Танец Хаоса. Золотая нить

- Мне скучно! – заявила Вэйнэ, потягиваясь на волчьей шкуре, закрывающей узкий топчан в небольшой и неказистой палатке первой стрелы Каэрос Лары. Шерсть приятно щекотала обнаженную кожу, сквозь щель во входном клапане палатки внутрь проникал свежий ночной сквозняк, пуская гулять по ее телу стайки мурашек. Отсветы чаши с огнем Роксаны танцевали на стенах и потолке, которые слегка трепетали от ночного ветра, гуляя волнами и создавая странные узоры света и тени. В степях Роура, кажется, ветер вообще никогда не стихал. Вэйнэ не помнила еще ни одного дня, чтобы он не бросал ей в лицо полные горсти цветочной пыльцы и маленьких разноцветных бабочек. Вставшая чтобы налить себе студеной воды из ведра в углу, первая стрела вздохнула. Красивая женщина, по-настоящему красивая, думала Вэйнэ, разглядывая ее сильную обнаженную спину, по которой тоже прокатывались огненные всполохи, крепкие подтянутые бедра, мозаики мелких старых шрамов. Темный хвостик волос Лары спадал на ее плечи, еще более оттеняя ее удивительно светлую для Каэрос кожу. Сейчас было хорошо видно границу, по которой проходил загар первой стрелы: стрелочкой под яремной веной и выпирающими ключицами от ворота формы, темными перчатками на ладонях до запястья. Впрочем, Лара была хороша всегда: и в военной форме, сидящей на ней как влитая, и вот так, как сейчас, абсолютно обнаженной, когда световые разводы ласкали ее сильное тело. И руки у нее были достаточно сильны, чтобы Вэйнэ плотоядно улыбалась каждый раз при взгляде на них. Отличные мышцы. Даром, что первая стрела. Всю жизнь только и делала, что натягивала лук. Плеснув себе в кружку ледяной воды с помощью ковшика, Лара прошагала обратно к топчану и осторожно уселась на его край, подле Вэйнэ. Пока она пила, горло ее ходило ходуном, и Вэйнэ любовалась и этим, чувствуя приятную горячую щекотку во всем теле. Обнаженные женщины, осознающие свою силу и красоту, были поразительно, гармонично грациозны, и даже одно наблюдение за их движениями вызывало внутри сладкую волну предвкушения. Иногда Вэйнэ подумывала о том, что вполне могла бы и просто любоваться ими, даже пальцем не дотрагиваясь. Порой так было даже интереснее. Напившись, первая стрела взглянула на Вэйнэ. В ее темных глазах было усталое удовлетворение большого хищника, утолившего первый голод и раздумывающего, не перекусить ли еще. Широкая шершавая ладонь Лары легла на щиколотку Вэйнэ и неторопливо поползла вверх по ноге, поглаживая властно, но лениво. - Неужели я заставляю тебя скучать, кошечка? – вкрадчиво поинтересовалась она своим чудным низким голосом. - Ты – нет, - смилостивилась Вэйнэ, вытягиваясь на волчьей шкуре и позволяя ей гладить себя. – Но ты со мной далеко не весь день, а ночи летом очень коротки. - Но мы же все-таки в военном лагере, - заметила Лара примиряющим тоном. – И ты находишься здесь совершенно точно незаконно. Я не могу проводить с тобой весь свой день просто потому, что мы на марше. - Ты просто не хочешь, - кокетливо надула губки Вэйнэ, искоса поглядывая на нее. – Все можно было бы устроить, если бы хотела. Ты же первая стрела, в конце концов. - Поверь мне, я очень этого хочу, - осипшим голосом пробормотала Лара, наклоняясь вперед и целуя колено Вэйнэ. Это было приятно и даже очень волнующе, но сейчас она уже насытилась и снова предаваться любви не слишком хотела. Все приедалось, в конце концов, даже самые потрясающие руки Лары. Не настолько, конечно, чтобы совсем от этого отказаться, но в жизни должно ведь было присутствовать и разнообразие. Хоть какое-то разнообразие. Вэйнэ присоединилась к войскам, когда они выступили из Серого Зуба на юго-восток. Так они условились с Ларой с самого начала: в крепости Вэйнэ было заметить гораздо проще, чем на марше, учитывая, что она была буквально забита под завязку все прибывающими и прибывающими сестрами со всех кланов. Уговорить первую стрелу взять ее с собой оказалось даже проще, чем предполагала Вэйнэ. Дар действовал безотказно, и Лара буквально теряла голову, стоило только Вэйнэ чуть-чуть ослабить контроль над ним. А когда молодая женщина, расположившись между твоих ног и глядя на тебя кошачьими глазами, умоляет тебя мурчащим голосом взять ее с собой в поход, не оставлять одну в холодном и пустынном становище, довольно сложно сказать ей нет. Особенно, если эта молодая женщина – нимфа. Так что Лара разрешила, а Вэйнэ милостиво приняла приглашение пожить в ее палатке. Правда, это вызывало и некоторые сложности. Прежде всего, ей нужно было куда-то деваться днем, пока войска шли маршем на юго-восток, чтобы никто не заподозрил, что она тоже двигается с войском. Из-за этого приходилось каждый раз по утру делать аккуратный разрез рисунка перехода и отступать в тыл лагеря, так, чтобы остальные сестры не углядели ее среди лагерной суеты и не передали мани, что она здесь. Весь день она была предоставлена самой себе среди бескрайних трав Роура, двигаясь следом за основной массой войск по ее следам. А к вечеру приходил Гайтан, находил ее в степи и незаметно проводил в лагерь, прямо до палатки Лары. Черный сальваг все больше посмеивался над ней, да подтрунивал, но Вэйнэ на его поведение внимания не обращала. Пусть себе скалится, ей-то какое дело? Она добилась своего и пошла в поход вместе с войском, а ведь никто и не предполагал, что она отважится на подобное. Вэйнэ всегда добивалась своих целей, вне зависимости от того, что ей противостояло в этом. В общем-то, в подобном одиночестве на протяжении целых дней было множество плюсов. Никто не указывал ей, с какой скоростью и куда двигаться, никто не крутился рядом, назойливо предлагая свое общество и внимание, которого ей не хотелось. Ветра пахли разогретой землей и чем-то свободным, диким, совершенно необузданным, чем-то манящим. Подолгу она вглядывалась в лазоревый горизонт на востоке, думая о том, что же ее ждет там, за неприступной горной цепью, в мире, полном странных людей и удивительных приключений? Какую судьбу плетет ей Непостоянная и Капризная Небесная Пряха, столь же неуловимо текучая, как и вода, свергающаяся по весне с горных круч? Как выглядят те легендарные города, о которых столько рассказывала наставница Рада? Каковы там женщины? Правда ли, что кожа у них бела как слоновая кость или черна, словно уголь? Правда ли, что тела их закрывают отрезы шелковых тканей, а волосы пересыпают самоцветы? Правда ли, что любовь их можно купить за деньги, и за это еще и получить нож в ребро? И эльфы, тонкие, словно тростник, неуловимо далекие и древние, как мягкая, маленькая Лиара Светозарная, отчего-то всегда вызывавшая у Вэйнэ благоговейный страх. Каковы их женщины? Так ли они холодны и неприступны, как считали анай? Или и к их сердцу тоже можно пробить себе дорогу? Но еще сильнее ее интересовала та, вторая Аватара, за которой Данка последовала на другой конец света. Какой она окажется? Столь же суровой и угрожающей, осиянной ореолом величия, какой была, например, царица Каэрос Лэйк? Или мудрой и загадочной, как само время? Каково это, думала Вэйнэ, родиться, зная, что твоя судьба предопределена? Каково жить в ожидании неминуемой гибели и идти ей навстречу шаг за шагом, все быстрее и быстрее, будто бросаясь в объятия любовницы? Какое мужество нужно для этого иметь, или в ней есть что-то другое? Обреченность, но все же понимание того, что от своего долга не уйти? В Данке всего этого не было, в ней была лишь потрясающая, совершенно невероятная мягкость и настолько трогательно-нежная доброта, что Вэйнэ всегда обходила ее стороной, совершенно не понимая, что ей лично со всем этим делать. И по чести сказать, сама Вэйнэ была бы гораздо лучшей Аватарой, чем Данка, она совершенно искренне так считала. Потому что у нее-то как раз хватило бы силы для того, чтобы с гордостью и достоинством нести свою участь. Чтобы презрительно бросить страх и нежелание в лицо своим врагам и выйти на бой, который впишет ее имя в легенды. Будучи одна целыми днями, Вэйнэ много размышляла обо всем этом, выбирая себе наиболее удобное место в грядущем Танце. Несомненно, что с ее-то силой простой Боевой Целительницей на фронтах она не останется. Конечно же, Аватары возьмут ее в свою свиту и позволят встать рядом с собой и заниматься более важными вещами, чем латание чьих-то разбитых носов или помощь в ковке оружия. А когда она займет подобающее место среди сильнейших ведунов своего времени, нужно будет позаботиться о том, чтобы оставить по себе достаточно яркую память, которая переживет ее на тысячи лет вперед. Какой смысл в том, чтобы прожить тихую и невзрачную жизнь и уйти так, что никто того и не заметит? Если уж гореть, так ярче всех, так, чтобы след на радужке восторженно распахнутых глаз еще долго не проходил, напоминая об этой вспышке. В таком случае, она даже готова была умереть рано, на пике славы, в какой-нибудь потрясающе эпичной битве, совершив столько подвигов, что еще долгие годы женщины всего Этлана будут рыдать по ней и называть в ее честь своих дочерей. Вот это Вэйнэ бы вполне устроило. Впрочем, довольно скоро и сладко щекочущие нутро мечты об экзотических женщинах, и опьяняющие мысли о великой славе, что ее ждет, прошли, и на их место противной склизкой змеей вползла скука. Что толку ей было от пустого неба и бескрайней степи, по которой бродил лишь ветер да стада поджарых быстроногих косуль? Это небо равнодушно взирало вниз, как и золотое солнце, как и серебристые звезды по ночам или вкрадчивый кошачий глаз луны. И никто не говорил с ней, за исключением Лары, с которой они встречались на закате и проводили вместе короткую, как вздох предрассветного ветра, ночь. Ну и Гайтана, пока он провожал ее до палатки, но у него имелись собственные дела, поэтому на этом их общение и заканчивалось. А Вэйнэ не привыкла к тому, чтобы быть одной. Совсем не привыкла. К тому же, в лагере приходилось еще и прятаться. Разговаривать тихо, чтобы окружающие не услышали ее голос сквозь тонкие стены парусиновой палатки. Хорошо еще, что как первая стрела, Лара имела право на большую палатку, чем остальные разведчицы, да и устанавливать ее могла там, где ей хотелось. Так что для удобства она располагалась всегда возле самой границы с лагерем сальвагов, чтобы ни у кого не возникло вопросов, кто это бегает к ней с той стороны каждую ночь, завернувшись в темный плащ. Но Вэйнэ не нравилось быть тихой и сдерживать крики, когда ей хотелось кричать под сильными руками первой стрелы. Вэйнэ не нравилось прятаться и покидать эту палатку тайком еще до света, раньше подъема на целый час, чтобы следы рисунка перехода успели рассосаться до рассвета. Это не говоря уже о том, что перед этим Лара всегда выходила из палатки на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, а на самом деле – оглядеть окрестности и убедиться, что поблизости нет ведьм, которые могли бы ощутить, что в ее палатке соединяются с Источниками. Благо, лагерь огромной армии анай был достаточно велик, чтобы не сидеть бок о бок с ведьмами, потому что достаточно сильная Боевая Целительница вполне способна была ощутить создаваемый Вэйнэ рисунок на расстоянии до километра. Первая стрела из-за всех этих треволнений не высыпалась и несколько осунулась, и Вэйнэ порой ощущала некоторое чувство вины из-за этого. С другой стороны, все происходящее разворачивалось в интересах Лары, и не ей было жаловаться на жизнь. Все они шли друг другу на уступки, как и полагалось взрослым, трезво мыслящим женщинам, так что каждый раз Вэйнэ говорила себе, что это ненадолго. Скоро они доберутся до Эрванского кряжа, до этого момента осталось всего несколько недель. Царица свяжется с Аватарами, они дадут добро на совместные боевые действия, и вот тогда Вэйнэ сможет наконец перестать таиться и занять положенное ей место в войсках. Это стоило некоторых неудобств. Но вот прямо сейчас все эти доводы как-то сами собой вылетели у нее из головы, и осталось только страстное желание пообщаться хоть с кем-нибудь кроме Лары. Не потому, что первая стрела надоела ей, - Вэйнэ признавала, что Лара была достаточно умна и обладала огромным жизненным опытом, так что разговоры с ней всегда доставляли ей удовольствие, не говоря уже обо всем остальном. Но первой стрелы было явно недостаточно для того, чтобы Вэйнэ ощущала себя комфортно и расслаблено в сложившихся условиях. Требовался кто-то еще, кто мог бы хоть немного разнообразить картину последних дней, и, к сожалению, на данный момент вариантов у Вэйнэ было не так уж и много. Поцелуи Лары стали настойчивее и требовательнее, а руки поползли вверх по бедрам Вэйнэ, и тело, каким бы сытым и довольным ни было, мягко ответило на ласку, соглашаясь ее принять. Но мысли Вэйнэ ушли уже в другом направлении, и оно было ей сейчас интереснее новой порции сладости. Потому она решительно отодвинулась от оторопевшей Лары и села на топчане, спустив босые ноги на парусиновый пол. - Что такое, кошечка? – спросила первая стрела. Ее ладонь властно легла на обнаженную спину Вэйнэ, пустив по ней еще одну волну мурашек. – Тебе чего-то хочется? - Да, - решительно кивнула нимфа, - погулять. Я слишком засиделась здесь, и мне это не очень-то нравится. С Лары сползло лицо, и в темных глазах сверкнула тревога. - Погулять? – недоверчиво переспросила она, хмыкнув. – Вэйнэ, мы посреди военного лагеря, доверху набитого анай, вельдами, кортами и сальвагами. Если тебя увидят… - Меня не увидят, - твердо прервала ее Вэйнэ. – Я буду очень осторожной, можешь не волноваться. Поднявшись с топчана, она принялась собирать по полу разбросанные детали белоснежной формы Боевой Целительницы. Хорошо все-таки, что она не сразу с войсками выступала, а двигалась самостоятельно. У нее было время тщательно собрать и уложить все необходимые вещи, да и по дороге она могла позволить себе остановку у ручейка или озерца, чтобы привести себя в порядок. Остальные анай обходились одним ведром воды в день и то только тогда, когда войска разбивали лагерь неподалеку от крупных водоемов или колодцев, специально вырытых кортами для того, чтобы поить лошадей. В северной части Роура вода еще имелась, а вот к югу становилось жарче и суше, и в ближайшее время даже такая роскошь, как ведро воды, станет для армии недоступной. - Вэйнэ, я не думаю, что это хорошая идея, - прозвучал за спиной напряженный голос Лары, и она закатила глаза к потолку, обматывая грудь полотнищем перевязок. – Куда ты собралась идти? Если тебя заметит хотя бы одна сестра, это моментально дойдет до царицы. Ты – единственная кроме Найрин нимфа среди анай, тебя еще издали видно, даже в темноте. Мне и так приходится постоянно врать сестрам о том, почему по вечерам из моей палатки слышны голоса. Многие уже об заклад бьются на то, с кем я сплю, и рано или поздно кто-то попытается это выведать. - Послушай, перестань так бояться каких-то глупых шепотков, - Вэйнэ обернулась к Ларе, наградив ее лукавой улыбкой. – Ты же первая стрела, это тебе не к лицу. - Вэйнэ, это не игра и не шутка, - устало покачала головой первая стрела, глядя на нее. – Ничего хорошего не будет, если выяснится, что ты здесь. - Не выяснится, - Вэйнэ натянула белоснежные штаны, скручивающиеся на щиколотках, а затем нагнулась над Ларой, позволяя ей полюбоваться ложбинкой груди, виднеющейся над перетяжками. Глаза первой стрелы стремительно потемнели, и взгляд ее стал тяжелым. – Просто доверяй мне, моя первая, - прошептала Вэйнэ ей в губы, обжигая их дыханием и почти касаясь самыми краешками. – Все будет хорошо. - Останься со мной! – горячо зашептала Лара, обвивая ее бедра руками и притягивая ее к себе. – Поверь, я не дам тебе заскучать сегодня, моя кошечка!.. - Нет! – Вэйнэ вывернулась из ее рук, вновь улыбнувшись Ларе, а затем подхватила с раскладного стула свою рубаху и быстро натянула ее через голову, заправляя в штаны. – Сегодня тебе придется хорошенько поскучать без меня. Заодно и выспишься нормально, а то выглядишь очень усталой. А тебе нужно мноооого сил, первая, очень много. - Вэйнэ… - Не беспокойся, я пойду к сальвагам, - сообщила наконец она, решив, что с первой стрелы на сегодня хватит, и у Лары едва облегченный вздох от этого не вырвался. – Они и так знают, что я хожу к тебе, но им все равно, так что они меня не выдадут. А анай в ту часть лагеря не суются. - Будь осторожна, - сдалась Лара, глядя на нее во все глаза. – Мне бы не хотелось, чтобы тебя отослали. - Скучать будешь? – игриво улыбнулась ей Вэйнэ, застегивая на все пуговицы форменную куртку. - Буду, - кивнула Лара, и что-то было такое в ее глазах, что на этот раз Вэйнэ решила не продолжать этот разговор в подобном тоне. - А ты не скучай, - посоветовала она, легонько касаясь губами губ Лары. – Я скоро вернусь. Забросив за спину вещевой мешок и накрывшись сверху темным плащом, Вэйнэ поскорее вынырнула из палатки в ночь. Удивительно, но холодно было почти так же, как ранней весной, хоть весь день они и грелись, будто румяные блины на сковороде под пекущими сверху солнечными лучами, а земля дышала раскаленным жаром топки снизу. Сейчас же резкие порывы холодного ветра едва не кололи щеки, а воздух пронизывала морозная свежесть зимнего утра. В стороне между палаток возле ночного костра виднелись какие-то припозднившиеся разведчицы, передающие по кругу флягу и негромко беседующие. Одна из них выпрямилась и вытянула шею, пытаясь разглядеть, что за фигура выскользнула из шатра первой стрелы, но Вэйнэ быстро юркнула за бок палатки и поспешила вперед, в покачивающееся на ветру разнотравье Роура. Еще несколько мгновений, и высокие стебли степных трав окружили ее со всех сторон, а ночь своей темнотой скрыла от посторонних глаз. Не хватало во всем этом только серьезности, вот этой омерзительной серьезности, которой славились все анай. Нет бы просто спать друг с другом, получать удовольствие потому, что это здорово, и не грузить всеми этими особенно пронзительными взглядами, придыханиями, завываниями на тему вечной любви. Неужели Лара по-настоящему начала терять голову от Вэйнэ? Вообще-то, это в ее планы не входило. Только-только попробовав женщину, она вовсе не намеревалась сразу же жениться, обзаводиться потомством и становиться квохчущей наседкой, подгребающей к себе своих отпрысков, пусть даже и ненадолго, учитывая Дома Дочерей, где обучались все анай старше трех лет. Какой дурак бы на это согласился? Перед ней лежал целый мир, полный сумасбродных, красивых, холодных, капризных, ослепительных и раскаленно горячих женщин. Неужели же можно было сразу же точно и наверняка сказать, что одна единственная женщина во всем этом огромном разнообразии – ее нареченная на всю жизнь? Это звучало до невероятия глупо и скучно, просто абсурдно, и Вэйнэ никогда не могла понять тех, кто начинал отношения еще будучи Младшими Сестрами, строя планы на всю дальнейшую жизнь. Да неужели же им была не интересна ослепительно горячая погоня за добычей? Неужели они не находили сладостного наслаждения в игре взглядов, в загадке, что скрывается в уголках глаз и губ женщины, что смотрит на тебя с интересом? В этом тонком, будто кружево льда, танце первых слов, первых полунамеков и многообещающих улыбок? В опьяняющем удовольствии победы в тот миг, когда долгожданная награда с сумасбродной нежностью и страстью падает в твои руки? Скука, вот все, что правит этими людьми. Скука и боязнь идти вперед, искать, завоевывать. Страх оказаться нежеланным и отвергнутым и полное отсутствие хоть какой-то авантюрности, которая и делает женщину женщиной. Вэйнэ раздраженно фыркнула. Нет, ее место совершенно точно было по ту сторону гор со всеми возможностями, которые в связи с этим перед ней открывались. И уж точно не в роли супруги первой стрелы, которой на роду написано до конца жизни стирать ей портянки и стряпать на кухне. Пусть даже руки у Лары были и достаточно хороши, как и губы, как и бедра, надо сказать, но на всем этом долго не продержишься. Рано или поздно захочется чего-то нового, так что ж теперь ей и не пожить вовсе? А это означало, что с Ларой в дальнейшем ни в коем случае нельзя было допускать никакой серьезности. Вэйнэ досадливо поджала губы. Первая стрела была знатным кобелем и только и делала, что крутила романы со всеми, кто был на это настроен, и ни одной еще не удавалось увлечь ее достаточно, чтобы затащить под очи Способных Слышать. Вэйнэ-то считала, что она в безопасности в ее шатре, что никто не посягнет на ее свободу и независимость. И вот на тебе. Впрочем, и с этим тоже можно было справиться. Нужно просто подгадать правильный момент, чтобы уйти, и выработать четкую линию поведения, которая не давала бы первой стреле никакой надежды на что-то более серьезное, чем разделенная постель. Возможно, даже к лучшему было, что все сложилось именно так. Вэйнэ уже успела несколько наскучить сложившаяся ситуация, а так хоть какое-то разнообразие появится. Вроде того, как по самому краешку пропасти идти, балансируя на штормовом ветру. Это ее как раз вполне устраивало, и Вэйнэ выбросила ситуацию из головы. Стоило только отойти на десяток шагов прочь от лагеря анай, как все вокруг преображалось. Не было больше палаток и костров, ощущения одного большого организма, размеренно дышащего посреди бескрайних просторов степи. Ветер сносил прочь запахи еды и людей, отдаленный гул голосов, само ощущение человеческого общества, окружающего со всех сторон. И теперь вокруг Вэйнэ осталась лишь ночь, прозрачная, как одежды Жрицы, холодная, как пальцы Милосердной. Трава доходила ей почти до плеч, и прикосновение ее было ледяным. Едва различимые кристаллики льда посеребрили каждую былку, каждое соцветие, каждый самый крохотный листочек, и на ветру травы слегка поскрипывали и шуршали, терлись друг о друга, шептали что-то. Холодные звезды над головой тоже казались такими кристалликами льда, удивительно пронзительными и яркими здесь. Висящая над горизонтом бледная луна заливала все своим таинственным холодным светом, и степь под прикосновениями ее лучей казалась седой. Это было так удивительно красиво, что у Вэйнэ дух захватывало. Она примерно представляла себе, куда идти, но не слишком торопилась. Во-первых, спешить ей было совершенно точно некуда, во-вторых, нужно было дать сальвагам возможность почувствовать ее запах и приближение издалека, чтобы не спровоцировать волнение среди них. Пугаясь, молодые перевертыши начинали выть, и их хриплый рев подхватывали и остальные члены стаи, а подобный шум был сейчас самым последним, что требовалось Вэйнэ. Сбегутся разведчицы, начнут выяснять, в чем дело, ну зачем это всем им? Тем более, в такую красивую ночь. Сальваги обычно располагались метрах в ста от лагеря анай, чтобы не мешать друг другу и не создавать излишней напряженности. Лагерь их в темноте не отмечало ничего, но Вэйнэ чуяла их впереди. Воздух вокруг зверей подрагивал и полнился образами, которые они передавали друг другу в качестве общения. Вэйнэ прекрасно понимала этот язык и владела им в совершенстве, признавая, что он порой оказывался гораздо удобнее обычного способа общения анай. Правда, и здесь тоже существовали свои минусы. При общении образами было невозможно скрыть свои мысли от всей общности сальвагов. Их это нисколько не беспокоило: стая была одним единым сложным организмом, который и держался на крепкой связи между всеми и каждым. Вэйнэ же не любила делить свою голову с кем-то другим, тем более, если этот кто-то не слишком интересовал ее, как личность. А что было взять с сальвагов? Большая часть из них оставалась едва ли не еще более консервативной, чем анай, а потому Вэйнэ предпочитала общаться только с теми, кто мыслил более радикально. Вот, как тот же Гайтан, например, любознательный, дерзкий, рискованный. С ним-то ей всегда было комфортно, не в пример его сородичам. Только вот сейчас в общем информационном поле, обычно спокойном и размеренном, лишь изредка взрывающемся отдельными вспышками радости, Вэйнэ почуяла что-то напряженное. Сейчас оно походило на грозовую тучу, которую месил и подбрасывал на своих порывах ветер, а в ее центре без конца посверкивали ослепительные вспышки молний. Несколько мгновений замешательства, и Вэйнэ недовольно поджала губы. И как она раньше не догадалась? Луна всходила над Роуром, громадная и бледная, словно чей-то холодный неживой глаз, и это всегда заставляло кровь в жилах зверей кипеть. Сегодня вся стая будет нервной, раздражительной и необщительной, мечущейся с места на место от беспокойства, словно кто-то дергал их за хвосты или чесал против шерсти. Остановившись в траве, Вэйнэ только недовольно вздохнула, раздумывая что же дальше. Неудачную ночь она выбрала, чтобы пообщаться со старым другом, в это время даже Гайтан становился необщительным и замкнутым, и глаза его странно светились, мерцая мертвенным потусторонним блеском. И что же теперь делать? Возвращаться в палатку к Ларе было равносильно признанию поражения, а на это Вэйнэ никогда бы не пошла. Пытаться бродить по лагерю, чтобы пощекотать себе нервы тем, что ее могут обнаружить, тоже не слишком-то хорошая идея. Выходит, придется уйти и провести ночь в одиночестве? От расстройства она даже каблучком притопнула по сухой земле под ногами, и даже это получилось нескладно: каблук попал в поросшую травой кочку, и Вэйнэ пошатнулась, едва не упав. - Ну и бхара со всеми вами! – вслух заявила она, чувствуя, как раздражение начинает щекотать изнутри все тело, неприятно покалывая в груди. – Сама справлюсь. Оглянувшись, она прикинула расстояние до лагеря анай. В лунном свете палатки походили на диковинные грибы, выросшие посреди груди степей, да еще и подсвеченные изнутри жаровнями или чашами с огнями Роксаны. В принципе, было достаточно далеко, да еще и час стоял очень поздний. Вряд ли кто из ведьм в такое время не спит и прогуливается между палаток, любуясь красотой неба. А даже если и так, то они все равно ее не заметят с такого расстояния. Открываться соединению с Источниками было едва ли не слаще, чем впускать в себя женщину: Вэйнэ даже застонала от заполнившего ее наслаждения, буквально затопившего каждую клетку тела. Весь мир вокруг нее раскрылся навстречу ей и обнял, впуская в самого себя и сливаясь без остатка. Она чувствовала, как иней сковывает венчики трав, и как дышит холодом морозная ночь. Она слышала, как падает звездный свет ей на плечи, рассыпаясь по ним серебристым пеплом, и как ночь медленно ползет над миром, шаг за шагом отступая прочь под пока еще едва слышными, но уже нарастающими вдали громоподобными шагами Роксаны, несущей Свой огненный щит. Наставницы всегда говорили, что этим нельзя наслаждаться, что эта энергия запросто могла сжечь ее дотла, будто травинку в горниле степного пожара, но Вэйнэ прекрасно знала, что такое контроль, и никогда не переступала линию. Но вот обращаться к силе ей бы никто и никогда не смог запретить: ни ведьмы, ни мани, ни сама Великая Царица. Ухмыльнувшись этой мысли, она принялась плести рисунок перехода. Скорее всего, неподалеку найдется какое-нибудь живописное озеро, где она сможет выкупаться и насладиться видом золотой луны на черной воде. При том, что никакого выбора у нее не оставалось, это можно было считать неплохим способом скоротать оставшуюся ночь. Серая арка прохода открылась перед ней, и Вэйнэ, не раздумывая, шагнула внутрь. Все тело переполнило нахлынувшим тягучим холодом, словно бы залившим ее с ног до головы, до самого краешка, и весь мир вокруг нее преобразился. Не было больше ни ночи, ни луны, ни морозного неба. Лишь серая мгла без конца и края, почти что пополам разделенная линией горизонта, в какую сторону ни посмотри. Вэйнэ содрогнулась. Ей очень и очень не нравилось создавать рисунок перехода в Роуре. За Гранью объекты реального мира имели свои отражения и двигались или не двигались иначе, чем снаружи. Здесь не было дня и ночи, только одинаково прозрачная серость в любое время, и степь здесь казалась каким-то странным соединением двух длинных плоскостей, линией соприкосновения которых и был горизонт. Темно-серая земля и светло-серое небо, как ни крути во все стороны головой, все равно вокруг только две плоскости, совершенно безжизненные и чересчур четко сочленные. Вэйнэ передернуло от этого, и она поспешила двинуться вперед, зашивая за своей спиной пространство. Если бросить шов раскрытым, рано или поздно два мира начнут переливаться друг в друга, словно жидкость в сообщающихся сосудах, а это никому из них совершенно не нужно было. Со времен открытия рисунка перехода ведьмы анай значительно усовершенствовали его на свой манер, приспособив не только для Боевых Целительниц, но и для Способных Слышать, которые соединялись лишь с одним Источником энергии Богинь. Если раньше ведун входил за Грань во плоти и оставался там один-одинешенек перед лицом всех живущих внутри обитателей, да еще и совершенно без какой-либо защиты от их влияния, то теперь рисунок перестроили, добавив в него несколько защитных вариантов. Первым стал своеобразный тоннель, создававшийся между двумя точками пространства, по которым совершались постоянные переходы. Такие тоннели связывали столицы кланов и Рощу Великой Царицы, крупные становища друг с другом. Оказалось, что с каждым новым разом строить переход на одном и том же месте становилось все легче и легче, и со временем ведьмы заметили, что за Гранью по маршруту следования ведуна формируется определенный вакуум, отделяющий его от сущностей по ту сторону. То есть тоннели сами росли по мере пользования ими анай, и тем оставалось только изучать их свойства, чтобы рано или поздно придумать второй вариант передвижения – защитную плаценту. Она представляла собой что-то вроде прозрачного мешка, буквально прилипающего к коже ведуна и делающего его абсолютно невидимым для всех обитателей миров тонких форм. Овладеть этим трюком могли далеко не все ведьмы анай: необходим был очень высокий уровень силы и талант в области перемещений, и Вэйнэ очень гордилась тем, что все-таки сумела освоить его еще до последнего посвящения. Единственной проблемой становилась видимость для других ведунов: плацента, как ее называли анай, сплетенная из тончайшей энергетической сети, сияла, будто солнце, и виднелась издалека. Обычно ведуны не способны были отследить друг друга за Гранью, даже если проход был открыт в том же самом месте с разницей в несколько секунд, но плацента открывала такую возможность, и лично Вэйнэ считала это уязвимостью подобного рисунка. Сама она подумывала о том, чтобы усовершенствовать его, но на это требовалось время, которым на данный момент молодая нимфа не обладала. Вот присоединюсь к Аватарам и расскажу им о своих задумках. Им это должно быть очень интересно, и они, скорее всего, позволят мне проводить исследования, даже если весь остальной мир будет против. Идти далеко не надо было: анай не опасались нападения в своей собственной степи при том, что маршировали на юго-восток вместе со своими как союзниками, так и единственными возможными противниками в этих местах, а потому дополнительной разведки в тылу движущихся войск не было. Вэйнэ изо всех сил старалась смотреть только перед собой и не обращать внимания на то, как при каждом движении смазывалась линия горизонта, как кружились в стороне от нее золотистые и черные всполохи сущностей, как проплывали по небу над головой странные гигантские создания, и уловить их образ можно был лишь самым краешком зрения. В свое время она уже успела насмотреться на все, чем были забиты тонкие миры, вдосталь насмотреться под бдительным приглядом наставниц, а потом еще и назубок зазубрить ту часть сущностей, которую уже успели изучить Способные Слышать. И все они, так или иначе, оказались удивительно скучными. Ничего не хотели, кроме как есть, ни к чему не стремились, только к утолению голода. Это слегка расстроило Вэйнэ: от обитателей тонких миров она ждала чего-то более выдающегося. Чего-то… производящего впечатление, а не банального голода, так что, в конце концов, она просто выбросила все это из головы. Но все это мельтешение на границе зрения заставляло бунтовать ее желудок, а смазывающиеся линии – кружиться голову, из-за чего каждый раз она стремилась как можно скорее покинуть тонкие миры. Действительно стоило придумать более легкий способ путешествия за Гранью, Вэйнэ отказывалась признавать, что его не может быть. В конце концов, расстояние здесь было другим, как и время, и раз ведьмы так или иначе научились выворачивать его, используя в своих интересах для создания переходов, то и усовершенствовать все это, довести до ума тоже было вполне возможно. Если расстояние и время – нечто текучее, почему точка выхода и точка входа в таком случае должны обязательно отстоять друг от друга на заданное количество шагов? – думала Вэйнэ. Почему нужно двигаться по прямой, если можно просто сложить нить от одного пункта до другого вдвое, сократив расстояние, или даже совместить ее концы так, чтобы они оказались в одной точке? Эта мысль показалась ей достаточно интересной для того, чтобы заняться ей вплотную. Она даже примерно представляла себе, какие нити в рисунке перехода для этого следовало подкорректировать, но все-таки предпочла бы проводить подобные эксперименты в присутствии кого-то более опытного, кто смог бы подстраховать ее в случае чего. Одна она бы не рискнула: игры с Источниками были самой опасной вещью на свете, их с самого начала учили этому наставницы, и Вэйнэ не раз убеждалась на собственном опыте в том, как они правы. Быть может, Аватары смогут составить ей достойную пару в исследованиях? В конце концов, после возвращения утраченной памяти должен вернуться и огромный опыт обращения с энергией. Когда Данка покидала становище Сол, от нее и не пахло Источниками, в этом Вэйнэ могла бы поклясться. Но раз она оказалась Аватарой, значит и соединение в ней могло открыться самым чудесным образом, а следовательно, и все остальное тоже было возможно. Создав точку выхода, Вэйнэ с облегченным вздохом покинула мельтешащий и нестабильный мир тонких форм, сбросив с себя плаценту и выбравшись наружу в ледяную степь. Сразу стало как-то легче: мороз буквально сжал ее своими когтями со всех сторон и прогнал прочь головокружение и тошноту. Поспешно зашив за собой дыру в пространстве, Вэйнэ отпустила Источники и зашагала вперед, стуча зубами друг о друга и обхватив руками предплечья, чтобы немного согреться. Холодно было не настолько, чтобы кутаться в крылья, но достаточно, чтобы привести ее в чувства. Вообще, конечно, здесь было очень красиво, и Вэйнэ вынуждена была это признать. Словно штормовое море клонилась к земле под порывами ветра обледеневшая степь, волновалась, перекатывалась, обласканная тревожным и болезненным светом луны. В шелесте ветра в травах было что-то неспокойное, что-то, что заставило Вэйнэ обернуться через плечо и оглядеться. Она ушла достаточно далеко, чтобы оставить лагерь на многие километры позади себя, и сейчас лишь темная степь до самого горизонта дышала ветрами ей в спину, равнодушная и чужая, совсем непохожая на родные горы. Она задрала голову, глядя на залитое лунным светом небо. Здесь оно было таким огромным, словно могло в любой миг обрушиться на нее всей своей неотвратимой мощью. Вэйнэ внезапно почувствовала себя крохотной, как букашка, маленькой точкой на бескрайнем холсте времен, песчинкой, которую вот-вот сметет равнодушная волна, даже того и не заметив. На глаза отчего-то сами собой навернулись слезы обиды и одиночества. И почему все складывалось именно так? Почему ей нельзя было ни с кем контактировать, почему нужно было скрываться? Почему Лара не развлекала ее так, как Вэйнэ того хотелось бы? Почему даже у Гайтана имелись собственные дела и именно тогда, когда ей хотелось его общества? И почему эта ночь казалась столь тревожной, что ей вдруг до боли, до сжимающего горло крика захотелось домой? В теплые домики на склоне горы, к разогретому боку печи, к подругам, которые всегда могли развлечь беседой и накормить вкусненьким, к ухажерам, которые всю ночь вздыхали под ее окнами, не давая спать. Туда, где она ничего не боялась. - Не глупи, это всего лишь ветер дышит, - приказала себе Вэйнэ, почти что силой заставив себя не оборачиваться через плечо и не таращить глаза в непроглядную темноту. – Лучше пойдем, отыщем озерцо и разведем костер. Так всяко лучше будет. Небольшое живописное озерцо она приметила еще днем, пока двигалась следом за уходящей на восток армией, и еще тогда решила вернуться к нему как-нибудь ночью, чтобы хорошенько освежиться в одиночестве. Однако просчитать расстояние на лету было довольно сложно, а найти одно единственное озерцо на огромной груди степей Роура, да еще и в темноте, было делом совсем уж невероятным. И в итоге, поплутав с полчаса, Вэйнэ его так и не нашла, зато вышла к совершенно другому озерцу и самым неожиданным для себя способом. Продравшись через высокую траву, она просто провалилась до колена в чернющую ледяную жижу, проломив наросший на ней за ночь тонкий прозрачный ледок. Ругаясь и шипя, Вэйнэ кое-как выбралась обратно на берег, а затем раскрыла крылья и оттолкнулась от земли, яростно бормоча и ругая вслух собственную глупость. Теперь уже ночь не казалась ей красивой и загадочной, как вначале, теперь это была омерзительно холодная и неприятная ночь с мутной жижей в сапоге и ветром, что толкал ее в спину и никак не собирался стихать. - Проклятье, если так и продолжится, я вообще рано или поздно сойду с ума от одиночества! – зарычала она в темноту. – Прекрасно! Еще и сама с собой говорю! Когда уже кончится эта бхарская степь, и можно будет ни от кого не таиться? Когда мы уже долетим до этого проклятущего кряжа? С высоты было лучше видно, и Вэйнэ огляделась. Узкая полоска бледного льда протянулась с севера на юг, со всех сторон окруженная густой травой, и только на противоположном от нее берегу среди этой травы виднелась неширокая песчаная коса, вполне подходящая для ночлега. Обхватив себя руками и дрожа на ветру, Вэйнэ решительно направилась туда. Купаться ей расхотелось, по телу расползался ледяной холод, да еще и прихватить от Лары что-нибудь вкусное на ужин она умудрилась второпях забыть. Теперь придется варить пустую кашу и жевать опостылевшую солонину, которая уже в глотку не лезла. И никакого тебе ашвила, чтобы согреться. А в палатке первой стрелы было тепло, и на волчьей шкуре в горячих объятиях Лары спалось так сладко. И пахло там дымом и домашним уютом, а не болотным гнильем. Приземляясь на песчаной косе, Вэйнэ тоскливо подумала обо всем этом, но упрямство взяло верх. Она не будет сдаваться и, поджав хвост, ползти обратно. Раз уж сделала глупость, то и плати за нее. Так всегда говорила ману, и сейчас это казалось Вэйнэ как никогда утешающим. Больше-то ничего утешительно ее сегодня не ждало. Создав на земле огонек пламени Роксаны, Вэйнэ со вздохом уселась прямо на холодный песок и отбросила в сторону вещмешок, стараясь не обращать внимание на окружавший ее со всех сторон шелест болотных трав, в котором сегодня отчего-то очень сильно ощущалось что-то тревожное и опасное. Штаны из белых превратились в черно-серые, ил и грязь липками сползали по ее сапожкам, и выглядело все это настолько беспросветно, что хотелось плакать. С остервенением содрав их с себя, Вэйнэ в ярости отбросила их в сторону, подальше, чтобы не бросались в глаза. А сама завернулась в темный плащ и подсела поближе к огню, чтобы хоть немного согреться. Все решительно шло не так с самого начала этого путешествия, но молодая нимфа упрямо гнала прочь назойливую мысль о том, что не стоило всего этого затевать. Вполне возможно, стоило бы дождаться своего совершеннолетия, пройти последнюю инициацию и уже после нее со спокойной совестью отправляться на Танец. Ведь, скорее всего, он продлится достаточно долго, чтобы она все успела, вряд ли закончится в течение полугода. А за это время она могла бы как следует ко всему подготовиться и… Внезапно какое-то движение привлекло внимание Вэйнэ, и она повернула голову вправо, да так и обмерла. На самом краю берега в лунном свете среди высокой травы стояла какая-то фигура. Невысокая женщина с длинными спутанными серебристыми волосами, абсолютно обнаженная, которую со всех сторон обтекал бледный лунный свет, оборачиваясь вокруг нее, словно шаль. В шелестящем дыхании ночи она стояла совершенно безмолвно, будто сон, будто призрак, тень тонких миров, проскользнувшая сюда и облекшаяся плотью. Рот Вэйнэ моментально пересох, а горло перехватило так, что и не вздохнуть. Она, боясь моргнуть, наблюдала за тем, как женщина странно, неестественно покачивается из стороны в сторону, будто одурманенная чем-то или пьяная. Движения ее казались рваными и какими-то неправильными, не как у живого человека. Она взмахивала руками перед лицом, словно пытаясь отогнать прочь от себя лунный свет, и ее серебристые волосы струились по плечам, похожие на изморось. Первозданный лютый ужас сковал Вэйнэ, выдавив из нее прочь все до последней капли и заменив собой кровь, которая теперь ледяной лавой кипела в жилах. Что это? Морок? Душа степей? Неупокоенный дух кого-то из местных, что в лунную ночь охотился на живых? Или эта сама Седая Вира, пугающая и прекрасная, что забирала к себе девственниц, рискнувших сунуться в дикие места ночью? Но я не девственница теперь, спасибо Ларе! Она меня не заберет! – мелькнуло в голове Вэйнэ, но додумать мысль она не успела. Женщина обернулась к ней, резко, рвано, как оборачиваются голодные дикие звери, и Вэйнэ вскрикнула. Лицо ее было белым, как молоко, и прекрасным, словно соляной кристалл, изваянный тысячелетиями. Но с Вэйнэ уже явно на сегодня хватило. Забыв про свои штаны, со скоростью вздоха она создала рисунок перехода и упала головой вперед в открывшийся проход. Каким образом Вэйнэ хватило осмотрительности, чтобы в тот же миг окружить себя плацентой, она и сама не поняла. И оглядываться тоже не стала, как заяц рванув со всех ног на юго-восток, туда, куда ушло войско анай. Сердце в груди колотилось так, словно в любой миг могло разорваться на клочки, а размытые серые тени степи неслись мимо, мельтеша перед взором, но Вэйнэ было уже плевать. Что это была за женщина? Зачем она пришла? Вэйнэ чувствовала, что поскуливает от страха, но за Гранью не было пространства в обычном понимании этого слова, а потому не было и звука. Могла ли эта женщина быть нимфой с такими серебристыми волосами? Мани говорила, что нимфы раньше жили южнее, в землях Аманатара, но точно так же мани говорила, что была последней нимфой Этлана до рождения Вэйнэ, других просто не могло быть! Их народ вымер! Тогда кем же была эта женщина? Седой Вирой? Самой смертью? Она пришла за Вэйнэ? Такая красивая, словно острая грань зимы, ледяной кристалл, что вонзается в твое сердце. Теперь уже ей не хотелось никаких подвигов, никаких ночевок в полях и одиночества. Теперь Вэйнэ хотела лишь одного – прижаться к Ларе и спрятаться в тепле ее шатра до утра, когда царственная Роксана прогонит прочь с груди степей всю первородную жуть, не оставив ей места в своем царстве. Потому она наплевала на осторожность и решительно вглядывалась в горизонт, пока впереди не мелькнули размытые силуэты палаток, которые здесь походили больше на рябь волн по границе неба и земли, особенно на бегу. Сделав еще шаг вперед, Вэйнэ торопливо создала точку выхода и выступила наружу, в мир твердых форм. Если они ее за все это время еще ни разу не ощутили, то и сейчас не ощутят. До рассвета еще часа три, не меньше, все спят мертвым сном, кому до нее есть дело? А одна мысль остаться этой ночью в одиночестве посреди степи, заставляла ее почти что рыдать. Заштопав дыру в пространстве, стуча зубами от холода и страха, Вэйнэ, грязная и без штанов, до глубины души ощущающая лишь собственное ничтожество, ужас и жалость к себе, побрела в сторону палаток, кутаясь в темный плащ и мечтая о хорошем глотке крепкого ашвила и сне без сновидений. Только и этому, судя по всему, сегодня не суждено было сбыться. До палаток анай оставалось пройти всего каких-то полсотни шагов, и Вэйнэ уже видела шатер Лары, который за это время успела научиться отличать от других. Только между ею и этим спасительным шатром внезапно из травы выросла чья-то высокая тень, и низкий хрипловатый голос предупреждающе произнес: - Стой, где стоишь, кто бы ты ни была. На мгновение Вэйнэ буквально обмерла, ощутив столь глубокое онемение, какого не чувствовала ни разу в жизни. Страх пережитого наложился на новый ужас неожиданного появления кого-то из анай, и этого оказалось достаточно. А точнее, явно чересчур, ох как чересчур для одной молодой бестолковой нимфы. Вэйнэ даже не поняла, как это случилось, потому что забыла обо всем на свете: и о том, что владеет Источниками, и о том, что нужно сохранять молчание, и о том, что ей нельзя показывать никому свое лицо. Заорав во всю глотку, она бросилась прочь, сломя голову и мечтая лишь об одном: чтобы никто больше ее сегодня не трогал. Ни одна живая душа.