Танец Хаоса. Золотая нить

Кто я? Она не знала ответа на этот вопрос, сейчас – не знала. Серый дождливый день наполнял роскошные покои дворца Правителей Андозабара, мягкой сыростью ложился на лакированные предметы меблировки, заставлял тускнеть золоченые завитушки на стенах, пропитывал тонкий шелк постельного белья и мягкий ворс ковров, наполнял все запахом дождя и распускающегося лета. А из слегка потускневшей поверхности зеркала на нее смотрела совершенно незнакомая женщина, и это слегка пугало. Темные глаза, которые Вель сейчас совсем не узнавала, черты лица, казавшиеся чужими, тело, которое почему-то двигалось, отзываясь на ее собственные мысли. Почему оно двигалось? Кем была та женщина по ту сторону зеркала и кем та, что смотрела на нее по эту? Аватарой Создателя? Энерион Руонской? Вель, дочерью церковного служителя из глухой деревушки? Кем-то еще? Она пристально изучала черты собственного лица, будто видела их впервые. Что заставляло двигаться этот кусок мяса, что делало его живым? Ведь не просто так он рос изо дня в день, менялся, развивался или старился, неважно, в какую сторону осуществлялось движение. Не просто так он дышал, и – главное – как он дышал? Что заставляло кровь бежать по венам, а легкие накачивать воздух внутрь и выдувать его обратно? Что управляло всеми этими мельчайшими капиллярами, всеми этими сухожилиями, сочленениями костей, ростом волосков на голове? И что вообще было ею самой во всем этом? Где была она в этом сложнейшем и диковинном механизме, который жил сам по себе, функционировал сам по себе и прекрасно обходился в этом без ее участия? И если он обходился без нее, то что же тогда было ею? Реальность дрогнула и сместилась, Вель покачнулась, едва устояв на ногах. Откуда-то из темноты памяти всплыл образ: другое лицо и другие глаза за туманной поверхностью зеркала. Мучительная тоска, не дающая покоя, толкающая в спину, жгущая пятки углями. Желание понять – кто я? - Велька? – мягкий голос Данки за ее спиной заставил ее вздрогнуть, но и привел в себя. Окружающая реальность странным образом сместилась в обратную сторону, и на этот раз Вель проассоциировала себя с собственным телом и вполне осознанно обернулась к своей душе. Та как раз закончила шнуровать легкое платье из светло-голубого шелка с закрытыми плечами и длинными рукавами, расшитыми золотой нитью по бокам, обрисовывающей потрясающий изгиб ее тела. Медные кудри Данки спадали на плечи с красивыми тонкими ключицами, серое утро добавило ее глазам какой-то поразительно тихой мягкости. Глядя на нее, Вель ощутила себя собой. Но тонкий беспокойный голосок, так и не получивший ответа, лишь слегка притих, отказавшись исчезать до конца. - Ты очень красивая, - проговорила она, не в силах отвести глаз от Данки, и та в ответ застенчиво улыбнулась, опустив голову и неловко поддергивая длинный рукав до запястья, тоже расшитый золотом по внешнему шву. - Ну что ты говоришь, - тихонько прошептала она, подходя к Вель и утыкаясь своей медной головешкой ей в плечо. Вель обняла ее, прижимая к себе и закрывая глаза. Только так ей становилось тихо, только так – правильно. Только в ее руках она находила ту сладостную тишину, в которой мир становился таким, каким и должен был быть с самого начала. Таким, в котором она сама была всем. Странное дело: после того вечера, когда Данка вновь помогла ей ощутить прикосновение силы, идущей откуда-то сверху, все как будто пошло на лад. Гнев и ярость, так долго терзавшие ее и не дающие покоя, отступили, вернулись в темноту подсознания, откуда каждый раз и выбирались, с жадной жестокостью набрасываясь на нее и раздирая на куски. А вместо них появилась пока еще слабая, но день ото дня крепнувшая уверенность. Даже не в том, что все будет хорошо, что они окажутся в безопасности, что все проблемы разрешатся. А в том, что теперь все будет иначе. Просто иначе без всяких «хорошо» или «плохо», и Вель с нечеловеческим остервенением вцепилась в это чувство всей собой, не позволяя себе отпускать его. А следом за ощущением пришли и перемены к лучшему, пусть и небольшие, но все-таки вполне ощутимые. Прямо на следующее утро после происшествия с Черной Жрицей, разговором с Реноном и Первым Жрецом Керимом, в Луас пришли эльфы. Они явились на рассвете, въехав в город с севера и беспрепятственно проследовав до самого дворца. И когда Вель одевалась к завтраку, а Данка еще потягивалась на шелковых простынях, Алеор Ренон постучался к ним в дверь и сдержано сообщил, что дворец находится теперь полностью под контролем бессмертных. Эта новость стала, пожалуй, самой лучшей за последний месяц. У Вель буквально камень с души упал. Теперь возле ее покоев помимо стражников Салдана Ваара стояли бессмертные – практически не нуждающиеся в отдыхе, бдительные, совершенно спокойные и равнодушные ко всему, кроме собственной цели. Да, оставалась проблема их верности: как и Ренон, никто из эльфов не присягнул им с Данкой, а значит, они были союзниками временными, чья преданность зависела лишь от внешних условий. А еще точнее – от верности Алеора Ренона, его лояльности к Аватарам. Но все же теперь Вель чувствовала себя гораздо спокойнее. Когда из Спутников подле нее остались лишь Барух-джу и Милана, ощущение собственного одиночества посреди враждебного и опасного мира усилилось до предела, сводя ее с ума постоянными мучительными размышлениями о том, кто в следующий миг попытается отнять их с Данкой жизни. Теперь страхи слегка улеглись, и от этого становилось немного, но все-таки легче. Но сейчас ничего этого не было. Сейчас были только сладостные руки Данки и дурманящий запах ее волос. И нежность, огромная и безбрежная, как океан, в котором они двое свернулись в один золотой комочек и плыли среди водорослей и донных песков, среди задумчивых песен китов и тишины, наполненной светом. - Ты стала какой-то другой, - тихонько прошептала Данка, прижимаясь лицом к ее груди, так доверчиво и мягко, словно ластящийся котенок. - Какой? – с мягкой улыбкой спросила ее Вель, покрывая поцелуями золотистые кончики ее кудряшек. - Теплой, - прошептала она. – Тихой, родной. Такой, какой я знала тебя всю жизнь и еще раньше, гораздо раньше. - Если бы не ты, ничего этого не было бы, - отозвалась Вель. Данка отстранилась и взглянула ей в глаза, пытливо пытаясь отыскать там что-то. - Тебе легче теперь, душа моя? После того, как это чудо вновь пришло к нам? - Легче, - кивнула Вель, беря ее лицо в ладони и оглаживая большими пальцами нежные линии ее скул и челюсти. – Мне тише, и все это – твоя заслуга. Спасибо тебе, моя солнечная! - Ой, ну что ты! – смутилась Данка, робко улыбаясь ей в ответ, и глаза ее искрились так, что дыхание перехватывало. – Я здесь ни при чем, ты сама все сделала, потому что захотела. А Они всегда приходят, когда зовешь их. Нужно просто очень-очень хотеть услышать Их. - Я буду стараться, - пообещала Вель, глядя ей в глаза. – Я… - она замешкалась, не зная, как правильно продолжить. – Пойми, мне очень трудно. Все, во что меня учили верить, оказалось ложью. Весь мир, который я считала настоящим, оказался ложью. И я очень боюсь, что и Они тоже… - Не бойся! – Данка с такой трогательной горячностью стиснула ее в объятиях, что Вель захотелось рассмеяться. – Не бойся, Они не исчезнут! Они всегда готовы помочь тебе. Вопрос в том, готова ли ты принять Их помощь. - Я запомню это, маленькая, - серьезно пообещала Вель. Они целовались, стоя посреди полной дождливого утра комнаты, и капли дождя барабанили по подоконнику снаружи, шумели в водосточных трубах, затягивали город серой пеленой. И можно было хотя бы на несколько мгновений забыть о том, что ждет за дверью, что бродит где-то за стенами этой тихой комнаты, поджидая, чтобы вновь навалиться на грудь, придавить к земле и душить, душить без перерыва. После ухода большей части Спутников дни потянулись чрезмерно медленно, странно пустые и полные томительного ожидания. Первый Жрец Керим составил необходимые документы и, обливаясь потом и в ужасе тараща глаза, дождался, пока они с Данкой подпишут официальное лишение всех служителей церкви их имений и богатств. Как и налоговые послабления для народа, которые вызвали на улицах бурное ликование и праздник. Гуляния продолжились, новобранцы с новым энтузиазмом хлынули на вербовочные пункты Аватар, по городу поползли слухи один безумнее другого. Но все в итоге сводилось к тому, что теперь жизнь народа изменится. Теперь Аватары наведут порядок, пресекут мздоимство, волокиту и поборы, повернут жизнь к лучшему. Алеор Ренон скрупулезно докладывал обо всех ходящих в городе слухах, с недовольным видом констатируя, что народ очень доволен новыми мерами, а вот жрецы – крайне недовольны. Они начали стекаться во дворец, заполнив все пустующие со времен ее прошлого рождения покои, и теперь он напоминал осиное гнездо, тревожно и тихо гудящее, но пока еще не решающееся взорваться яростной вспышкой бунта. Пока еще шли разговоры, пока еще шептались по углам, пока жрецы с опаской посматривали через плечо, бродя по коридорам. Этому способствовали и слухи, распущенные эльфом, чтобы посеять семена подозрительности между ними, и два громких ареста, когда наружу всплыли не самые красивые подробности личной жизни жрецов. У одного из них, Хатижа Каада, в подвале под домом обнаружилась впопыхах разгромленная, но не уничтоженная до конца, странная комната с принадлежностями, больше подходящими для пыток, и Вель сразу же распорядилась начать следствие. У другого, мелкого Жреца из западной части города, нашлось подозрительно много золота и драгоценностей, едва ли не столько же, сколько у самого Первого Жреца Керима, а следом за этим возник резонный вопрос, все ли пожертвования из доверенного ему храма он переводил в казну. Горячо отрицающий воровство жрец отправился под стражу, а Керим вынужден был благодарить Аватар за разоблачение преступников. И, судя по его виду, он был этим не так уж и недоволен. Так что напряжение и взаимная вражда между жрецами росли с той же скоростью, с какой и объединяющая их ненависть к Аватарам. Сегодня Вель намеревалась положить этому конец, собрав общую аудиенцию клира. Они с Данкой наконец-то решили, что можно предложить им взамен за отнятое добро. Самой Вель идея не слишком нравилась, но другой у них не было, а ситуацию необходимо было решать как можно скорее. Алеор Ренон тоже одобрил предложенный ими вариант, пусть и с некоторыми оговорками. И с лицом, выражающим все, что он думает о бестолковых молодых девчонках, решивших ввязаться в опасные игры при дворе, в придачу. Уж как без этого лица? Аудиенция была назначена на полдень, но Вель проснулась спозаранку и снова от тяжелых и мрачных снов, что преследовали ее теперь каждый день. Порой это были обычные кошмары, порой странные обрывки смутно знакомых видений, будто что-то, что она уже когда-то видела. Порой сны больше напоминали предостережения или знаки того, что ей следует делать, но Вель пока еще не в состоянии сама была растолковать их смысла. Она лишь смутно ощущала, что что-то есть за ними, что-то важное. Но сейчас все это буквально улетучилось под горячими и сладкими прикосновениями губ Данки, под этой потрясающей, кружащей голову искренностью и доверчивостью, с которой она буквально таяла в руках Вель. И мысли ее потекли уже совсем в другую сторону. До полудня оставалось еще несколько часов. Возможно, они могли бы еще успеть… Стук в дверь застал их на полпути к постели, и Данка, пискнув, резко отскочила от Вель, в смущении поправляя перепутавшиеся волосы. А вслед за этим дверь слегка приоткрылась, и внутрь просунулась голова Миланы. Вель только поморщилась. Милана стучала перед тем, как распахнуть дверь, но ей никогда не приходило в голову дождаться, пока Вель ответит на стук разрешением. Впрочем, как и всем остальным из анай. Спрашивается, зачем вообще тогда было стучать? Просто, чтобы соблюсти приличия? Иногда анай казались ей обитателями какого-то иного, диковинного мира, не имеющего с ее собственным никаких общих пересечений. Но тут Волчица заговорила, и все протесты мигом вылетели из головы Вель. - Светлого утра, нерожденные! Вы просили предупредить, когда вернется Идиль. Ну так она пришла и привела с собой кое-кого. Я подумала, вы захотите их видеть. Вель поняла, что стоит и таращиться на Волчицу, едва не раскрыв рот. Жар от прикосновений Данки туманил разум, и она не сразу осознала, о чем говорит ей Милана. А когда все-таки сделала это, буквально обомлела. Идиль не было около двух недель, и беспокойство за нее давно уже терзало Вель, мешаясь со странной горечью от того, что, возможно, ведьма просто сбежала, решив, что не имеет никакого смысла и дальше пытаться учить бестолковых учениц, не желающих ее слушать. И вот теперь она, словно снег на голову, вернулась, да еще и не одна. Не сразу сообразив, что ей со всем этим делать, Вель наконец с трудом кивнула: - Дай нам минуту привести себя в порядок. А их проводи в бежевую приемную. Вместо ответа Милана просто закрыла дверь. Анай редко снисходили до ответа, когда не считали его необходимым. Данка, застенчиво улыбаясь ей, быстро одернула на себе платье, а потом помогла Вель ровно завязать шнуровку на вороте, которую та бездумно затянула криво и неопрятно. И при этом таинственно улыбалась своими потрясающе красивыми губами, от одного вида которых у Вель кружилась голова. Когда они вышли в бежевую приемную, там уже находились трое, но взгляд Вель привлек к себе лишь один из них и не диво. Таких высоких людей она в жизни не видела. Даже сидя он был почти что вровень с ее лицом, а когда поднялся навстречу, Вель поняла, что едва не охнула от неожиданности. Это был не человек. Это был ильтонец. Ростом под два с половиной - три метра мужчина был крайне странно сложен: непропорционально широк в плечах и так тонок и строен в талии, что казалось, он в любой момент может переломиться под весом собственных рук. А они у него были каменные, состоящие из пяти сочленяющихся между собой сфер, причем на последней, самой дальней от плеча и самой маленькой, виднелись отростки из меньших полусфер, напоминающие то ли человеческую пятерню, то ли клешни. Руки казались выполненными из бледно-зеленого с желтыми прожилками камня, скорее всего, нефрита, и плохо прилаженными к телу, но при этом ильтонец с легкостью управлялся с ними, не испытывая при этом никаких неудобств. С трудом оторвав глаза от его рук, Вель оглядела его целиком. Одет он был в коричневую безрукавку из мягкой ткани со шнуровкой по бокам, расшитую по широкому вырезу ворота цветами и доходящую ему до бедер, черные штаны, подпоясанные широким поясом с нефритовой бляшкой в центре, покрытой затейливыми узорами. Лицо его имело правильные, мужественные черты и никакой щетины, из-под темных бровей смотрели бледно-нефритовые глаза, со спокойным интересом разглядывая их с Данкой. Каштановые волосы ильтонца мягкими завитками спадали на плечи, и если бы не эти странные руки, Вель сказала бы, что он очень красив. - Я приветствую Аватар Создателя, - проговорил он приятным раскатистым голосом и склонил голову перед ними. - Я знаю, кто вы! – почти что подскочила на месте Данка, прихлопнув в ладоши, и Вель вздрогнула от этого, глядя на нее с удивлением. На лице Данки расплылась широкая улыбка. – Вы – Каярди Вард, Черный Жрец, один из героев Семи Преград! Моя ману столько рассказывала мне о вас! - Мы очень давно не виделись с Радой, - улыбнулся Каярди, мягко глядя на Данку. – Я успел уже соскучиться по ее выходкам и по песням Светозарной. И я очень рад видеть перед собой их дочь, даже если бы вы не были Аватарой Создателя, Ниера. Данка засмеялась, вновь захлопав в ладоши, а Вель только с любопытством воззрилась на Каярди. Неужели он и был тем легендарным жрецом, что провел их за Семь Преград? Но если так, то что он здесь делал? Ее взгляд сам собой переполз на Идиль, которая поднялась из своего кресла и теперь стояла сбоку от ильтонца, с некоторым опасением разглядывая Вель. На ней было простое платье из темной шерсти, волосы заплетены в косу, спускающуюся через плечо. Лицо Идиль осунулось, она выглядела усталой и слегка запыленной после долгого пути и смотрела на них с Данкой несколько неуверенно. Темные глаза ее слегка сощурились, взгляд то и дело перебегал с одной Аватары на другую. В другое время Вель бы просто убила ее на месте за то, сколько ей пришлось поволноваться, или орала бы на нее во всю глотку, или бы сразу же выставила вон, не став даже выслушивать вести, которые принесла ведьма. Но теперь многое изменилось. Совсем немногое с одной стороны, и практически все, с другой. Быть может, сама я изменилась? Но кто – это я? - Здравствуй, Идиль, - стараясь скрыть усмешку от нервного взгляда ведьмы, поприветствовала ее Вель. - Здравствуйте, нерожденные, - Идиль отвечала осторожно и как-то скованно, словно на вкус пробуя каждое следующее слово. Судя по всему, она прекрасно понимала, что удовольствия у Аватар своим уходом не вызвала, и ждала бури. Вель внезапно стало еще смешнее. Что она подумает, если эта буря на нее не обрушится? И что сделает? Решив подождать и ничего не предпринимать, Вель заложила руки за спину и взглянула на Идиль. В помещении повисла пауза. Данка и Каярди тоже посмотрели на ведьму вслед за Вель, и та, как-то неловко переступив с ноги на ногу, проговорила чересчур бодрым тоном: - Я покинула вас, нерожденные, потому что решила, что в сложившейся ситуации нам необходимы новые союзники. И привела к вам своего учителя. - Учителя? – Данка с любопытством взглянула на ильтонца. - Именно так, - кивнул тот, слегка склонив голову перед ней. - Давайте присядем, и вы расскажете нам все, - предложила Вель, не глядя на Идиль и указывая на кресла вокруг небольшого инкрустированного поделочной костью столика, на котором стоял кувшин с вином и несколько натертых до блеска серебряных бокалов. – История, я так полагаю, будет долгой. - Вы совершенно правы, Вольторэ, - согласился ильтонец. Идиль только бросила на нее долгий и осторожный взгляд. Из-за отсутствия взрыва ярости Вель ее напряжение усиливалось с каждой секундой. Пока они рассаживались вокруг стола, Вель продолжала нарочито не глядеть на ведьму. Она пододвинула кресло для Данки, и та, мягко дотронувшись до ее руки, благодарно улыбнулась в ответ. Милана, не обращая на них всех ровным счетом никакого внимания, разместилась в кресле недалеко от двери, раскрыв ранее оставленную книгу и углубившись в чтение. Возвращение Идиль, как и ее уход, не произвел на Волчицу никакого впечатления. Странно, Вель-то казалось, что у них сложилось взаимопонимание. Может, она просто сама ничего не понимала в анай. Или в женщинах вообще, чего уж греха таить. Когда гости расселись, Вель с ожиданием взглянула на Каярди и проговорила: - Так как же получилось, что вы учили Идиль, отче? Мне казалось, что Жрецы церкви Молодых Богов не слишком-то симпатизируют ведунам. - В человеческих государствах дело именно так и обстоит, - кивнул Каярди, взглянув на нее. – Но в Латайе все несколько иначе. Мы никогда не понимали, почему один способ общения с миром должен считаться запретным в отличие ото всех остальных только потому, что его адепты не получили необходимого уровня подготовки. – Жрец развел своими странными руками, и Вель поняла, что заворожено следит за плавными движениями нефритовых сфер, вращающихся в унисон с его речью, бесшумно и мягко. – Ведь это же не логично! Любой человек может натворить бед с незнакомым ему ремеслом, а уж тем более потенциально-опасным. Нам же не придет в голову запрещать учиться на кузнеца только потому, что он может сковать клинок! Ровно так же мы не будем ругать самоучку только за то, что он неумеха и не делает так, как нужно по книге, которую он не читал, правильно? Латайя всегда привечала беглых человеческих ведунов, которым не было места в мире людей, и они никогда не доставляли нам неудобств. Круги ведунов в наших краях развивались и не подвергались гонениям со стороны церкви, ведь не делали нам ничего плохого. - Разве же церковь Молодых Богов не отрицает как ересь все, что обитает за Гранью зримого мира? – спросила Вель, глядя на ильтонца и чувствуя глубокое удивление. Вот этого она совершенно точно не ожидала, никогда ни о чем подобном не слышала. Отец в своих проповедях всегда однозначно утверждал: все церковные приходы всего мира отрицают ведовство и только еретики не делают этого. Вель и в голову не могло прийти обратное. - Нет, - покачал головой Каярди, легко улыбнувшись. – За Гранью незримого мира обитают, в том числе, и Молодые Боги. Как же они могут быть ересью? Запрещается контакт с какими-либо существами по ту сторону Грани, произведенный без посредника в лице жреца церкви. Считается, что только служители церкви обладают достаточным уровнем знаний и защиты, полученной от Молодых Богов, для того, чтобы отличать потенциально опасные сущности от безопасных. Именно поэтому церковь во главе с Великим Жрецом Васхиля всегда настаивала на своем исключительном праве в общении со всем по ту сторону Грани. Но это проблема людей – они никогда не верят в собственные силы и всегда ставят себя ниже своего реального уровня, я так полагаю, для того, чтобы всегда иметь возможность стремиться вверх. Люди недооценивают собственную расу и отказывают ей в возможности трезвого суждения и правильной трактовки без указки свыше. Быть может, это обусловлено и слишком короткой продолжительностью жизни, и чрезмерным любопытством, часто приводящим к некоторым сложностям. Тем не менее, это факт. Ильтонцы же никогда не считали ни своих соплеменников, ни представителей других рас неспособными к искренности и правильной оценке окружающего мира. Поэтому для нас нет нужды в посредниках. Было бы глупо, если бы для того, чтобы тебя услышали Молодые Боги, нужно было бы собраться толпой, взяться за руки и орать во всю глотку. – Каярди рассмеялся и покачал головой. – Бог – это то, что внутри, а не снаружи, и говорить с ним нужно наедине и безмолвно, иначе ничего не получится. Он рассуждал мягко, так плавно, так … естественно, словно журчание воды по камням, и Вель поняла, что не может оторваться и хочет слушать еще. Никогда раньше она не встречала людей, которые рассказывали бы вот так: спокойно, рассудительно, в удовольствие, а не спеша поскорее всунуть в руки собеседнику информацию, словно гнилую репу, да улизнуть. И это уже не говоря о том, что он говорил. Неужели же он и вправду жрец? Вель рассматривала его во все глаза и не верила. В нем не было горящего безумным огнем фанатизма, не было угловатости и резкости, не было острого желания навязать другим свою волю. Он просто говорил, и ей хотелось ему верить. - Меня всегда беспокоил тот факт, что церковь по эту сторону гор планомерно и усердно закрывается от мира, становясь все более жесткой, все более непримиримой, все более неповоротливой, - продолжил Каярди. - Словно для того, чтобы сохранить чистоту веры, жрецы вынуждены в буквальном смысле высушивать свою истину, вырезать из нее все лишнее, регламентировать каждый свой шаг, чтобы он не был неправильно истолкован, чтобы нес только четко определенный, заложенный в него смысл. Но жизнь не заскорузлая корка, покрывающая живое и бьющееся сердце, - такое сердце никогда не смогло бы стучать. А что такое вера, если не жизнь? Я не смог бы верить ни во что, кроме жизни, просто потому, что я не знаю ничего, кроме нее, не так ли? – Каярди взглянул в глаза Вель, и она медленно кивнула. Он говорил что-то очень верное, удивительно верное, она чувствовала это. Но сама никогда не смогла бы вот так сказать. - Так верят анай! – глядя на него во все глаза, выпалила Данка. – Так они живут! - Я совершенно не удивлен этому, Ниера, - ответил ильтонец. – Черный Ветер со Светозарной никогда не остались бы в месте, где было бы по-другому. Я всегда чувствовал в них это – стремление, кипящее, словно горный ручей, неукротимое стремление. И я очень рад, что оно нашло свое русло. - Спасибо вам за эти слова, - тихо проговорила Данка, и до Вель по связи между ними докатилось какое-то странное чувство. Глубокая благодарность, смешанная с гордостью и тоской одновременно. Что-то неописуемое и немыслимо прекрасное. - Это всего лишь слова, Ниера, что же за них благодарить? – пожал он плечами в ответ. И продолжил, кивнув ей. – Так вот и получилось, что Латайя всегда гостеприимно принимала всех беглецов с севера и не имела ничего против того, чтобы люди селились в ее городах, рожали детей, растили мир. Все люди, кем бы они ни были, пусть и ведунами. И когда у меня открылся дар прикосновения к Источнику, когда я прошел обучение и посетил мир за пределами Латайи, меня поразило несоответствие между тем, чему человеческая церковь учит людей, и тем, что она делает сама. И вернувшись на родину, я решил, что в моих силах, быть может, что-то немного изменить в этом мире и сделать так, чтобы хоть кому-то стало лучше. Поэтому я основал сеть школ для человеческих ведунов, где они могут свободно обучаться контакту с Тенями и всему, что связано с Гранью и тонкими мирами за ней. - Вы… что сделали?! – не поверив собственным ушам, повторила Вель. - Я учу ведунов, - спокойно ответил Каярди, так естественно, будто ничего в мире не было более обыкновенного. – У нас действуют двенадцать школ, в которых на постоянной основе обучаются как совсем юные ребятишки, так уже и взрослые люди, желающие овладеть контактом с Тенями и собственными возможностями, заложенными в них природой. Часть занятий ведут жрецы, часть – те ведуны, что уже прошли обучение. А Круги по всему миру собирают для нас новых учеников. Когда-то так Дигнадар-джу Кречет, глава Круга Беренвиста, привел к нам Идиль-ши, прозванную Осой. Так мы и познакомились. Вель поняла, что просто лишилась слов. Она взглянула на Идиль, не веря в то, что эта резкая, желчная, властная женщина могла быть ученицей столь спокойного и мудрого существа, как Каярди. Идиль в ответ насупилась, словно пес, ждущий удара в любой момент, и плечи у Вель опустились. Еще неизвестно, какой она была до этого обучения. Еще неизвестно, что ей вообще пришлось вынести за свою жизнь, какие выводы сделать. Ты ведь тоже смотришь на Данку и ее анай и думаешь только о том, как же тебе стыдно за весь людской род. Ты ведь тоже хочешь сделать что-то, чтобы изменить это, но прекрасно понимаешь, что это не в твоих силах. Возможно, со стороны ты тоже выглядишь озлобленной и резкой, скалящей зубы на каждое неосторожное слово. - И как же Великий Жрец в Васхиле пропустил все это? – покачала она головой, глядя на Каярди. – Как он позволил вам с такими взглядами оставаться частью церкви Молодых Богов? - О, у нас с Великим Жрецом долгая история! – рассмеялся Каярди в ответ, махнув ладонью. Удивительным образом его громадные руки двигались со столь мягкой осторожностью, что у Вель просто не вязалось одно с другим. Если бы она собственными глазами не наблюдала его сейчас, то ни в жизнь бы не поверила, что это возможно. – Вообще-то мне запрещено находиться на церковных землях где-либо, кроме Латайи, запрещено вести какую-либо деятельность в человеческих странах. Они пытались и от церкви меня отлучить, но не рискнули: тогда бы пришлось всю Латайю отлучать, потому что там все думают так же, как я, а пожертвований на содержание Великого Жреца от нас поступает достаточно, чтобы было жаль терять такой лакомый кусок. Одно время даже разговор шел о введении Карателей, но все-таки они не рискнули. Это потянуло бы за собой слишком долгий и кровопролитный конфликт, скорее всего, переросший бы в общемировую войну между Старыми и Молодой расами, а это никому не нужно. - Вы так говорите, как будто не поддерживаете деятельность Великого Жреца в Васхиле, - заметила Вель. Каярди в ответ кивнул, с ожиданием глядя на нее. – Да и о людской части церкви отзываетесь без особого восторга. В таком случае, зачем Латайе вообще оставаться ее частью? Почему бы не отделиться и не делать свое дело, не отвечая ни перед кем? - А зачем отделяться? – пожал плечами Каярди. – Я не вижу в этом никакого смысла. Ничто снаружи не может помешать мне верить внутри. Никто не может отнять у меня меня самого, так какая мне тогда разница в размахивании флагом и доказательстве всему миру, что мое дело – правое? Это только отнимает лишние силы и время. К тому же, оставаясь частью церкви Молодых Богов, Латайя демонстрирует и тот факт, что для этой самой церкви не все потеряно. Я не тешу себя мыслью о том, что смогу излечить ее, что смогу перестроить систему, мне это и не нужно, честно говоря. Я просто делаю свое дело так, как считаю нужным, и ничто не способно мне в этом помешать. Вель задумчиво разглядывала его, все никак не понимая, что же движет сидящим перед ней ильтонцем. Действительно ли все было именно так, как он говорил? А почему ты сомневаешься? Потому, что твоей расе на роду написано кривить душой во всем, что она делает? И коли так, почему так должны поступать все остальные? Быть может, ильтонцы были просто другими. Как другими были анай или эльфы. Вель с трудом продиралась через собственное непонимание этих других, но то, что они завораживали ее и буквально гипнотизировали этой своей инаковостью, отрицать не могла. - Значит, вы подвергаете себя риску, находясь здесь и сейчас, с нами? – в голосе Данки звучала тревога. - Риску? – Каярди хмыкнул, руки его странно всплеснули, пальцы сложились в замок на груди. – Пожалуй, да. Но гораздо большему риску я подвергаю себя, когда не нахожусь в вашем присутствии. Вы же Аватары Создателя, а раз так, то подле вас сейчас – самое безопасное место в мире, не правда ли? - Но зачем вы здесь? – взглянула на него Вель. Спокойный взгляд нефритовых глаз поднялся на нее, и в нем не было лжи, только уверенность и странное тепло, которого она совершенно не ждала от столь незнакомого существа. - Чтобы присоединиться к вам, разумеется. И предложить помощь и поддержку всей церкви Латайи и двенадцати школ человеческих ведунов. У Вель потемнело перед глазами, и пространство буквально сдвинулось, почти завалилось набок. Несколько мгновений она переживала это, ощущая лишь онемение и какую-то странную, поразительно прозрачную легкость, с какой высохший остов осеннего листа, почти что скелетик, кружится в вихре нервного, непоседливого ветра, несущего с собой первое прикосновение зимы. Затем она открыла глаза и натолкнулась на мягкий взгляд ильтонца, глядящего в ответ. И улыбающегося. - На каких условиях? – прохрипела Вель, с трудом протолкнув эти слова сквозь горло. Словно океанские волны на нее накатывала и накатывала звенящая, будто серебряные колокольцы, радость Данки, что замерла в кресле справа от нее прижав маленькие ладошки к губам и круглыми глазами глядя на ильтонца. - Без условий, - пожал плечами тот, и внутри у Вель что-то дрогнуло, как будто вхолостую прокрутившаяся шестерня в часовом механизме. – Вы – Аватары Создателя, а это значит, что все мы должны присоединиться к вам. Идиль-ши нашла меня и сообщила мне о вашем возвращении, и мы, посовещавшись с главами приходов, пришли к общему решению. Церковь Латайи поддерживает Аватар Создателя и Танец Хаоса. Что касается войск, то с этим будет сложнее. На востоке Латайских гор начался конфликт с гномами, не знаю, слышали ли вы об этом или еще нет. На данный момент мы не можем предоставить вам солдат, но как только с конфликтом будет покончено, сразу же приведем и войско. Вель все еще не в состоянии была осмыслить все, что он сейчас говорил. Не могла, никак не могла, хоть уже и верила в это всей душой. Внутри все буквально пело, соловьями заливаясь на разные голоса. А еще не стихал тихий внутренний голос, без конца шепчущий одни и те же слова, которые давеча сказала ей Данка: «Они всегда готовы помочь тебе. Вопрос в том, готова ли ты принять Их помощь». - Ох, Великая Мани! – прошептала рядом Данка. – Да благословят вас Небесные Сестры, и да пребудет Их милость с вами всегда, жрец Каярди! Ильтонец склонил перед ней голову, а затем повернулся к Вель. - Я привел с собой два десятка жрецов и столько же ведунов из числа тех, что уже готовы самостоятельно контактировать с Тенями. Это немного, но больше я взять не рискнул, не заручившись вашей поддержкой и разрешением. Мы разместились в городе, в гостинице «Южный ветер». Если вам будет угодно, мы можем остаться в гостинице, а можем перебраться во дворец, чтобы быть ближе к вам и иметь возможность беречь ваше уединение. Присягу на верность мы так же готовы принести тогда, когда вам это будет удобно. Вель взглянула на Данку, все еще до конца не веря в то, что все сейчас происходит с ней наяву, а не во сне. Невозможно было помыслить все это после стольких дней страха, напряжения, сомнений и тревог. Помощь пришла оттуда, откуда она ее совершенно не ждала, тогда, когда уже перестала на это надеяться. Данка смеялась, но глаза у нее были мокрыми от слез. Словно омытая росой дикая незабудка с далеких, поросших разнотравьем холмов, подумалось Вель. Сейчас ей хотелось поцеловать ее глаза, поклониться ей в ноги и так и замереть, не шевелясь. Ты приносишь в мою жизнь свет и надежду, ты даешь мне силы верить и жить. Ты – единственное, во что я по-настоящему верю, солнцем целованная моя нареченная. - Это прекрасно! – рассмеялась Данка, глядя то на Вель, то на ильтонца, то на застывшую по ту сторону стола Идиль, усердно делавшую вид, что ее здесь нет. – Это так хорошо! Как хорошо все сложилось наконец-то! - И сколько у вас всего людей? – спросила Вель первое, что все-таки пришло ей в голову. Мысли отказывались служить ей, все заливал бесконечный, как летнее небо, восторг Данки, докатывающийся через их общее сердце. - Ну, жрецов в Латайе около двух тысяч наберется, ведунов, быть может, чуточку меньше, - задумчиво отозвался Каярди. – Естественно, что всех до единого я привести не смогу. Их присутствие необходимо на родине, особенно сейчас, когда начинается война с гномами. Но если вы согласитесь принять нас, к вам могут присоединиться около тысячи жрецов и вдвое меньше ведунов. – Вель поняла, что у нее что-то с лицом, потому что Каярди внимательно взглянул на нее и заговорил быстрее, словно оправдываясь. – Это немного, я понимаю, но нас никогда не было много, да и жрецы среди ильтонцев рождаются довольно редко. Зато наших ведунов отличает опыт и очень хорошая выучка. Я уверен, что они будут служить вам самоотверженно и доблестно, нерожденные. - Вы шутите? – Вель хотелось вскочить и безумно подпрыгивать, размахивая руками от радости, но она изо всех сил сдерживалась. – Да это просто прекрасно! – Каярди заморгал и неуверенно улыбнулся ей. – Полторы тысячи ведунов, боги! Мы и не могли надеяться на такую щедрость! - Вы пришли как раз в тот момент, когда нам очень нужна была ваша помощь, - Данка подалась вперед и протянула ладони к Каярди. Несколько мгновений ильтонец смотрел на нее удивленно, а затем все-таки подал ей свои громоздкие руки. Вель, чувствуя какую-то странную ирреальность происходящего, смотрела, как неповоротливые каменные клешни с превеликой нежностью и осторожностью обхватывают крохотные теплые ладошки Данки. А та своими глазами-звездами заглянула в глаза Каярди и проговорила: - Я знаю, вас привели Небесные Сестры, знаю, потому что вижу золотую нить судьбы, связывающую всех нас воедино. И хочу сказать вам от всего своего сердца: спасибо за то, что вы пришли! Мы никогда не забудем этого. - Это большая честь, Ниера, - тихо и серьезно проговорил Каярди, легонько пожимая ее руки и склоняя перед ней голову. – Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам победить в этой войне. – Помолчав, он тихо добавил: - А еще я вижу в ваших глазах ваших матерей, и это доставляет мне истинное счастье. Надеюсь, однажды я вновь смогу увидеть их обеих перед собой. - Конечно, сможете! – кивнула Данка. – Обязательно! Я уверена, что они скоро вернутся и присоединятся к нам. Ману никогда не пропустила бы подобного приключения. В который раз уже Вель только невольно покачала головой. Порой она смотрела на Данку и не верила тому, что видели ее собственные глаза. Весь мир со склоненной головой подходил к ней и в благоговении замирал перед той чистой, сильной, сумасшедше-смелой добротой, которую она с такой легкостью дарила всем вокруг. И это не было для нее сложно или страшно, для нее не составляло проблемы доверять или доверяться, потому что она ничего не боялась на самом деле. Никто не мог противиться ее свету кроме совсем уж полных темноты созданий вроде Ключника Лато, едва ли не с шипением уползавшего прочь в ее присутствии. И все неосознанно тянулись к ней, как к светочу, не чувствуя в ней ни угрозы, ни злости, ни ярости. Только нежность. И как такое могло существовать в мире, полном лжи и отчаяния? Как этот свет светил в непроглядной ночи, рассеять тьму которой не могло ничто? - Пусть ваши люди перебираются во дворец, отче, - тем временем говорила Данка, уже отпустив ладони ильтонца и теперь просто улыбаясь ему с искренней радостью, на которую кроме нее не отважилось бы больше ни одно живое существо во всем мире. – Мы будем рады выделить для них подходящие помещения. И еще у меня очень большая просьба к вам: пойдемте сегодня вместе с нами на совет! У нас возникли некоторые трудности со жрецами Андозабара, и ваша поддержка и помощь пришлась бы очень кстати нам. - Разумеется, Ниера, - согласился Каярди. – Я буду рад оказать вам любое содействие, которое только понадобится. - Вас не затруднит взять с собой еще четверых жрецов помимо себя и пятерых ведунов? Думаю, десяти человек будет вполне достаточно, чтобы произвести впечатление на Совет. – Каярди кивнул, а Данка бросила на Вель вопросительный взгляд, словно не была уверена в том, правильно ли поступает. Вель же только улыбнулась в ответ, думая о том, как поразительно сплетались нити судеб по воле трех Единоглазых Марн. Все они стягивались вокруг Данки, словно кто-то усердно и трудолюбиво подвязывал одну ниточку к другой, прилаживал, приглаживал, выводил самое тончайшее кружево из всех возможных. И в его центре драгоценным камнем посреди прекрасной короны сияла она. Тебе на роду написано, моя милая, наполнять верой и силой сердца людей. Ты приносишь свет и из своих щедрых ладоней даришь его всем страждущим, и для каждого у тебя найдется вдоволь доброты и ласки. Ты – поистине Аватара Создателя, потому что обычным человеком ты просто не можешь быть, и люди чувствуют это, пусть даже и не понимают, почему. Мне бы хотелось однажды стать достойной того, чтобы стоять рядом с тобой. Пока же я все свои силы вложу в то, чтобы уберечь тебя от беды, от всего, что только может угрожать тебе, закрою собой от зла. Это – единственное, что я могу сделать, чтобы отблагодарить тебя за ту невероятную милость, что ты пришла в мою жизнь. С трудом оторвав от нее взгляд, Вель сосредоточилась на разговоре и повернулась к Каярди: - Аудиенция начнется в полдень. Мы будем ждать вашего возвращения здесь и отсюда вместе отправимся в зал приемов. - Как прикажете, нерожденные, - проговорил ильтонец, поднимаясь из кресла. Он был настолько высок, что, если бы поднял над головой руки, достал бы до потолка этих гигантских королевских покоев. – С вашего позволения, я схожу за своими людьми. До полудня осталось не так уж и много времени. Они распрощались, и Каярди двинулся к дверям, а вот Идиль задержалась подле них с Данкой, все еще неуверенно разглядывая обеих, явно не зная, как себя вести. То ли радость Данки, докатывающая через связь между ними, то ли добрые вести этого утра подействовали на Вель, но только сейчас она не чувствовала никакого гнева на Идиль за ее многодневное отсутствие. Судя по всему, именно это стало для ведьмы самой большой неожиданностью из всех возможных. - Я не предупредила о своем уходе только потому, что не хотела вселять ложных надежд, - негромко проговорила она, будто оправдываясь и переводя взгляд с одной из них на другую. – Я не была уверена, что смогу отыскать Кая, мы давно не виделись с ним. Получилось бы не очень складно, если бы я пообещала привести помощь и не привела ее. - Ты вольна поступать так, как считаешь нужным, Идиль, - пожала плечами Вель, и ведьма настороженно поглядела на нее. – Клятва – это не удавка и не поводок, и я не могу приказывать тебе делать или не делать чего-то. - Мы просто беспокоились за тебя и не знали, что с тобой, - добавила Данка. – Так что если в следующий раз захочешь куда-нибудь уехать, лучше предупреди, куда направляешься, и сколько тебя не будет. Вель извелась вся, что тебя нет. - Да? – Идиль недоверчиво оглядела их обеих. - Что ж, ладно. Я запомню и в следующий раз обязательно предупрежу вас. - Вот и хорошо, - кивнула Вель, и ведьма вновь оглядела ее долгим взглядом, будто ждала продолжения или подвоха. Не дождавшись, она все-таки спросила: - А что Кречет? Вы договорились с ним до чего-нибудь? Судя по тону, которым был задан вопрос, он действительно тревожил Идиль, и на этот раз Вель не отказала себе в удовольствии слегка пощекотать ей нервы. Хотя бы за то, что та не удосужилась сообщить, что ее мнение и мнение всего Круга могут не совпадать. - Договорились, но это мы обсудим позже. Отдохни и приведи себя в порядок. Ты будешь нужна мне на аудиенции. - И все? – все-таки уточнила после паузы ведьма. - Все, - легко отозвалась Данка. – Мы рады, что ты вернулась, Идиль-ши! И спасибо тебе за то, что ты привела Каярди Варда! Это была поистине блестящая идея! Все-таки не поверив им до конца, Идиль ушла следом за Каярди. А Вель подумалось, что одна единственная искренняя и добрая улыбка и теплое слово могли сделать гораздо больше, чем все угрозы, потрясание кулаками и вопли, пусть и самые громкие. И глядя в сияющие от счастья глаза Данки, она думала о том, что, наверное, действительно достаточно было только захотеть поверить в чудо, и это самое чудо сразу же стучалось в твой дом. Быть может, однажды и я смогу стать такой же храброй, как ты, и такой же немыслимо доброй. Быть может, однажды я тоже смогу научиться принимать людей такими, какие они есть, без условий. Я буду стараться, моя душа. Обещаю.