Танец Хаоса. Золотая нить

Еще издали Бруенин производил впечатление города-крепости, хоть подобное название как-то не ассоциировалось у Гайды с речным портовым городком, пусть и расположившимся на одном из центральных торговых путей страны. В этом тоже проявлялась крайне своеобразная политика церкви Молодых Богов и Великого Жреца, ведь крепость Бруенин высилась на границе с Ишмаилом – еще одним церковным доминионом, который, по логике, никогда не стал бы нападать на другой такой же церковный доминион. Зачем крепостные стены, если и те, и другие по обе стороны границы объединены одной светлой и чистой идеей служения великому? Или кто-то из них все же боялся, что второй не слишком-то честен в своем служении? Впрочем, вполне возможно, что крепостные стены окружили Бруенин еще до того, как по другую сторону Ничьей Земли образовался-таки Ишмаил. Государство, откуда была родом Вель, считалось одним из самых молодых в Этлане, и сложилось из целого ряда мелких княжеств, ведущих между собой бесконечные войны. Правда вот, когда именно это объединение произошло, Гайда припомнить не могла, ибо подобными знаниями не обладала. Так что в этом случае Андозабар имел полное право опасаться нападения с той стороны реки, а, следовательно, – иметь собственную крепость, не допускающую вторжения извне. Да и у Беренвиста, того, что лежал за Ничьей Землей, тоже имелась стена, и Гайде дважды доводилось убедиться в этом. Глупо было бы в таком случае не взять в каменное кольцо и Бруенин, не так ли? Наверное, именно этим и руководствовались древние мастера, строящие город. Говорили, что и на Ничьей Земле, которая когда-то была вполне себе чьей-то, тоже стоял город и крепость, ныне разрушенный, и Гайда слышала от менестрелей песню под названием «Три крепости», как раз и посвященную борьбе Андозабара с мелкими княжествами запада. А все дело было в том, как причудливо формировалась на далеком юге у горных склонов река Тонил, складываясь из двух больших притоков – Берена и собственно Тонила, между которыми и лежала зажатая в тиски Ничья Земля. Долгое время выгодный во всех отношениях кусок земли переходил из рук в руки всевозможных княжичей, речных пиратов, контрабандистов и воров, и Андозабар не прибрал его к рукам за все это время лишь потому, что являлся церковным доминионом, а значит, не имел права расширяться за установленные Великим Жрецом границы. А Ишмаилу просто не хватало силенок на то, чтобы не только захватить, но и удержать Ничью Землю. Так что теперь, пока остальные глазами хлопали, ее захватили Каратели, разбив на том берегу Тонила лагерь. Отсюда его еще видно не было. Стоящая на холме Гайда пока что могла лицезреть лишь крепостные стены Бруенина, высокие, массивные, укрепленные квадратными тяжеловесными башнями. За ним тянулась голубая лента реки, а противоположный берег лишь только намечался тонкой-тонкой полоской зелени. И что там сейчас происходило, понять было невозможно. Восточные ворота города стояли широко распахнутыми, но даже с такого расстояния Гайда видела несколько десятков стражников Андозабара, дежурящих возле массивных створок. Из-за этого колонна вползающих в город и выползающих из него телег двигалась крайне медленно, и на подъезде к Бруенину образовалась длинная очередь. Солнце опять припекало, и тучи мух вились над разомлевшими на жаре людьми и влекущими их повозки лошадьми. Вонь стояла такая, что глаза резало, и Гайда только разочарованно вздохнула. Она-то надеялась, что в такой близости от реки будет хотя бы слабый ветерок, несущий с собой прохладу. В Мелонии никогда не было так жарко. Лето там было теплым и приятным, как и зимы – такую погоду обеспечивали горы, не пропускающие с побережья ледяные ветра. Она не привыкла к тому, что солнце жгло с неба, будто раскаленная добела плавильная топка. - Может, просто подадим сигнал, и вся эта шелупонь разбежится, завидев нас? – предложил Садиж Манри, сплевывая в пыль сквозь кривоватые зубы. Этот человек все время дергался, будто сидел на иголках, и мочи ему оставаться в одном положении не было. Гайде он напоминал пронырливого хорька, что без конца снует повсюду и сует свой длинный нос во все, до чего только может дотянуться. Была б ее воля, она ни при каких бы обстоятельствах не стала работать с ним, и даже не потому, что сомневалась в его навыках, а из собственных, сугубо личных соображений. Но сейчас каждый человек был на вес золота, так что кривить нос не приходилось. С Хаднаном Заиром было гораздо проще. Он вообще редко расщедривался на такую сложную работу, как выговаривание слов, и большую часть времени молчал, спокойно все разглядывая из-под полуопущенных тяжелых век. Но его острые темные глаза при этом подмечали все, а расслабленная неповоротливость и медлительность были напускными. Гайда видела, каким молниеносно быстрым мог быть Хаднан, жалящий, будто хлестнувшая всем телом змея, да и мозги у него работали примерно по той же схеме. Он просто долго молчал, не участвуя в общих обсуждениях, а в ключевой момент, когда все замолкали, не в силах найти решение, одной-двумя фразами предлагал самый необычный и дерзкий вариант из всех, до которого никто кроме него никогда бы и не додумался. Гайда недоумевала, почему он стал наемником, обычным рубакой, зарабатывающим перерезанными глотками и разбоем себе на жизнь. Может, из-за внешности? Похожего на наковальню, по которой целыми днями колотили молотом, Хаднана вряд ли взяли бы на какую-либо государственную службу. Зато на врагов одним своим видом он наводил изрядно страха, а раз так, то зачем ему думать? Прямая дорога в купеческие охранники или наемники, да и дело с концом. Впрочем, сейчас именно Хаднан, как и всегда, предложил наиболее уместный вариант из всех возможных: - Протрубить будет в самый раз, чтобы в городе знали о наших намерениях и не подумали, что мы таимся. А вот к стенам поедем в обход по полю и флаг поднимем повыше, чтобы видно было издалека. На этом он и закончил, схлопнув челюсти так, словно и разомкнул их с большим трудом. Гайда кивнула, полностью согласная со словами Хаднана. Если они приблизятся открыто и не спеша, не потревожив при этом очередь въезжающих в город, да еще и флаг Аватар поднимут повыше, проблем с въездом в город возникнуть не должно. Поначалу она вообще думала о том, чтобы оставить колонну наемников в холмах, а им вчетвером въехать в город и обсудить размещение людей с начальником городской стражи, но вскоре отказалась от этого варианта. Они здесь не просителями были, а хозяевами, они приехали выполнить волю Аватары, а не униженно предлагать свои услуги, и стоило с самого начала обозначить все условия, чтобы потом не пришлось доказывать собственную значимость и бороться с местными за власть. За прошедшие дни, как они и рассчитывали, отряд вырос примерно до шести сотен человек – сила достаточно внушительная, чтобы считаться с ней. Плюс к этому количеству Садиж Манри обещал еще несколько сотен из отдаленных городков, которые должны были добраться в ближайшие недели. Гайда еще раз оглядела стены, прикидывая свои возможности. Вполне возможно, что с таким количеством народа при условии, что они не побегут в решающий момент и не откажутся поднимать руку на божьих воинов, Наемники Запада имели шансы удержать крепость даже во время ожесточенного штурма превосходящих сил. Но Гайда не знала, как в итоге поведут себя южане, если придется сражаться с Карателями. Да, они являлись наемниками и продавали себя за золото любому хозяину, но все же при этом и южанами они тоже оставались, и более фанатичными в вопросах веры были только лошадники. Да еще и клятва, которая не сработала. Этот последний факт заставлял нутро Гайды сжиматься как от холода. - Керни, - позвала Гайда, - извести-ка о нашем прибытии местных. Пусть готовятся встречать. А заодно нашим сигнализируй, что пора ехать. - Хорошо, Гайда, - отозвался пронырливый симпатичный парень Керниль Лопата, предводитель наемников из местечка Дубовый Холм, который они проехали пару дней назад. Керни слишком широко улыбался, а глаза его при этом оставались холодными будто ледышки, но Хаднан односложно назвал его «надежным парнем», и Гайда не стала спорить. Во всяком случае, кроме улыбочек от Керни пока что она ничего дурного не замечала. Людей своих он держал в строгости, и они выделялись на фоне всех остальных наемников более сильной сплоченностью вокруг своего лидера. Да и на взгляд Гайды, отребья среди них не было, все надежные вояки, пусть и не самые приятные в общении, так наемники никогда таковыми и не были. К тому же, Керни спокойно воспринял тот факт, что распоряжения здесь отдает женщина, что для южан было само по себе необычно. Он только дернул плечом и широко улыбнулся Гайде, демонстрируя белоснежные зубы и явно пытаясь понравиться. Только вот такие смазливые у нее никогда особых эмоций не вызывали. Не то, что надежные, будто скала, как тот же Хаднан например. Лопата приложил к губам крутой рог, отделанный потемневшим от времени серебром, и протрубил в него. Один Грозар знал, где он взял эту штуку, Гайда такие раньше видела разве что у высших офицеров мелонской армии в Латре. Керни при ней уже успел рассказать интересующимся, как и она, три разные истории о происхождении рога. Согласно одной, рог перешел к нему по наследству от отца, поместного дворянина, которого лишили титула церковники, захватившие его землю. По другой рог ему завещал умирающий военачальник бернардинцев, которому Керни героически спас жизнь в бою с дермаками, а потом все же не уберег во время следующей атаки. И, наконец, в третьей истории Лопата собственноручно откопал рог в тайнике в Латайских горах, проведя в шахте целых десять дней и сломав три лопаты, за что и получил свое прозвище. Ясное дело, что все наемники брехали, не переставая, рассказывая всевозможные байки о своей жизни, но такие виртуозы как Керни встречались редко, и Гайда с интересом ждала четвертой версии, которую он поведает следующему интересующемуся. От звуков рога длинная очередь к городу пришла в движение. Возчики на козлах оборачивались, пытаясь разглядеть, кто шумит, пешие сходили с дороги и останавливались посреди поля, чтобы лучше видеть, что происходит за их спинами. Даже купеческие охранники задвигались, тревожно поглядывая на них и занимая свои места по обе стороны от каравана на случай, если незнакомцы соберутся напасть. Правда, вряд ли на данный момент они сильно кого-то напугали. Гайда и трое ее спутников сидели в седлах на вершине холма, а остальные ребята все еще оставались в низине, и если их и заметили, то только те, кто находился на городских стенах, откуда обзор был лучше. И судя по всему, так оно и было, потому что стражники у ворот засуетились, размахивая руками и вынуждая ждущих своей очереди въехать в город потесниться. Двое из них бросились к распахнутым створкам ворот и повисли на них, стремясь поскорее захлопнуть. - Как-то нам не рады, - заметил Садиж, почесывая под подбородком, отчего вид у него стал хищным. - Да я и сам был бы не в восторге, если бы тебя на своем пороге увидел, - оскалил зубы Керни Лопата, с особой неторопливой тщательностью закрепляя рог на поясе. – Чего им-то тогда радоваться? Гайда только вздохнула. Вольторэ обещала известить стражу об их прибытии, и наемница от всей души надеялась избежать проблем. Самой ей штурмовать городские стены совсем не хотелось, тем более, чтобы потом эти стены же и защищать. Оглянувшись, она махнула рукой колонне следовавших за ними наемников и первой съехала с тракта, направившись к городским стенам в обход длинной очереди из фургонов. Хвала Богам, здесь дождя не было давно, и поросшая разнотравьем земля оставалась достаточно сухой, чтобы конские копыта не увязали в ней. - Садиж, знамя подними повыше, - скомандовала Гайда, следя за тем, как стражники торопливо захлопывают ворота и запирают их изнутри. С каждой минутой народа на крепостных стенах становилось все больше: гарнизон сбегался, чтобы встретить приближающихся наемников. Луки пока что не натягивали, и это могло хоть немного, но порадовать. - Может, лучше пусть Лопата заберет это знамя? Он тут особенно говорливый, вот пусть он и несет, – заворчал наемник, все-таки пристраивая белый стяг с намалеванной на нем шестиконечной звездой так, чтобы он не мотался и виднелся издали. Правда, ветра сейчас совсем не было, так что с городских стен видели лишь белую тряпку с какими-то черными полосами на палке в руках одного из наемников, и вряд ли эта тряпка могла там кого-то успокоить. - Я бы счел за честь везти знамя Аватар Создателя, - сообщил Керни, картинно склонившись в седле и приложив руку к сердцу. Правда, глаза у него все еще оставались острыми и очень внимательными. – Я бы даже додумался до того, чтобы потрясти им из стороны в сторону, чтобы наши будущие товарищи смогли досыта налюбоваться на символ наших прекрасных предводительниц, да благословят их Боги. - Умный такой? – ощетинился Садиж. - Не жалуюсь, - скромно потупил очи Лопата. - Заткнитесь оба, - посоветовала им Гайда, ощущая раздражение и тупую головную боль от усиливающейся с каждым часом жары. – Садиж, потряси это бхарино знамя. А ты, Керни, держи руки свободными на всякий случай. Мало ли что. Помимо дара брехать парень еще с невероятной ловкостью управлялся с луком, висящим в чехле у его седла, а также с метательными ножами, упрятанными повсюду в его незатейливой на первый взгляд одежде. Обычная белая рубаха и штаны выглядели чересчур обыденно для наемников, которые любили пощеголять снятыми с чужого плеча фрагментами доспехов или иноземным тряпьем. Лишь алый платок, охватывающий шею Лопаты, резко выделял его на фоне других, хоть и непонятно было, с чего он напялил его в такую жару. Гайда подозревала, что под ним Керни прятал след от петли. Хаднан и Садиж на его фоне смотрелись разряженными в пух и прах. У верзилы Хаднана на плечах едва не трескалась кожаная безрукавка на голое тело, выставляющая на показ скалоподобные плечи, покрытые черными узорами татуировки, а на груди среди густой черной поросли выделялась ярким пятном серебряная подвеска с символом Грозара – раздвоенной молнией. Садиж облачился в алого цвета рубаху, расшитую по вороту и рукавам золотой нитью, которую то ли украл, то ли выменял у кого-то, и черные кожаные штаны, на которые Гайде смотреть-то было больно в такую жару. - Подчиняюсь вашей воле, Спутница Гайда, - усмехнувшись, Лопата картинно поклонился ей в седле. – Мои руки всегда в вашем распоряжении. - Петух, - буркнул Садиж, поднимаясь в стременах и принимаясь медленно водить знаменем из стороны в сторону. Ткань развернулась от движения, и эмблему Аватар стало хоть чуть-чуть да видно. - Прошу обратить внимание на то, что вовсе не я обрядился, будто девка на выданье, - заметил Керни, поправляя пояс и будто бы невзначай проверяя укрепленные на нем ножны с метательными ножами. - Ах ты!.. – повернулся к нему разъяренный Садиж, но тут уже Хаднан не выдержал и негромко предупредил: - Закройте рты. Оба. Этим он и ограничился, и наемники, поворчав негромко себе под нос, все-таки угомонились. Сидя в седле, Гайда вглядывалась в стражников на городской стене, действия которых теперь перестали быть настолько хаотичными, как поначалу. Во всяком случае, беготня прекратилась, и между зубцов появился какой-то человек в шлеме с белоснежным плюмажем, который теперь внимательно разглядывал приближающийся отряд. Скорее всего, это был офицер, и Гайда очень надеялась, что послание Вольторэ уже достигло его, и что он не имеет ничего против того, чтобы посодействовать Аватарам в их борьбе. С другой стороны, мост-то он по их приказу разрушил, значит, и в остальном должен был не чинить препятствий. - Долго мне еще махать? – раздраженно поинтересовался Садиж. – Если они все там не ослепли в одночасье, то уж точно разглядели знамя. - Вполне возможно, что твоя алая рубаха привлекла к себе гораздо больше внимания, и, завороженные ей, они просто не смогли разглядеть символ Аватар, - негромко сообщил ему Керни. – Так что я, будучи на твоем месте… - Ты, кажется, очень хочешь не проснуться завтра утром, петушок? – угрожающе зашипел Садиж, но возобновить перепалку у них уже не получилось. До города оставалось не больше полусотни метров, и взгляд Гайды был неотрывно прикован к офицеру с белым плюмажем на шлеме. Словно убедившись в чем-то, он махнул рукой, и приглушенный неразборчивый крик долетел со стороны города. А следом за ним начали вновь распахиваться навстречу наемникам ворота. Застывшие и напряженно ожидавшие развязки люди в очереди на дороге облегченно загомонили. Никому из них не хотелось оказаться втянутыми в драку между защитниками города и явившимся ниоткуда незнакомым отрядом. - Вот теперь они разглядели, - удовлетворенно проговорила Гайда. – Все, Садиж, можешь опустить знамя. - Наконец-то, кроты слепые! – проворчал тот, устраиваясь в седле и закрепляя знамя древком в стремени. На Лопату он бросал крайне острые и недовольные взгляды. К тому моменту, как они, не торопясь, подъехали вплотную к крепостной стене, ворота уже стояли открытыми, и возле них выстроился по стойке смирно караул из одетых в зелено-серую форму Андозабара стражников. С ними был высокий офицер в годах, грузный мужчина с объемным животом и изрядно побитой сединой шевелюрой. Но взгляд у него все равно оставался цепким, да и двигался он так, что производил впечатление человека сильного и здорового, пусть и несколько злоупотребляющего съестным. Сняв шлем и держа его под мышкой, он шагнул навстречу Гайде, и белый плащ на его плечах качнулся, мазнув по дорожной пыли самым краем. Металлический нагрудник на нем ослепительно сверкал на солнце, и по лицу мужчины катились градины пота. Скорее всего, все это он напялил на себя за считанные минуты, пока они подъезжали к городу. Никто не стал бы в такую жарищу расхаживать в доспехах без непосредственной угрозы для жизни. - Добро пожаловать в Бруенин, Спутница Гайда Хатор! Добро пожаловать, Спутники Аватар Создателя, Наемники Запада! – голос у мужчины был хриплым, но говорил он, хоть и взволнованно, вполне приветливо. – Мы ждали вас несколько позже, дорога-то неблизкая. - Мы спешили, - сухо отозвалась Гайда, спешиваясь и протягивая руку мужчине. В глазах его мелькнула какая-то искра, но руку он все же ей пожал, пусть и явно слабее, чем надо было. Гайда заставила себя не обращать на это внимания. На юге к женщинам относились иначе, не так, как в Мелонии, но это тоже она собиралась изменить. – Аватары просили не медлить. - Разумеется, дело-то серьезное, - офицер как будто сразу же забыл про нее, сосредоточив все свое внимание на трех мужчинах, спешившихся и вставших подле Гайды. Каждому он пожал руку и крепко, как заметила Гайда. Да и разговаривал с ними как-то раскованнее и проще, чем с ней. – Я – капитан стражи Бруенина, Вильер Данан. Я введу вас в курс дела, господа. - Буду признательна, - еще суше проговорила Гайда. Мужчина взглянул на нее, даже брови удивленно вздернул, а затем недоверчиво посмотрел на трех наемников, которые хранили молчание и позволяли говорить Гайде. Поколебавшись и посмотрев на них еще раз, как будто они могли изменить свое решение и все-таки обратиться к нему, капитан Данан повернулся к ней. Гайда с трудом сдержала тяжелый вздох. Судя по всему, дела здесь обстояли гораздо хуже, чем она предполагала. - Соблаговолите ли пройти со мной в ратушу, госпожа Спутница? – обернувшись через плечо, он обратился к Хаднану. – А ваших людей я приказал разместить в городских казармах. Вы уж простите, тесновато будет, потому как у нас столько народу отродясь не было, но зато недурный харч и чистые постели мы обещаем. Да и ребята у нас простые, компанейские, так что скучно не будет. - Я, честно говоря, не представляю, как может быть скучно, если город набит Карателями, и в ближайшее время должна разразиться война, - холодно заметила Гайда, и Данан вновь обернулся к ней, глядя на нее как-то удивленно, словно она говорила что-то, чего он вовсе не ожидал услышать. Взяв коня под уздцы, Гайда первой двинулась в город, вынуждая капитана двигаться за ней следом. - Ведуны уже прибыли? - Ведуны, госпожа Спутница? – переспросил Данан так, будто она невнятно говорила. Раздражение от этого едва не клокотало в глотке рычанием, и Гайда отчего-то вдруг вспомнила Крол и горько пожалела, что разноглазой Волчицы сейчас не было с ними. Одним своим видом она обычно заставляла людей замолкать и ощущать себя некомфортно, и сейчас это очень бы помогло Гайде в общении с этим напыщенным дураком. Поставив меня на это место, ты очень осложнила дело, Вольторэ. Но может, оно и к лучшему. Я постараюсь не посрамить оказанное мне доверие. Вслух же она сказала, постаравшись звучать как можно спокойнее. - Ведуны, господин Данан, это такие люди, которые в состоянии контактировать с энергиями, для вас недоступными. И по приказу Аватар Создателя они должны были прибыть в город, чтобы вместе с нами защищать его от возможной атаки со стороны Ишмаила. Но, учитывая ваше удивление, полагаю, что они еще не прибыли. - Ведуны… - растеряно повторил мужчина так, будто это у него в голове не укладывалось. - Сколько в вашем подчинении солдат? – спросила Гайда, и он заморгал, словно не расслышал вопроса. - Что? Возможно, он и вправду его не расслышал, и оно неудивительно. Если бы Гайде пару месяцев назад сказали, что она будет Спутницей Аватар Создателя, что она станет руководить обороной целого города против Карателей и Эвилид, что будет работать с ведунами, она бы расхохоталась этому кому-то в лицо. Но сейчас удивление Данана можно было использовать в свою пользу, и терять такой шанс она не собиралась. Сами того не желая, вы многому научили меня, нерожденные. Пусть я никогда и не собиралась тому обучаться. - Вы не в состоянии понять смысла заданного вам простого вопроса? – спросила Гайда, и мужчина возле нее буквально вздрогнул. Теперь-то все его внимание было приковано к ней. – Может, раз так, вам уже и выполнять свои прямые обязанности поздновато? – Данан буквально вытаращился на нее, задыхаясь и не зная, что отвечать, а Гайда развернулась к следующим за ней попятам наемникам. – Керни, будь добр, отбери сотню человек, пусть помогут страже на улицах, поглядят, что там с Карателями. Но предупреди, что первый же, кто ввяжется в драку, будет языком вылизывать казарменные нужники. Вечером жду от тебя доклад, что здесь к чему. - Слушаюсь, Гайда, - Лопата вполне серьезно кивнул ей, ухмыльнулся, блеснув белым зубом, и отделился от их группы, двинувшись обратно к въезжавшей в город колонне. - Садиж, - позвала Гайда, и тот в ответ издал какой-то нечленораздельный звук. – Сходи в представительство Джен Итур Вануэль, поспрашивай там, что к чему, может, услышишь чего нужного. - Сделаю, - буркнул тот. – Тебя искать в ратуше потом? - Нет, - покачала головой Гайда, и Данан возле нее вновь зафыркал, будто чайник на плите. Вот только, пусть и стала Спутницей Аватар Создателя, а солдатом и уж тем более наместником города Гайда становиться не собиралась ни за что в жизни, а потому имела собственные представления о том, где ей ночевать. – Капитан, какая у вас тут самая приличная гостиница? Но не та, в которой останавливаются церковники и монашки, а нормальная, для людей? Или на этот вопрос вы мне тоже ответить не в состоянии? - «Под парусами», - хрипло ответил Данан, глядя на нее. Теперь в его глазах полыхала настоящая ярость, а щеки расцветил алый румянец. И понятно почему: его, защитника целого города, отчитала какая-то иноземная девка! Гайда хмыкнула про себя. То ли еще будет, красавчик, уж поверь мне. – Гостиница «Под парусами» как раз такая, как вы ищете, госпожа Спутница. - Вот и славно. Там-то я и остановлюсь, Садиж, - наемник кивнул и потянул своего конька прочь в сторону, и теперь они остались втроем: задыхающийся от ярости капитан Данан, ухмыляющийся чему-то своему Хаднан и она сама. – Проводите нас туда, капитан? А заодно, будьте так любезны, расскажите мне, в каком состоянии городская стража. И что там на самом деле с Карателями, которые, по слухам, окопались в городе. Слухами я уже сыта по горло и хотела бы понять, как дела обстоят в реальности. Может, Данан и не захотел бы отвечать на этот вопрос ей, но выхода у него особенного не оказалось. Так что, сцепив зубы и буквально выдавливая из себя слово за словом, он пустился в объяснения. А Гайда внимательно слушала, шагая рядом со своей лошадью в указанном капитаном стражи направлении. Гарнизона в городе насчитывалось около тысячи человек, и вместе с прибывшими Гайда получала не такое уж и плохое войско. Ничтожно мало, конечно, в том случае, если разразится война, но достаточно на первое время в том случае, если Каратели все-таки решат штурмовать город. Как-то она слышала от одного бывшего вояки рассуждения о том, что один человек на стене стоит десяти под ней, и, если это было правдой, то они оказывались в очень даже неплохом положении. Но положение это было хлипким, словно кораблик из прутиков и листьев, какие любили строить по весне мелонские ребятишки и спускать потом по течению весенних ручейков и речушек. Все держалось только на десятке предположений о том, что ведуны придут, война не начнется в ближайшее время, а Каратели не попытаются выкинуть что-нибудь, что приведет их всех к гибели. А если уж совсем честно судить, то все держалось на Аватарах Создателя, которых, словно зверей, травили со всех сторон враги, превышающие их числом в тысячи раз на самом-то деле. Пока еще с помощью хитрости и невероятной живучести они каким-то образом умудрялись отбиваться, но Гайда чувствовала внутри странное напряжение, которое подсказывало, что времени мало. Будто чашечки весов, что колеблются в воздухе, и то, какая чаша перевесит, зависит едва ли не от одной упавшей на нее песчинки. Фактически всех их от смерти отделяла эта самая песчинка, и Гайда чувствовала себя крайне неприятно, осознавая это. Она любила надежность, она любила просчитанность и уверенность в том, куда в следующую секунду ступит нога. И скачки с одной болотной кочки на другую посреди незнакомой топи в список ее любимых занятий явно не входили. Бруенин был достаточно крупным городом, пусть и не настолько красивым, как Луас, виды которого буквально захватывали дух. Все вокруг было подчинено удобствам торговли, ведь именно благодаря ей городок и существовал все это время. Потому он имел достаточно четкую структуру – одну широченную центральную улицу, на которую, будто жемчужины на нитку, нанизывались одна за другой торговые площади. Все они разделялись по видам товаров, которые здесь предлагали. Возле самых крепостных стен, в кварталах, где селилась, в основном, городская беднота, предлагали на продажу и забой скотину, прошлогоднее зерно, пролежавшие зиму подвядшие овощи, дешевые ткани и грубо сколоченную мебель. Чем глубже в город, тем разнообразнее становилось предложение, тем чаще с рынками соседствовали просторные лавки на первых этажах домов, где в витринах выставлялись на обозрение уже совсем иного качества товары. Здесь были свежие овощи и фрукты, частью диковинные, каких Гайда и не видела никогда, шикарные ткани, предметы искусства, книги. Между ними втискивались лавки цирюльников и таверны с яркими названиями, из многих даже в такой ранний час звучала музыка. Как и в Беренвисте на другой стороне реки ширина улиц позволяла хозяевам заведений выносить часть столиков на улицу, и зажиточные горожане, достаточно обеспеченные, чтобы не работать в середине дня, попивали прохладительные напитки в тени высоких каменных зданий. Сам же город был не слишком красив, на вкус Гайды. Тех округлых форм, что преобладали в Луасе, здесь не было, дома выглядели самыми обыкновенными, и интерес вызывали лишь гостиницы, нависающие вторым этажом над первым. Остальное же было довольно привычно ей – крытые черепицей крыши, флюгера на них. Чуть более кривые боковые улочки, чем в Мелонии, чуть менее зеленые дворы. Привычная вонь проулков, где отбросы вываливали прямо на землю, и периодически, пусть и не слишком часто, находящиеся в распоряжении наместника города уборщики все это вывозили за город или еще куда. Гомон большого людского поселения, торгового города, в котором чужаков обычно примерно столько же, сколько и постоянных обитателей. Данану эти самые чужаки тоже не слишком-то нравились, и он нет-нет, да и высказывал что-нибудь насчет «торгашей, болтающихся по миру в поисках того, кому бы продать свою совесть». Впрочем, нескольких красноречивых взглядов Гайды ему хватило, чтобы придержать язык, потому как данное замечание к наемникам тоже вполне себе подходило. Возможно, он сделал это как раз для того, чтобы позлить ее, а может, и просто по глупости. В любом случае, Гайда особо разглагольствовать ему на эту тему не позволяла, добиваясь конкретной информации о том, что ее интересовало. А интересовали ее Каратели, которых в этот час они почему-то не встретили. То ли божьих воинов предупредили, что наемники входят в город, то ли они не спешили вываливаться на улицу в такую жару, но как бы Гайда их ни выглядывала, а так ни одного не увидела. Данан же утверждал, что в городе их действительно три сотни человек, и что они заняли несколько гостиниц вокруг городского храма Ирантира, предназначенных для служителей церкви или путешествующих женщин, стремящихся найти для себя защиту или тихий уголок, где бы их никто не трогал. При этом на Гайду он смотрел так красноречиво, будто и она должна была поселиться там же просто потому, что тоже была женщиной. Правда, подобные взгляды в нем, видимо, боролись с неприятием к самим Карателям, о которых он отзывался с раздражением и брезгливостью. А все потому, что последние недели божьи воины только и делали, что «наводили порядок в городе»: вламывались в заведения, где практиковались азартные игры, проникали в подвалы, где хранили вино, и пробивали бочки, от чего, естественно, страдали содержатели гостиниц, мутили народ на площадях, читая проповеди о благости и правильном образе жизни, об истинных Аватарах Создателя и их приходе, о ценностях веры и церкви. Одним словом: пытались превратить нормальный город в очередной Васхиль, и отвращение к этому стало единственным пунктом, по которому мнения Гайды и Данана все-таки сошлись. Вскоре капитан стражи привел ее в то самое заведение, о котором говорил в начале, и Гайда, изрядно беспокоившаяся после всех его рассуждений о женщинах и приличиях, смогла-таки вздохнуть свободно. «Под парусами» была большой и просторной гостиницей в четыре этажа с огромной общей залой и выносными столиками снаружи, с музыкантами, играющими какую-то веселую плясовую, даже с отдельными кабинетами, в которых посетители могли насладиться азартными играми. Руководил ею добродушный пузатый мужчина, то и дело протирающий сверкающую лысину большим белым платком, с морщинистым лицом, явно привыкшим улыбаться. Углядев наемников в обществе капитана стражи и услышав, кто они такие, он, конечно же, удивился не на шутку, но сразу же предоставил им целый этаж, отдельный кабинет для принятия пищи и дел и пообещал, что никто их здесь не побеспокоит. Да и эль у него был шикарный: ледяной, терпкий, душистый, слегка щекочущий глотку, хоть и стоил достаточно, чтобы Гайда крякнула. Но за такой эль стоило заплатить и гораздо большую цену, к тому же, городская казна теперь была предоставлена в полное распоряжение Гайды, и позволить себе небольшой праздник она все-таки могла. Когда они с Хаднаном расположились за столиком в углу, где никто из окружающих не смог бы подслушать их тихий разговор, не приглашенный присесть со всеми Данан начал потеть еще сильнее, перетаптываясь возле них и то и дело утирая лицо рукой. Платка у него не было, но тут уж Гайда ничем помочь ему не могла. - Будут ли еще какие-то приказания, госпожа Спутница? – спросил он, глядя на нее уже совершенно иначе, с налитыми кровью глазами, едва не дрожа от ярости. – Могу я для вас сделать что-нибудь еще? - Сегодня, пожалуй, что нет. Мы, наверное, отдохнем с дороги да подождем, что нам расскажут наши спутники, - сообщила ему Гайда, прихлебывая ледяного эля и с наслаждением причмокивая губами. Напиток действительно был царским, тут уж никто бы слова против не сказал. - А Первого Жреца Рамина вы увидеть не хотите? – уточнил Данан, и это звучало почти что как приказ. - А к чему мне Первый Жрец? – пожала плечами Гайда. - Он руководит городом, - ответил капитан, почти что выплевывая слова. – Весь Бруенин находится в его распоряжении. - Бруенин находится теперь в моем распоряжении, - спокойно сообщила ему Гайда. – И город, и его стража, и даже речная торговля, потому что я – наместница Аватар Создателя. И если Первый Жрец хочет о чем-то со мной побеседовать, то он может нанести мне визит завтра к обеду. В первой половине дня я намереваюсь проехаться к реке, поглядеть, в каком там все состоянии. - Но обычно просители приходят к Первому Жрецу, а не наоборот, - выдохнул, дрожа, Данан. - Я не просительница, капитан, - твердо проговорила Гайда, глядя ему в глаза. – Я – наместница Аватар Создателя. И я здесь для того, чтобы дело делать, а не языком чесать. - С вашего позволения, наместница, - крайне ядовито проговорил Данан, - мы здесь тоже без дела не сидели все это время. Мост по приказу Аватар разрушен, торговля прекращена. Первый Жрец Рамин и стражники с превеликим трудом поддерживают мир между горожанами и Карателями, мир с божьими воинами, которые действуют по поручению Великого Жреца Васхиля, а значит, выполняют волю Молодых Богов. Нам довольно сложно исполнять приказы Аватар и при этом придерживаться веры, в которой мы живем. Это требует больших усилий. - Несомненно, - кивнула Гайда со всей серьезностью, какую только могла сейчас в себе наскрести. – Я не отрицаю всю бесконечную сложность вашей работы, капитан. Вот только увидев мое знамя, вы даже не потрудились поглядеть на бумаги, подтверждающие мою личность, и открыли ворота перед шестью сотнями человек, которые могли быть кем угодно, а вовсе не армией Аватар. – Данан застыл, как громом пораженный, но Гайда еще не закончила. – Вы показали мне город и рассказали все о его устройстве. Вы позволили моим людям разместиться в казармах, даже не потрудившись выяснить, правда ли они те, кем являются. Карателей вы также здесь приветствовали и привечали? - Но они же… вы… - Данану не хватало дыхания. Он вытаращился на нее, на этот раз, перепуганный насмерть. Подождав немного, чтобы усилить эффект, Гайда вытащила из-за пазухи свернутый в трубку пергамент и бросила его на стол. - Мы – действительно Спутники Аватар Создателя, и вот документы, подтверждающие это. Но видя, как вы тут управились, я не могу не отметить халатности, с которой все это было сделано. Карателей можно было вообще не пускать в город или не позволять им здесь разместиться, и тогда проблемы бы не было. А обороне города необходимо уделять гораздо больше внимания, чем уже делается, и раз ни вы, ни Первый Жрец на это не способны, то придется этим заниматься мне и моим ребятам. Так что если Первый Жрец захочет мне что-то сказать, он может заглянуть завтра в районе обеда. А вас я жду завтра утром через два часа после рассвета. Покажете мне подходы к реке и стены, расскажете об уязвимых местах города, его общем состоянии, готовности к осаде. Думаю, вас не затруднит подготовить доклад за оставшееся время. Вот теперь Данан выглядел окончательно сломленным. Он больше не сопротивлялся, не кричал, не спорил. Он только опустил голову и слушал ее, будто побитый пес. Гайде даже жалко стало старого вояку, который на своем веку никогда не участвовал ни в одном нормальном сражении, и оружие, скорее всего, доставал из ножен только во время присяги. Впрочем, жалость жалостью, а дело делать надо было, тут уж ничего не попишешь. Всем им не нравилось то, что с ними происходило, но это еще не означало, что оно сразу же происходить перестанет, стоило только об этом попросить. А подбодрить она его еще завтра успеет, во время смотра. Следовало укрепить урок и заставить его помучиться ночь в сомнениях, чтобы уж точно из ее хватки не ускользнул. Когда деревянно поклонившийся на прощанье Данан вышел из гостиницы, Хаднан взглянул на Гайду, и глаза у него улыбались. - Не слишком ли ты перепугала беднягу? Он же теперь спать не сможет. - Зато может схуднет от тревоги, - хмыкнула в ответ Гайда. – Может, к утру станет стройным, еще спасибо мне потом скажет. Хаднан в ответ только усмехнулся и головой покачал. Гайда отхлебнула ледяного эля, смакуя его вкус. Судя по всему, возможности просто посидеть и попить пива в компании старого приятеля ей теперь придется ждать еще очень долго.