Танец Хаоса. Золотая нить

Мефнут открыла глаза от какого-то странного звука, который заставил ее вздрогнуть и вырваться из теплых объятий сна, что сморили ее сами собой. Она и не помнила, как заснула, и когда проснулась, в первый момент все происходящее показалось ей каким-то ирреальным. Серое утро за окнами наливалось силой, свет с трудом пробивался сквозь густые тучи, потому и непонятно было, сколько сейчас времени. Вряд ли больше полудня, это Мефнут смутно чувствовала по своей отяжелевшей голове и глазам, в которые будто бы песка набили. Они с Авьен говорили до самого рассвета, говорили уже после него и заснули, сморенные усталостью, прямо на полу, где и сидели все это время, держась за руки. Они и сейчас держались за руки. Сердце, только-только начавшее колотиться быстрее после пробуждения, сладко ёкнуло в груди Меф и забилось, запрыгало по грудной клетке солнечным зайчиком. Авьен лежала рядом с ней на полу, свернувшись в клубочек и по-детски подложив ладонь под щеку. Но вторая ее рука так и осталась удерживаемой в ладони Мефнут, и слабое тепло ее пальцев сейчас было самым желанным и дорогим на свете из всего, что только могло произойти с Мефнут. От долгого лежания в одной позе все тело затекло, болели шея и плечи, да еще и Бублик примостился у нее возле макушки, привалившись лохматым боком и не давая пошевелиться, но Мефнут не посмела двинуться, не посмела даже пальцем шевельнуть. Она просто лежала и смотрела на Авьен и не могла насмотреться. Неужели все вчерашнее было по-настоящему? Неужели оно не было сном? Прикосновение Песни оставило отпечаток внутри Мефнут, словно след босой ноги, глубоко впечатавшийся в сырую прибрежную глину неведомой тихой реки. До сих пор оно все еще отдавалось внутри странным медленно затухающим эхом, отголоском чуда, и казалось, стоит лишь закрыть глаза и чуть-чуть сосредоточиться, и все это волшебство вновь хлынет в нее, наполнит до самого края и сделает до безумия живой. По капле набиралась в ней память об этой Песне, как в почке набирается весенний сок, заставляя ее расти, вынуждая ее однажды прорваться ослепительно зеленым листком. Возможно, что-то подобное произошло с ней вчера. И возможно, что после этого чуда она навсегда стала иной. Да и разве же могло быть иначе? Весь вчерашний вечер, сидя подле Авьен, Мефнут до дрожи боялась одного: что сейчас все это чудо исчезнет. Что вновь вернется та маска, что глаза ее потухнут, и что после всего того света, после всей той потрясающей звенящей Жизни, горящей в Авьен будто неотвратимая весна, она вновь покроется этой ужасной черной коркой и больше уже никогда не сможет выбраться из нее обратно. Но этого не произошло. Авьен смеялась. Авьен танцевала, запрокинув голову, кружилась по комнате, разбросав в стороны руки, и в этот миг во всем мире не было никого, краше ее. Авьен говорила, без конца говорила, словно прорвалась плотина ее многолетнего молчания, и восторг лился с ее губ вместе с улыбкой, от которой сердце Мефнут обливалось то жаром, то холодом. А потом они прыгали вместе, размахивая руками, на разные голоса распевая дурацкие песни, а потом они вдвоем полезли на крышу их ветхого и старого жилища и сидели, привалившись друг к другу и глядя, как в разрывах туч над головой то и дело воровато мелькают серебристые глаза звезд. И вновь говорили, говорили без конца, держась за руки и не отпуская друг друга по молчаливому обоюдному согласию, будто бы стоило их пальцам хотя бы на мгновение расцепиться, и все волшебство и сказка этого вечера навсегда исчезли бы. И вот теперь, глядя на спящую Авьен, Мефнут поняла, что глупо улыбается во все лицо и никак не может заставить эту дурацкую улыбку исчезнуть со своих губ. Авьен была с ней, Авьен наконец-то вернулась и больше никогда никуда не уйдет. Авьен была свободна, и одно это заставляло Мефнут ликовать. Видимо, слишком уж усиленно она таращилась на спящую девушку, потому что ресницы той дрогнули, брови на миг нахмурились, а затем ее темные глаза медленно раскрылись и взглянули на Мефнут. Промелькнувший на миг страх, что она вновь проснется мертвой, исчез, стоило только этим глазам начать разгораться, как поджигает половину мира поднимающееся из-за горизонта солнце. Узнавание промелькнуло в темных зрачках Авьен, а следом за ними янтарным медом и теплом летнего вечера растянула губы улыбка. - Доброе утро, Мефнут, - слегка осипшим со сна голосом проговорила она, и взгляд ее с какой-то трепетной нежностью оглаживал черты лица Мефнут, словно бы на ощупь пробовал каждую его линию. Может, оно и вправду было так? Мефнут до дрожи захотелось в это верить. Улыбнувшись в ответ, она слегка сжала пальцы Авьен: - И тебе светлого утра, Авьен. - Кажется, мы уснули, пока говорили, - Авьен улыбнулась, а затем легко перевернулась на спину и зевнула, прикрывая рот свободной рукой. Вторая так и покоилась в ладони Мефнут, словно это было естественно и правильно. Пусть так будет всегда, Хлебородная! – загадала она самую сокровенную тайну своего сердца. - Ты отдохнула? – невпопад спросила она, чувствуя, как нежность кружит голову при взгляде на Авьен. Тонкие русые прядки мягко стекали по ее плечам, открывая крохотные розовые ушки. Вчера она распустила волосы, смеясь и отшвырнув прочь ленточку, что перетягивала их, и Мефнут теперь до боли хотелось пропустить их шелк сквозь свои пальцы, наслаждаясь его прикосновением. - Я так хорошо спала! Кажется, как никогда раньше, - улыбнулась в ответ Авьен. Вдруг глаза ее округлились, а губы дрогнули. – О, Мефнут! Я сейчас вспомнила! Мне снился такой светлый, такой невероятно счастливый сон! Грозар стоял передо мной и держал свою ладонь на моей голове и улыбался мне! – Авьен засмеялась удивленно и так счастливо, как умеют только влюбленные и маленькие дети, прижимая ладошку к губам и глядя на Меф широко распахнутыми глазами. – Он был такой красивый! Ослепительно белый, сияющий, объятый светом! И его ладонь была прямо на моей макушке, я до сих пор чувствую тяжесть этого прикосновения! - Думаю, это хорошо, - неуверенно пробормотала Мефнут, не зная, как относиться к подобному сну. После всего произошедшего Молодые Боги не внушали ей ровным счетом никакого доверия, ведь именно они позволили одному из Эвилид сотворить такое с Авьен. Но вообще ей не хотелось думать о том, слишком много боли приносили подобные мысли. Весь этот ужас остался в прошлом, словно ночной кошмар, который разогнало своими лучами утро, и Мефнут твердо знала одно: она не допустит его повторения, чего бы ей это ни стоило. - Это очень хорошо! – Авьен засмеялась, и глаза ее искрились, будто два солнышка. – Это просто прекрасно! Я никогда не ощущала ничего подобного, и теперь я совершенно точно знаю, что ты была права! Пусть остальные со мной и не согласятся. – Взгляд ее стал задумчивым, но мягкая улыбка отказывалась покидать нежные губы, словно тосковала по ним так же долго, как и Мефнут. – Ты была права: есть вещи, которые нужно пережить. Я лишь думала, что знаю, что такое Молодые Боги, но я не знала их до вчерашнего дня. До этого чуда, которое ты показала мне. Подумать только! – она усмехнулась, положив руку на лоб и качая головой. – Всю свою жизнь я называла себя верующей, всю свою жизнь я считала, что всей собой верю в то, что говорю! И только теперь, через много лет, я действительно поверила, пропустив это через себя. И за это мне нужно благодарить только тебя. - Ну что ты говоришь, - Мефнут вконец смутилась, отводя глаза. Как было сказать ей о том, что все это время кто-то жестокий держал ее под своим контролем? Поверила бы она в это? Мефнут пыталась подобрать слова и сказать ей об этом вчера, но так сильно боялась, что Авьен вновь омертвеет и вернется в собственную тюрьму, что так и не решилась. А сама она вряд ли догадывалась об этом. Она лишь говорила, захлебываясь, о том, что наконец-то ощутила жизнь, пережила жизнь по-настоящему. Она лишь радовалась, дыша миром полной грудью и глядя на него широко распахнутыми глазами, освободившаяся от своих незримых оков впервые за всю свою жизнь. Неужели стоило сразу же сообщать ей о том, что все это время она была пленницей? Да и кто в такое поверит? А кто поверит в то, что Звук может быть таким? Что сама Жизнь может петь свою Песню прямо под твоей кожей и в каждой крохотной песчинке пространства внутри и вокруг тебя? Разве это – не чудо? - Мне почему-то кажется, что все это время я спала, и что это был долгий затяжной кошмарный сон без надежды вырваться из него, - проговорила Авьен, и Мефнут вздрогнула. Естественно, девушка не могла читать ее мысли, но слишком уж близко она подошла к тому, о чем им следовало поговорить. Но сейчас ли? – Ты заставила меня проснуться, Мефнут, ты сделала меня живой, - Авьен так глубоко заглянула в ее глаза, что все мысли моментально вылетели из головы Мефнут, и осталось только одно огромное ее сердце, едва не лопавшееся в груди от переполнявшего его ликования. – Я не знаю, как мне благодарить тебя! – Авьен рассмеялась, бережно забирая в ковш своих ладоней руки Мефнут, и вот на этот раз Мефнут и вовсе растерялась вконец, не зная, что делать и говорить. А Авьен заглянула прямо в ее сердце и мягко проговорила: - На самом деле, я даже не знаю толком, что ты сделала со мной. Но ты подарила мне больше, чем весь этот мир, и я перед тобой в неоплатном долгу. Никто и никогда не делал меня настолько живой и настолько счастливой. От всего своего сердца я благодарю тебя. - Не за что, - тихо пробормотала Мефнут, понимая, что тонет в ее глазах, все быстрее и быстрее идет ко дну, которого там просто не было, исчезая среди ослепительных искр и межзвездной темноты. И губы ее тоже были так близко, и столько нежности было в лежащей на них улыбке, что Мефнут показалось, что она сейчас просто сойдет с ума. Или поцелует ее. А может… Странный хлопок и отдаленный рев внезапно пронесся над городом откуда-то издалека и так же резко затих, и Мефнут вздрогнула, осознав, что похожий звук всего какие-то несколько минут назад разбудил ее. Странное дело, звук напоминал взрыв или что-то подобное, но почему он тогда повторился? По лицу Авьен промелькнула тень тревоги. - Что это? – спросила она, глядя на Мефнут. - Не знаю. Звук снова повторился, только с другой стороны города. Теперь это походило на сдвоенный хлопок или два, последовавшие прямо один за другим. Гулкий рев раскатился над крышами и вновь затих, как и не было. А еще она вдруг как-то резко поняла, что на улице гораздо тише, чем должно было в такой час. Да, они жили на окраине в своей старой покосившейся каланче, и в этой части города появлялось не слишком-то много людей. Но к полудню обычно город просыпался и входил в колею своей привычной жизни, отзвуки которой были слышны повсюду. В кузне кварталом выше гремели молоты, с широкого проспекта неподалеку раздавались отдаленные крики разносчиков. Птицы пели на деревьях, голуби прилетали на крышу, ребятишки внизу громкими голосами спорили, устанавливая правила новой игры, а им подвякивали добродушно виляющие хвостами псы. Сейчас же почему-то в городе стояла тишина, странно гулкая и непривычная, и она вдруг так резко ворвалась в их маленькую комнатушку, что у Мефнут заледенело сердце в груди. Раз я вытащила Авьен из лап того, кто ее контролировал, он ведь мог это и почувствовать! А значит, он мог атаковать Аватар! - Что с тобой? – Авьен с тревогой смотрела на изменившееся лицо Мефнут. - Что-то происходит в городе, - отозвалась та, с глубоким сожалением отпуская ее ладони и поднимаясь на ноги. – Я чувствую: что-то не так. Стоило только сказать это, как нутро ответило странной тревогой. Мефнут, сама того не понимая, повернулась куда-то на северо-запад, прошагала к окну и только тогда поняла, что отыскивает взглядом отдаленный белоснежный купол дворца. Отчего-то тревога внутри только усиливалась с каждой минутой, словно оголодавший пес, намертво вцепившийся в кость. Она знала: что-то случилось во дворце, что-то случилось с Аватарами, и с каждой минутой становилось только хуже. Оконная рама ответила громким протестующим скрежетом, когда Мефнут распахнула ее и перегнулась через подоконник, глядя вниз. По пустым сырым улицам ветер гонял обрывки бумаги. Окна домов, ближе всего стоящих к каланче, были намертво заколочены ставнями. На улице не было ни души, только в отдалении брел в сторону какой-то человек. И двигался он странно, то и дело останавливаясь и приволакивая ноги. Пошатываясь. Мефнут сощурилась, глядя туда и пытаясь понять, что же такого странно знакомого было в этом человеке. Как-то не так он двигался. Как-то раскачивался из стороны в сторону, словно не мог согнуть ноги в суставах… Внезапно ледяной ужас прошил ее тело насквозь ударившей сверху вниз молнией. Помертвев, Мефнут отступила от окна, а руки сами шарили по поясу в поисках катан. Только они лежали в другом углу комнаты, снятые еще вчера вечером, а пальцы нашли лишь рукоять долора и сомкнулись на ней до хруста в суставах. - Что происходит, Мефнут? Что там? – с тревогой спросила Авьен. - Рабы, - прохрипела Мефнут не своим голосом, чувствуя, как ночной кошмар, что так часто мучил ее и заставлял просыпаться в холодном поту, вновь обернулся плотью. *** - Мы нашли тело! Вель подняла голову на голос. Голова раскалывалась так, словно вместо черепа у нее был чугунный котел, который кто-то медленно прогревал на огне, да еще и колотил по нему при этом чем-то тяжелым, заставляя все звенеть. Она с трудом могла соображать и больше всего на свете мечтала сейчас о том, чтобы упасть лицом на кровать и забыться хоть каким-то сном, уже неважно даже, будут ли в нем кошмары или нет. Но этого нельзя было делать. Салдан Ваар стоял на пороге комнаты, и лицо его было серым. В это утро подобные лица были у всех, кого она встречала во дворце, и это совершенно никого не удивляло. Перекошенные лица и огромные глаза, полные то ли страха, то ли ненависти, то ли и того, и другого одновременно. Слишком много всего происходило сразу, как будто каждая секунда долгого-долгого промедления теперь вдруг одновременно и неудержимо взорвалась действием, стремясь наверстать упущенное время. И почему все всегда так и бывает? Ты мучительно долго чего-то ждешь, просишь, молишь об этом, а когда оно обрушивается на твою голову разом, ты можешь только кричать, барахтаться и пытаться не утонуть. И все твои планы и приготовления идут прахом. - Спрячьте его от чужих глаз, - скомандовал не терпящим возражений тоном Алеор Ренон. – Укройте чем-нибудь и немедленно несите сюда. Лицо капитана стражи дернулось, когда заговорил эльф, и в этом тоже прослеживалось то, насколько все происходило не так сегодняшним утром. Салдан Ваар никогда не позволял себе проявлять эмоции в присутствии эльфа, обычно вообще не глядя на него и обращаясь в пространство перед собой, когда им приходилось вступать в диалоги. Теперь же он нахмурился, бросил на эльфа тяжелый взгляд и вопросительно взглянул на них с Данкой. - Действуйте, - кивнула головой Вель и сразу же пожалела об этом. Из глаз от простого движения едва искры не посыпались. Капитан стражи резко кивнул ей, намеренно не глядя на эльфа, и быстро покинул помещение, прикрыв за собой дверь. Если бы он еще не так сильно хлопнул ей, было бы гораздо лучше. Сейчас они разместились в бывшей приемной Первых Жриц Андозабара, пусть это и породило новую волну пересудов и волнений, от которых у Вель уже голова кругом шла. Впрочем, сейчас любой их жест порождал пересуды и волнения, чего уж там говорить. Дворец, да и весь город, кипел, словно все тот же чан над огнем, и Вель понятия не имела, что ей со всем этим делать, хоть и пыталась, изо всех сил пыталась справиться со всем одновременно. Это походило на жонглирование горящими головнями или, наоборот, на попытку тушить одной рукой десять пожаров одновременно. Приемная Первых Жриц была удобнее потому, что располагалась в самом центре дворца, на равном отдалении от всех входов и выходов и от покоев остальных жрецов Андозабара. К тому же, здесь имелся потайной выход по узкой винтовой лестнице, упрятанный за ширмой в стене, о чем им с Данкой, заикаясь и трясясь, сообщил Первый Жрец Луаса Керим. Он тоже был здесь, белый как мел, с дрожащими руками, отказывающийся уходить от них с Данкой хотя бы на шаг. Все во дворце знали, что именно он убил Черную Жрицу. Все это знали и за стенами дворца. Вход в помещение снаружи охраняли десять бессмертных, вставшие молчаливой ледяной стеной перед дверью, и еще два десятка стражников, трясущихся и едва не роняющих свои алебарды от страха. А все остальное пространство перед приемной заполняли жрецы и жрицы, а еще слуги, что метались туда-сюда то ли по чьим-то поручениям, то ли в попытке подслушать и понять, что происходит. Гвалт за дверью походил на монотонное жужжание растревоженного улья, то и дело вспыхивали ссоры, мужчины и женщины кричали друг на друга, словно это как-то могло помочь или изменить ситуацию. Алеор настаивал на том, чтобы разослать их по своим покоям и издать запрет на передвижение по дворцу, заперев их таким образом в своих кельях, но Идиль настаивала, что это только всколыхнет взрыв недовольства. И в этом Вель полностью соглашалась с ней. Весь стол в приемной Первых Жриц завалили карты города, на которых Алеор Ренон, особенно не церемонясь, прямо чернилами отмечал те кварталы, в которых замечены волнения, черкал и перечеркивал, не жалея чужой работы и постоянно требуя новых карт, которые подносили бледные как полотно слуги. Весть о смерти Черной Жрицы распространилась по городу быстрее лесного пожара, и со всех сторон зазвучали голоса, которых Вель так боялась услышать. Крики о том, что Аватары Создателя убили обеих Первых Жриц и забрали себе власть. Крики о том, что они выступают против церкви и восстали против Великого Жреца в Васхиле. Крики о том, что они самозванки. Все это началось с утра, набирая обороты, словно катящееся с горы горящее колесо, и Вель даже думать боялась о том, к чему это в итоге приведет. В приемную Первых Жриц набились все, кто мог хоть как-то помочь им с Данкой решить проблему, все, кто был теперь на их стороне, и оказалось, что таких людей крайне мало. Алеор Ренон, нагнувшийся над столом и быстро и напряженно докладывающий им с Данкой об обстановке на улицах. Идиль, что постоянно спорила с ним и изо всех сил доказывала, что нужно покинуть город. Милана, с мрачным лицом глядящая в карты и то и дело вставляющая короткие замечания. Каярди, в котором теперь вовсе не было его обычной мягкости, который молчал, застыв каменным изваянием в стороне, и глядел в пространство перед собой, в висящее перед ним в воздухе подобие зеркала с туманной поверхностью, сквозь которое он видел город. Жрец сказал, что с помощью таких штук можно наблюдать за происходящими событиями на расстоянии, и это оказалось большим подспорьем для них в сложившейся ситуации. Сверяясь с данными Каярди, Алеор отмечал на карте происходящие события и рассчитывал, где ждать следующего взрыва. Барух с самого утра исчез, по просьбе Данки отправившись к Дигнадару-джу Кречету с докладом и просьбой о помощи, и до сих пор еще не вернулся. Был еще Салдан Ваар, чьи стражники оцепили дворец со всех сторон, перекрыв входы в него со стороны площади, на которой уже начала собираться толпа недовольных горожан. Вель слышала, как они шумят за стенами дворца, словно приближающийся шторм, и на этот раз в их криках больше не было прославления Аватар. На этот раз это была ярость, алая и потрескивающая, как головни в костре, накатывающая и накатывающая на дворец, словно буря на волнорез. И оставалось только гадать, долго ли он выдержит это буйство. Данка стояла рядом с Вель, не отпуская ее ни на миг, поддерживая ее за талию и то и дело промокая ее лоб влажной холодной тряпицей. Они уже пытались исцелить головную боль Вель, но это не дало никаких результатов, Каярди только руками развел в немом бессилии. Но по-своему Данка изо всех сил пыталась помочь ей, поддерживая ее, как будто заслоняя собой ото всех. Только по связи между ними до Вель докатывались с ее стороны ледяные волны подламывающего колени страха, и Вель уже не знала, кто из них на самом деле был источником этой эмоции. Может, они обе одновременно. - Взрыв на южном рынке, - напряженным голосом проговорил Кай. – Горит здание гончарной мастерской, люди пытаются тушить его. - Гончары-то им что сделали? – проворчала Милана, качая головой и глядя на карту, на которой Алеор быстро сделал пометки чернилами, хмуря брови. – Зачем громить ремесленные кварталы? Какой от этого прок? - Им плевать, что громить, пусть даже это их собственные дома! - процедил сквозь зубы эльф со всем возможным презрением. – А может, гончар попытался вступиться за Аватар, кто ж его знает? Сейчас никто уже не будет разбираться ни в чем. - Безумие! – Керим, сидящий в кресле в углу, замотал головой и зажмурился так, словно это могло помочь бунту самому исчезнуть. – Безумие и ничего больше! Помоги нам Грозар! - Грозар нам ничем не поможет! Ему нет ровным счетом никакого дела до этого мира! – рыкнул на него Алеор и резко вскинул глаза на Вель. – Вольторэ! Прикажите армии Спутников зачистить улицы! Немедленно пошлите их разгонять людей по домам! Мы не можем терять время! - Этого нельзя делать! – почти что закричала Идиль, со всей силой упираясь ладонями в стол и едва не наваливаясь на столешницу всем своим весом, настойчиво глядя на Алеора. – Если Спутники начнут сгонять людей, бунта не миновать! Весь город объединится против них, а потом и Спутники встанут на сторону восставших! И нас просто сомнут! - Бунт уже идет, открой глаза! – рявкнул эльф, ткнув пальцем в исчерканную чернилами карту. – Весь юг и запад города в огне! Центральная площадь забита людьми! Если мы это не прекратим, они начнут штурмовать дворец! Вель закрыла глаза, чувствуя, как опасно кренится мир под ее ногами. В одно мгновение Луас превратился в настоящую бездну мхира, из которой внезапно полезли во все стороны все самые темные, самые ужасные вещи, которые до этого момента скрывались во тьме подвалов и подворотен, в потаенных уголках людских сердец. Убив Эвилид, что каким-то немыслимым образом держала под своим контролем целый город, они просто сковырнули верхушку гнойника, и весь гной из него хлынул наружу неостановимой волной насилия и ярости. Этому всему нужно было выйти наружу, Вель понимала это, обязательно нужно было выйти, чтобы рана начала заживать. Но каким количеством крови это обойдется в дальнейшем? И будет ли вообще хоть что-то, что сможет в итоге зажить? Пространство сместилось, и она внезапно увидела что-то. Город, задыхающийся в летнем зное, черный дым пожаров, что волокло ветром над черепичными крышами. Улицы, забитые людьми, крики и кровь, так много крови. Она видела людей в белых одеждах, что неумолимо теснили, кололи и рубили мечами толпу отчаянно отбивавшихся горожан, выжимая их с улиц на центральную площадь, которую со всех сторон окружало еще больше людей в белом. Она видела собственные руки, сжимающие парапет балкона, видела перекошенное яростью лицо своей души, стоявшей рядом. Она ощущала лишь одно: ненависть и желание убивать. - Вель! – вскрикнула Данка, и это вернуло ее в себя как раз в тот момент, когда ноги подогнулись. В последний момент она успела устоять, ухватившись за край пошатнувшейся столешницы и плечо просевшей под ее весом Данки, и все-таки не свалилась на пол. Голова пульсировала неистовой болью, словно тысячи разъяренных зверей рвали ее в клочья, вырывали глаза, раздирали когтистыми лапами череп. - С вами все в порядке, Вольторэ? – тревожно взглянул на нее Ренон. - Нет, - тяжело отозвалась она, опираясь на плечо Данки и пытаясь выжать из себя хоть какое-то подобие утешающей улыбки, чтобы та так сильно не тревожилась за нее. – Нет! – тверже повторила она, выпрямляясь. Неважно, что она только что видела: прошлое или будущее, Вель не собиралась вновь поступать так. – Спутники не выступят против своего народа! Я не позволю им с оружием выходить против безоружных горожан! - Вы потеряете все! – Алеор вновь настойчиво указал на карту. – Треть города бушует и громит все вокруг, это необходимо остановить! Если насилие захлестнет центральную площадь, будет гораздо хуже! Они рано или поздно прорвутся во дворец, стражников и эльфов слишком мало, чтобы удержать всех! Здесь будет бойня! - Бойни не будет! – отрезала Вель. – Мы выйдем к восставшим и все им объясним. Мы успокоим народ. - Бред! – фыркнул эльф, в досаде отталкиваясь от стола и отступая в сторону. – Все это несусветная глупость! Это верная смерть! - Я не буду убивать тех, кто согласился присягнуть мне! – отозвалась Вель, с трудом фокусируя зрение из-за черных мух, кружащихся от боли перед глазами. – Я не буду лить кровь, как бы вам этого ни хотелось! - Причем здесь это? – поморщился эльф и вновь предпринял попытку убедить ее уже более спокойным тоном. – Поймите, никто внизу не будет вас слушать. Толпу настропалили против вас. С самого утра какие-то люди рассказывают, что Аватары убили обеих Жриц, чтобы захватить власть. Полагаю, это сторонники Сета. Я уже говорил вам: необходимо заняться жрецами, пересчитать всех, кто остался во дворце, объявить вне закона тех, кого здесь не окажется! И пустить Спутников на улицы, чтобы они нашли зачинщиков и казнили их. Иного пути нет, вы не сможете никак иначе остановить бунт. - Нет, Вель! – Данка заглянула ей в глаза с тревогой и такой болью в глазах, что весь мир вокруг Вель зашатался. – Не делай этого. Это ужасно! - Я не сделаю, - твердо ответила она, глядя в глаза Данке и не обращая внимания на всплеснувшего руками Алеора. Данка кивнула, слегка успокоившись, и Вель вновь взглянула на эльфа. – Мне кажется, мы уже предприняли меры против так называемых бунтовщиков, Алеор. Оцепили со всех сторон лагерь Спутников и привели части в боевую готовность. Сформировали небольшие отряды по десять человек в каждом и отправили их на поиски зачинщиков. И, кажется, они неплохо справляются. - Вы так думаете? – в холодной ярости изогнул бровь эльф. – Тогда почему город продолжает гореть? - Взрыв на северо-западе, - напряженным тоном проговорил Каярди, и Вель ощутила, как все внутри нее медленно начинает покрываться ледяной коркой страха. Эльф, не мигая, смотрел на нее во все глаза, а ильтонец продолжал докладывать. – Судя по всему, это красильня. Из окон вырывается черный дым, он такой густой, что я думаю, горят краски. - Видите? – Алеор ткнул пальцем в висящее перед Каярди в воздухе окно в город, и взгляд его был злым. – Ваши отряды ничего не решают. Нужно покончить с этим раз и навсегда! Ну же! Найдите в себе хоть немного отваги и сделайте то, что должно быть сделано! Вель не стала ничего отвечать на оскорбления, лишь одарив его тяжелым взглядом, и, опираясь на плечо Данки, поковыляла к ильтонскому ведуну. Встав подле него, она заглянула в диковинное круглое окно, висящее перед ним прямо в воздухе, за которым сквозь полупрозрачную пленку виднелся город. Какая-то улица и горящее здание, люди, что разбегались в стороны от окон, из которых вырывалось алое беснующееся пламя в завитках чернильно-черного дыма. - Неподалеку наши ведуны, нерожденные, - сообщил Каярди, и все за окном резко задвигалось вправо, смазываясь и искривляясь. Мелькнули какие-то дома, фигуры людей, обломки утвари, разбросанные по мостовой. А затем изображение стабилизировалось, и в нем возникли высокий ильтонец со странного бурого цвета руками и миниатюрная женщина в простом зеленом платье, которые бок-о-бок бежали в сторону пожара. – Я думаю, они быстро управятся с огнем, - добавил Каярди. – У Белого Жреца Виальди талант в работе с огнем. Он потушит все за несколько секунд. Вель кивнула. Это была идея самого Кая, пожалуй, лучшая идея за сегодняшнее утро: разбить пришедших с ним жрецов и ведунов на пары и отправить их патрулировать город, чтобы они помогали раненым и останавливали буйство огня с помощью своих сил. Толку от них было гораздо больше, чем от полуобученных и перепуганных до смерти Спутников, а больше вывести на улицы никого Вель не могла. Бессмертные охраняли дворец, их было слишком мало для этого, Наемники Запада ушли вместе с Гайдой. Положиться на кого-то еще сейчас, в этот тонкий и острый, как лезвие бритвы, момент она просто не решалась. Жаль только, что с помощью этих самых окон, которые так ловко проделывал в пространстве Каярди, невозможно было докричаться до ведунов по ту сторону и дать им прямой приказ. Но хоть подобный обзор имелся. - Покажите нам еще раз здание красильни, - вдруг попросила Данка. – Мне кажется, я видела там что-то. - Сейчас, Ниера. Черные нити, соединяющие руки Каярди и окно в воздухе, слегка набухли, по ним пробежала внутри странная цветовая волна, а затем изображение за окном вновь задвигалось, настраиваясь на горящее здание. Данка подалась вперед, разглядывая что-то, видимое лишь ей. Какие-то люди метались перед входом в красильню. Один из них стоял почти что на ступенях перед горящим крыльцом и размахивал руками, что-то яростно говоря окружающим. Часть слушающих его людей разворачивалась и убегала, другие, наоборот, бежали к нему, чтобы послушать, что он говорит. Потом человек вдруг взглянул куда-то вправо и вздрогнул, вновь замахал руками, только гораздо активнее, чем раньше. - Это ведун! – уверенно выдохнула Данка, глядя на него. – Я уверена, это ведун! - Какой ведун? – не поняла Вель. - Не знаю! Но посмотри на него, внимательно приглядись! – в волнении Данка стиснула ее талию еще сильнее. – Он что-то делает, чтобы огонь не вредил ему! Ты видишь? Вель прищурилась, вглядываясь в фигуру человека. И впрямь, Данка была совершенно права. Увидеть сквозь проделанное Каярди окно Теней, которыми заправлял ведун, или жгуты энергий, она не могла, но зато ясно видела пламя, что вырывалось из-за двери позади мужчины и буквально обтекало его со всех сторон, образуя невидимую сферу и не причиняя ему никакого вреда. В следующий миг мелькнула ослепительная вспышка, мужчина резко пригнулся, почти падая на землю, и дверь за его спиной взорвалась. Сам он метнулся в сторону, закрывая голову руками, и толпа тоже хлынула прочь от дверей красильни. Через мгновение в ограниченный оконным проемом круг пространства ворвались ильтонец и ведунья Каярди, с решительным видом бросаясь в погоню за человеком под защитой невидимой сферы. - Что это за ведун? – нахмурилась Вель, вглядываясь в картинку. – Идиль, ты знаешь его? Стоящая за ее спиной ведьма ответила почти сразу же: - Нет, Вольторэ, первый раз вижу. Может, это кто-то из Андозабарских? Помнится, они так и не решились открыто поддержать тебя. - Ты думаешь, именно они призывают к бунту против церкви? - Может быть, - уверенности в голосе Идиль не было. – Точно я знаю одно: Дигнадар-джу так делать не стал бы, он на вашей стороне, он за вас. Так что это – не наши. - А чьи? – задумчиво пробормотала Вель. – И если он нашей стороне, то почему его до сих пор здесь нет? - Возможно, их что-то задержало, - предположила Идиль, но, судя по тону, она сама не верила в собственные слова. Каярди приходилось постоянно прокручивать картинку за окном влево, и теперь они видели лишь обрывочную погоню, в которой мужчина удирал от двух ведунов вперед по улице, а вокруг него взрывалась брусчатка, рассыпая прочь осколки каменного крошева. Один из таких взрывов оказался чересчур близко к нему, и ведуна отшвырнуло прочь, потащило кубарем по мостовой. Каярди сразу же перевел картинку на притормаживающих ильтонца с женщиной, которым уже некуда было спешить, но желудок Вель уже успел подкатиться к горлу, а Данка уткнулась лицом в ее плечо, пряча глаза. Мужчину зацепило взрывом гораздо сильнее, чем Вель показалось поначалу. В том, что катилось по мостовой, не хватало как минимум половины конечностей. - Покажи мне центральную площадь, - глухо приказала Вель, стараясь забыть обо всем, что только что видела. Ты неповинна в этих смертях, и ты никак не смогла бы их остановить. Они сами идут на это, они сами ставят свою жизнь под удар. Ты ничего не можешь с этим поделать. Ты не сможешь спасти всех. Это было правильно, но это ни чуточки ее не успокаивало. Картинка за окном мигнула и сменилась. Теперь они смотрели откуда-то сверху, со стороны городских улиц и крыш подступающих к площади домов. Впереди белой громадой вырастал дворец, а у его подножия собиралась толпа, все больше и больше, и ручейками со всех улиц люди стекались в нее, присоединяясь к общему недовольному улью. Вель видела искаженные яростью лица и руки, поднятые над головами. Люди что-то кричали, она видела, как двигались их губы, как яростно пылали глаза, а звук докатывал откуда-то со стороны через толстые дворцовые стены, давая ей примерное представление о том, что сейчас там происходило. - Все больше народу, - испуганно проговорила Данка. – Почти так же много, как в день присяги. - Пусть лучше они приходят сюда, - мрачно отозвалась Вель. – Пусть собираются на площади, а не громят улицы. Так будет меньше жертв. - А что если в этот момент на них нападут? – прозвучал из-за спины напряженный голос Ренона. – Что если кто-то набросится на них, те же ведуны, например, когда весь город соберется вместе, а вы выйдете вещать им правду? Это саботаж, нерожденные, это чей-то замысел, и вы в этом замысле всего лишь марионетки! Они подставят вас под удар, попомните мои слова! Если вы сейчас же ничего не сделаете, этим и закончится. Прикажите Спутникам окружить площадь, прикажите вмешаться армии! Они хотя бы смогут защитить людей в случае нападения извне! На мгновение Вель заколебалась: резон в этом был. Если в дело вступили чужие ведуны, то градус настроения толпы поднимется еще больше. Никто не будет разбираться, чьи это ведуны – присягнувшие Аватарам или какие-то другие. Один сказ – Говорящие с Тенями, это только подтвердит убеждение тех, кто и так верил в убийство Первых Жриц Аватарами, и раззадорит бунт. Но одна мысль о том, чтобы вывести войска на улицы города, вызывала в ней почти животный ужас. Клятва не сработала, Спутников не объединяла присяга Аватарам, все они оставались все теми же горожанами, обычными людьми и ничем больше. А обычными людьми очень быстро завладевал страх, тем более, перед разъяренной толпой. И тогда оружие обязательно будет пущено в ход, тогда обязательно прольется кровь, и эта кровь встанет непреодолимой стеной между ними с Данкой и людьми, что согласились следовать за ними. И никто уже не будет разбираться, было там влияние Эвилид или не было его. Аватары напустят войско на свой народ, вот и все, что запомнится. И не забудется больше никогда. Нет, перед всем этим кошмаром я должна понять, я должна разобраться в том, что произошло, твердо сказала себе Вель. Они ждали так долго только потому, что стражники Салдана Ваара все никак не могли найти тело Черной Жрицы. Вель молилась, чтобы следы влияния Маньяры на Авьен все еще сохранились на ее теле, ведь могло такое быть, Каярди говорил, что энергетические следы по-настоящему исчезают только в течение нескольких суток, особенно после сильных рисунков. А раз так, то Вель могла найти доказательства, что Маньяра была одной из Эвилид, и предъявить эти доказательства окружающим. Это был их единственный шанс. - Мы дождемся, когда сюда принесут тело жрицы, - твердо проговорила она, изо всех сил молясь, чтобы это было правильным решением. – Мы дождемся доказательств. - Кому нужны будут ваши доказательства? – вскричал Алеор Ренон. – Вы думаете, хоть кто-нибудь еще захочет вас слушать?! Но тут дверь в помещение распахнулась, впустив гомон голосов, ставший еще более тревожным. Вель развернулась, борясь с вырывающей из горла стоны болью в голове, и увидела Салдана Ваара, который нес на руках завернутое в черное полотно тело. Со всех сторон его живой стеной окружили стражники, эльфы стояли в нескольких метрах от входной двери, обнажив оружие и не позволяя жрецам и жрицам Андозабара прорваться в помещение. Капитан стражи почти что вбежал в комнату, и его люди захлопнули за ним входную дверь. - Слава Тебе, Роксана! – облегченно выдохнула рядом Данка. - Кладите ее на кушетку, - сразу же приказала Вель на вопросительный взгляд капитана, и тот осторожно опустил тело Черной Жрицы, укрытое полотном. - Она упала на один из дворцовых шпилей, - отрывисто бросая слова, сообщил капитан. – Тело застряло на пике, венчающей его, потому мы и не могли найти его на земле. Понадобилось время, чтобы снять ее… - Благодарю вас за все, капитан, - кивнула Вель, стараясь смотреть ему прямо в глаза, но из-за головной боли череп буквально клонился вниз, и глаза так слезились, что она то и дело смаргивала. - Керим, осмотрите тело, - Данка говорила быстро, но требовательно, и ее вид совершенно не вязался с волнами страха, соединившими их сейчас в одно по связи между малхейн. – Вы же можете установить следы чужого влияния? - Могу, - кивнул жрец. Губы его дрожали, он, не отрываясь, смотрел на завернутое в черное полотно тело. – Могу, да поможет мне Грозар! - Вам нужно позвать еще кого-то, - настойчиво проговорила Идиль, не сводя с них горящего взора. – Керим убил Черную Жрицу. Его словам могут не поверить, а все манипуляции с телом воспримут, как его вмешательство в ее ауру. Вам нужен кто-то еще. - Да-да! – торопливо закивал Первый Жрец Луаса с таким облегчением, словно с его плеч гора свалилась. – Будет лучше, если кто-то другой ее осмотрит. Я не могу прикасаться к телу Первой Жрицы. Я не имею права… - Это Эвилид! – рявкнул Алеор, нависая над ним, почерневший и страшный, будто буря. – Это не Первая Жрица Андозабара, а одна из Сетовых прихвостней, которая все эти годы правила вами, которая заплела вам намертво мозги, которая заставила и вас, вас всех до единого тоже служить Сету! На Керима его гневная речь подействовала противоположным образом. Вжав голову в плечи, он обхватил ее руками и начал раскачиваться взад-вперед в своем кресле, с присвистом втягивая в себя воздух сквозь сжатые зубы. Вель покачнулась, едва не падая от головной боли, и Данка почти что силой усадила ее в кресло. В висках так сильно кололо, что впору было выть вместе с Керимом, и она уже не могла сама ни с кем говорить и никому ни в чем помогать. О, Великая Мани, о которой так часто говорит Данка! Если ты и вправду приходила ко мне, если и вправду ты поддерживаешь меня во всем и посылаешь свои силы, сделай что-нибудь с моей головной болью! Пощади меня сейчас, если хочешь, чтобы я хоть как-то разгребла весь этот кошмар! Вместо этого сквозь пелену, затянувшую глаза и заткнувшую уши мерным буханьем ее собственного сердца, Вель услышала решительный голос Данки: - Капитан Ваар, приведите сюда Первого Жреца Давина, Жрицу Асталь, Жрецов Мьяви и Вадижа. Пусть они осмотрят тело Черной Жрицы в нашем присутствии. Если хотят, пусть возьмут с собой еще кого-нибудь, но не больше трех человек. И пусть сами при нас вынесут вердикт. - Еще один пожар на юго-востоке города, - сообщил напряженным голосом Каярди. – На этот раз – ювелирная мастерская. Мародеры выломали дверь и выносят все, что могут, а саму мастерскую подожгли изнутри. Там недалеко наши ребята, они уже спешат в ту сторону. Думаю, здесь просто воровство, без участия ведунов. Вель закрыла глаза, откидывая голову на спинку кресла и судорожно дыша, пытаясь превозмочь боль. Великая Мани, помоги! Помоги, иначе мы пропали! *** - Быстрее! – задыхаясь, крикнула Мефнут, обернувшись через плечо к Авьен и заодно окидывая быстрым взглядом улицу за их спинами. Там не было ни души, но это еще ровным счетом ничего не значило. - Я пытаюсь! – с трудом отозвалась маленькая Жрица. Она, и правда, спешила изо всех сил, прижимая к груди котенка, который круглыми глазами в испуге смотрел на все вокруг и отчаянно мяукал, сверкая булавочками-клыками. Только бежать в узкой робе Белой Жрицы было совсем тяжко, и Мефнут пришлось собственноручно обрезать подол ее одежд в районе колен, не слушая протестов Авьен. Иначе они не успели бы. Собственные длинные ноги Мефнут, да и выносливость, закаленная годами тренировок, вполне позволили бы ей бежать и еще быстрее. А лучше было бы и вообще лететь с Авьен на руках, но она слишком боялась рисковать жизнью девушки. В городе творилось что-то очень неладное, и во главе этого, судя по всему, стояли ведуны. То и дело издали долетал глухой рев взрывов, обрывающийся слишком резко. Не раз и не два Мефнут видела ослепительные вспышки молний, которые били снизу вверх, к небу, с городских улиц, а не наоборот. И если она подхватит Авьен на руки и понесет по воздуху, они будут видны отовсюду, с любой точки обзора, и рискуют просто сгореть заживо от удара какого-нибудь взбесившегося ведуна, метнувшего в них огненный шар или молнию. Мефнут не могла так рисковать. Городские улицы были обманчиво пусты, окна домов плотно закрыты изнутри, и порой, пробегая мимо какого-нибудь дома, Мефнут слышала внутри испуганный детский плач или взволнованные голоса. Другие же улицы, на которые они сворачивали по пути к дворцу, внезапно взрывались шумом и ревом, он накатывал откуда-то из-за стен, словно дыхание ураганного ветра, и тогда Мефнут старалась переждать, укрывшись в каком-нибудь парадном, пока рев вдали не стихал. Несколько раз они выбегали на улицы, где орудовали какие-то оборванные и злые люди: разбивали окна лавок, выволакивали наружу их содержимое или пытались что-то поджечь. Завидев Мефнут и Авьен, люди сразу же бросали свои занятия и с угрожающим видом кидались в их сторону, и тогда Мефнут предпочитала удрать, но не ввязываться в свалку. Острое чувство опасности висело в воздухе, почти физически ощутимое, и еще большая тревога звенела в ее груди. Она могла справиться с вооруженными выломанными ножками стульев, палками или ножами горожанами, могла справиться даже с несколькими сразу благодаря своей выучке и строгой дисциплине, привитой там, дома, но она не хотела рисковать Авьен. А что если кто-нибудь из них все-таки заденет ее? Тогда Авьен не сможет убежать, а отбиться ей не позволит ее клятва. - Я не могу использовать Белый Источник, Мефнут, не могу и не буду, - твердо заявила она, когда они только-только покинули свое укрытие и едва сбежали от набросившейся на них шайки голодранцев. – Это мой народ, и я не выйду против него, как бы сильно он ни заблуждался. У Мефнут не было ни сил, ни времени на то, чтобы спорить с ней. Толку доказывать, что эти люди находятся под контролем силы, гораздо более темной, чем могла себе представить Авьен. Толку объяснять ей, что она сама все это время находилась под влиянием этой силы. Разве же поверит она в это посреди всего этого безумия? А даже если и поверит, к чему это приведет? Если бы Мефнут кто-то заявил подобное, она вообще бы не знала, что ей делать дальше, скорее всего, тронулась бы умом и на очень долгий срок выпала из происходящего полностью, пытаясь осознать все услышанное. Сейчас Авьен была нужна ей в трезвом рассудке, сейчас от каждой из них в отдельности и от обеих вместе зависело, выживут ли они в этом безумии, сумеют ли донести до Аватар весть о том, что на окраине города появились Рабы, или нет. Мефнут собиралась справиться любой ценой. В одиночестве выйти против Раба она в себе сил найти не смогла, да он и удрал куда-то к тому моменту, как они с Авьен спустились с каланчи на улицу. Но рассказать об этом Аватарам, поставить их в известность о происходящем было необходимо. Только вот Мефнут вообще не понимала, что здесь происходит. Почему люди, которые еще несколько недель назад восторженно присягали Аватарам и славили их имена, теперь метались по городу и громили все вокруг, в том числе и друг друга? Откуда здесь были Рабы? Неужели же вчера, освободив Авьен от уз одного из Эвилид, Мефнут спровоцировала нападение этого Эвилид на Аватар? Могло ли быть так, что Аватары уже повержены, клятва не действует, и теперь Эвилид разоряет город, окончательно сведя с ума его жителей? В собственной груди Мефнут чувствовала тревогу, нарастающую с каждой минутой. Да, под ней, гораздо глубже, ослепительным солнышком сиял огонек дара, и это оставляло надежду на то, что Вель с Данкой все еще живы и сражаются. Но она боялась, до зубовного скрежета боялась как за них, так и за себя с Авьен. За Авьен, пожалуй, больше всех. Волосы Белой Жрицы растрепались, она запыхалась и раскраснелась, стараясь бежать в ногу с Мефнут, но получалось у нее плохо. Для укрытия Мефнут выбрала самый удаленный от центра города уголок, и теперь им нужно было пересечь почти что половину Луаса, чтобы добраться до дворца Правителей. Да, там уже все равно придется брать Авьен на руки и лететь, потому что вряд ли они пробьются через толпу, которая, скорее всего, собралась на площади. Но так рисковать Мефнут будет только тогда, когда не останется иного выхода. - Подожди, Мефнут! – голос Авьен за спиной прозвучал настолько хрипло и отчаянно, что Меф заставила себя остановиться и обернуться. Белая Жрица, сгибаясь пополам и задыхаясь, кое-как доковыляла до нее. Она держалась за грудь, лицо ее покрывал пот, широко раскрытые глаза смотрели в пространство перед собой. Согнувшись и едва не падая на землю, прижимая к себе перепуганного Бублика, она отрывисто взмолилась: - Хотя бы пару минут!.. Сейчас!.. Мне нужно… подышать!.. Слишком быстро!.. Мефнут в отчаянье оглядела улицу, нащупывая рукояти катан на поясе. Они выбрали неудачное место, чтобы остановиться. Метрах в тридцати за спинами улица поворачивала вправо, и из-за домов невозможно было понять, приближается кто-то с той стороны или нет. Домишки были невысокие, стояли так близко друг к другу, что между ними оставалось расстояние меньше метра, куда сложно будет протиснуться, если придется быстро убегать. К тому же, здесь не было даже никакой арки или уголка, чтобы укрыться от посторонних глаз. А впереди улица упиралась в перекресток, и справа над крышами виднелся столб черного дыма. Оттуда слышался гул людских голосов, поминутно разрываемый отчаянными криками. Но Авьен задыхалась, и она не могла бежать. Поколебавшись, Мефнут потащила ее за собой к ближайшему узкому проулку, чтобы хоть как-то укрыться от посторонних глаз, не стоять на открытом месте. Белая Жрица дышала так хрипло, словно вот-вот могла задохнуться, и Мефнут как-то резко, до глубины души ощутила собственную беспомощность и абсолютную бесполезность. - Встань здесь, - скомандовала она, почти что силой пропихивая Авьен в грязный проулок и закрывая ее собой со стороны улицы. Повернувшись к ней спиной, Мефнут тревожно оглядывала пока еще пустой и свободный участок улицы, ловя глазами мимолетное движение, чтобы сразу же пуститься бежать, если понадобится. – Дыши глубже! Всей грудью души! - Я пытаюсь! – сдавленно отозвалась Белая Жрица. А в следующий миг какой-то человек выбежал из-за угла здания, и Мефнут резко отдернулась назад, чтобы укрыться в проулке, но слишком поздно, ее уже заметили. - Кто там? – резко хлестнул воздух мужской голос. – Ведуны или церковь? Громко застучали по мостовой несколько пар каблуков. Мефнут повернулась к Авьен и подтолкнула ее, приглушенно бросив: - Беги! Скорее! - Стоять на месте! Еще шаг, и я разорву тебя на клочки! – резко прозвучал из-за спины мужской голос. Мефнут попыталась было сделать еще шаг, но тут что-то невидимое вдруг дернуло ее за ноги, резко сводя ступни вместе. Она неловко взмахнула руками, вскрикнула и упала наотмашь в грязь, больно ударившись лицом о землю. - Мефнут! – Авьен рванулась к ней, протягивая руку, когда Меф что-то ухватило за ноги и быстро-быстро поволокло назад и за угол, на мостовую. Она попыталась выхватить катаны, но то же самое, невидимое, вцепилось в запястья, скручивая руки за спиной, да так выворачивая суставы, что сквозь зубы прорвался стон боли. Мефнут здорово проволокло лицом по грязи и неровной мостовой, ссадив кожу и едва не сломав нос. Она каким-то чудом успела вывернуть голову, чтобы уберечь его, ослепленная болью, а в следующий миг ощутила, что ее буквально поднимают в воздух вверх тормашками. Короткие волосы мазнули по брусчатке, когда невидимая сила подняла ее над мостовой ногами вверх лицом к пришедшим. Мефнут с трудом могла их видеть: комки грязи сползали по лицу, перемешавшись с кровью. Катаны и долор выскользнули из ножен и с громким металлическим бряцаньем упали на мостовую неподалеку от нее. Впрочем, толку от них сейчас не было никакого, она все равно не смогла бы и пальцем пошевелить, чтобы дотянуться до них, спеленутая по рукам и ногам невидимыми и крепкими как сталь путами. - Так-так-так! – прозвучал рядом злорадный мужской голос, и Мефнут с трудом разлепила глаза, пытаясь разглядеть нападавших. – Кто это у нас тут? Парень? Перед ней стояли трое мужчин, все темноволосые и темноглазые, явно андозабарцы. Один из них, тот, что говорил с ней, был одет получше других: в черную шелковую рубашку и облегающие фигуру штаны, заправленные в высокие сапоги. Довольно щуплый, небольшого роста он показался Мефнут смутно знакомым, но из-за того, что перед глазами все плыло, сказать наверняка она не смогла бы. Справа от него стоял грузный с большим животом и холодными серыми глазами человек лет на десять-двадцать старше, одетый в кожаную жилетку по местной моде поверх белой рубахи и короткие штаны. Слева – недобро улыбающийся черноволосый человек, лицо которого пересекал длинный кровоточащий рубец, а простая одежда во многих местах была порвана и загрязнена, словно он побывал в сражении. Одно было хорошо: Авьен в проулке они еще не заметили, и Мефнут лихорадочно молила про себя Хлебородную Артрену, чтобы Та увела маленькую жрицу прочь. Беги отсюда со всех ног, светлая моя! Беги, ты все равно не можешь ничего сделать! Беги, пока они тебя не заметили! - Да не, кажется, девка это, - прогудел здоровенный детина в кожаной жилетке, пристально осматривая Мефнут. – Просто страшная очень. И в мужском тряпье. - Да еще и ножички прихватила, - тот, что был в рваной одежде, нагнулся и поднял долор Мефнут, трогая кончиком пальца волнистое лезвие. – Где взяла? Еще и хорошие какие. - Не трогай! – зарычала Мефнут, чувствуя, как ярость вместе с болью буквально заливают кипятком голову. Долор был душой анай, своей родной мани Мефнут его трогать не разрешала, да та и не стала бы дотрагиваться до самого сокровенного и ритуального предмета, заслуженного упорным трудом и лишениями. В ответ мужчина лениво пнул ее в лицо. Перед глазами на миг помутилось, белоснежные искры почти ослепили ее, голова пошла кругом, а в носу сосредоточилась вся мировая боль. Мефнут ощутила, как слезы сами собой хлынули из глаз, смывая грязь и кровь, совершенно ошалевшая от всего этого, оглушенная и ослепшая. Откуда-то издалека, буквально через толстенную вату, продрался голос первого мужчины: - Опять ты, Ярдал, все портишь! Я же сказал тебе: погоди! Это могут быть наши. - Зачем нам девка-то? Толку от нее? Она сражаться не сможет. - Что значит: зачем девка? Ты дурак совсем, Ярдал? Я… - Отойдите от нее! – прорезал мужские голоса дрожащий и слабый женский, и Мефнут вновь застонала, чувствуя полное бессилие и отчаянье. Авьен не убежала, как должна была. И Авьен собиралась вмешаться во все это. С трудом разлепив разбитые губы, она простонала: - Уходи!.. – но вряд ли кто-то услышал это. - А это у нас кто тут прячется? – с неприятной ноткой довольного предвкушения заговорил тот самый, первый мужчина, разворачиваясь к темному проулку. – Ты с этим чучелом что ли, девочка? Ну-ка выходи, поговорим с тобой. - Отпустите ее! – чуть тверже потребовала Авьен, несмело выступая из переулка и прижимая к себе котенка. Мефнут с трудом смогла повернуть голову и взглянуть на нее, кровь из сломанного носа хлестала рекой, заливая глаза, и ей приходилось часто моргать, чтобы хоть что-то видеть. Вид у Белой Жрицы был перепуганный до предела, но она упрямо держала ровно спину, глядя в глаза трем незнакомцам, начавшим медленно обходить Мефнут и приближаться к ней. - Иди-ка сюда, - позвал черноволосый, протягивая к ней руку с зажатым в ней долором Мефнут. – Иди поближе, не бойся. Мы с тобой поговорим и вместе подумаем, как бы нам так отпустить твою подружку. - Я сказала: освободите ее! – попыталась вновь Авьен, но уже далеко не так уверено, как в самом начале. – Я Белая Жрица Андозабара, и я приказываю вам… В следующий миг она взвизгнула, когда черноволосый резко выбросил руку вперед и схватил ее за волосы, второй рукой приставив долор Мефнут к ее горлу. Громила откинул голову назад и захохотал во всю глотку. - Кто… - начал тот первый, что держал Мефнут, но договорить он не успел. В следующий миг все трое мужчин резко упали на землю, и Авьен тоже свалилась, тонко взвизгнув, когда черноволосый придавил ее к земле. Мгновение еще Мефнут висела в воздухе, уже зная, что ее ждет, когда откуда-то со стороны послышался громкий топот ног. А еще через удар сердца мостовая бросилась ей навстречу, и все вокруг провалилось во тьму, состоящую из боли и полного отчаяния крика Авьен. Она плыла во тьме, в которой не было ничего, лишь горячие обручи на висках, которые становились все горячее, горячее, которые сжимались все сильнее, выдавливая из нее крик. И Мефнут закричала во всю глотку, чувствуя неведомую странную силу, буквально ввинтившуюся в ее тело, в ее жилы, в плоть и кровь, змеящуюся по ним, живую. Раскаленный свинец хлынул по венам вместе с протискивающейся сквозь них тьмой, и она судорожно забилась, видя широко распахнутыми глазами лишь ослепительный свет, чувствуя под спиной что-то твердое и холодное. Она билась и билась тысячи лет, растянутые до бесконечности единственной секунды, пока сквозь ее тело змеились липкие острые черви, буквально обжигающие изнутри. А затем все мгновенно закончилось. С глухим стоном в полном изнеможении она растянулась на мостовой, чувствуя себя так, словно ее протащили между двумя мельничными жерновами. Дрожала и звенела каждая мышца тела, каждая клетка, которую облили обжигающим ядом, но странное дело – боли больше не было. Совсем не было. - Мефнут! Перемазанное грязью и кровью лицо Авьен возникло над ней, из глаз ее лились слезы, и девушка неловко размазала их по лицу драным рукавом своей робы, сделав только хуже. Но глаза ее сияли, глаза ее светились такой радостью, что Мефнут могла только любоваться, потеряв дар речи и забыв, как дышать. - Ты в порядке, Мефнут? Все хорошо? - С ней все будет в порядке, - сообщил откуда-то со стороны ровный мужской голос. – Я исцелил ее. Некоторое время еще продержится слабость, но после хорошего сна от нее не останется ни следа. - Благодарю вас! – Авьен вскинула голову и смотрела куда-то в сторону. – Да благословят боги вашу доброту! Пусть Громовержец всегда будет с вами! Послышался тяжелый вздох, и мужской голос несколько неохотно отозвался: - Не за что. Поднимите ее, и лучше бы вам обеим поскорее уйти отсюда. - Что происходит? – спросила Мефнут, чувствуя, что онемевший язык не слишком хорошо повинуется ей. Авьен наклонилась к ней и подхватила под плечи, помогая сесть и говоря при этом: - Эти люди появились здесь как раз вовремя и спасли нас, Мефнут! Они говорят, что их послали Аватары Создателя. Удивляясь тому, что боли не было совсем, да и нос, судя по ощущениям, больше не был сломан, Мефнут огляделась вокруг. Трое мужчин и одна женщина стояли на улице неподалеку и негромко разговаривали. Еще один мужчина присел на корточки возле трех тел, лежащих у проулка между домами, и водил над ними ладонью, словно ощупывая. - Кто вы? – Мефнут обратилась к ближайшему к ним человеку, и тот обернулся на ее слова. Темноволосый, высокий и худой, с орлиным носом и густыми черными бровями, он был одет по ишмаильской моде в облегающий темный кафтан и мешковатые штаны. И выглядел очень опасным, гораздо опаснее тех трех, что только что напали на них. - Мое имя Кардан Бык, - сообщил он низким голосом, неприветливо оглядывая Мефнут. – Я принадлежу к Кругу Беренвиста и пришел сюда, чтобы остановить все это безумие. Идите и передайте всем, кого увидите, что не все ведуны служат Тени. Мы охраняем мир, мы поддерживаем Аватар Создателя, и мы поможем уничтожить Тьму, что накрыла этот город. - Так вы пришли! – почти что вскрикнула Мефнут, с трудом поднимаясь на ноги, поддерживаемая Авьен. Двое мужчин и женщина, стоявшие за Карданом, выступили вперед, пристально оглядывая ее. – Меня зовут Мефнут, я Спутница Аватар Создателя, - проговорила она, выпрямляясь и чувствуя странную радость от того, что видела здесь этих людей. – В последний раз, когда я видела Вольторэ, она договаривалась с Дигнадаром-джу Кречетом о сотрудничестве, и он обещал прислать ведунов на помощь. Я так полагаю, вы пришли как раз вовремя. - Спутница? – мужчина пристальнее оглядел ее. – Вряд ли ты стала бы нам врать, да и зачем тебе? А кто тогда твоя подруга? Она говорила что-то про Белую Жрицу Андозабара, но вряд ли это соответствует действительности. - Как раз наоборот, - отозвалась Мефнут, и Авьен рядом с ней неуверенно взглянула на незнакомых ведунов. – Это действительно Белая Жрица Андозабара Авьен, клянусь в этом своей связью с Аватарами и даром Небесных Сестер. – Лицо мужчины вытянулось, женщина за его спиной испустила удивленный вздох. – Мы оказались здесь после определенных событий и спешим во дворец, чтобы понять, что там произошло. Вы спасли нас обеих от смерти, спасибо вам за это! - В таком случае вам действительно нужно как можно скорее попасть во дворец, - проговорил мужчина, оглядывая их обеих уже менее неуверенно. – Кризис разразился из-за смерти Черной Жрицы Маньяры и из-за пропажи Белой Жрицы Авьен в том числе. В городе считают, что Аватары убили обеих жриц, кое-кто из местных ведунов открыто выступил против церкви и подогревает бунт. Жрецы и ведуны Аватар пытаются остановить буйство, но… - Подождите! – прервал его напряженный голос Авьен. Мефнут обернулась к ней, чувствуя, как дрожат ее пальцы на предплечье Меф. Лицо Авьен перекосилось, широко открытые глаза не отрывались от лица Кардана. – Подождите! Что вы сказали? Черная Жрица мертва? - Да, - кивнул мужчина, и Авьен вздрогнула всем телом. – Под ее личиной много лет скрывалась одна из Эвилид, как бы безумно это ни звучало. Мне очень жаль, ваше святейшество, говорить вам это, но сегодня ночью Эвилид была убита Первым Жрецом Луаса Керимом, когда она попыталась убить Аватар. - Что? – вскрикнула Авьен, отступая на шаг, с искаженным лицом, со щеками, по которым покатились слезы. Мефнут ощутила, как внутри все холодеет и буквально обливается кровью из-за боли Авьен. Ведь и она тоже была причастна ко всему этому. Можно сказать, это я убила Маньяру, разорвав узы. О, Хлебородная!..– Я не верю! – вскричала Авьен, прижимая ладони к лицу. – Нет! Тут какая-то ошибка! Она не могла быть одной из Эвилид! - Но это так, - твердо проговорила женщина, глядящая на Авьен из-за плеча Кардана без всякой жалости во взгляде. – Вы всегда твердили о том, что только человеческие ведуны уязвимы перед влиянием Сета! Как видите, это не так. Полагаю, Маньяра долгие годы обманывала вас и держала под своим контролем. - Нет! Нет, Грозар! – надорвано вскрикнула Авьен, подламываясь и падая на колени. – Этого не может быть! – без конца твердила она, и слезы лились по ее щекам и капали на мостовую. Мефнут ощутила какую-то обреченную тоску и слабость, что вновь обрушилась на ее плечи, клоня их к земле. Не так все это должно было выясниться, не так Авьен должна была об этом узнать. Но разве же Ты позволяешь нам выбирать наш путь, Небесная Пряха? Разве же щадишь нас, когда обрушиваешь на наши плечи всю тяжесть этого мира? Всю тяжесть нашей судьбы? - Авьен, - позвала Мефнут, подходя к ней и приобнимая ее за плечи. Откуда-то из переулка, испуганно мякая и задрав хвост, выбежал Бублик и прямиком кинулся к Белой Жрице, укрывшись у нее между коленей. Она плакала, уперевшись ладонями в мостовую, и слезы капали на пушистую шерстку котенка, прижавшегося к ней. У Мефнут защемило сердце, и она попыталась найти в себе хоть какие-то слова утешения. – Авьен, послушай… - Я ничего не хочу слушать, - хрипло пробормотала Первая Жрица с каким-то страшным ожесточением в голосе. – Я не хочу слушать, Мефнут. Она растила меня всю мою жизнь. Она не может быть Эвилид. Не может. Она мне как мать! - Но ты же сама чувствуешь разницу в своем состоянии, - тихо проговорила Мефнут, сжимая ее плечи. – Ты же сама ощутила, как все изменилось после того чуда! Я с самого начала видела в тебе как будто двух людей: тебя настоящую и твою маску, которую ты почему-то носила на себе. И вчера эта маска наконец-то спала, и ты стала собой! Я даже видела черные нити, которые обволакивали твою голову, которые просто исчезли, когда в нас хлынула сила, и… - Замолчи! – тихо проговорила Авьен, и Мефнут поняла, что дальше не сможет сказать ни слова. Лицо Белой Жрицы исказилось и теперь было по-настоящему страшным, со смесью боли и ужаса, застывшей на нем. Она подняла глаза на Мефнут, и взгляд ее был такой силы, что Мефнут не смогла, просто физически не смогла смотреть ей в глаза и опустила взгляд. – Ты хочешь мне сказать, что женщина, которая подобрала меня из приюта, научила всему, заботилась обо мне, ухаживала за мной, когда я болела, утешала, когда мне было плохо и страшно, женщина, которая любила меня как мать, все это время использовала меня?! – голос ее сорвался на крик. – Что она – одна из Эвилид?! Мефнут дель анай! Этого не может быть! Я не поверю в это никогда! Это неправда! - Спутница! – позвал со стороны тревожный мужской голос, и Мефнут едва не выругалась, настолько это сейчас было некстати. Авьен смотрела на нее с такой ненавистью и отчаяньем в темных глазах, что впервые за все это время Мефнут по-настоящему испугалась. Может, они и сняли с нее влияние этих черных нитей, может, они разрушили контроль Эвилид над ней. Но сможет ли она вообще выдержать правду о том, что было с ней все это время? Сможет ли она пережить и вынести эту правду, жить с этим дальше? Или нет? - Спутница Мефнут! – вновь позвал голос, и на этот раз Мефнут уже обернулась к говорящему мужчине. Это был Кардан. Он держал на плече тело одного из поверженных человеческих ведунов и с тревогой смотрел на них с Авьен. – Нам нужно уходить отсюда, - твердо проговорил он, когда Мефнут встретилась с ним взглядом. – Мы создадим переход прямо во дворец, отведем вас обеих к Аватарам. Так будет гораздо лучше и для нас, и для нее. – Он кивнул на Белую Жрицу. - Пойдем, Авьен, - мягко потянула ее за плечи Мефнут. – Пойдем во дворец, к Аватарам. Там ты узнаешь правду. - Какую правду?! – закричала Авьен, и слезы лились по ее щекам, размывая грязь и кровь. – Какую?! Чью правду, Мефнут дель анай?! Я не понимаю этой правды! Я не принимаю ее! - Нам нужно идти, - вновь твердо позвал мужчина, и Мефнут тяжело вздохнула. - Пойдем. Она решительно подхватила Авьен под плечи одной рукой, а другой подцепила под пузико котенка и направилась в сторону странной зависшей в воздухе спирали, возле которой уже стояли ведуны. Авьен рыдала и упиралась, Авьен пыталась бить Мефнут своими маленькими слабыми кулачками, и это было совсем не больно снаружи, но так больно внутри, что она предпочла бы, чтобы ей еще десяток раз подряд сломали нос. Держись, моя светлая, держись! Я буду рядом с тобой и разделю с тобой твою боль! Только не сойди с ума! Напоследок лишь убедившись, что ее катаны и долор зажаты в руках одного из ведунов, тоже держащего на плече бездыханное тело нападавшего, Мефнут покрепче обхватила отбивающуюся Авьен за талию и шагнула в спираль перехода, ведущего во дворец Правителей Андозабара.