Танец Хаоса. Золотая нить

В просторном шатре было душно, запах недовольства и раздражения въелся в его стены, будто дым, а может быть, это у Лэйк от него уже в носу свербило. Еще бы, три часа в обществе разъяренной Магары, требующей с каждым днем все больше и больше, словно они и не маршем на войну шли, а на увеселительную прогулку отправились. То ей не хватало полевых кузней, и она требовала, чтобы мастера Каэрос работали на нее в свободное от работы на собственный клан время. То ей требовалось больше воды, потому что, видите ли, Дочерям Воды нужно было молиться и не над ведром, из которого они потом будут мыться. То ее не устраивала скорость передвижения: или слишком быстрая, или слишком медленная в зависимости от дня. То – место лагеря клана Лаэрт, которым было неудобно в той или иной зоне объединенного войска, и поэтому Лэйк даже пришлось разрешить этой несносной первой выбирать место для ночлега, а всем остальным – устраиваться вокруг ее палаток. Порой Лэйк думала о том, что все Лаэрт – такие. Несносные стервы, которым колючка в бедре не дает покоя, заставляя вертеться на месте и подпрыгивать. Потому как Саира мало чем отличалась от своей бывшей царицы и тоже любила хандрить и закатывать скандалы на пустом месте, ревниво оберегая каждый волосок личного пространства и всегда требуя к себе повышенного внимания. Саира. При мысли о ней внутри у Лэйк болезненно пульсировала странная пустота. Как давно в последний раз она обнимала жену! После тридцати лет плечом к плечу эта разлука казалась невыносимой. А может, просто день сегодня был таким? Лэйк ощущала себя странно неспокойной, неустроенной, не способной занять какое-то определенное место в шатре или держаться определенного настроения. Ее все время бросало из стороны в сторону, и она то и дело расхаживала из угла в угол, никак не в силах взять себя в руки, перекладывала предметы на столе, прихлебывала ашвила из фляги, надеясь, что это хоть как-то поможет успокоиться. И только потом, бросив случайный взгляд на выход из шатра, поняла, в чем дело. Луна бледным мерцающим светом заливала Роур, и спрятаться от нее было негде. Лэйк даже казалось, что ее тонкие лучи остро отточенным шилом пронзают палатку и жгут, жарят, колют прямо ей в лицо. Зверь внутри рычал и царапался, не находя себе места точно так же, как и ее разумная часть. Потому и Магара бесилась сильнее обычного сегодня: в ней тоже играла волчья кровь. Обычно в такие дни рядом всегда была Саира. Она странным образом умела угадывать, когда Лэйк нужно было то или иное поведение. Иногда она раздавала пощечины и держала Лэйк за загривок, приказывая ей, словно прижавшему уши озлобленному псу. Иногда баюкала на своих коленях и гладила волосы. Иногда срывала с нее одежду и яростно впивалась губами в губы. И все – именно тогда, когда это было нужно. Как только она чувствовала? Откуда знала? Иногда Лэйк казалось, что Саира – гораздо больше сальваг, чем она сама, хоть от Лэйк ей передалась лишь выносливость и способность быстро заживлять раны. Все остальное она бы не согласилась передать ни единому живому существу в этом мире. - Ты чего мечешься? – устало спросила от стола Найрин. Ей Магара вытрепала мозги не меньше, чем самой Лэйк. – Могу угостить тебя трубкой, может, легче станет. Сейчас они вдвоем находились в небольшом помещении, просто обставленном на походный манер. Раскладной стол с картами, несколько стульев вокруг него, топчан в углу и сундук с вещами. И чаша Роксаны, конечно же, больше Лэйк ничего и не требовалось в обиходе, а потому шатер смотрелся чересчур пустым из-за своей величины и низкой наполненности скарбом. Мысль о трубке была заманчивой, но Лэйк напомнила себе, что Саира не любит дым и не обрадуется, если узнает, что Лэйк снова закурила. Потому она только мотнула головой и тяжело плюхнулась на складной стул, протестующе заскрипевший под ее весом. - Щит Аленны, - отрывисто бросила Лэйк. – Сегодня полнолуние. - Ооо! – протянула Найрин, невесело кивнув. – Тогда понятно, почему Магара как с цепи сорвалась. То-то я думаю, Торн с утра тоже какая-то дерганная. Лэйк ничего не ответила. Что тут скажешь? С каждым днем наполовину сальвагов среди анай становилось все больше, особенно в последние годы, когда молодежь повально браталась со зверями, в тайне от старших. Авось скоро чистокровных анай и вовсе не останется, подумала Лэйк. И будут все волки-перевертыши, да еще и с крыльями за спиной. Пожалуй, если переживем Танец Хаоса, через пару сотен лет я и не узнаю свой клан. - Ты-то сама как? – Найрин осторожно взглянула на нее. – Справишься? Лэйк в ответ только устало поморщилась и хлебнула из фляги ашвила. Нутро и без него горело, будто наждаком натертое, но так хотя бы зверь слегка притихал. Он никогда не любил действия алкоголя и слегка смирнел, когда Лэйк напивалась. Найрин продолжала внимательно смотреть на нее так, будто собиралась дать какой-нибудь совершенно несвоевременный совет, потому Лэйк просто предпочла перевести тему. - Что думаешь о том, что сказала Магара? Про эти всплески силы, которые чуют ее ведьмы? - Да то же, что и раньше, - устало вздохнула Найрин. – Лагерь слишком большой, сейчас с нами очень много ведьм. Сложно понять, какая из них где и что делает. Идея с тем, чтобы назначить дежурных и обыскивать периметр, явно объясняется только сегодняшним полнолунием и ничем другим. Лэйк кивнула, слушая ее. Магара, как и всегда, перегибала палку, но кое-какой смысл в ее словах все-таки был. Лэйк и самой не слишком-то нравилось, что по окраинам лагеря то и дело фиксировали выбросы энергии, причем достаточно сильные, как говорили ведьмы, чтобы ее хватило на создание рисунка перехода. Кто мог это делать и зачем? Кто-то из ведьм согласился помочь молодым дурам в романтических делах? Закинуть их на одну ночь домой, к любимой, а потом забирать обратно? Молодые бестолковые Каэрос запросто могли пойти на что-то подобное, и уж тем паче Нуэргос, которые вообще не понимали смысла слова «дисциплина», но ведьмы говорили, что ощущали лишь одиночные вспышки. Если бы проход открывали дважды за ночь, чтобы уйти и вернуться, Лэйк бы и внимания не обратила на подобную ерунду. Но то, что выбросы были единичными, заставляло Лэйк задуматься. Особенно, учитывая Дочерей Мани, которым не слишком-то понравился ее приказ покинуть расположение форта. В итоге из Серого Зуба обратно в Рощу вернулись около семидесяти молодых сестер, и среди них, между прочим, было две молодые Способные Слышать волю Богинь. И все они шипели, будто змеи, призывая на голову отославшей Лэйк беды и обещая ей, что Богиня отвернется от нее, раз сама она отвернулась от них. Быть может, кто-то из них все же остался в рядах армии и теперь скрывался среди других сестер, отсылая каким-то образом сообщения в Рощу или помогая кому-то дезертировать? А может, наоборот, они потихоньку возвращались обратно через открытые врата и перемешивались с остальными кланами? Был еще вариант с ведунами вельдов, о котором настойчиво твердила Магара. Дескать, укрывшись ночной тьмой, эти вороги бродят вдоль палаток и подслушивают разговоры анай, а когда их кто-то видит, сразу же убегают сквозь рисунок перехода. С Магары сталось бы придумать и что-то гораздо более серьезное, она вообще спала и видела вокруг только одних врагов. Но и такой вариант не стоило отметать, хоть Лэйк и ставила его на самое последнее место среди всех возможных. Ни один вельд не сунулся бы в лагерь анай по собственной воле и уж точно не проник бы через выставленную по всему периметру стражу, которая должна была не допускать возможных столкновений в ночное время. Тьярд опасался, что кое-кто из старшего поколения вельдов или кортов мог попытаться нарваться на стычку с анай, поэтому армии держались на некотором расстоянии друг от друга и всегда окружались бдительной стражей, проскользнуть через которую было крайне проблематично, причем как внутрь, так и наружу. А еще Магара без конца указывала Лэйк на то, что энергетические вспышки фиксировали в ее части лагеря, там, где располагались Каэрос. И вид у нее при этом был очень ядовитым, а ледяные синие глаза сжимались в две щелочки. - Может, она просто думает, что за спиной цариц я веду свою игру и не ставлю их об этом в известность? – Лэйк устало потерла ладонями лицо, ощущая, как голова буквально трещит от боли и усталости за целый день марша. – Что я отсылаю донесения в Рощу или с вельдами связываюсь в обход них? - Вполне возможно, - нахмурилась Найрин, недовольно глядя перед собой. – С Магары станется. Она никому скучать не… - вдруг Найрин вздрогнула, и глаза ее моментально сверкнули серебром. Она быстро заговорила напряженным голосом, почти выплевывая слова. – Лэйк, опять этот проклятый выброс! На самой границе лагеря Каэрос, прямо сейчас! - Ох, Грозная, да что ж мне покоя с этим нет? – зверь внутри вскинул голову и попытался выпустить зубы, но железным усилием воли Лэйк осадила его, причем довольно грубо, отчего он сжался в тугой комок и затаился. А вот ярость вовсе не намеревалась отступать. Заткнув за пояс свою флягу с ашвилом, Лэйк позвала: - Пойдем, сами посмотрим, что там к чему. Не хочу, чтобы завтра поутру сюда явилась Магара с новой порцией претензий. - Ты уверена, что тебе нужно выходить под луну? – с тревогой взглянула на нее Найрин. – Может, я одна схожу? - Пойдем. Мне обрыдло это место, - буркнула Лэйк, чувствуя одно единственное тоскливое желание: удариться оземь как можно сильнее, встать на четыре лапы и побежать со всех ног обратно. К Саире. Решительно отбросив входной клапан палатки, Лэйк все-таки зажмурила свой единственный оставшийся глаз, когда в него ударили бледные тонкие иглы-лучи от медленно заходящей луны. И вынуждена была ухватиться за поддерживающий палатку шест, чтобы не упасть, во время минутной борьбы, когда зверь внутри взбунтовался и попытался отобрать контроль над телом. Схватка получилось трудной и яростной, хоть и не очень долгой, но даже так Лэйк далеко не сразу заметила, что нимфа положила ей руку на плечо и с беспокойством заглядывает в лицо. Подскочили и охранницы – Клинок Рассвета Гая и Орлиная Дочь Имар. Сегодня они охраняли ее палатку. - Все в порядке, со мной все хорошо, - Лэйк терпеливо отвела прочь руки нимфы, махнула охранницам. – Пойдемте. Вдвоем с Найрин они зашагали в сторону северной окраины лагеря, куда указала рукой нимфа, а охранницы последовали за ними, держась на расстоянии в пару шагов. Лэйк терпеть не могла, когда кто-то тыкался носом ей в спину. А та же Магара наоборот предпочитала, чтобы стража едва не прижималась к ней с двух сторон, зорко следя за тем, чтобы никто не подошел близко к царице. Глаза Найрин приглушенно светились во тьме, и это выглядело странно. Серебристые волосы, которые целовала колдовская луна, светящиеся серебряные белки глаз с темными провалами радужек. Издали она, должно быть, выглядела загадочно и пленительно, но за много лет подле нимфы Лэйк уже успела привыкнуть к ее красоте и научиться начисто игнорировать. А вот другие до сих пор этим похвастаться не могли. Они проходили мимо костров, разбитых на открытых участках между ровными рядами лагерных палаток, возле которых грелись в эту холодную ночь разведчицы. Все они подскакивали на ноги при виде царицы и салютовали ей, но едва ли не больше взглядов притягивала к себе именно нимфа. Лэйк скупо отвечала на приветствия, быстрым взглядом осматривала крепежи палаток, стойки с оружием, разложенные костры. Все выглядело аккуратно и собрано, ровно так, как она любила. Чтобы в любой момент можно было подхватиться с места и свернуть лагерь за считанные минуты, если придется быстро уходить. Правда, далеко бы они, конечно, не ушли. Огромное войско требовало огромного количества провизии и фуража, телег со всем необходимым, что могло им потребоваться в походе. Лошади, предоставленные кортами, тянули за собой укрытые парусиной фургоны, в которых везли мешки с дополнительными комплектами формы, оружие, походные кузни, запасы воды и еды, палатки и немногие личные вещи разведчиц, которые им разрешалось взять с собой в поход. В итоге караван растягивался на многие километры по степи, и продвигались вперед они крайне медленно, буквально плетясь по разнотравью Роура. Хорошо еще хоть, что степь была плоской, как блин, и колеса телег не слишком страдали от бездорожья. Иначе пришлось бы еще и на ремонт время тратить, а на это Лэйк уже пойти не могла. С тыла колонну на марше охраняли рассыпавшиеся по степи веером сальваги. Им не требовался фураж, пропитание они находили себе сами, загоняя большие стада диких косуль и даже периодически предлагая часть добытого мяса своим союзникам. Справа и слева от колонны корты гнали заводных лошадей – табуны, растянувшиеся почти что до самого горизонта и насчитывающие десятки тысяч голов. Тьярд сдержал свое слово и не стал собирать кортов в один огромный кулак, как намеревался поначалу. Разведка докладывала, что сразу семь кланов кочевников двигались параллельно огромной армии анай с севера и юга на расстоянии более полусотни километров, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Лэйк считала, что и это слишком близко: больно уж велика была ползущая на юго-восток сила, а медленная скорость не позволяла рассчитывать на преимущество внезапности. Но дальше корты отходить отказывались наотрез: не желали оставлять царя Небо в обществе давних врагов анай. Порой Лэйк смеяться хотелось от бессилия в такие моменты. Тридцать лет прошло в мире и союзничестве, даже торговля теперь велась между всеми народами, и караваны кортов заходили на исконные территории анай, чтобы обменяться товарами с разных сторон степи. Во времена, когда Лэйк была еще только Дочерью, одна мысль об этом считалась неслыханной и ужасающей: даже снятое с мертвых кортов добро запрещалось хранить у себя под страхом смерти и необходимо было как можно скорее перепродать в другой клан, причем даже самые изысканные и дорогие вещи торговались буквально за бесценок. Прошло тридцать лет без крови, связи между анай и вельдами укрепились, гонцы наведывались в становища друг друга, а наиболее свободно мыслящие умы обоих народов даже заговорили о совместном обучении и создании на территории Роура целых общих поселений. А все равно пребывание царя Небо в самой гуще армии анай воспринималось кортами не иначе, как западня и величайшая угроза, и вожди странников степей наотрез отказывались признавать, что здесь ему ничего не угрожает. Сами вельды в войске анай сейчас были представлены крайне ограниченным числом наездников. Во-первых, для громадных ящеров-макто требовалось много воды, - ели они достаточно редко и скупо, зато пили много, - и на ее перевоз просто не хватило бы телег, целиком и полностью отданных под скарб анай и сопровождающих их кортов. Во-вторых, им не имело никакого смысла уходить на запад, к Серому Зубу, а затем вместе с анай возвращаться обратно на юго-восток. Тьярд намеревался призвать все войско только тогда, когда они окажутся на подступах к Эрванскому кряжу, чтобы долгий и трудный перелет как можно меньше утомил как макто, так и наездников. Вот и выходило, что лишь пять десятков вельдов двигались сейчас вместе с более чем шестидесятитысячным войском анай, и с какой-то точки зрения вожди кортов имели вполне обоснованное право волноваться за безопасность своего царя. Скорее всего, если бы ситуация была кардинально противоположной, анай вели бы себя примерно также. Для удобства лагерь вельдов растянулся длинной тонкой полосой между лагерем анай и кортов-погонщиков стад и возчиков телег. Всю ночь, сменяя друг друга, бескрылые родичи анай несли дозор, не позволяя своим соотечественникам затевать стычки. Днем они тоже держались поближе к кортам, в их непосредственной видимости, чтобы те всегда имели возможность убедиться в безопасности царя Небо. Таким образом, равновесие между народами оставалось крайне шатким и держалось только за счет совместных усилий и четкого разграничения окружающего пространства и функций. Что будет, когда они перевалят Эрванский кряж, Лэйк пока себе не слишком хорошо представляла. Сплотит ли их грядущая война или наоборот заставит все старые дрязги полезть наружу, словно дрожи из-под крышки кастрюли? Достаточно ли будет их с Тьярдом авторитета для того, чтобы удержать давних врагов от столкновения? И Аватары, как они воспримут все это? Что вообще они сделают с пришедшим из-за гор войском? Оставят ли его в том же виде, что и сейчас, или будут производить с ним какие-то изменения? Что будет, если они решат заменить командование? – тихо-тихо шептал вкрадчивый голосок в голове Лэйк. Что ты будешь делать, если командовать над твоими дочерьми поставят какого-нибудь низинника, ничего не знающего о чести? Дана, дочь Рады, какой ты ее знала, это один человек, а Дана – Аватара Создателя может оказаться совсем иной. Сможешь ли ты подчиняться ее приказам? И что будет, если ты не найдешь в себе ни сил, ни желания следовать за Аватарами в том случае, если их решения и приказы окажутся для тебя неприемлемыми? Поступишь ли ты, как Крол когда-то? Сейчас под неумолимым холодным взглядом луны все эти мысли вдруг набросились на нее со всех сторон, как остервенело жалящий разъяренный осиный рой. Лэйк знала, что не должна все это слушать, она прекрасно помнила все, чему учила ее Эрис за последние годы. Сложно было отодвинуть это прочь, буквально отдавить в сторону, силой очистив свой разум и призвав туда Огненную, но ей это удалось. Лэйк уже давно заметила, что стоит лишь упомянуть Ее имя, как все сомнения и страхи расползаются прочь и прячутся по темным углам, словно крысы в подвале, куда внесли яркую лампу. Возможно, Эрис действительно была права. Возможно, стоит просто не думать, и этого окажется достаточно. Услужливый разум сразу же подкинул образ сестры, какой Лэйк видела ее в последний раз: осунувшейся, постаревшей, ослабевшей, выглядящей больной старухой, но и его она тоже отогнала прочь. Если позволить отчаянью хоть на мгновение заполнить себя, все, пиши пропало. Я буду стойкой, Огненная, как Твое пламя. Вместе с Найрин и охранницами они довольно быстро достигли самой окраины лагеря анай, за которой начинались бесконечные разливы Роурских трав. Глаз Лэйк сам собой прилип к горизонту, а ноздри дернулись, улавливая запахи. Луна волновала не только ее. Со стороны лежбища сальвагов неслись короткие нервные взлаи, хриплое карканье отдельных зверей, волны беспокойства и тревоги. Луна звала и изводила их, не давая никуда укрыться, не оставляя в покое, и Лэйк была удивлена, почему до сих пор не слышит заунывного пения вскинутых к небу длинных хищных морд. Может, сальваги сохраняли тишину, чтобы не тревожить нуждающихся в отдыхе анай? Зверь внутри нее заскребся, заскулил, ощутив соплеменников. Ему до невыносимости хотелось туда, на четырех лапах разрезать широкой грудью степные травы, ловить ветра щелкающей клыкастой пастью, петь холодному ночному глазу на небе долгие хриплые песни о зиме, ночи, о голоде и бесконечном поиске, которому никогда не будет конца. Лэйк едва не поддалась этому порыву, но и на этот раз удержала волка, призвав Роксану и упокоив разум в алых языках Ее пламени. С каждым разом это оказывалось все легче, хоть и поздновато она заново открыла подобный способ очищения собственных мыслей. Небольшой костерок неподалеку от высокого шатра первой стрелы Лары стелился под ветром по вытоптанному вокруг него пятачку земли. Пламя плясало само собой в воздухе, не поддерживаемое ничем, и четыре разведчицы сидели вокруг него, завернувшись в теплые плащи. При виде Лэйк они тоже вскочили на ноги и дружно забубнили приветствия своей царице, в то же самое время не сводя зачарованных взглядов с Найрин. - Не видели ли чего необычного этой ночью? – спросила их Лэйк просто на всякий случай, чтобы удостовериться. Разведчицы как-то неуверенно переглянулись, и что-то смешливое промелькнуло в их запахе, смешанное с любопытством. - Вроде ничего, царица, - ответила одна, Двурукая Кошка из становища Ил, по имени Дера. Остальные закивали, но запах их стал еще более заговорщическим. Лэйк нахмурилась, и удивительным образом разведчицы сразу же выпрямились, как одна, словно их что-то напугало. Опасение наполнило воздух, смешанное со смущением и чем-то еще, чего она никак не могла уловить. - Вроде? – повторила она, глядя на Деру, и та затопталась на месте с таким виноватым видом, словно ложки с кухни таскала все утро и обменивала их у разведчиц на безделушки. - Ничего важного, царица, - как-то виновато ответила она и поглядела на остальных разведчиц, но те только молчали, словно воды в рты набрали. Под взглядом Лэйк Дера затопталась еще сильнее и поморщилась так, словно слова из нее клещами тянули, но все-таки заговорила. – Не хочется мне сплетничать, царица, некрасиво это. Да только все время ошивается кто-то возле шатра первой стрелы, а когда мы его окликнуть пытаемся, сразу же исчезает. Понятно, что это совершенно не наше дело, понятно, что Лара может делать все, что ей вздумается, просто вы спросили, не было ли чего странного, вот и… - Понятно, - кивнула Лэйк, прерывая ее речь. Раздражение взметнулось внутри языком огня и так же быстро опало. Естественно, разведчицы скучали в однообразном и медленном походе, и единственное, что хоть немного развлекало их, это сплетни о том, кто и с кем спит. Тем более, что Лара без конца давала поводы для подобных сплетен о себе. И разведчицы уж совершенно точно не были виноваты в том, что сегодня Лэйк беспокоила луна. – Отдыхайте, - бросила она, разворачиваясь и уходя прочь от костра. – До рассвета не так уж и много времени. - Да, царица! Светлой дороги, царица! – наперебой отозвались разведчицы, и запах смущения в воздухе еще больше усилился. Лэйк свернула в сторону, чтобы обойти лагерь по периметру и поспрашивать у остальных костров про возможное появление незнакомцев, но Найрин невнятно окликнула ее: - Подожди! Нам сюда. Я, кажется, вижу остатки рисунка перехода. Нимфа решительно зашагала в сторону шатра Лары, и Лэйк последовала за ней, раздумывая о том, не могли ли эти вещи быть связаны друг с другом. А что, если Лара завела себе любовницу среди ведьм, оставшихся в Данарских горах, и теперь та тайком бегает к ней под покровом ночи? От таких мыслей с души воротило. Если и правда, все дело было именно в этом, то Магара ей житья не даст. Будет без конца припоминать, что Лэйк разболтала своих глав сообществ, и те творят незнамо что, да еще и при всей хваленой дисциплине Каэрос! Магара обожала поддевать представителей других кланов, и больше всего от нее доставалось, конечно же, Дочерям Земли, но она никогда не упускала возможности пошпынять Лэйк. Скорее всего, потому что ждала от Великой Царицы назначения на пост командующей объединенным войском, да так его и не дождалась. А Лара… что с нее взять? Своевольная первая стрела в бытность Лэйк царицей уже много чего успела натворить, и за последние тридцать лет Лэйк научилась не обращать внимания на ее глупости. Тем более, что чаще всего Лара сама же за них и расплачивалась. И уж тем более, она имела право делать со своей личной жизнью все, что душе угодно, в такие дела у анай не принято было вмешиваться посторонним. Но если все дело действительно в ней, то придется все-таки поговорить с первой стрелой, и Лэйк уже примерно представляла себе, сколько шуму поднимет склочная Лара по этому поводу. Впрочем, вряд ли больше, чем несносная, повсюду сующая свой горбатый нос Магара. Они с Найрин обошли шатер первой стрелы, в котором было темно, и вышли в волнующееся под ветром травяное море Роура. Здесь пахло свободой и бесконечной ширью, пахло диким ветром и землей, которой нет конца. Ноздри Лэйк задрожали, когда зверь внутри инстинктивно начал ловить запахи добычи и хищной ночи, таращившей на него свой притягательный белоснежный глаз с неба. Как много она отдала бы, чтобы удариться оземь и сбежать туда хотя бы на несколько часов. Чтобы встретить багрянец рассвета среди клонящихся к земле трав и резкого запаха жизни, которым полнилось здесь все. - Вот! – Найрин остановилась в нескольких шагах перед Лэйк и вытянула вперед ладонь, ощупывая воздух перед собой. Глаза ее разгорались все сильнее, мерцая, словно два светоча в ночи, а пальцы перебирали невидимые для глаза Лэйк нити. – Здесь рисунок перехода, он хорошо и быстро заштопан, но следы еще не рассосались. - Ты можешь определить, куда направился тот, кто его создал? – спросила Лэйк. - Нет, - покачала головой нимфа. – Я даже точно не могу сказать, пришли ли через него или ушли отсюда. Но создала его Боевая Целительница, это совершенно точно. - Не Способная Слышать? – уточнила Лэйк. - Нет. Он сплетен из серых нитей, значит, Боевая Целительница, - отозвалась Найрин. - Может, это Анкана? – не совсем веря в собственные слова, предположила Лэйк. - Вернулись из Рощи и ничего нам не сказали? – с сомнением в голосе пробормотала Найрин. – Я очень в этом сомневаюсь. – Со вздохом она опустила руку и повернулась к Лэйк. – Все, здесь мы больше ничего не узнаем, кроме того, что кто-то по ночам ошивается по периметру лагеря. Думаю, стоит послать кого-нибудь завтра ночью незаметно подежурить здесь и посмотреть, что происходит. Если захочешь, я даже сама могу это сделать. - Посмотрим, - буркнула Лэйк, принюхиваясь к ледяному ветру. Этой ночью в воздухе было что-то тревожное, но может, ей только так казалось из-за луны. На обратной дороге они с Найрин распрощались: та извинилась и ушла к Торн, которой тоже этой ночью будет не до сна. А Лэйк вернулась в свою палатку, показавшуюся внезапно стылой, будто продуваемая всеми ветрами ледяная каменная пещера. Пошатавшись по ней еще немного из угла в угол, переложив бездумно какие-то предметы на столе, она все-таки заставила себя улечься на топчан и вытянуться во весь рост так, чтобы огромные крылья за спиной не мешали отдыхать. Впрочем, о каком отдыхе могла идти речь? Ей хотелось запаха Саиры и ее насмешливых черных глаз. И ее гортанного выговора, вскинутого вверх ревнивого подбородка, излома тонких бровей. Тяжело прикрыв глаз, Лэйк приказала себе уснуть, но зверь внутри скулил и нервничал, все никак не желая успокаиваться. Он тоже тосковал по Саире: в этом они с Лэйк оказались удивительно похожи. Только-только серое усталое марево начало затягивать ее опустошенное сознание, и пришли первые туманные обрывки снов, несущих в себе все ту же мучительную неустроенность, как Лэйк разбудили громкие голоса, зазвучавшие по ту сторону прикрытых на ночь клапанов шатра. Она попыталась отгородиться от звуков и все-таки сползти в объятия сна, но этому не суждено было сбыться. Клапан шатра отдернулся, и внутрь просунулась голова Имар. - Первая, Магара дель Лаэрт просит принять ее у себя. У нее пленница. Лэйк глухо выругалась сквозь стиснутые зубы и с раздражением скинула с себя тонкое шерстяное одеяло, поднимаясь с топчана. Босые ноги коснулись холодного пола палатки, и по телу пробежал озноб, заставивший ее передернуть плечами. - Впусти, - буркнула осипшим со сна голосом Лэйк, отстраненно готовясь к худшему. Пленница, на тебе! Кого там выловила Магара и, главное, где? Впрочем, царица Дочерей Воды не заставила себя долго ждать. Имар даже не успела еще отдернуться от клапана, а Магара уже влетела внутрь палатки, яростная, растрепанная, будто кошка, с трудом выбравшаяся из воды, куда ее швырнули ради смеха молодые Дочери. Глаза у нее горели, и вид был самый, что ни на есть, решительный. Следом за ней вошли две хмурого вида Дочери Воды в черной форме, крепко зажав между собой кого-то третьего, дрожащего с ног до головы. Лэйк удивленно вздернула бровь: этот кто-то почему-то был без штанов с накинутым на голову плащом, две длинные красивые ноги дрожали от холода в высоких сапогах на шнуровке – такие носили все разведчицы анай. - Вот так-так, царица! – в голосе Магары клокотало рычание. Она скалилась на Лэйк, и ее растрепанные черные волосы придавали ей еще большего сходства с разъяренным зверем. – Говоришь, нет никаких лазутчиков? Никто не бродит вокруг лагеря по ночам? А это тогда кто? - Это ты мне скажи, - буркнула Лэйк, поднимаясь с топчана и накидывая на голые плечи форменную куртку с разрезами для крыльев и шнуровкой по бокам. Самой Лэйк было плевать, как спать, пусть даже в сапогах и одежде – никакого дискомфорта она при этом не испытывала. Но Саира настаивала на том, что кровать предназначена для голых людей, а для одетых – половик в углу, где им и место, потому в память о жене Лэйк с неохотой, но раздевалась до перетягивающих грудь бинтов. Содрать с нее штаны сейчас, когда Саиры здесь не было, не смогла бы ни одна живая душа. Подойдя к столу и попутно взмолившись Роксане, отчего чаша с Ее огнем разгорелась гораздо ярче, Лэйк придвинула себе стул и уселась. Магара все это время смотрела на нее с яростным ожиданием на лице. Нисколько эта женщина не изменилась со времен их знакомства, разве что стала еще более неконтролируемой и коварной, чем раньше. - Полюбуйся, дель Каэрос, какую птичку поймали мои разведчицы на границах твоего лагеря! – Магара развернулась к пленнице и резким картинным жестом сорвала с ее головы плащ. – Кто это у нас здесь? И самое интересное: как же он здесь оказался-то в обход всех твоих приказов и обещаний, не объяснишь ли мне, а, первая? А то я все никак в толк не возьму, скудоумная, и как же так вышло-то, а? Лэйк сморгнула, глядя на взъерошенную, перепуганную и вжавшую голову в плечи молодую нимфу Вэйнэ, дочь Найрин и первого клинка Торн, которую с двух сторон крепко держали под руки две каменолицые Лунные Танцоры Лаэрт. От плаща в коротких серебристых волосах Вэйнэ запуталось несколько длинных темных нитей, которые теперь спадали ей на лицо, пунцовые щеки было видно даже в темноте. Свои черные, как два обсидиана, глаза она прятала, уткнувшись взглядом в пол, и вообще изо всех сил старалась не смотреть на Лэйк и Магару, будто это могло хоть как-то улучшить ситуацию. Проклятая Лара! – ощутив гадливость, подумала Лэйк. Так вот, кого ты на этот раз затащила в постель! Ох, не понравится это Найрин, ох, не понравится! Магара буравила ее лицо раскаленным взглядом, и пахло от нее напряженным ожиданием и совершенно безумной смесью азарта и вызова. - Ну и что ты мне на это скажешь? – первой все-таки не выдержала царица Лаэрт. – Что же ты молчишь, дель Каэрос? Язык проглотила? - Где ее штаны? – спокойно отозвалась Лэйк, изо всех сил маскируя смех и торжество в своем запахе, чтобы они не докатились до Магары. – Ты специально готовила ей торжественное появление в моем шатре и сняла их для пущего эффекта? Или что? - Или что! – огрызнулась Магара, метая молнии глазами. – Мы ее нашли в таком виде! Перепуганную насмерть и вопящую! Ты совсем, что ли, ума лишилась, забросив Младшую Сестру в сальважий лагерь? О чем ты думала? Что она вообще здесь делает? - Мне это тоже крайне интересно, - медленно проговорила Лэйк, глядя на Вэйнэ, которая еще сильнее сжалась под ее взглядом в руках рослых Лаэрт. – Потому что лично я никуда ее не отправляла. Я отдала приказ, что с войском отправляются только совершеннолетние анай, прошедшие последнюю инициацию у Источника Рождения. А тебе, девочка, насколько я помню, еще год до нее остался? - Девять месяцев, первая, - пискнула Вэйнэ, не поднимая головы. - Ну, это просто целиком и полностью меняет дело! – всплеснула руками Магара. – Конечно же, девять месяцев – это не год! – Резко развернувшись к Лэйк, она оперлась обеими ладонями о складной стол, который под ее весом угрожающе заскрипел, и почти прошипела: - То есть ты утверждаешь, что не имеешь к этому никакого отношения? Ты уверена в этом, дель Каэрос? - Я не имею к этому ровным счетом никакого отношения, - твердо проговорила Лэйк, встретив ее взгляд. – И ты знаешь, что я не вру. Плечи Магары ходили ходуном, а ноздри раздувались, пока она всей грудью втягивала запах Лэйк. Она тоже могла считывать по нему эмоции, и в глазах ее мелькнуло разочарование, когда ни лжи, ни притворства в запахе Лэйк не оказалось. - Вот бхара малолетняя! – пробормотала она, отталкиваясь от стола и отступая назад с явной неохотой. Лэйк еще пристальнее уставилась на Магару. Ей было очень интересно, к кому именно относилась эта фраза: к Вэйнэ или все-таки к ней. Но тут входные клапаны шатра вновь распахнулись, и внутрь, едва не оттолкнув прочь держащих Вэйнэ Лаэрт, ворвалась растрепанная, взъерошенная первая стрела Лара. - Это моя вина! – с порога выдохнула она, резко склоняя голову перед обеими царицами в приветственном поклоне, к тому же, куда более низком, чем требовал ее статус. – Прошу простить меня, моя царица, Магара дель Лаэрт! Это моя вина целиком и полностью! - Как интересно-то все у вас получается! – вкрадчиво проговорила Магара, складывая руки на груди и с ожиданием разглядывая первую стрелу. Лара одевалась явно в спешке, кое-как, из-под распахнутой куртки торчала незашнурованая на горле рубаха, да и штаны на ней сидели как-то криво. Ее голодный взгляд с ожиданием впился в лицо Лэйк, грудь раздувалась, как кузнечные мехи, пока она пыталась отдышаться. Лэйк прокляла все на свете, и Лару, прежде всего, но иначе она поступить не могла. Тяжело вздохнув, она взглянула на Магару: - Как ты видишь, царица, это внутреннее дело Каэрос. Я обязательно разберусь с ним и оповещу тебя о результатах, когда таковые появятся. Полагаю, ты имеешь право знать это, раз так доблестно и бдительно печешься о безопасности клана Дочерей Огня. - Пекусь, Лэйк, больше всех, - не моргнув глазом, с видом абсолютной честности заявила Магара, но в запахе ее лесным пожаром полыхала ярость. – Потому что от безопасности одного клана зависит безопасность всего войска! И до тех пор, пока здесь будут расхаживать посторонние, я продолжу приглядывать за твоими дочерьми, царица, и помогать по мере своих скромных сил. - Поверь, никто не ценит этого больше, чем я, Магара, - отозвалась Лэйк, глядя ей в глаза. Дочь Воды осклабилась и подала знак своим разведчицам, чтобы отпустили Вэйнэ. Та сразу же сжалась еще сильнее, потирая предплечья, которые до этого в стальных тисках стискивали разведчицы. - Верю тебе, Лэйк дель Каэрос, как никому, - протянула Магара, нехорошо улыбаясь в ответ. – И жду результатов как можно скорее. Ты же понимаешь, как сильно меня обеспокоила эта ситуация, и не будешь заставлять меня нервничать еще больше. На том она и ушла, наградив на прощание Вэйнэ и Лару долгим изучающим взглядом, а следом за ней, поклонившись Лэйк, вышли и ее разведчицы. Только надолго остаться в шатре наедине с провинившимися сестрами Лэйк так и не успела. Едва не оттолкнув в проходе последнюю из выходящих Дочерей Воды, в палатку влетела Найрин. - Лэйк, я… - начала она, да так и застыла, с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом глядя на Вэйнэ. – А ты что здесь делаешь?! На Вэйнэ было жалко смотреть. Под взглядом мани она растеряла последние остатки храбрости и всхлипнула, сжав себя руками. По щекам Лары пошли алые пятна стыда, но она, все-таки найдя в себе храбрость, взглянула прямо в глаза Найрин. - Это я в обход приказов царицы Лэйк, против ее воли и в тайне от нее, взяла с собой твою дочь, Найрин. - Зачем? – вытаращилась на нее нимфа, судя по всему, еще не осознавшая всю пикантность сложившейся ситуации. Лара бросила на Лэйк страдальческий взгляд, но та не собиралась пока во все это вмешиваться и потянулась за своей флягой с ашвилом. Сами заварили, сами и расхлебывать должны были, но Лэйк ох как не завидовала сейчас Ларе. Особенно, когда обо всем этом узнает Торн. Они с Ларой приятельствовали и даже рыбачили иногда вместе. А теперь, выходит, первая стрела спала с ее дочерью, та самая первая стрела, у которой женщин было столько же, сколько и звезд на небе. Вряд ли Торн это обрадует. До Найрин, судя по всему, начал постепенно доходить смысл всего происходящего, потому что глаза у нее буквально из орбит полезли, а из горла вырвался какой-то нечленораздельный звук, больше похожий на рык. Вэйнэ всхлипнула еще громче, мелко-мелко вздрагивая плечами, а Лара с безнадежной удалью расправила плечи и почти что заслонила ее от разъяренной мани. - Найрин, я понимаю, как все это выглядит, но я хочу, чтобы ты знала, я никогда бы не причинила вреда Вэйнэ, никогда бы не сделала ей больно… - зачастила она, но тут нимфу прорвало. - Ты спишь с моей дочерью?! Ты, мани твою поперек пупа, совсем что ли ума лишилась? – начала Найрин, и голос ее с каждой минутой звучал все громче и громче, а рычания в нем прибавлялось в разы. – Тебе мало всех твоих шрамазд дарвани бхар, которые за тобой толпами бегают? Захотелось нервишки себе пощекотать? Нимфу попробовать, да?! - Найрин, все не так… - выставила перед собой ладони Лара, но Найрин уже отвернулась от нее и залепила Вэйнэ звонкую оплеуху, от которой ту чуть на пол не швырнуло. Девчонка пискнула и схватилась за горящую щеку. - А ты, потаскуха мелкая, решила в войска прорваться любой ценой?! Все ныла, что тебя в поход не берут, потому под первую легла, подстилка, чтобы взяли?! Да о чем ты вообще думала? О нас ты с Торн подумала, дрянь малолетняя? Позорище, Роксана! Какое позорище-то! Лара смотрела на Найрин, словно прижавший уши перепуганный кот, которого оттаскали за шкирку. Вэйнэ сжалась в испуганный комок и с каждым разом всхлипывала все громче, в любой момент готовая разреветься в голос. Найрин рвала и метала, словно медведь с больным зубом. А Лэйк вдруг стало смешно, так смешно, что только с огромным трудом она смогла удержатся и не расхохотаться во все горло. Вместо этого, пока все они не вцепились друг другу в волосы, Лэйк громко хлопнула ладонью по столешнице, да так, что стол протестующее взвыл и подпрыгнул на своих складных ножках. Все трое разом замолчали и во все глаза посмотрели на нее, будто и вовсе забыли о ее присутствии в этом шатре. Павшая на палатку тишина была столь странной после громогласных воплей Найрин, что Лэйк даже подивилась разнице. - Значит так, - негромко и твердо проговорила она. - Найрин, будь добра, подожди с воспитательными мероприятиями до тех пор, пока я не закончу с ними. Это не займет много времени. – Лицо Найрин побелело, а глаза стали холоднее льда, но она с трудом кивнула, сжав губы в нитку. – Сначала ты. – Лэйк повернулась к Ларе, и та вскинула голову с таким видом, словно отправлялась на героическую смерть. – Значит, ты утверждаешь, что по своей воле взяла девчонку на фронт? Она тебя об этом не просила? Ни разу? Вэйнэ сжалась еще сильнее, словно могла исчезнуть с их глаз, растворившись в воздухе. Лара бросила на нее короткий взгляд и нервно облизнула губы. Больше Лэйк ничего уже не нужно было слышать, она и так чуяла в их запахе страх и ложь, но первая стрела все-таки решила рискнуть. - Я попросила Вэйнэ следовать за мной с войском, а не она меня. Это моя вина, царица. Лэйк качнула головой, невольно поражаясь первой стреле и разглядывая ее уже по-новому. Лара ведь прекрасно знала, что Лэйк носом чует вранье еще за версту, но сейчас не собиралась отступать. И стояла, упрямо вскинув голову и расправив плечи, и смотрела прямо в глаза. Лэйк еще раз, уже внимательнее и глубже, изучила исходящий от нее запах. Так и есть: среди ноток страха, смущения и вызова пробивались зеленой травой ростки нежности. И вот теперь Лэйк едва не присвистнула. Похоже, на этот раз Лара все-таки попалась, хоть ничего подобного раньше за ней и не замечалось. Неисчислимое множество женщин за все это время пыталось завоевать ее сердце, а вот на тебе, удалось это только молодой и глуповатой нимфе, которая явно была не в восторге от подобной ситуации. Ну что ж, Лара, рано или поздно и самый осторожный охотник становится чьей-то жертвой. И это все теперь только на твоей совести и в руках Огненной. Все в руках Огненной, потому что все и есть Она. Отвернувшись от первой стрелы, Лэйк воззрилась на Вэйнэ. - Ну а ты, дочь моя? – она специально выделила обращение голосом, и Вэйнэ вздрогнула от страха, вскинув на нее затравленный взгляд. – Что скажешь мне ты? Несколько мгновений девушка просто таращилась в единственный оставшийся глаз Лэйк и облизывала пересохшие губы. Бросив быстрый взгляд на мани и такой же – на Лару, она вдруг подалась вперед и упала перед Лэйк на колени, сложив руки в молитвенном жесте. - Я умоляю вас, царица, позвольте мне остаться! Я хочу служить своему народу, а не сидеть где-то взаперти и ждать вестей о том, живы ли мои родные и близкие! Я хочу сражаться!.. - Вот ведь дрянь какая!.. – начала Найрин, но вскинутая ладонь Лэйк не дала ей продолжить. Подавшись вперед, Лэйк заглянула в глаза Вэйнэ. Теперь они были на одном уровне: сидящая на стуле Лэйк и распластавшаяся перед ней на полу девчонка. В глазах ее плескался лютый страх, и Лэйк понимала, что в большей степени именно она была его причиной. Но и вызова в этих черных глазах было хоть отбавляй. Примерно столько же, сколько в упрямых глазах ее ману первого клинка. - Ты отдаешь себе отчет в том, почему я не взяла с собой всех младше двадцати одного года? Ты понимаешь, с чем мы там столкнемся? – вкрадчиво заговорила она, не сводя немигающего взгляда с нимфы. – На этот раз это будут не просто дермаки да Псари со Сворой, что были раньше. На этот раз против нас встанут живые мертвецы, Рабы Хозяина, как называют их Анкана. У них даже крови нет, которую ты сможешь выпустить из вен, и одно их прикосновение убивает медленно и страшно. Ты уверена, что выдюжишь, девочка? Что тебе хватит мужества выстоять самой и не бросить в беде других, когда они придут за тобой? Что ты сможешь нести ответственность не только за саму себя, но и за своих соратниц по бою? Ты можешь быть уверена в том, что страх не сломает тебя, как сухой тростник, и ты не побежишь прочь, позабыв даже собственное имя? Несколько мгновений в этих черных глазах не было ничего, кроме животного ужаса, и Лэйк готова была уже признать, что на этот раз ошиблась. Потом Вэйнэ все-таки опустила глаза, не в силах смотреть на нее, но все же дрожащим голосом проговорила, и в ее запахе читалась решительность, пусть и гораздо меньшая, чем раньше. - Нельзя подготовиться к встрече с живым мертвецом, и срок в полгода здесь никакой разницы не играет. - Мы, кажется, говорили о девяти месяцах, - напомнила Лэйк, пряча улыбку. - Вы понимаете, о чем я, царица, - тихо но твердо проговорила Вэйнэ. – Никакие испытания никого из нас не подготовили ко встрече с Рабами, и инициация ничего во мне не изменит, я совершенно в этом уверена. Зато по силе я почти равна своей мани и рано или поздно превзойду ее. – Вэйнэ вскинула голову и горячо взглянула в глаза Лэйк. – Прошу вас, позвольте мне остаться здесь и служить моему народу! Я не могу сидеть дома, зная, что здесь умирают за меня. Я не могу ничего не делать, когда в моих силах по-настоящему помочь. Спросите Боевых Целительниц, они скажут вам, как я сильна. Я пригожусь войску, царица, я пригожусь вам, только дайте мне шанс! Лэйк очень внимательно разобрала на нити ее запах во время этой речи, приглядываясь к каждой из них. Если хотя бы в одной обнаружилась доля лукавства, она не думая развернула бы девчонку и отправила домой, да и дело с концом. Но беда была в том, что сейчас Вэйнэ говорила искренно. Когда-то давным-давно Лэйк тоже никто не брал в расчет, пока сама судьба не поставила ее на грань жизни и смерти. И она тоже говорила много глупых вещей в запале, но все-таки смогла поумнеть со временем, когда все ее былые ошибки, в конце концов, спасли ей жизнь. Вэйнэ тоже нужен был урок, и Лэйк каким-то внутренним чутьем ощущала, что он у нее обязательно будет. И что вернув ее обратно в становище сейчас, она может нажить себе гораздо больше проблем, чем если позволит ей идти. Откинувшись на спинку своего стула, Лэйк взглянула поверх головы Вэйнэ на Лару. - Бессрочный наряд на выгребные ямы, - лицо первой стрелы окаменело, челюсти хрустнули, но она склонила голову, принимая волю царицы. Лара знала, что сейчас подошла очень близко к краю, к той самой черте, из-за которой возврата уже не было, и она была достаточно умна для того, чтобы понимать, что сейчас проявлять характер явно не стоило. – Лишение всех привилегий титула, включая шатер и все остальное. Отныне и до тех пор, пока я этого не решу, будешь работать и жить наравне с рядовыми разведчицами. И двойная смена на все работы, а то больно много у тебя, оказывается, сил да свободного времени. Все ясно? - Так точно, первая! - отчеканила Лара, остекленевшим взглядом уставившись куда-то выше макушки Лэйк и прищелкнув каблуками. Вид у нее был кислым. При двойной смене на лагерные работы на сон у нее останется не больше трех часов на ночь. С другой стороны, с молодой девкой кувыркаться у нее сил хватало, так что и кастрюли почистит, не развалится. Неделька-другая, и Лара запомнит, что врать, глядя в глаза царице, не стоит ни из каких, пусть даже самых светлых побуждений. Впрочем, Лэйк вынуждена была также признать, именно благодаря своей храбрости первая стрела сегодня не заработала плетей. - Что касается тебя, - повернулась она к Вэйнэ, и глаза той вспыхнули смесью надежды и тревоги, - то тебя я передаю в подчинение к первому клинку Торн, которая вместе с Неф курирует самых молодых разведчиц. – Лицо Вэйнэ буквально на глазах побелело, а приоткрывшиеся губы задрожали. - Сейчас ты сама пойдешь к первой и расскажешь ей все, что сегодня произошло. И про мое решение, и про свою вину, и про первую стрелу, которая взяла на себя твою вину, девочка. – Вэйнэ вспыхнула, и от нее перечно запахло раскаяньем и слепящим стыдом. – За красивой женщиной не грех и на край света побежать, это твоя ману лучше всех знает и прекрасно поймет. Но вот прикрываться другим, чтобы уйти от наказания… - Вэйнэ низко-низко опустила голову, и Лэйк увидела, как на парусиновое дно ее шатра закапали одна за другой крупные горячие слезы. В запахе нимфы не осталось ничего, кроме горючего стыда, и Лэйк посчитала, что с нее довольно и того. Такое надолго запоминается, и коли у нее чистое сердце, урок она извлечет. А коли нет… Что ж, тогда придется подключить плети. - Я прошу о епитимье, ману, - едва слышно пробормотала нимфа, давясь слезами и дрожа всем телом. – Я прошу о епитимье, чтобы смыть позор! - Пусть Торн тебе ее назначает, я тебя видеть не хочу, - отрезала Лэйк. - Ты останешься с войском, как и просила, но не потому, что просила, а потому, что возвращать тебя в становище я не рискну. Неизвестно еще, что ты можешь натворить без присмотра, а веры тебе больше никакой нет. Иди, Младшая Сестра, и постарайся сделать так, чтобы вся эта мерзость не повторялась. Это не к лицу Дочери Огня, совсем не к лицу. Поклонившись Лэйк до самого пола и уткнувшись лбом в парусину под ее ступнями, что приравнивалось к самой сильнейшей степени унижения, Вэйнэ, пятясь и ни на кого не глядя, покинула шатер. Судя по ее запаху, ее действительно проняло. Стыд был таким сильным, что одного его будет достаточно, чтобы удержать ее от глупостей. Иногда Лэйк казалось, что стыд был самой сильной слабостью ее народа – ничто так не ломало анай, как чувство собственной вины за подорванное доверие. Следом за Вэйнэ ушла и первая стрела, тоже склонив голову и тоже не глядя Лэйк в глаза, и на шатер пала тишина, потому как Найрин уходить не торопилась. Она так и стояла возле выхода из шатра, двигая челюстью и глядя на Лэйк, явно пытаясь подобрать хоть какие-то слова. Но слов-то у нее и не было, судя по всему. - Выпей, - предложила Лэйк, протягивая ей флягу с ашвилом. – Когда Крол впервые рассказала мне о том, с кем додумалась спать, я думала, что собственными руками ей шею сверну. Лэйк чувствовала ее ярость, накатывающую на нее тугими волнами, алую и раскаленную, как пожарище, и ощутила печаль. Глаза Найрин посветлели, как всегда бывало, когда она едва сдерживалась, чтобы не начать крушить, превратились в почти что прозрачный нефрит. - Ты позволила ей остаться, - очень тихо проговорила нимфа, в упор глядя на Лэйк. - Позволила, - вздохнула она, опуская руку и закручивая пробку на фляге. Она знала, что сейчас будет, знала с самого начала, но не могла поступить иначе. Потому что это было правильно. - Несмотря на собственный приказ не брать на фронт тех, кто не прошел последнюю инициацию, - прохрипела Найрин, и Лэйк показалось, что она почти видит, как вспыхивают алым пламенем все мосты, которые они так долго и кропотливо, так старательно и бережно выстраивали на пути друг к другу эти долгие полвека. - Несмотря на него, - спокойно кивнула она, принимая все, как должное. Коли происходило так, значит, даже на это была воля Огненной, а Лэйк всегда следовала ей, пусть даже порой и не понимала ее смысла. - Почему? – Найрин дрожала, даже не моргая. – Зная, какую защиту и покой дает прикосновение Великой Мани в Источнике Рождения, зная, что теперь она уязвима для всего того зла, что хлынет на нее черной волной по ту сторону гор! Почему ты это сделала?! - Потому что Танец Хаоса придет в каждый дом, Найрин, и ты это знаешь, - твердо проговорила Лэйк. – Потому что он не минует никого. Девочка хотела этого, и я дала то, о чем она просила. - Проклятье, да она всего лишь избалованный и глупый ребенок, который сам не знает, чего хочет! – взорвалась нимфа. – А ты потакаешь ее прихотям, потому что тебе нужна еще одна сильная ведьма?! Лэйк, очнись! На что ты готова пойти, ради этой бойни? Ты всех нас в на костер положишь, лишь бы сделать то, ради чего живешь? Лишь бы исполнить свою проклятую цель, ради которой ты дышишь?! Какой ценой?! - Мои дочери там, Найрин, - напомнила ей Лэйк, изо всех сил сдерживая поднимающуюся в груди ярость. – Их я первыми отдала Аватарам, как ты помнишь, не щадя никого и ни о чем не раздумывая! - Но у них была защита Великой Мани! – из глаз Найрин хлынули слезы. – Они прошли инициацию! Ты много лет готовила их для этой битвы, учила, закаляла! Они не падут, что бы с ними не случилось. А моя идиотка обязательно вляпается в какую-нибудь напасть и погибнет, потому что мозгов у нее, как у курицы! - Дураков надо учить, - отрезала Лэйк, уже не думая о том, какой эффект произведут ее слова. – Если ты считаешь, что, держа ее под крылышком вдали от всех бед и тревог, сделала ей добро, то ты глубоко ошибаешься! Она выросла храброй и дерзкой, это так! Но ровно в той же мере она лживая и изворотливая, а таким не место среди нас! Пусть лучше она сейчас поймет свою вину и усвоит урок, чем когда будет уже поздно! - Ты готова ее жизнь на это поставить? – задохнулась нимфа. - Она сама это сделала, явившись сюда и умоляя меня о праве взять ее с собой, - ответила Лэйк, отворачиваясь от Найрин и отходя в другой конец шатра к постылой холодной постели, от одного вида которой ее с души воротило. – Она получила свой первый урок: по счетам нужно платить. И она выучит его. Пусть лучше выучит сейчас, пока еще не слишком поздно, тогда не наделает дел позже, когда все станет гораздо серьезнее. - Кто дал тебе право решать? – выкрикнула Найрин, и на этот раз Лэйк не стала дослушивать до конца ее гневную тираду. Обернувшись через плечо, она громко и четко отрезала: - Право мне дала Роксана, убившая меня и вернувшая к жизни! Право мне дала Великая Мани, ради которой я взошла на эшафот и выдержала последнюю епитимью! Право свое я заработала потом и кровью под ударами Ларты и на поле брани! И кому, как ни тебе, помнить об этом! – Найрин слегка обмякла, отведя глаза, и Лэйк закончила уже тише, но от этого не менее твердо. – Я – твоя царица, Дочь Огня, и я сказала свое слово. А ты, пытаясь выгородить дочь, не меньше ее заслуживаешь епитимьи. Подумай об этом на досуге, когда голова остынет. И ты поймешь, что на этот раз я была права. Найрин ничего не ответила, лишь толкнула входной клапан палатки и исчезла где-то среди лунного света, яростная и столь далекая теперь, что сердце Лэйк защемила когтистой рукой тоска. А она осталась одна посреди своей пустой палатки, в которой не было больше совсем никакого тепла. Ощущая странную опустошенность во всем, что сейчас окружало ее, и совершенно не понимая, что ей с этим делать. Словно последний мост догорел, вспыхнув как спичка, и осыпавшись пеплом без следа за ее спиной. Так ты чувствуешь себя, Эрис, отдав все, что у тебя есть, даже свою человечность? Так ты ощущаешь все, не оставив себе ничего, кроме своей цели? Ей было холодно, но отчего-то очень правильно, словно кто-то родной грел ее сердце в ладонях и шептал, что все происходит как должно и иначе просто не может быть. Не став раздеваться, она загасила чашу с огнем Роксаны и вновь растянулась на топчане во весь рост, тараща оставшийся глаз в темноту. Только узкая полоса лунного света теперь падала в шатер сквозь щель между входных клапанов, деля весь мир, будто лезвие ножа, на две ровные половины. Лэйк смотрела на этот свет, смотрела и никак не могла насмотреться на него, завораживающего и прекрасного, и до безумия холодного, словно острый осколок льда, впившийся прямо в сердце. И думала о Саире. Я тоскую по тебе, моя суженная, всем миром мне подаренная, по тебе одной. И верю, что однажды смогу вновь обнять тебя. Ты – все, что у меня осталось в этом мире, все, что делает меня живой и заставляет бороться. И я буду стоять столько, сколько потребуется, - за тебя.