешал. – К тому же, если когда-то Сет сумел изменить природу маток и вывести различные виды дермаков, почему бы не попробовать проделать это еще раз? Например, захватив матку, создать особый вид дермаков, которые будут убивать собственных сородичей. Мы могли бы вырастить таким образом армию, которую не нужно было бы кормить и содержать, которая сама бы прекрасно сражалась за нас против полчищ Сета. А для этого нужна всего лишь одна матка и не более того. – Мейра подняла глаза, и взгляд у нее был такой, что Лайам непроизвольно отшатнулся. – Поэтому, если вы, Лайам, не можете мне подсказать, где найти живую матку, способную к метанию икры, прошу вас позволить мне самостоятельно найти ответ на этот вопрос. В ответ Лайам что-то промямлил, с трудом подбирая слова, и поверх головы Мейры поглядел круглыми глазами на Ликарда. Со своими всклокоченными волосами и темными глазами он почему-то напоминал чудом избежавшего смерти воробья, которого изрядно потрепала ленивая сытая кошка. Правда, и самому Ликарду стало несколько не по себе. Эта женщина читала вещи, которые другим бы и в голову не пришло изучать. Это ж надо! Захватить матку, чтобы создать новый вид дермаков! Впрочем, не так уж было и удивительно, что ее интересуют подобные темы, раз уж растил ее Тваугебир. Безжалостный убийца, начисто лишенный каких-либо чувств, бесстрашный и безумный настолько, что сунулся за Семь Преград. Чему способен обучить такой человек молодую женщину? Явно не живописью заниматься! Это натолкнуло Ликарда и на другие мысли. Сколько же лет было Мейре? Черный Ветер исчезла из Мелонии больше двадцати лет тому назад, Ликард тогда еще был совсем мальчишкой и помнил, сколько шуму наделал ее отъезд и сопутствующие ему обстоятельства. Если он правильно все помнил, то Мейра была его ровесницей. Но гладкое лицо, лишенное каких-либо признаков возраста, и безразличный взгляд синих глаз принадлежали существу, которое могло быть и во много раз старше. Почему так происходило? Она действительно была старше? Эльфы медленнее росли? Или вся эта серьезность была вызвана тем, что именно она почитывает на досуге? Как-то под вечер он тоже попытал счастья, когда Лайам уже храпел, с головой завернувшись в свой плащ. Отчасти Ликард решил завязать разговор с ней наедине, посчитав, что так она может легче разговориться, отчасти, чтобы в случае неудачи Лайам этого не видел. Мейра прилегла подле костра на свое одеяло и читала, алые языки пламени танцевали на страницах книги в ее руках и матовой мягкой коже, пробегали по волосам, делая их еще рыжее. - Прошу прощения, что беспокою вас, миледи, - негромко проговорил Ликард, и эльфйка подняла на него вопросительный взгляд. Даже не дернулась, просто глаза вскинула, и в этот момент Ликард уже пожалел, что заговорил. Но так быстро сдаваться он не привык, а может, упрямство взыграло, поэтому и продолжил: - Вазир Радан говорил, что вы обладаете обширными знаниями в области Танца Хаоса. - Так и есть, - кивнула Мейра, продолжая смотреть на него с ожиданием. Ликард еще сильнее сконфузился под ее взглядом. Он не привык, чтобы женщины смотрели на него с таким терпеливым снисхождением. Обычно он сам так глядел на глуповатых куриц, что добивались его внимания любыми возможными способами. - А почему вы заинтересовались этой темой? – продолжил он и сразу же пожалел о сказанном. Глаза Мейры неуловимо изменились, прикрытые веками, и Ликард знал это выражение. Скука. - Потому что это интересная тема, - проговорила она, вновь возвращаясь к своей книге, и Ликард понял, что на этом их разговор и закончится. Он мог бы, конечно, продолжить выпытывать у нее что-то еще, но только выставил бы себя идиотом, потому что прекрасно видел – Мейре все это не интересно. И прежде всего потому, что ей не интересен он сам. Это уязвляло, уязвляло сильно, Ликард не привык к такому отношению к собственной особе, ведь Мейра совсем не знала его и не имела права делать выводов о том, какой он человек, с первого же брошенного на него взгляда, с первого же сказанного слова. Даже Вазир не был настолько равнодушен к нему, настолько бесцеремонно надменен. А уж этот проклятый эльф по праву мог считаться самым раздражающим и самодовольным существом из всех, кого только в жизни встречал Ликард. Мейра пошла куда дальше него, и в грядущие дни Ликард успел убедиться в этом на собственном опыте, как бы гадко ни становилось от того на душе. И связано это было с целью их путешествия самым что ни на есть непосредственным образом. Каждый раз, когда они проезжали мимо постоялого двора у дороги, эльфийка придерживала коня и подолгу вглядывалась в название. Ликард не знал, была ли она здесь, или в голове у нее существовала какая-то особая карта, на которой были отмечены необходимые названия, но только периодически она останавливала коня совсем, бросала короткое: «Подождите» и исчезала в полутьме общего зала. Буквально через несколько минут Мейра возвращалась обратно, невозмутимая и молчаливая, и ни слова не говоря, вновь забиралась в седло, готовая продолжать путь. Когда это случилось в первый раз, они с Лайамом деликатно промолчали. Все-таки на постоялых дворах имелась возможность привести себя в порядок более комфортным способом, чем где-нибудь в кустах у дороги. Но через пару часов они остановились вновь, а затем еще раз спустя всего лишь час. На четвертый раз, когда Мейра придержала коня возле гостиницы «Лукавый малый», Ликард все-таки не выдержал. - С вами все в порядке, миледи? Если хотите, мы можем задержаться на некоторое время здесь, - проговорил он, стараясь звучать как можно нейтральнее. Лайам старательно разглядывал небо на горизонте, рыжий вихрастый Кассель устало понурился. Он не слишком-то часто ездил верхом, и ему эта поездка давалась, пожалуй, тяжелее всех. - Зачем? – без выражения поинтересовалась Мейра, равнодушно глядя на Ликарда. - Эээ… - протянул он, лихорадочно пытаясь сообразить, что ему ответить на это. – Ну, я подумал, если вы не слишком хорошо себя чувствуете… - Я чувствую себя отлично, благодарю, - ответила она, отворачиваясь от них с Лайамом. – Подождите меня здесь. Решительно поднявшись по ступеням, Мейра распахнула входную дверь в гостиницу, и оттуда вырвалось облако запахов снеди и гула человеческих голосов. Мгновение спустя дверь закрылась за ней, отрезав звук и оставив их троих таращиться на толстые доски. Лайам сморщился и повернулся к Ликарду. На лице его изумление мешалось с раздражением: - Да что с ней такое, Ликард? - Я почем знаю? - проворчал тот в ответ, чувствуя себя полным идиотом. Эта женщина постоянно заставляла его чувствовать себя дураком, буквально каждую минуту их совместного путешествия. Вазир действовал примерно так же, но он при этом, кажется, вполне миролюбиво относился к Ликарду и даже ценил их взаимоотношения. Мейра не удосуживалась даже притвориться, что ей не все равно. - У этой проклятой девки явно не все в порядке с головой, - Лайам сердито нахохлился в седле. – Говорить с ней невозможно, на уме одна ахинея про дермаков и Танец Хаоса. Общаться она не умеет, есть ничего не ест. А теперь еще и бегает каждые пять минут в отхожее место и пытается делать вид, что с ней все в порядке! Мы так до Латра вообще не доедем, если это и дальше будет продолжаться! - И что ты предлагаешь? – покосился на друга Ликард. Лайам имел отвратительную привычку заводить его еще сильнее, когда его и так трясло от раздражения. - Не знаю! – развел руками Лайам, выразительно глядя на него. – Это твоя девка, ты и решай! - Что? – не поверил собственным ушам Ликард. - Это ты ее с собой взял по науськиванию Вазира, а не я, вот тебе и разбираться, что с ней делать. Мне она даром не сдалась, я и без нее до Латра доберусь без проблем. - Ах, не нужна? – Ликард во все глаза смотрел на друга. – А что же ты тогда волочишься за ней все эти дни? - Разговорить пытаюсь, - праведно возмутился Лайам. – Мы же не можем просто молчать все это время! Это ненормально! И она тоже ненормальная! - Ну, раз ненормальная, то и оставь ее в покое, - огрызнулся Ликард, отворачиваясь от друга. Иногда Лайам становился невыносим. Вернее, всегда, когда поблизости появлялась хорошенькая женщина. Хорошенькая? Ты спятил? Она худая как палка и холодная, как кусок льда. Впрочем, может, Лайаму и нравятся такие. - Да никто ее и не тревожит, - обидчиво проворчал Лайам, бросив на друга косой взгляд. – Только ты бы все-таки поговорил с ней. И если ей не слишком хорошо, то, может, лучше было бы на денек задержаться в какой-нибудь гостинице. Отлежится, и поедем дальше, всяко меньше времени потеряем, чем вот так вот, дергаясь то вперед, то назад. По большому счету Лайам был прав, и Ликард разделял его точку зрения. Вот только Мейра, буквально через несколько минут вернувшаяся и спокойно вскарабкавшаяся верхом на своего гнедого, не выглядела больной, усталой или хотя бы встревоженной. По правде говоря, она выглядела гораздо лучше даже них с Лайамом, но Ликард все-таки счел своим долгом еще раз поднять тему ее самочувствия, когда они отъехали на достаточное расстояние от гостиницы. - Я не понимаю, Ликард, почему вас так взволновало мое здоровье, - на него поднялись два ледяных, как сердце зимы, глаза. - Оно не может меня не волновать, миледи, - постаравшись скрыть раздражение под маской вежливости, ответил Ликард. – У нас впереди долгий путь, и если вам трудно его продолжать, быть может, стоило бы остановиться в гостинице и отдохнуть хотя бы один день? Уверен, это всем нам пойдет только на пользу. Некоторое время Мейра пристально смотрела на него, и под ее взглядом Ликард невольно заерзал. Затем тень понимания промелькнула в ее глазах, и слабая улыбка тронула самые кончики губ. - Вы полагаете, что мое здоровье заставляет нас останавливаться в гостиницах? – вопрос был задан самым спокойным тоном, но Ликарда буквально окатило презрением с ног до головы. – Смею вас уверить, это не так. Наши задержки вызваны необходимостью получить как можно более точные сведения о происходящем в стране. Вы же не будете прыгать с обрыва, не убедившись, что вам есть куда приземляться? С трудом отбросив от себя прочь всю свою ярость, Ликард постарался говорить как можно спокойнее, но, кажется, получилось у него не слишком хорошо. - Вы встречаетесь с агентами Лесного Дома, миледи? - Можно их и так назвать, - вновь улыбнулась Мейра, отворачиваясь от него. Ликарда обожгло; он никак не мог понять, над чем она смеется. Над ним или над тем, что он сказал? - И что же, они есть в каждой гостинице вдоль всего Левинского тракта? – не удержался он. - Не в каждой, Ликард, - Мейра опять улыбалась, и взгляд у нее был такой, будто она рассматривает какого-то забавного зверька. – Мы же не у каждой гостиницы останавливаемся, не так ли? На то, чтобы прийти в себя и взять себя в руки, у Ликарда ушло еще несколько часов. Судя по всему, все эльфы были невыносимыми, отвратительными, хладнокровными манипуляторами, которых в жизни не интересовало ничто, кроме их собственных игр с вечностью. Какой-то едва слышный голосок внутри подсказывал Ликарду, что он все-таки погорячился в суждениях, но гораздо больше вполне себе ощутимых голосов наперебой орали, что так оно и есть. Несколько часов он кипел молча, как котел над огнем, а затем все-таки взял себя в руки, пусть и с большим трудом. В конце концов, если Мейра собирала информацию об их дальнейшем пути, значит, следовало с ней эту информацию обсудить. Не будет же она решать, куда им ехать дальше. Она здесь вообще в качестве консультанта по вопросам, связанным с Танцем Хаоса и взаимоотношениям с Аватарами. Это Ликард ехал спасать свою родину, это он был единственным человеком, кто на собственной шкуре ощутил влияние Сета и понимал, что к чему. И ему предстояло занять мелонский трон, а значит, и решать куда ехать и что делать тоже необходимо ему. А Мейра пусть и дальше читает про маток и Нити Марн, раз вся эта нуднятина ей так уж интересна. В один из вечеров, когда они сидели у ярко горящего костра в небольшой рощице возле дороги, он счел себя достаточно спокойным и уравновешенным для того, чтобы начать разговор о дальнейшем путешествии. И о том, что узнала Мейра от своих агентов. От одной мысли, что у нее здесь были глаза и уши, Ликарда трясло, но он железным усилием воли контролировал свое раздражение и засовывал его как можно глубже, притаптывая ногами, чтобы не мешало сосредоточиться. У него тоже кое-где имелись собственные слухачи. И на днях он намеревался поговорить с ними, как только они достигнут необходимого места. Осознание того, что у проклятых эльфов глаза и уши почти что в каждой гостинице вдоль всего тракта, а у него, лорда этой самой провинции, всего пара человек на подходе к Левину, едва не заставляло его выть. Аккуратно подчистив свою миску и закусив кусочком литхай, Ликард отложил все это в сторону, приказал себе ни на что не реагировать и оставаться спокойным. - Полагаю, пришло время обсудить наши дальнейшие планы, - негромко проговорил он, оглядывая расположившихся у костра спутников. Лайам мрачно пыхтел трубкой и глядел в огонь, Мейра читала книгу, подперев голову тонкой изящной рукой. В стороне, где заканчивался яркий круг света от костра, Кассель скреб жесткой щеткой гнедого Лайама. Верный слуга всех лошадей чистил одинаково хорошо, но все же позволял себе поухаживать за жеребцом своего хозяина чуть дольше всех остальных. И, видимо, полагал, что этого никто не замечает. Сейчас он только бросил взгляд на прервавшего тишину Ликарда и вновь вернулся к работе. Его выбор пути не слишком беспокоил, он шел туда, куда и Лайам, и лишних вопросов не задавал. И почему у Ликарда в жизни никогда ничего не было так просто? В ответ на его слова Лайам заморгал, выходя из глубокой задумчивости, и вскинул голову, с ожиданием глядя на Ликарда. Мейра сначала дочитала до того места, до которого считала нужным, и только после этого подняла глаза. Ликард заставил себя не скрежетать зубами. - Мне казалось, что все просто, - с ноткой удивления в голосе проговорил Лайам. – Едем в Латр свергать короля. Или ты хочешь все в подробностях разобрать? - Я, честно говоря, не совсем понимаю, почему ты решил, что мы едем в Латр, - Ликард устало потер переносицу, уже сейчас сожалея о пришедшей в голову идее обсуждать все это с Лайамом. Надо было самому обдумать все хорошенько и решить, что делать дальше. И собственную неосведомленность тогда демонстрировать бы не пришлось. - А куда же? – удивился Лайам. – Король-то там. - Я же не могу явиться ему под очи и воткнуть в глотку нож, - кажется, он все-таки не совсем успокоился, но отступать было уже поздно. – Надо сначала заручиться поддержкой других Лордов Страны. Если за королем стоят Эвилид, как сказал мне милорд Вазир, то тем более нельзя просто так заявиться и обвинить короля в предательстве. Мы должны снестись с надежными людьми, поставить в известность Совет… Ликард осекся, глядя на лицо Мейры. Оно приобрело какое-то странное выражение смеси удивления и бесконечного терпения. - Вы считаете необходимым ставить в известность Совет? Учитывая тот факт, что Эвилид захватили власть в Латре? – вопрос был задан нейтральным тоном, но Ликард вновь ощутил себя глупым мальчишкой, играющим в неимоверно глупые игры на глазах у умудренной опытом матушки. - А как же, в таком случае, мне свергать короля? В одиночку? Так, как предлагает Лайам? – на этот раз он уже не сдерживался, и это оказалось удивительно приятно. Мейра со вздохом закрыла книгу и, не торопясь, так, будто в ее распоряжении находилось все время мира (что, в общем-то, так и было), села и взглянула на Ликарда. - Если верны подозрения посла Радана, то власть в Латре уже в руках Эвилид. Скорее всего, один из них занял кресло Лорда-Протектора, а другой – Первого Жреца. И отобрать у себя власть так просто они не дадут. – Ликард молча кипел, слушая ее. Ему было что сказать, но пока еще он это говорить не собирался, а Мейра продолжала будничным тоном забивать гвозди в крышку его гроба. – Король созвал всех Лордов Страны в Латр уже несколько месяцев тому назад, и по моим сведениям, ни один из них обратно в свои владения пока еще не вернулся. Больше того, члены семей Лордов также съехались туда же по приглашению короля, а это значит, что сейчас их держат в заложниках. Ликард похвалил себя, что не стал вставлять комментариев. Он-то собирался предложить ехать в Левин к брату, чтобы с ним обсудить сложившуюся ситуацию. А теперь выходило, что его брат тоже в руках Эвилид, ведь, скорее всего, после известий о смерти Ликарда он принял титул Лорда Страны. Или же еще не успел? Стоило бы выяснить это как можно скорее, но спрашивать у Мейры он не собирался. Слишком уж надменно она себя держала. - Таким образом, в нашем распоряжении остаются только поместные дворяне, которых Эвилид будет контролировать уже сложнее: не соберешь же их всех в королевском дворце! Опираться нужно будет на них. - А что с твоим братом, Ликард? Думаешь, он еще в Левине? – Лайам взглянул на него, и на этот раз Ликарду захотелось убить его голыми руками, потому что Мейра тоже смотрела, и этот донельзя терпеливый огонек в ее глазах так никуда и не делся. - Полагаю, нет, - все-таки ответил он, решив, что такого ответа будет достаточно. - Вастан Тан’Тамаранид отбыл в Латр несколько недель тому назад, как и все остальные родственники Лордов Страны, - будто мимоходом сообщила Мейра, наблюдая за лицом Ликарда. Ему оставалось только сдержать горькую гримасу. Значит, и брат в руках Сета. А чего еще следовало ожидать? Что его каким-то образом беда стороной обойдет? Хорошо хоть, что мои сыновья на юге, в который раз уже подумал Ликард. Хоть об этом волноваться не приходилось. - Н-да, не слишком-то хороши наши дела, - Лайам сконфуженно взлохматил волосы, не глядя на Ликарда. - Насколько я помню слова посла Радана, он вам дал неплохой совет перед отъездом из Шардана, - Мейра внимательно изучала лицо Ликарда. – Касательно визита к Провидцу в Дере. - А что ж? Это неплохая идея! – встрепенулся Лайам, но Ликард только поморщился. С одной стороны вариант с Провидцем выглядел не таким уж и плохим. За него стояла церковь Молодых Богов, и если Ликард убедит Провидца в собственной правоте, то одного этого будет достаточно, чтобы вся страна объединилась и поддержала его права на трон. Тем более, уж Провидцу-то точно было известно, что у власти теперь стоят Эвилид. Вряд ли Марны не донесли бы до него столь важную информацию. С другой стороны, мысль о том, чтобы с точностью выполнить указания посла Лесного Дома касательно судьбы его родной страны, вызывала у Ликарда стойкое отторжение. Эльф мог быть как угодно умен, мог быть совершенно прав, мог знать тысячи вещей, о которых Ликард и не предполагал. Но если Ликарду все-таки удастся захватить трон, Вазир Радан не преминет напомнить ему, что действовал он в соответствии с указаниями Лесного Дома, а такую информацию с легкостью можно сделать отличным рычагом для давления в дальнейшем. И так уже эльфы принимали непосредственное участие в будущем его страны, участие чрезмерно весомое, как полагал сам Ликард. Одна Мейра чего стоила. Может, ее и послали с ним для того, чтобы помочь избавить Мелонию от Эвилид, но это нисколько не отменяло и всех остальных ее целей. И прежде всего – шпионажа в пользу Лесного Дома. Раз уж собирать информацию от своих агентов на протяжении всего их пути от Шардана до Левина ей ничего не стоило, то почему бы ей и самой не оставлять весточки обо всем, что она уже успела увидеть и услышать? Весточки, которые в мгновение ока долетят до Вазира Радана, как бы далеко тот ни находился. Мне придется обыграть и Сета, и эльфов, если я хочу спасти свою страну. Такая задача выглядела практически неподъемной, но Ликард любил непростые решения. В конце концов, может потому Вазир и помогал ему, как бы горько и одновременно с тем лестно ни было это признавать. - Дер слишком далеко от Латра, - заговорил он, чувствуя странную уверенность и почти полное отсутствие раздражения. Хотя изучающий взгляд Мейры все равно бесил. – Пока мы будем туда добираться, Сет успеет уже достаточно утвердиться в столице. Вполне возможно, что даже начнет вторжение. Это было маловероятно, учитывая долготу светового дня, и Мейра прекрасно знала об этом, - Ликард прочел это по ее взгляду. Но он все равно продолжил: - Я думаю, нам будет лучше поступить иначе. Я бы предложил для начала направиться в Левин и внимательно там осмотреться. Послушать, что говорят про пограничье и мою смерть, про Латр, про назначение Вастана Лордом Страны. Снестись с моими старыми союзниками, клятвенниками, на которых я могу рассчитывать. - Ты хочешь дать им знать, что жив? – уточнил Лайам. - Нет, - покачал головой Ликард. Эту тайну он собирался хранить до самого последнего момента. – Но можно распустить слух о том, что мы с тобой были убиты по указанию центральной власти. Например, через агентов Геспана до’Галина, которые у него были в Левине. - Этого недостаточно для того, чтобы поднять бунт. К тому же, нет никаких доказательств, - с раздражающим спокойствием констатировала факт Мейра. - Да, но с этого можно начать, - упрямо гнул свою линию Ликард. Уступать этой женщине он не собирался. Во всяком случае, до тех пор, пока его не припрут к стенке. – Мы должны отыскать у Эвилид слабые места и использовать это. - У Эвилид нет слабых мест, - Мейра смотрела прямо ему в глаза, и взгляд у нее был тяжелым, как могильная плита. – Они умудрились в свое время весь мир захватить, и если бы не чудо, дарованное Ирантиру Судьбой, Этлан прекратил бы свое существование. - И что, вы предлагаете и мне ждать чуда, миледи? – Ликард ощутил, как у него дернулся глаз. – Может, мне просто стоит пойти в ближайший храм и молиться там без устали семь дней к ряду, а на восьмой ко мне спустится сам Грозар и преподнесет второй Фаишаль? - Если вам угодно, можете поступить и так, - спокойно кивнула Мейра. – Но я бы предложила для начала просто хорошенько все обдумать. - А я чем занимаюсь? Лайам притих, почти что уши прижал, как кот, переводя взгляд с Ликарда на Мейру и обратно. И очень правильно делал. Если бы он сейчас сказал хоть слово, Ликард задушил бы его голыми руками. Полностью игнорируя его раздражение, Мейра заговорила так, будто рассуждала о тонких материях или строении мира. - В руках у Эвилид Лорды Страны, а значит, - и все их клятвенники, потому что без достаточной мотивации они не рискнут восстать против своих господ. Это не оставляет нам никакого другого выбора, кроме как опереться на те категории населения, которые не слишком довольны центральной властью или не находятся в прямой зависимости от нее. А это – эльфы провинции Рамасан, Провидец в Дере и его последователи, население Северных Провинций и Спутники Аватар Создателя. - А эти-то здесь откуда? – округлил глаза Лайам. - Новости разлетаются быстро, - ответила ему Мейра мимоходом, будто не с этого нужно было начинать. – Аватары Создателя взяли Луас, и теперь в их руках весь Андозабар. А это значит, что в ближайшее время они начнут захватывать и другие государства. - Почему вы сразу об этом не сказали? – спросил Ликард. - Потому что вы меня об этом не спрашивали, - пожала плечами Мейра. На этот раз, кажется, он все-таки сумел и ее вывести из равновесия. Во всяком случае, голос у нее стал еще холоднее, а глаза едва тонкой коркой льда не затянуло. – Полагаю, что в ближайшее время в Левине появится первая община Спутников. Мелония помнит, чего стоит неповиновение Аватарам Создателя, и мы должны это использовать. - Вы хотите, чтобы я стал Спутником, присягнув иностранному правителю? Собрал вокруг себя эльфов, заручился поддержкой Провидца и двинул голытьбу из Северных Провинций на Латр? – Ликард горько рассмеялся. – Боюсь, в таком случае мелонцы предпочтут Эвилид. - Выбор за вами, Ликард. Это вы хотите освободить Мелонию от власти Эвилид, и я лишь озвучиваю вам существующие на данный момент возможности, - глаза Мейры снова потухли. Она явно теряла интерес к беседе. Взгляд ее рассеяно скользнул на закрытую книгу, лежащую подле нее на одеяле. - А чего хотите вы? – прищурился Ликард, глядя на нее. – Зачем вы здесь, миледи? Только затем, чтобы помочь мне захватить трон? - Я здесь ради Танца, Ликард. Разве может быть цель важнее этой? – вздернула тонкую бровь эльфийка. - Но Танец начался не здесь, а в Луасе, как вы сами и сказали мне только что. Так почему же тогда вы здесь? – не унимался он. Несколько мгновений Мейра молчала, разглядывая его, словно подбирала слова или думала, что же ему ответить. Нет, он ошибся, в лице ее было гораздо больше эльфийского, чем человеческого. Эти тонкие черты, эти ледяные глаза и равнодушие ко всему, кроме одной единственной цели, делиться которой она не собиралась. Он не верил, что Мейра здесь только из-за Танца. Он поверил бы в это только в том случае, если бы в ее жилах текла какая угодно кровь, кроме эльфийской. - Эта земля важна, - негромко ответила наконец эльфийка, обводя глазами темную рощу вокруг них и говоря как будто для самой себя. – Это место – краеугольный камень уже произошедшего и только грядущего. Слабая Нить, выделяющаяся из узора. – Ликард внезапно ощутил ледяные мурашки, побежавшие по коже, хоть в воздухе стояло полное безветрие. – Узор всегда представляет собой полотно, единое, неделимое, монолитное, - продолжила Мейра, глядя в огонь, языки которого плясали на кристалликах льда в ее радужках. – Узор всегда един, и по сочетанию его Нитей можно многое предсказать, даже не будучи отмеченным Марной. В прошлый раз Мелония предала Аватар, значит, в этот раз ей дадут шанс искупить содеянное. – Внезапно ее взгляд впился в Ликарда, и на этот раз он действительно вздрогнул. – И если она этого не сделает, другого шанса у нее уже не будет. Последнее слово отзвучало, и на поляну пала тишина. Ликард не знал, что ей ответить на это, что сказать. Он только чувствовал что-то глубоко внутри себя, что отчаянно трепетало и тряслось, как нить, на которой повесили его самого, и теперь он изо всех сил трепыхался и бился в петле, сражаясь за следующий глоток воздуха. Так было в ту ночь, когда Вазир снял с Лайама Тень, так было в тот день, когда Ликард решился на то, что раньше казалось ему невозможным. Больше они ни о чем в тот вечер не говорили. Мейра вернулась к своей книге, Лайам сидел, как пришибленный, ожесточенно пыхтя трубкой и то и дело поглядывая на Ликарда. А сам Ликард, будто оглушенный, все прокручивал и прокручивал прозвучавшие слова, предложения, планы. Он должен был сделать выбор, именно он, скорее всего, потому Мейра ничего ему не рассказывала и не задавала никаких вопросов, только наблюдала за ним со стороны, как ученый, изучающий диковинного зверька. Он должен был выбрать, и все внутри него противилось этому выбору, хоть и предчувствовало, что никакого другого он просто не сможет сделать. И все следующие дни, проведенные на пыльной дороге из Шардана в Левин, Ликард вновь и вновь задавал себе один и тот же вопрос: что же ему делать? Как спасти собственную страну и при этом не предать ее, отказавшись от всего, что она являла собой? Как сберечь то, что создавалось таким трудом на протяжении долгих столетий его предками? Он так и не нашел выхода к тому моменту, как на горизонте перед ними показались высокие крепостные стены Левина. Но он чувствовал, как что-то внутри него отчаянно стучится запертой в клетке птицей, трепещет и бьется о прутья все сильнее по мере того, как он делает еще один шаг навстречу своей судьбе. Все решится здесь, думал он, глядя на древние крепостные стены, которые возвели его предки, чтобы защитить родину от угрозы с востока. Все решится здесь, и да помогут мне Боги.