Танец Хаоса. Золотая нить

Белоснежный зал приемов сиял так, что глаза слезились, почти как ранним безоблачным утром в сильный мороз. Стены из мрамора, беленые потолки, золото, виноградными гроздьями сбегающее по стенам, огромные зеркала, преломляющие свет свечей в золотых светильниках и разбрасывающие его по всему залу калейдоскопом ослепительных вспышек. От всего этого у Данки голова кружилась, а перед глазами все плыло. А может, так было и не из-за белизны. Опираясь на руку Вель и изо всех сил стараясь держаться прямо, она шла через расступающуюся в подобострастных поклонах толпу жрецов. Лица окружающих людей казались ей искусственными, словно бы нарисованными или вылепленными из глины, неестественно приветливыми при том, что на самом деле ничего подобного все они не ощущали. Холодные глаза на этих улыбающихся лицах походили на булавочные головки, хранящие за собой жало и готовые вонзить его ей в спину, стоит только отвернуться. И напряжение висело в воздухе, звенящее и тяжелое, почти физически стискивающее кожу, отчего по всему телу побежали мурашки. Неужели все они ненавидят нас? Данка знала, что это так, Вель объяснила ей почему, да она и сама это чувствовала. Но так ведь было с самого начала, с того самого первого момента, как они только вошли в этот дворец. Вот этого она не понимала. Почему? Ведь тогда еще они не вводили никаких налогов, тогда они только пришли, чтобы предложить свою помощь, чтобы погибнуть вместо всех этих людей. Так почему же тогда? Впрочем, может, это было уже и не настолько важно сейчас, когда все начало медленно-медленно, буквально по крупице налаживаться. Сначала пришли эльфы, теперь – друг ману и мани, Черный Жрец Кай, о котором Данка столько всего слышала, а вместе с ним – другие жрецы и ведуны, которым не нужно было ничего доказывать и объяснять, которые по собственной доброй воле согласились присоединиться к Аватарам. И теперь Данка все время размышляла о том, откуда взялся этот разительный контраст. Почему в церковных доминионах их люто ненавидели и подчинялись через силу, а в странах, где церковь играла меньшую роль, принимали с радостью? Ведь должно было быть наоборот, раз Великий Жрец в Васхиле официально объявил о поддержке церковью Танца Хаоса. Или дело было в чем-то другом? Или просто Данка совершенно не понимала низинников, вот совсем не понимала, всех, за исключением Вель. Белоснежный зал буквально рябил, словно игра света и тени, жрецами и жрицами в балахонах белых и черных цветов. Это тоже было важно для них: цвет одежды, в которую они облачались. Но почему-то совершенно не имело никакого значения для Кая и его ведунов, которые сейчас шли следом за ними с Вель. На фоне однообразных облачений жрецов они выглядели ярким, едва ли не кричащим пятном, на которое волей-неволей, но оборачивались все. У всех пятерых ильтонских жрецов, включая Кая, руки были разных цветов. Зеленый малахит, серый гранит, белый мрамор и синий, как небо, лазурит, и глаза под цвет камню, такие же странные, особенно у того, чьи руки были белыми. Радужки его глаз почти что утопали в белке, и только черный зрачок двигался в глазнице, что издали выглядело несколько страшновато. Все каменнорукие были высоченными, почти на корпус возвышаясь над толпой, а уж над самой Данкой едва не на целый ее рост, и все выглядели вовсе не похожими на жрецов. У самого молодого из них волосы даже украшали гирлянды из цветов, вплетенные в заведенные на затылок косицы. Выглядел он едва ли не мальчишкой на пару лет старше самой Данки и все время любопытно оглядывался по сторонам, вертя головой. Следом за ильтонцами вышагивали человеческие ведуны, и к ним Данка приглядывалась особенно пристально. Трое мужчин и две женщины держались сдержанно и несколько напряженно в окружении такого огромного количества представителей церкви, но при этом выглядели все-таки расслабленнее буквально одеревеневшей Идиль, которая ступала след в след за Вель. В этих ведунах было как-то меньше угловатости, вызова, резкости, тех качеств, что отличали всех способных знаться с Тенями, которых Данка встречала к востоку от Эрванского кряжа. Они не зыркали по сторонам и не мерились взглядами со жрецами, как делала обычно та же Идиль, и в целом выглядели какими-то более мирными, не провоцирующими других на агрессию. И в их присутствии Данке было гораздо комфортнее, чем с теми ведунами, что первыми присоединились к ним с Вель. Присутствие Алеора Ренона тоже успокаивало; он, как и всегда, устроился прямо за спиной Данки, словно каменный щит, укрывающий от всего остального мира. Сегодня утром он по-настоящему удивил ее, когда увидел Кая. Столь теплой встречи между ними Данка не ожидала, даже зная о дружеских узах, которые ильтонец с эльфом пронесли через десятилетия. Но видеть вечно искаженное сардонической усмешкой лицо эльфа светящимся от искренней неподдельной радости было удивительно. И еще это обнадеживало. Возможно, ману была права, и там, глубоко, под толстым слоем сарказма и презрения ко всему окружающему, теплился огонек чего-то совершенно иного. Но даже если и так, то эльф ревностно оберегал этот огонек ото всех прочих и видеть его дозволял лишь самым близким. Море набиралось по капле, а пески по песчинке, и Данка уже давно смирилась с тем, что ей на роду написано – ждать. Так и их Спутники тоже приходили по одному, не так быстро, как им хотелось бы, не так массово, как они надеялись, исключая сегодняшнее утро, разумеется. Но эти люди приходили – с чистыми сердцами и желанием помочь, и от этого ей становилось как-то легче, светлее. Данка молила лишь об одном: чтобы это помогло и Вель, которая, казалось, жила с каким-то мрачным и угрюмым ощущением тщеты всего. И сама Данка до сих пор не могла понять, правильно это или нет. Анай существовали в совершенно иной атмосфере, будто смотрели на мир под несколько иным углом. Быть может, потому что их общество строилось на совершенно иных принципах, быть может, отчего-то другого. У Данки имелись некоторые соображения на этот счет, но убедиться в их достоверности она смогла бы лишь тогда, когда прибудут войска под руководством Великой Царицы. Поспеши, первая первых. Поспеши. Данка старалась не глядеть по сторонам, чтобы не ощущать волн чужой ненависти и неприятия. Если ты не успеешь, Танец Хаоса закончится гораздо раньше, чем успеет по-настоящему начаться. В конце зала на помосте возле двух белоснежных, богато украшенных золотом кресел, их ждала Черная Жрица. Маньяра стояла, скромно сложив руки, странное черное пятно на фоне ослепительно-белых стен. Эта женщина вызывала в Данке смешанные чувства. Какое-то неправильно выхолощенное смирение было во всем ее существе, смирение, казавшееся таким искаженным, исковерканным, что Данку с души воротило, когда она только задумывалась об этом. И в последние дни оно только усиливалось. Кто по собственной воле мог так рабски распластаться перед почитаемым им божеством? Разве же боги могли ценить унижение больше искренней преданности? А преданности она здесь не видела ни капли, сколько бы ни смотрела. От помоста толпу отделял полукруг свободного пространства, и ильтонцы с ведунами притормозили в первых рядах Андозабарских жрецов. Алеор Ренон намеревался последовать за Аватарами, но Вель повернулась к нему и покачала головой, и эльф, поколебавшись, остался стоять подле Кая. Данка испытала странное ощущение, поднимаясь по трем широким ступеням на помост к трону рука об руку с Вель. В последние дни присутствие за ее спиной кого-то, кто берег ее жизнь, стало настолько привычным, что сейчас она буквально ощущала себя голой, тем более, под всеми этими оценивающими и недобрыми взглядами. Вместе с Вель они склонили головы перед Черной Жрицей, и та ответила сухим поклоном. Выглядела она болезненно лихорадочной: глаза поблескивали, на щеках горел яркий румянец, словно женщину сжигал жар, да и во всей ее фигуре сквозило какое-то странное напряжение. Это тоже поражало Данку: неужели же можно было доводить себя до такого состояния нервного истощения? Да, Белая Жрица пропала вместе с Мефнут, и на данный момент никаких вестей от нее не было, а все поиски не приносили результата. Но она совершенно точно была в безопасности, в этом Данка не сомневалась ни на миг. Они с Вель объяснили это Черной Жрице, постаравшись вложить в свои слова как можно больше уверенности и силы, но она, кажется, и не услышала их, лишь рассеяно кивая головой в ответ. Маньяру успокоило бы лишь возвращение Авьен, но отчего-то Данка все никак не могла заставить себя искренне соболезновать ей в ее утрате. Не было внутри этого мягкого чувства сострадания к чужой беде, которое она испытывала столь часто, что оно буквально стало второй натурой. И это беспокоило ее. Может, я тоже становлюсь такой же жесткой и нелюдимой, как весь этот край? Может, чужая ненависть подтачивает и меня? Эти мысли всегда вызывали у нее смутную тревогу, нарастающую день ото дня. Могло ли быть так, что жестокость Аватар, вошедшая в легенды, была обусловлена количеством яда, который они принимали во время установления связи со Спутниками? И если да, то какое тогда будущее ждало их с Вель? Неужели же рано или поздно они обе тоже вновь станут такими, какими были в прошлый раз? Монстрами, уничтожающими целые государства только из-за того, что те не желали соглашаться с их образом мысли и следовать их приказам? - Мы приветствуем всех собравшихся здесь, - зазвучал рядом низкий твердый голос Вель, и Данка почти что вздрогнула, вырываясь из собственных размышлений. - Слава Аватарам! – загремел в ответ зал, но не слишком радостно, как показалось Данке. Крики сразу же стихли, и вместо них повисла напряженная тишина. Отсюда, с помоста, Данка могла видеть лица всех присутствующих, обращенные к ней. И, конечно же, мелкие трещины, которые расползались повсюду, пока еще едва заметные, но столь многочисленные, что рано или поздно все это должно было привести к полному крушению общей картины. Жрецы Андозабара стояли группками, бросая друг на друга и на пришедших с ними ильтонцев и ведунов косые взгляды. Холодные глаза буравили их с Вель, точно так же настороженно, как и вновь прибывших. Алеор Ренон говорил, что так будет лучше: пусть жрецы ненавидят друг друга и ведунов, пусть займутся собственными дрязгами и сварами, а не набрасываются на Аватар. Но Данка отчего-то чувствовала, что все это неправильно. Ее всегда учили, что в час тяжелейших испытаний единственным способом выстоять было объединение и отбрасывание прочь мелочных интересов отдельно взятых личностей во имя общей цели. Неужели Танец Хаоса не был самым тяжелейшим испытанием из всех? Неужели его стоило начинать с разлада и повсеместных конфликтов? Данка не считала, что этот путь правильный, о чем как-то раз попыталась сказать Вель, но та не слушала ее. «Пойми, Этлан это совсем не то же самое, что Данарские горы. Здесь, если мы дадим слабину, они сразу же вцепятся нам в глотки, и второго шанса у нас уже не будет. Пусть лучше ненавидят друг друга, только так мы сможем развязать себе руки для того, чтобы сделать то, что нужно». Так объясняла Вель, и возможно, именно так все и обстояло здесь, по эту сторону гор. Но Данке отчего-то совсем не хотелось в этом участвовать. И как сказать это Вель, она пока еще не придумала. - Все вы, разумеется, уже слышали о последнем указе о налоговых сборах, - заговорила Вель, и Данка ощутила через связь между ними ее неуверенность и холодящее ладони ощущение слабости и страха. Несмотря на это, голос ее звучал твердо, а лицо не имело никакого выражения. – И все вы, конечно же, задаетесь вопросом о его справедливости. – В зале поднялся тихий гул шепотков. Жрецы задвигались, наклоняя головы друг к другу, перегляд усилился. Все они выглядели настороженными и почти испуганными. Данка внутренне взмолилась, попросив у Великой Мани силы и поддержки для Вель. – Естественно, что этот закон несправедлив, - твердо заявила Вель, и в зале повисла мертвая тишина, а жрецы даже перестали моргать, во все глаза глядя на них с Данкой. – Многие века церковь собирала пожертвования своей паствы, сделанные искренно и от души, и на эти пожертвования строила мир божьих законов, в котором паства чувствовала себя в безопасности, мир, пусть и несовершенный, но все же стремящийся к тому, чтобы стать таковым. Эти деньги предназначались во имя общего блага, а не для личных интересов конкретных людей, и уж тем более, их собирали совсем не для того, чтобы вести войну. Шепот вновь возобновился, а Данка ощутила себя так, будто со всех сторон ее ощупывают чьи-то холодные пальцы. Концентрация внимания в зале достигла предела. Казалось, жрецы пытались пробурить их обеих насквозь своими взглядами в попытке понять, что же у них на уме. - Однако, - продолжила Вель, - ничто в этом мире не делается само по себе, как любезно объяснили мне Первые Жрицы Андозабара, преподав бесценный урок. Все в рисунке мироздания – есть воля Богов и Единоглазых Марн, создающих узор эпох. Таким образом, богатство церкви Андозабара, долго и кропотливо собираемое по капле во имя будущего, стало залогом и базой для успешной победы в Танце Хаоса. Если бы у нас не было этой базы, мы не смогли бы собрать войско Спутников, которое двинется против Аватара Хаоса и защитит весь остальной мир. Из зала последовало несколько довольно кислых выкриков «Слава Аватарам!», но на этом все и закончилось. Жрецы ждали продолжения. Все, что говорилось до сих пор, судя по всему, их не слишком-то успокоило. - Ровно так же мы понимаем, что отобрать все у одних и раздать это все другим – всего лишь способ быстро разорить всех, - твердо заявила Вель, и с этим утверждением Данка была полностью согласна. Закивали и в толпе, пусть и не так активно. – Жертва, принесенная церковью Андозабара, не должна быть напрасной, она не должна просто раствориться в карманах тех, кто будет защищать вместе с нами мир и покой простых людей, потому что не в обогащении наша цель. Ни одна жертва не может быть напрасной, потому что, принесенная искренно и от души, она рано или поздно получит свой ответ. Зал насторожился, ожидая дальнейших слов. Вель набрала побольше воздуха в грудь и заговорила, не останавливаясь: - Андозабар ждал своего часа долгие две с половиной тысячи лет, сохраняя заветы своих предков и законы, установленные во имя мира и процветания. Несмотря на то, как менялись другие государства, появлялись и исчезали короли и королевы древности, гремели войны и разрушались в пепел города, Андозабар хранил и берег то, что было ему завещено. То, что когда-то пообещали мы перед тем, как принести свою жертву в ответ на жертву всего мира. Чтить закон. Хранить веру. Стоять за мир. – Голос Вель усилился, она с нажимом выделяла каждое слово. Данка больше не ощущала в ней неуверенности, только решимость с легким оттенком грусти. Шепотки вновь взволновали зал, теперь они были удивленными и полными опасения, и Данка понимала, почему. Произнесенная Вель формула являлась древним девизом и клятвой защитников Руона, того самого Руона, который Энерион когда-то отдала Великому Жрецу взамен на помощь в Танце. Вель продолжила: – Сейчас у границ Андозабара собираются тучи. Один из Эвилид правит в Ишмаиле, заняв место Первого Жреца и надругавшись над традициями древности и самим Великим Жрецом Васхиля. Он пестует самозванцев и распространяет ложь, он сумел даже одурачить Карателей, которые теперь служат ему, а не церкви Молодых Богов. Он создает армию в государстве, которое не имеет права иметь армию, и вскоре он обрушится всей своей мощью на наши границы, чтобы, воспользовавшись суматохой Танца, отнять у нас все. Мы сами когда-то пострадали от его рук, мы сами видели его истинное лицо. И мы не можем допустить того, чтобы один из приспешников Древнего Врага прикрывался личиной Первого Жреца церкви Молодых Богов. Шум в зале усилился, теперь жрецы уже спорили в голос, кое-кто начал даже размахивать руками. Спокойно стояли только ильтонцы и человеческие ведуны. Разве что Идиль то и дело бросала вокруг взгляды из-под насупленных бровей, а пальцы ее нервно теребили ткань юбки. Алеор Ренон откровенно ухмылялся, сложив руки на груди. Видимо, он думал, что Вель на его стороне. Видимо, он полагал, что она лжет всем этим людям. Что говорит именно то, что хотят от нее услышать фанатики-жрецы. Все так думали отчего-то, и Данке вдруг стало до боли грустно, хоть она и постаралась не подать виду. Люди почему-то всегда слышали в словах окружающих только то, что им нравилось, а все остальное или отбрасывали, или выворачивали наизнанку. И даже когда Вель говорила вполне искренно, ей приписывали столько всего, чего она не говорила, что впору было хохотать во всю глотку. «В таком случае, какой мне прок врать? Они все равно за меня додумают все, что их душе будет угодно», - горько усмехнувшись, сказала она вчера Данке. - Мы будем воевать, - проговорила Вель, повышая голос, чтобы перекрыть шум разгорающихся, словно лесной пожар, споров. – Мы будем воевать не для того, чтобы доказать кому-то собственную правоту, не для того, чтобы убедить кого-то в чем-то. Не ради идеи, какой бы то ни было, потому что ни одна идея не стоит пролитой за нее крови. Мы будем воевать не против Ишмаила, но против Эвилид, который захватил власть в этом государстве, и против тех, кто этому способствовал. Государство, народ которого позволяет одному из Эвилид править собой и ничего с этим не делает, не должно существовать. – Гомон стал еще громче. Жрецы волновались. Кое-кто из задних рядов начал выкрикивать что-то, но за общим гомоном Данка не слышала смысла отдельных фраз. – И как только Эвилид падет, Ишмаил станет частью Танца Хаоса, а его земли перейдут в прямое управление тех, кто поможет нам в его освобождении. Не будет больше церковных доминионов. Будет земля свободных людей, доказавших свое право на нее. Будет новое под руководством тех, кто способен вынести истину и заплатить за нее свою цену. И вот тут-то они и закричали во всю глотку, позабыв обо всех своих распрях, обо всех спорах и ненависти. И глаза их засветились, будто отражение свечей в золоченых зеркалах, восторгом и радостью, которые Данка так не хотела в них видеть. В их покоях было темно, и сумрачный вечер лег моросью и прохладой на все, пропитав тихой печалью сам воздух. Устало ссутулившись, Вель сидела на самом краю кровати и казалась Данке неизмеримо древней и какой-то совершенно нечеловеческой сейчас, в свете чаши с огнем Роксаны, которую они поставили в восточном углу помещения, как того требовал обычай. Данка расположилась перед ней на полу, скрестив под собой ноги и держа в ладонях ее тонкие запястья, удивительно прохладные сейчас. - Ты же не будешь говорить им, что поведешь их в святой поход за веру? – тревожно спросила она, и Вель усмехнулась. - Нет. Зачем им святая вера, когда у них отобрали ее золото? Мы должны предложить им столько же взамен, иначе какой им смысл сдвигаться с места? - Ты дашь им разграбить свою родину? – Данка ощутила, как внутри что-то болезненно сжалось и закровоточило. Она никогда не сомневалась в том, что делала и думала Вель, потому что это было равносильно смерти. Но сейчас что-то очень похожее на страх мигнуло внутри, выползло ядовитой змеей из-под камня и ужалило, глубоко впившись своими клыками. Она знала, что Вель никогда так не сделает, но к своему собственному стыду, ей нужно было услышать это из ее собственных уст. - Разве дело в родине? – невесело улыбнулась Вель, поднимая глаза на Данку. – Начнем с того, что мы Аватары Создателя, что возрождались с самого начала существования мира в сотнях, если не в тысячах, стран и времен. Тогда уж моей родиной нужно считать весь мир, а не отдельную страну. К тому же, я презираю сам факт того, что кто-то может спокойно смотреть на разорение чужой родины, но за свою стоять стеной. Это высшее проявление эгоизма из всех возможных, и это такая же ложь, как и все остальное в этом мире. Вель замолчала, но Данка продолжала с ожиданием смотреть на нее. Вопрос пока еще остался без ответа, и она не собиралась отступать. - Я скажу им правду, - Вель посмотрела Данке в глаза, и что-то очень обреченное было сейчас в ее взгляде. – Но они услышат в этой правде то, что захотят услышать. Я скажу им, что не будет больше никакого государства, потому что оно никому не нужно. Настал Танец Хаоса, и о каком государстве тогда вообще может идти речь? Речь идет только о том, как пережить обрушившийся на весь мир Хаос, о том, как выстоять в нем, и ни о чем больше. Может, после него ничего и не будет. Ты сама знаешь, как приходят перемены, сжигая все на своем пути и оставляя лишь пепел прошлого, которое невозможно возродить. Все меняется, и мы не в силах противиться этим переменам. Мы можем лишь выбрать, остановиться и умереть вместе с прошлым, или идти вперед, в будущее, доверяя силе, что вращает этот мир. Данка кивнула. Она сама давным-давно усвоила этот урок, в тот миг, когда повернулась спиной к Роще Великой Мани и миру своего детства, чтобы в одиночестве встретить свою судьбу. И ни разу впоследствии не пожалела об этом. А теперь почему-то казалось, что все это произошло долгие годы назад, а не каких-то пару коротких месяцев. - Ты хочешь объединить весь мир? – тихо спросила она, и эта мысль почему-то не казалась ей странной или слишком грандиозной. Теперь ничто не казалось чрезмерным, потому что все, окружающее ее в каждое мгновение времени, было настолько ирреальным и безумным, что стало обыденным. - Да, - просто ответила Вель. – Ты сама видишь, что разъединяет их всех. Бестелесные идеи, которые они называют верой, и ради которых готовы убивать друг друга. Золото, чтобы набить животы. Взаимная подозрительность и недоверие. Границы их государств и границы их собственных крохотных мирков, которые стережет страх перед будущим. Все это – границы, что кажутся непреодолимыми, это тюрьмы, в которых они сами себя заперли. Именно наличие этих границ, как реально существующих, так и вымышленных, и не позволяет миру двигаться вперед, именно оно тормозит развитие и создает все те трудности, с которыми мы сталкиваемся каждый день и каждый миг. Это и есть самое страшное и самое главное оружие Сета – границы, тормозящие саму жизнь, и самая страшная из всех этих границ – смерть. И именно с этим нам и нужно бороться в первую очередь, если мы хотим хоть чего-то добиться. – Она помолчала и твердо кивнула сама себе, а затем взглянула Данке прямо в глаза. – Мы начнем с границ этого мира, самого легкого, что можно разрушить. Раз уж мы вынуждены с тобой были объявить эту войну, то пусть она послужит на благо и сделает так, чтобы не осталось разницы между двумя народами. Поверь, за ними следом потянутся и все остальные просто потому, что иначе не может быть. Все, кто захочет выжить, рано или поздно присоединятся к нам. Придут анай, придут эльфы, другие народы, кардинально отличающиеся от людей. Они принесут с собой свои взгляды на мир, свою культуру, свои особенности, и это только ускорит процесс разрушения стереотипов, крушения устаревших взглядов как у обитающих здесь народов, так и у вновь прибывших. Им придется научиться понимать друг друга и принимать перемены, иначе они не выживут. - А если все произойдет наоборот? – тревожно нахмурилась Данка. Этот вопрос очень давно волновал ее, и она все никак не решалась задать его вслух даже для самой себя. – Если разница между народами окажется слишком кардинальной, чтобы ужиться? Анай ведь очень сильно отличаются от людей, ты видишь это сама. Что если они просто не захотят мириться друг с другом, и воцарится хаос? - Тогда ничего не выйдет, - с ожесточенной усмешкой пожала плечами Вель. – Тогда они все перегрызутся между собой, и Сет прихлопнет их как мух. А потом придет Аватар Хаоса, и не останется больше никакой жизни вообще. Данка похолодела, чувствуя, с какой бешеной скоростью колотится внутри сердце. Именно этого она и боялась, именно об этом и отказывалась думать каждый раз, как подобные мысли закрадывались ей в голову. И на этот раз уже Вель взяла ее ладони в свои и легонько потянула их на себя. Данка вскинула голову, с надеждой глядя на нее. - Но ты же сама все время твердишь мне об одном и том же – верь и ничего не бойся, - мягко проговорила она, и Данку затопило свежей, словно первые листочки на деревьях, нежностью. – Неужели же ты думаешь, что все это задумывалось только ради того, чтобы окончиться провалом? Что все эти тысячи лет мир жил, любил, боролся, страшной ценой покупал свое право на каждый следующий вдох, чтобы однажды безвозвратно исчезнуть? Что природа кропотливо трудилась, вырабатывая в своем теле все новые и новые формы проявления только за тем, чтобы однажды уничтожить их все? – Голос ее обрел силу, а глаза вспыхнули, кажется, ярче тысячи солнц. – Ты научила меня одной очень важной вещи: что во всем в этом мире есть красота. Даже в самых страшных вещах, даже в самом глубоком отчаянье, на самом черном дне самой глубокой пропасти кроется крохотная искорка надежды. Возможность, пусть и одна единственная, но все же возможность все изменить. Нам лишь остается выбрать: воспользуемся ли мы этой возможностью или пройдем мимо, махнув рукой на все. Данка ощутила, как глаза наполняются слезами, и огромная свежесть наполняет грудь, будто все ее тело распахнулось наружу и дышало горными ветрами, полными запаха хвойных рощ и неба. Она засмеялась, и Вель вновь говорила, улыбаясь ей по-настоящему, Вель, которую она любила всем своим сердцем, Вель, которую знала тысячи лет и вновь узнавала с каждым новым вздохом. - Я никогда не поверю в то, что все может просто закончиться. Да, нас ждут трудности и беды, страшные испытания, в которых будет леденеть кровь и замирать сердце. Но неужели же эти испытания посылает нам кто-то жестокий, чтобы посмеяться над нами и посмотреть, как мы мучаемся и страдаем? Зачем же тогда существует этот мир, только из злости и ярости его создателя? Я отказываюсь в это верить, потому что в таком случае в этом мире не было бы тебя, не было бы любви, не было бы той невероятной мощи, что льется на нас сверху, давая новые силы, когда кажется, что все уже безвозвратно потеряно. Да, пусть сейчас никто не поймет того, что мы сделаем. Да, пусть сейчас они поверят лишь в то, что я отдам им на разграбление Ишмаил, что я пообещаю им земли и власть. Пусть они услышат в моих словах то, чего там не было, но и это рано или поздно изменится. Мир меняется каждый миг, мы меняем его сами, меняя в нем самих себя. Какая разница, как это происходит? Пусть сейчас мы с тобой приняли это решение и подтолкнули к нему всех остальных, это не так уж и важно. Рано или поздно перед каждым из них встанет один единственный выбор: умереть или измениться, и они сами сделают то, что нужно сделать. Конечно, кто-то не увидит и не поймет ничего, кто-то пройдет мимо, махнув рукой, и ему суждено будет остаться в пепле и тлене прошлого, упокоившись вместе с былыми тюрьмами и былыми сторожами. Но те, кто поймут и найдут в себе силы сделать шаг, те создадут что-то совершенно новое, что-то неизмеримо прекрасное и живое. Как сделал твой народ когда-то. Как делаем мы с тобой сейчас. - Я люблю тебя, Вель! - тихо прошептала Данка, а потом порывисто подалась вперед и неловко обняла ее, прижимаясь к ее груди. Теплые руки Вель легли ей на волосы, и Данка услышала в собственной груди ее смех. Закрыв глаза, она заговорила, чувствуя, как текут по щекам горячие слезы облегчения. – Знаешь, иногда мне кажется, что ты тоже анай, хоть и не родилась в наших горах. А иногда – что анай – это ты, пусть такого и вовсе не может быть. Потому что даже мои сестры не отваживаются думать и глядеть так далеко, как ты. Разве что некоторые из них. Царица Лэйк, например, и Великая Царица с Держащей Щит. - Просто вы уже сотворили чудо однажды и знаете, что это такое, - тихо проговорила Вель в ответ. – А нам это чудо сотворить только предстоит. - Может быть, ты просто чуточку Роксана? – рассмеялась Данка, немного испугавшись собственной мысли, но при этом ощутив ее странную правильность. – Я знаю, что нельзя так говорить о живых людях, но иногда мне кажется, что я вижу в твоих глазах Ее. - А в твоих глазах я вижу всю любовь мира, - отозвалась Вель, - и раз это возможно, то кто знает, что возможно еще? Мы ведь ничего не знаем об этом мире. Вообще ничего. Белоснежный зал сотрясали овации и приветственные крики. Жрецы и жрицы праздновали будущее, которое ждало их впереди, даже не понимая, что на самом деле было им уготовано. И пусть сейчас ими двигала лишь мысль о наживе, но Данка все равно упорно не желала отчаиваться и гнала прочь грусть. Вель была права. Перемены приходили так, как никто никогда не ждал, и толкали в спину, настойчиво, неотвязно, заставляя делать следующий шаг. И пусть людям казалось, что они прекрасно понимают, что их ждет впереди, сама жизнь лукаво улыбалась им и делала так, как ей одной было ведомо, разбрасывая самоцветы из рукавов, жонглируя солнцами и мирами, создавая все новые и новые чудеса, которыми полнился этот мир, которые никто не замечал, чудеса простые и маленькие, но обладающие неотвратимой силой. Вель больше не ощущалась испуганной, неуверенной в своих действиях или слабой, совсем нет. Теперь в ней отчаянно звенело что-то огромное и бескрайнее, как само небо, что-то очень сильное и правильное. Подняв руку, она дождалась, пока приветственные крики утихли, а затем вновь заговорила, и на этот раз ее уже слушали все. - Дорога к будущему не будет легкой, но ее первые шаги уже сделаны. Сегодня утром к нам прибыли жрецы из Латайи под предводительством Черного Жреца Каярди Варда, - все взгляды обратились на ильтонцев, и Кай склонил голову перед Аватарами, но на губах его все равно играла мягкая улыбка. – Они согласились присоединиться к Танцу Хаоса и помочь нам в нашей борьбе. И мы будем просить их принять участие и в военных действиях на стороне армии Спутников, будем просить их присоединиться к обороне крепостей, расположенных по берегам Тонила, и участвовать в походе для свержения власти Эвилид в Ишмаиле. Что скажете на это, отче? - Мы согласны, - без колебаний кивнул Каярди Вард, и в зале вновь послышались приветственные возгласы, хоть их было уже не так много, как раньше. – Как вы прикажете, нерожденные, так и будет. Вы ведете Танец Хаоса, и наше дело – следовать за вами. - Мы тоже присоединяемся к борьбе, - вперед выступил молодой мужчина в синей безрукавке, расшитой серебряными звездами, один из ведунов, прибывших вместе с Каем. Ильтонец представил всех своих спутников им с Вель, и этого человека Данка запомнила. Его звали Нгуен Шанит, и он был родом откуда-то с южного побережья. Темнокожий и темноволосый мужчина при этом обладал поразительно светлыми серыми глазами, лицо у него было открытым и таким же спокойным, как у ильтонцев. – Я говорю от имени двенадцати школ Говорящих с Тенями Латайи и выражаю поддержку Аватарам и Танцу Хаоса. Мы пойдем туда, куда вы нам прикажете, и будем сражаться во имя мира наравне со всеми остальными народами. Говорящие с Тенями выступают на Танец Хаоса следом за Аватарами Создателя. Зал вновь зашумел, но это уже не имело особенного значения. Сегодня все удалось, и все поставленные цели были достигнуты. Вель считала, что после официального присоединения к Спутникам жрецов и ведунов Латайи у жрецов Андозабара уже не будет иного выхода, кроме как последовать их примеру. И алчность, и гордость вынудят их сделать это, а значит, полдела было сделано. Данка чувствовала, что все происходит именно так, как и должно было происходить, но все равно не переставала ощущать удивление. Столько трудностей и боли они пережили в последние месяцы, столько лишений. Поверить в то, что на этот раз все сложилось так, как они и предполагали, было сложно и даже страшно. Убереги нас, Великая Мани, укрой, помоги. Ты же видишь, мы делаем угодное Тебе дело. Не для себя, не потому, что хотим власти или наживы. Но потому, что на то Твоя воля. Дальше началось то, что Данка так не любила: выражения преданности, льстивые поклоны, обещания выполнить любую волю Аватар. Жрецы и жрицы почему-то считали своим долгом лично подтвердить все это в глаза им с Вель, а потому Данке приходилось кивать и улыбаться каждому, кто проходил мимо них, выстроившись в цепочку. У этой цепочки тоже были свои особенности: первыми шли самые могущественные и знатные из жрецов. Среди них был и Первый Жрец Керим, которого Вель раньше метила на фигуру скрывающегося в тенях Эвилид. Сейчас он заискивающе улыбался, глядя на них такими глазами, словно покупал собственную жизнь, униженно сгибая при этом шею. В глазах многих жрецов было то же выражение: лихорадочная надежда на то, что при поддержке Аватар им удастся урвать кусок побольше при минимальных затраченных усилиях. Не лебезили только жрецы Кая и прибывшие с ними ведуны, и от этого Данке стало чуть легче на душе. Но окончательно она успокоилась только тогда, когда прием закончился, и они вновь оказались в собственных покоях. Уже некоторое время назад эти покои стали едва ли не крепостью, в которой Данка буквально пряталась от всего окружающего мира, контактируя с ним через очень ограниченное число людей. Жаль только, что так не могло продолжаться всегда. Вель намеревалась, разобравшись с Эвилид в Луасе, присоединиться к Гайде в Бруенине, а это значит, что они тоже будут принимать участие в боевых действиях на западе. Как относиться к этому, Данка тоже пока не знала. Она не хотела ни с кем сражаться, но стоило ей только пообещать себе что-то, как буквально в считанные мгновения это что-то уничтожала неумолимая поступь судьбы, а все ее обещания рассыпались сухими листьями по осени. И оставалась лишь горечь от произнесенных громких слов и ощущение потери. Впрочем, сейчас ничего этого не было. Сейчас Кай и его люди набились в их приемную, и здесь стало так тесно и шумно, что не протолкнуться. Забегали дворцовые слуги, подготавливая для новых жильцов немногочисленные оставшиеся после переселения жрецов покои. Барух-джу и Идиль держались напряженно, с осторожностью расспрашивая о чем-то Говорящих с Тенями из Латайи. Ильтонцы все больше улыбались и перешучивались между собой, заинтересованно поглядывая на Аватар и их Спутников. Они вовсе не тушевались и держали себя на равных, и у Данки от сердца отлегло. Так было гораздо лучше, чем среди подобострастных поклонов и лицемерных улыбок. - Я и не думал, что ты так скоро присоединишься к нам, - с улыбкой говорил Алеор Ренон, держа руку на огромном каменном предплечье Кая. Он был гораздо ниже и миниатюрнее ильтонца и смотрел на него снизу вверх. А тот в ответ улыбался как-то особенно мягко, и руки его двигались плавно и текуче, добавляя к речи странную пляску света на гладких отполированных нефритовых сферах, из которых они состояли. - Ты сам всегда горячо настаивал на том, что мы просто не имеем права пропустить Танец Хаоса. Естественно, что я решил прибыть как можно скорее. Тем более, что ты без моего участия передал Аватарам то, что нам стоило бы вручить вместе. - Перстни! Вот эти самые! – догадалась Данка, бросив взгляд на изумруд на своем пальце. В последнее время кольцо стало таким привычным, что она и не замечала его присутствия вовсе. А раньше ведь и не носила колец: у анай такие украшения могли себе позволить лишь старшие Ремесленницы, уже отошедшие от дел. - Именно, - кивнул Кай. – Мы с Алеором познакомились, когда он вломился в мой дом и потребовал отвести его туда, где спрятаны реликвии Аватар. - Не потребовал, а попросил, - поправил эльф, с улыбкой глядя на него. – У тебя у самого глаза загорелись, стоило тебе только услышать о том, куда я тебя зову. Я не заставлял тебя ничего делать, я лишь слегка направил твое природное любопытство в достойное русло. - Как и позже, когда затащил меня за Семь Преград, - рассмеялся Кай. – Надо признать, уговаривать ты умеешь. Это редкий талант – уболтать человека так, что он согласится собственную голову запихнуть в осиное гнездо, да еще и покачать его на ней хорошенько. - Это гораздо интереснее, чем сидеть на одном месте и размышлять о тщетности бытия, - пожал плечами Алеор Ренон. – Я всего лишь придал твоему существованию чуть больше смысла, добавив в него красок и острых ощущений, лишив его однобокой посредственности. - Да уж! – ухмыльнулся ильтонец, качая головой. – Можно и так выразиться. Он и с вами такой красноречивый, нерожденные? Или пока еще отмалчивается, делая вид, что он – сама скромность? - Не то и не другое, - скупо улыбнулась в ответ Вель. – У нас с милордом Реноном как-то не слишком получается пока словесная пикировка. Видимо, пока еще не нашли точки пересечения. - А может быть, уже и нашли, Вольторэ, - осклабился эльф, глядя на нее. – Просто вы слишком серьезно воспринимаете мои слова, потому и позубоскалить совместно не получается. - Думаю, в будущем у нас представится такая возможность, - заметила Вель, а затем взглянула на Кая. – Могу ли я спросить вас кое о чем с глазу на глаз, отче? Мне бы хотелось обсудить с вами некоторые вопросы. - Я в полном вашем распоряжении, Вольторэ, - серьезно кивнул Кай. - Я попрошу вас, нерожденные, вечером одолжить его мне на пару часов. Мы не виделись уже много лет, и мне бы хотелось отвести душу с кем-то, кто в состоянии выдерживать общение со мной дольше четверти часа. – Алеор Ренон звучал бодро и преувеличено весело, но Данка видела что-то в его глазах. Был там какой-то странный затаенный огонек. Уж не ревность ли, что Идиль обогнала его и первой привела помощь? Не опасение ли, что Кай займет его место подле Аватар, место, которого Алеор Ренон так долго и терпеливо добивался? А может быть, ты просто надумываешь себе незнамо чего? Слишком много переживаний, тревог, слишком много событий. Скоро ты вообще начнешь всех и каждого подозревать в измене. Данка только тяжело вздохнула, отгоняя прочь мрачные мысли. Сегодня был день праздника, сегодня стоило радоваться пришедшей из ниоткуда помощи, а не пилить себя излишними подозрениями. - Уверяю вас, Алеор, разговор не займет много времени, - Вель одарила его долгим взглядом, а затем кивнула Каю головой на их с Данкой покои. – Здесь слишком шумно. Пойдемте лучше к нам. Оказавшись в собственных покоях, Данка почувствовала себя гораздо увереннее. Шум и гам новоприбывших, суета дворцовых слуг остались за дверью, а здесь было тихо и пахло домом. Устроившись в кресле возле столика у окна, она вдруг как-то особенно сильно ощутила это место. Здесь, и правда, был их с Вель дом, пусть и очень ненадолго. Данка, конечно, предпочла бы маленький уютный домишко на склоне гор этим вычурным покоям, но даже так было хорошо. Лишь бы засыпать в твоих объятиях и просыпаться каждое утро рядом с тобой. Лишь бы у нас был этот тихий славный быт для нас двоих, пусть даже и за стенами этой комнаты так много дел, так много страхов и трудностей. Но здесь есть лишь только мы. - Я хотела спросить вас кое о чем, отче, и надеюсь, что этот разговор останется между нами, - сразу же начала Вель, глядя Каю в глаза. Тот кивнул в ответ. – Вы кажетесь мне надежным и честным человеком, пусть я опираюсь не на личный опыт общения с вами, а на слова близких мне людей. И мне кажется, что вы сохраните эту тайну для нас с Данкой. - Можете быть уверены, Вольторэ, от меня никто не узнает ни слова, - спокойно проговорил Кай, и добавлять тут было нечего. Этот странный ильтонец производил впечатление удивительного спокойствия и располагал к доверию, и Данка была рада, что не одна она это чувствует. - Некоторое время назад нас начали преследовать боли, - нахмурившись и осторожно подбирая слова, заговорила Вель. – Они появляются из ниоткуда и точно так же проходят, но интенсивность у них колоссальная. У меня ощущение, что мне в глаз раскаленную кочергу воткнули, а у Данки болит сердце, едва не останавливаясь при этом. Сами понимаете, что за помощью к жрецам мы не обращались. Наше положение здесь достаточно шаткое, и мне не хотелось бы, чтобы кто-то знал о наших слабостях. Но выяснить природу этих болей очень важно. Могут ли они быть влиянием Эвилид, скрывающегося во дворце? - Могут, - кивнул Кай, и Вель нахмурилась. Впрочем, когда он продолжил говорить, хмурость на ее лице сменилась задумчивостью. – Но если вы говорите, что они возникают на пустом месте и точно так же проходят, то это больше похоже на боли, связанные с энергетической перестройкой ваших тел. - Что это? – подалась вперед Данка, глядя на ильтонца во все глаза. – Я слышала, что Боевые Целительницы и Способные Слышать, - так называют ведьм там, откуда я родом, - испытывают боли в начале обучения, но я не знаю подробностей. Вы имеете в виду что-то подобное? - Да, - подтвердил ее подозрения ильтонец. – Когда ведун только начинает контактировать с Источниками, тело его претерпевает некоторые изменения. Идиль говорила, что вы только-только начали обсуждать эти темы, и что она не успела толком объяснить вам, что может с вами происходить в ближайшее время. Главное – вы не должны ничего бояться. Просто у физического тела есть четко определенные границы, за рамки которых оно выйти не может. В то же самое время у энергии, которую вы пьете из Источников, подобных границ нет. А значит, каждый раз когда тело пытается вместить в себя безграничное, оно испытывает усталость и перегрузки, вызывающие боли и недомогания в качестве отката после разрыва контакта. С каждым разом ваш потенциал растет, ахар и малхейн, основные узлы, через которые осуществляется Соединение, раскрываются чуть шире и чуть легче, пропуская через себя чуть больший объем энергии. И это вызывает некоторый дискомфорт, иногда даже весьма чувствительный. Со временем, когда тело научится правильно принимать и распределять энергию, четкая граница связующего канала между вами и Источниками установится раз и навсегда, определив уровень вашей силы. И тогда боли исчезнут. - А кошмарные сны? – подалась вперед Вель. – Они тоже – следствие связи с Источниками? Или они имеют другую природу? Черный Жрец внимательно оглядел их обеих, а затем сложил руки на столешнице в замок. - Природа снов – тема достаточно обширная и малоизученная, чтобы мы могли обговорить ее в двух словах. И, раз вы интересуетесь этими вопросами, я могу предложить вам своего рода занятия, примерно то же самое, что вам проводила Идиль. Если вы не доверяете другим ведунам, занятия могу проводить вам я. Я не смогу в точности обучить вас всем тонкостям работы с Источниками просто потому, что сам могу Соединяться лишь с одним. Но я в состоянии ответить на многие ваши вопросы о природе энергии и мире. - Мы будем очень признательны вам за помощь, - без раздумий кивнула Вель, бросив на Данку короткий взгляд. Та тоже улыбнулась и проговорила: - Моя ману когда-то упомянула, что вы однажды очень помогли ей советом. Я буду бесконечно рада учиться у вас. - А для меня честь помочь вам, нерожденные, - склонил голову Кай. – Когда-то я действительно сказал вашей матери, что настает время перемен, но даже не предполагал, насколько окажусь прав. И я буду бесконечно счастлив, если хоть чем-нибудь смогу облегчить ваше бремя. Распрощавшись с ними, Кай ушел устраивать своих людей и беседовать с Алеором Реноном, а они на краткий миг вновь остались вдвоем. Вель выглядела усталой, но какой-то спокойной, не такой взлохмаченной и раздраженной, как обычно. - Кажется, на этот раз у нас все-таки получилось, - проговорила она, неуверенно улыбаясь Данке. – Хоть раз, но все сложилось так, как мы рассчитывали. - У нас все получится, любовь моя, - ответила ей Данка, беря ее ладони в свои. – У нас обязательно все получится. Иначе просто не может быть, ты же сама так сказала, не так ли?