Танец Хаоса. Золотая нить

За окнами было темно, и прохладная ночь проливалась внутрь сквозь мягкие прозрачные занавески. Она пахла странно волнующе, сильно и густо, влажными деревьями и землей, летом. В этих местах вообще пахло как-то сильнее, ярче, чем в суровой простоте ледяных гор, и иногда Китари казалось, что она носом зарылась в кучу опавших листьев, под которыми прячутся все запахи мира, и дышит, дышит ими, слегка опьяненная такой концентрацией. Но сейчас она не спала, не могла спать. В голове от этого было как-то твердо, а глаза болели изнутри, зудели и чесались от усталости. Она уже давным-давно не спала нормально, кажется, целую вечность, лишь под утро выматываясь настолько, чтобы провалиться в мутную полудрему, полную обрывочных болезненно-ярких видений. Мысли грызли ее, точили изнутри, словно жуки-древоточцы обессилившее от боли иссыхающее дерево. Так иссыхала и Китари, погруженная в свои мрачные думы, как в беспросветную ночь, изо всех сил пытающаяся вырваться оттуда, найти хоть какой-то выход из всего этого кошмара, ощутить жизнь. Ее жизнь сейчас лежала рядом с ней: тяжелая, вытянувшаяся во весь рост, словно гигантский зверь, состоящий из скрученной в жгуты мышц силы, спокойная и умиротворенная. Так странно было видеть ее такой тихой, такой расслабленной. Черные волосы упали на глаза, Крол вытянула одну руку вверх, подложив себе под голову, а другой обнимала Китари, и рука эта была тяжелой и совершенно хозяйской, такой естественной, словно Кит чувствовала ее на своей груди всю свою жизнь. От этой женщины пахло грозой и молниями, что сейчас дремали где-то на глубине ее яростных глаз. Иногда Китари казалось, что она сама – молния, сорвавшаяся с небес и на миг соединившая их с землей в одно целое выжигающим глаза росчерком света. И при этом, сколько же нежности, сколько мягкой, словно объятия сна, ласки было в ее руках, в ее объятиях, в ее огромном, как весь мир, сердце! В этой нежности можно было утонуть, рыдая от непереносимого счастья, столь долгожданного, что слезы сами лились рекой. И Китари не верила, не могла поверить в то, что это все вот так просто может закончиться. Не могла поверить! Неужели же Милосердная могла дать так много только для того, чтобы все это забрать уже через какие-то считанные дни? Ведь Вольторэ говорила, что чем больше объем пораженного марью участка, тем выше скорость распространения. Выходит, у нее остались буквально какие-то часы? Пальцы на ноге уже почти не сгибались и почернели все до основания, начал чернеть и большой палец на другой ноге. Сколько ей еще медленно тлеть в этой заразе, чтобы потом, повинуясь невидимому порыву ветра, вспыхнуть на мгновение степной травой и рассыпаться пеплом? Сколько ей еще смотреть в глаза Крол перед тем, как она уже не узнает эти глаза? Зачем Ты сделала это, Милосердная? Китари ощутила, как горячие слезы сжали горло и побежали по щекам, выпивая из нее последние силы, выливая из нее такую невероятную, такую всепоглощающую нежность к женщине, что мирно спала рядом, утомленная любовью, принадлежащей лишь им двоим. Дрожащие пальцы Китари едва слышно коснулись ее жесткой черной пряди, отводя волосы прочь со лба. Зачем Ты убила меня, Милосердная? И еще и ее мне дала, в самый последний момент подарила мне ее только за тем, чтобы потом безжалостно отнять? Или это – Твое утешение мне перед смертью? Иногда ей казалось, что она просто сходит с ума, раздираемая с одной стороны страхом, болью и ненавистью ко всему, с другой – бессловесной, глубокой как океан благодарностью, любовью и счастьем, пьяным, будто закатное солнце. Две крайности тянули ее в разные стороны, а сама Китари осталась растянутой между ними, как на дыбе, и почти что слышала хруст собственных сухожилий – всех тех правил, законов, обычаев, заложенных в нее, что теперь рвались, рассыпаясь на нитки, будто трухлявая ткань. Что осталось правдивым в этом мире, в котором больше не имело значения ничто, кроме этой черноты, что расползалась по ее пальцам? Как в этом мире одновременно мог существовать столь невыносимо лютый страх и столь опьяняющая золотая нежность? Как они умудрялись в одно и то же время неистово пульсировать в ее собственной груди? Может быть, у Тебя найдется для меня одно маленькое чудо, Милосердная? – тихонько всхлипывая, думала Китари и все гладила, гладила кончиками пальцев волосы Крол, не в силах прекратить это делать. Не в силах остановиться. Совсем маленькое чудо для Твоей непутевой дочери. Не позволь мне умереть, прошу Тебя! Я буду бороться, обещаю, я сделаю все, что только возможно сделать, но позволь мне пожить еще чуть-чуть! Внезапно за окном откуда-то издалека долетел громкий и отчаянный человеческий крик. Китари замерла, чувствуя, как слезы сами собой высыхают на глазах, а внутри начинает расползаться неприятно холодное чувство. Крик повторился, громче, и в нем было столько отчаянья, сколько билось в сердце Китари при одной мысли о расставании с Крол. Следом послышались еще крики, один за другим присоединяющиеся к первому голосу. Китари вскинула голову, прислушиваясь к ночи и пытаясь определить, откуда шел звук. Тихая ночь всегда играла в игры со звуком, пуская его гулять по полям и холмам, делая далекое близким, а близкое – почти недостижимым. Но сейчас Китари была почти уверена в том, что звук долетает с восточной окраины деревни, с той стороны, откуда они въезжали в Вышнеброд. А значит, это могла быть погоня. - Первая! – она тихонько потрясла Крол за плечо, и та во сне что-то забормотала, большим зверем недовольно хмуря свои темные брови. – Первая, проснись! – Китари тряхнула ее еще чуть сильнее, и Волчица с трудом, но разлепила сонные глаза. - Что такое? – осипшим со сна голосом спросила она, приподнимаясь на локте. Китари не успела ничего ответить. Вместо этого из-за окон вновь донеслись отдаленные крики, а вместе с ними металлически забряцало что-то, по звуку напоминающее сковородку, в которую кто-то из деревенских отчаянно колотил. Мгновение еще Крол прислушивалась, и глаза ее во тьме приглушенно засветились, обретая ясность и осмысленность. В следующий миг она уже отбросила одеяло и ринулась к окну, высунувшись наружу почти что по пояс и не обращая никакого внимания на свою наготу. Китари ощутила, как краснеют ее щеки, пусть в темноте было и не так уж и много видно. Но едва различимые очертания сильного и поджарого тела Крол волновали, заставляя все тело вновь наполняться сладкой слабостью. Эта ночь была такой необыкновенно пронзительной для них обеих, первой ночью, в которую Китари коснулась другой женщины. От одной мысли об этом щеки полыхнули еще сильнее, а слезы на глазах окончательно высохли. О чем ты думаешь? В деревне происходит не пойми что, тебе об этом думать надо! Крики становились все громче, и Китари, подавив все свое волнение и глупые мысли, постаралась спросить как можно более спокойным голосом: - Что там? Ты видишь что-нибудь? - Вижу, - мрачно отозвалась Крол. Оттолкнувшись от окна, она воздела ладонь и тихонько прошептала имя Огненной. В следующий миг на ее пальцах заплясал язычок огня Роксаны, который Крол осторожно опустила на столешницу. Китари теперь вообще не знала, куда девать глаза. В мягком свете огня и игре теней Волчица выглядела столь притягательной, что думать Китари теперь вообще не могла. И даже не сразу сообразила, что Крол быстро собирает по полу и натягивает на себя свою одежду. – Одевайся, котенок, - отрывисто, но мягко приказала Волчица. – Кто-то поджег деревенский храм. Боюсь, нам придется уходить отсюда прямо сейчас. - Поджег храм? – удивленно повторила Китари, пытаясь справиться с собственными глазами и заставить их смотреть куда угодно, только не на Крол. – Зачем им поджигать храм? - Понятия не имею, - отозвалась Крол, затягивая ремень на штанах. – Проклятые низинники! Не поймешь их, бхара! Одевайся, я пойду, разбужу остальных! Дверь за ней закрылась, и только после этого Китари откинула одеяло и мрачно взглянула на собственные ноги. Теперь она постоянно боялась увидеть, что марь поднимается выше, потому пыталась как можно чаще рассматривать собственные ноги. Естественно, что и глупость всего этого Китари тоже осознавала: от того, что она на них смотрела, вряд ли изменится скорость распространения заражения, но это было выше ее сил. На первый взгляд, все осталось как и было: все пальцы на правой, большой палец на половину на левой. Тяжело вздохнув, Китари первым делом натянула на ноги носки на тот случай, если Крол неожиданно вернется. Прятать от нее все это было сложно. Тоска была слишком сильной, слишком неистовым – желание быть в ее руках, без этого Китари просто не могла уснуть. Но это означало, что и раздеваться придется при ней, что она может ненароком увидеть эти самые проклятущие пальцы. Тебе все равно придется ей сказать. Придется, и чем раньше, тем лучше. Как она отреагирует? Что она сделает? Могу ли я заразить ее марью сейчас, пока она даже не знает о том, что я мертва? Или я уже ее заразила? Китари тихонько застонала, прикусывая губу, чтобы не разрыдаться, и отчаянно отталкивая прочь все мысли. Каждый раз было так: стоило лишь подумать об этом, как все внутри превращалось в кровоточащую развороченную рану, и тысячи вопросов вгрызались в нее охочими до крови паразитами. Единственным способом не сойти с ума было не позволять себе думать. Еще один день. Еще один день, и я скажу ей. С трудом выдохнув, Китари поднялась с постели и принялась одеваться, собирая в полутьме свои вещи. Им пришлось вновь снять белоснежную форму Спутниц и облачиться в какие-то бесформенные местные тряпки коричнево-серых тонов, чтобы не бросаться в глаза со стороны. Это начинало уже по-настоящему раздражать ее. Почему она не могла быть самой собой? Почему не могла носить ту одежду, которую ей хотелось? Иногда мне кажется, что по эту сторону гор я только и делаю, что ношу маску, чтобы окружающие были в состоянии меня выносить. Мысль эта была не особенно приятной, и ее Китари оттолкнула следом за всеми остальными, взмолившись Аленне о даровании Милости. К тому моменту, как она, прихватив их с Крол вещи, вышла в коридор, крики за стенами трактира уже перебудили всю деревню. На улице зажглись огни, люди метались в ночи, крича и пытаясь понять, в чем дело. К звуку человеческих голосов добавился еще и отдаленный рев, временами сопровождающийся потрескиванием. Китари не нужно было смотреть, чтобы знать, что так пылает церковь, мимо которой они проехали вечером. Она помнила этот звук по горящей алым пламенем степи, над которой они летели всего-то пару месяцев назад, покидая Ишмаил вместе с Аватарами Создателя. Здесь меня все время поджидает пламя. Почему так? Хозяева трактира высыпали в общую залу вместе с обслугой. Здесь горело всего несколько свечей, составленных вместе на барной стойке, и в комнате стояла полутьма. Эйна Даанвен, заспанная, с растрепавшейся косой, кутала плечи в шерстяной платок и не отходила от окна, с тревогой глядя на улицу. За пустующими в такой час столами сидели повара и поварешки, три девушки подавальщицы, тоже ночующие в доме, в отведенных им комнатах на втором этаже. Здоровенный вышибала Джерен пошел на улицу узнать, что происходит. Не было и Крол с тремя наемниками во главе с Медведем. Только Шайявани-ши сидела неподалеку от окна, грея руки о дымящуюся парком чашку с чаем. Ее задумчивый взгляд был направлен за стекло, темная кожа напоминала своим цветом окружающую ночь. Она была красива, эта ведьма, завораживающе красива, и если бы не Крол, Китари, наверное, попробовала приударить за ней. Роксана, о чем ты думаешь сейчас! Тебе жить-то осталось всего несколько часов, постарайся прожить их как следует, а не как всегда! - Что происходит? – спросила Китари, опуская узелок с вещами на пол и присаживаясь на лавку подле ведьмы. Служащие трактира переговаривались между собой, тревожно поглядывая то на окна, то на постояльцев. Молоденькие подавальщицы с огромными, круглыми от страха глазами жались друг к другу. Даже раздобревшие, годящиеся Китари в мани поварихи выглядели обеспокоенными и заробевшими. И почему по эту сторону гор женщины не могут за себя постоять? Почему они совсем не верят в собственные силы? Этот вопрос оставался для Китари совершенно непонятным. - Кто-то поджег церковь, - флегматично отозвалась Шайявани-ши. В голосе ее не прозвучало никаких эмоций, кроме спокойного ожидания. – Пока больше ничего не известно. - Но кто мог это сделать? – нахмурилась Китари. - Кто-то, кто вполне может пытаться подставить нас, - спокойной отозвалась ведьма, и Китари тревожно взглянула на нее. – До позднего вечера Медведь и его товарищи рассказывали местным, кто они и что сделали в Белом Ключе. Вполне возможно, что это понравилось не всем, и кто-то решил поджечь церковь, чтобы подумали на пришлых. - Но они же так верят в своих Молодых Богов! – недоверчиво проговорила Китари. – Как они могут поджечь их дом для того, чтобы подставить кого-то другого? - Для великой цели любые средства хороши, - проговорила Шайявани-ши, и кривая усмешка промелькнула по ее полным губам. Я никогда не пойму низинников. Китари только вздохнула и покачала головой. Некоторые вещи из происходящих вокруг нее просто не укладывались в ее голове. - Что-то Джерен не возвращается, - обеспокоенно пробормотала от окна госпожа Даанвен. – Пойти, что ли, мне посмотреть? - Только бы отче Ильней не пострадал! – самая толстая из поварих закрыла лицо руками так, словно боялась увидеть перед собой его тело. – Такой добрый человек, такой светлый! Только бы уберегла его Матушка Защитница! Сама Китари подумала про Крол и то, что та давно уже не показывается, как вдруг знакомый силуэт мелькнул в окне, и в следующий миг входная дверь распахнулась. Крол втекла внутрь, решительная и собранная, как и всегда. - Жрец Ильней мертв, - с порога отрывисто сообщила она, и кто-то из женщин громко ахнул. – Повешен на балке прямо над дверью в храм. - Ох, Грозар! – прижала пальцы к губам госпожа Даанвен. – Да что же это делается? Кто-то из молодых служанок тихонько заскулил, еще одна повариха принялась всхлипывать. Крол взглянула на сидящих у стола Шайявани-ши и Китари и решительно направилась к ним. - Нам нужно уходить, - твердо проговорила она, останавливаясь у стола и понижая голос, чтобы другие за их спинами не слышали. Правда, женщины уже начинали голосить, и вряд ли среди этих рыданий кто-то расслышал бы тихие слова Крол. – Поговаривают, что местные видели кривляющиеся рожи непонятных тварей в окнах церкви, когда пожар только начинался. Огонь заливают водой, но он не тухнет и горит все сильнее. Пара местных умников распаляют толпу, настаивая на том, что это ведьмы из Андозабара принесли с собой беду и убили жреца, потому что служат невери и Лже-Аватарам. Еще немного, и они придут сюда. - Я могу доставить нас прямиком в Асфей, чтобы избежать дальнейших неприятностей в пути, - спокойно проговорила Шайявани-ши, глядя на Крол. Та сощурилась в ответ, взгляд стал острым. - Зрячая, а ты не видела ничего странного, пока по улицам гуляла в темноте? Может, кто возле церкви ошивался? Китари искоса взглянула на ведьму. Она выходила из гостиницы? Зачем ей это делать посреди ночи? Да и тон Крол звучал достаточно подозрительно, чтобы задуматься. Мнению Волчицы Китари привыкла доверять, та не раз и не два спасала ей жизнь. - Никого не видела, - безразлично пожала плечами Шайявани-ши. – К тому же, меня интересовал дом ведуна, а не дом богов. - И ты не имеешь никакого отношения к этому пожару и убийству жреца? – прямо спросила Крол. - Ровным счетом никакого, - отозвалась та. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, и Китари слышала, как усиленно принюхивается Крол, пытаясь учуять исходящий от ведьмы запах. Умение чуять эмоции было одной из самых сильных сторон Крол. Именно поэтому Китари так боялась в ее присутствии думать о своем заражении и грядущей смерти, боялась, что та сможет ощутить ее мысли. И уж тем более она ни за что не рискнула бы врать Крол: ложь та способна была распознать за долю секунды. Видимо, сейчас этой лжи в словах ведьмы не было, потому что Крол кивнула и проговорила: - Доставь нас в Асфей. Вольторэ, конечно, просила тянуть время, но это уже не в наших силах. Придется обходиться тем, что есть. Китари выдохнула с облегчением, внезапно ощутив, как внутри зашевелился тонкий-тонкий усик надежды. Быть может, если они быстро закончат свою миссию здесь и прямиком вернутся в Луас, Аватары еще успеют вылечить ее? Они, конечно, говорили, что от мари лекарства нет, но, быть может, все-таки есть какой-то способ? Или можно его найти? Сейчас Китари готова была вцепиться в любую ниточку надежды, даже самую тонкую, самую несбыточную и невозможную. Другого выхода у нее все равно не было. Шайявани-ши спокойно отставила свою чашку в сторону и проговорила: - Вернемся наверх, в наши комнаты. Мне не хотелось бы открывать переход прямо здесь. - Пойдем, - Крол подхватила с пола их вещмешки, а затем обернулась к хозяйке гостиницы, выуживая из-за пазухи мешочек с золотом. Та как раз обнимала рыдающую толстую повариху, пытаясь ее успокоить и что-то ей втолковывая. Китари видела, как Крол почти что силой всунула ей в руки мешочек с деньгами и настойчиво что-то сказала. Судя по вытянувшемуся лицу женщины, услышанное ей не слишком понравилось. - А как же наемники? – попыталась спросить Китари, когда ведьма поднялась и неторопливо направилась к лестнице, словно у нее в запасе было все время мира. – Мы разве не дождемся их возвращения? - От них толку никакого нет, - дернула плечом ведьма. – К тому же, они не слишком-то нравятся твоей Волчице. Думаю, она будет только рада случайно «забыть» их по дороге в Асфей. - Но им может угрожать опасность! – попыталась настоять Китари. – Они ведь пришли с нами, это все здесь видели! - Управятся. Эти бхары, как тараканы, всех переживут, - проворчал за ее спиной недовольный голос Крол, и та легонько подтолкнула Китари вверх по лестнице. – Как ты видела, друзей они заводить умеют. Пара литров чего-нибудь крепкого, и все уже братаются, - в голосе ее послышалась неприязнь. - Меня гораздо сильнее беспокоит госпожа Даанвен. Ей бы уйти отсюда, забрав все золото, попытаться как-то попасть в Андозабар, иначе пожгут ее к утру. - Почему? – не поняла Китари. - Потому что мы здесь ночевали, - мрачно отозвалась Крол. - Ты поэтому дала ей денег? – спросила Китари, вновь ощутив какую-то странную дрожащую гордость внутри. Какой бы жесткой и неприветливой Крол ни была, а к этому странным образом примешивалось удивительное умение сопереживать. Правда, умение избирательное. В ответ на ее вопрос Крол пробормотала что-то нечленораздельное, причем довольно сконфуженное. - Крол, нам нужно подождать Кадиля Хаина и остальных, - вновь попыталась Китари, и на этот раз ворчание первой за спиной прозвучало еще громче, но Китари не сдалась. – Мы не можем оставить их здесь! Они пришли с нами, вся деревня знает, что они – Спутники Аватар. Если сюда придут Каратели, они втроем не смогут сопротивляться целому отряду, и их просто убьют. - И поделом, - буркнула та, раздраженно топая вверх по ступеням. – Будут меньше языками трепать. - Первая, пожалуйста! – Китари притормозила на лестнице и обернулась к ней, настойчиво глядя ей в глаза. – Эти люди пошли с нами по своей воле, чтобы помочь нам и защитить. Я не допущу, чтобы они из-за этого погибли, и уверена, что ты так же не сможешь этого допустить! Крол страдальчески скорчилась, но сдалась, и плечи ее опустились. Тяжело взглянув на Китари, она почти что всунула ей в руки вещмешки: - Ждите меня в комнате Шайявани. Я приведу их, и мы уйдем отсюда. - Разумно ли это? – бесцветным голосом поинтересовалась ведьма. – До сих пор толку от этих людей было не так уж и много, один только вред. - Мы не бросим их! – настойчиво проговорила Китари, и Крол вновь только вздохнула, опуская руки. Обернувшись к ней, Китари мягко дотронулась до ее плеча: - Спасибо тебе, первая. - Не благодари, - кисло отозвалась та, разворачиваясь и вприпрыжку спускаясь с лестницы. Китари проводила ее взглядом, чувствуя, как сжимается сердце в груди от тоски. И сразу же в голову полезли такие надоедливые, такие жестокие мысли. А что если там, на улице, на Крол сейчас кто-нибудь нападет? Что если она не сможет найти наемников, а найдет лишь собственную смерть? И все по вине Китари? - Пойдем, - позвал ее холодный голос ведьмы, и Китари сжала зубы, приказывая себе не поддаваться отчаянью. Слишком много отчаянья было в последние дни, слишком сильно оно ее накрывало, слишком давило. Казалось, еще совсем чуть-чуть, и от Китари просто не останется ничего, все силы без остатка уйдут, и она попросту исчезнет, рассыпавшись пылью. Ох, Милосердная, охрани меня от этого! Наполни меня жизнью, наполни силой, дай мне еще один шанс, молю Тебя! На этот раз я не допущу ошибок и все сделаю правильно, клянусь Тебе! Шайявани-ши провела ее в свою комнату, оказавшуюся почти точной копией той, в которой ночевали они с Крол. Разве что вместо шкафа был широкий комод, да кровать оказалась чуточку поуже. Ведьма преспокойно устроилась возле окна, откинувшись спиной на стену, закинув ногу на ногу и лениво наблюдая за тем, как мечутся снаружи люди. Отсветы огня ложились на ее лицо, затеняя глазницы, и от этого она казалась Китари какой-то слегка жутковатой. Но в любом случае, в ее обществе Кит было гораздо спокойнее, чем в обществе остальных людей. Она ведь принесла клятву Аватарам, она тоже была Спутницей, а Китари помнила слова Вель: чем больше вокруг Спутников, тем слабее марь. На самом деле ей просто нужно было держаться подле других Спутников, и тогда эта зараза, возможно, и вовсе не будет разрастаться дальше. А если она вовремя вернется к Аватарам, то, быть может, и совсем отвяжется от нее. Нужно было лишь быстро все сделать и вернуться в Луас, и пока ситуация складывалась как раз в пользу Китари. Могло ли быть так, что таким образом Милосердная демонстрировала ей Свое расположение? Могла ли Небесная Пряха сплетать события так быстро для того, чтобы дать Китари шанс вылечиться? - У тебя доброе сердце, Китари дель анай, - внезапно проговорила ведьма, и Кит вздрогнула от неожиданности, настолько глубоко уйдя в свои мысли, что и позабыла обо всем остальном. Она вопросительно взглянула на ведьму, и та пояснила: - Тревожишься о незнакомых тебе людях, готова рискнуть жизнью дорогого тебе человека ради них. Все анай таковы? - Это просто неправильно – бросать их, - невпопад отозвалась Китари, не зная, что ей на это отвечать. – Мы же вместе путешествовали, они наши спутники. - Ты готова платить за спасение других людей, - задумчиво проговорила ведьма. – Это дорогого стоит. – Китари переступила с ноги на ногу, не зная, что ей отвечать. Ведьма выглянула в окно, внимательно следя за тем, что происходит снаружи, и продолжила мысль. – После встречи с Ниерой я долго размышляла о том, почему все сложилось именно так. Почему одна из Аватар родилась на другой стороне Эрванского кряжа. Это ведь нелогично – зачем ей, настолько далекой и чуждой местным народам, тратить свои силы на их спасение? Однако она, кажется, даже больше заинтересована в этом, нежели родившаяся по эту сторону гор Вольторэ. Теперь и ты проявляешь признаки милосердия, которое в твоей ситуации и вовсе неожиданно. Потрясающе, что Вседержитель учел подобные мелочи, рисуя узор нынешнего Танца наилучшим и как можно более удачным образом. - Кто такой этот Вседержитель? – стараясь оттолкнуть от себя беспокойство за Крол и сосредоточиться на чем-то другом, спросила Китари. – Мне казалось, что ведуны ни во что не верят, ведь они так сильно противопоставляют себя Молодым Богам. - Вседержитель – это само Время, - неторопливо отозвалась Шайявани-ши, не отводя взгляда от окна. – Дракон Времени, свернувшийся кольцом, Спящий, сжимающий в лапах собственных хвост, время, что пожирает само себя. Он же – энергия, что наполняет наши тела и делает нас живыми, он то, что заложено в центре каждой вещи, то, с чего начинается весь зримый мир. - Он тоже – Молодой Бог? – уточнила слегка сбитая с толку Китари. Подобных рассуждений от ведунов она ни разу еще не слышала. Да, по чести, она с ними-то не слишком и общалась, гораздо больше занятая своими собственными делами. И теперь послушать Шайявани-ши было даже интересно. Это уж точно немного отвлекало ее от тоскливых и темных мыслей. - О, нет! – усмехнулась ведьма. – В этом мире есть нечто большее, нежели боги. То, что существовало с самого начала времен, то, что было еще до того, как родились Тени, к которым относятся и Молодые Боги в том числе. Например, хасатры – идеи, порождающие все двойственности мира, или ганы – их основные ритмы движения. Таков и Вседержитель – одно из зримых воплощений первоэнергий, тот, что властвует над временем. Тот, что и есть время. - Я не понимаю, - честно призналась Китари. Шайявани-ши наконец отвернулась от окна и долгим взглядом посмотрела на нее. - Ты ведь веришь в Небесных Сестер, дочь гор, - негромко проговорила она, и Китари кивнула. – А Небесные Сестры – это тоже первоэнергии, на которые распалась изначальная сила, образующая собой весь мир. Спящий – что-то подобное им, основной закон бытия, основной вектор движения в этом мире, благодаря которому существует все. Ведь если бы не было времени, неужели же существовала бы жизнь? Жизнь это изменение, а для того, чтобы изменение могло происходить, необходимо движение времен. Китари кивнула. Кажется, она поняла то, что говорила ей Шайявани-ши, но до конца не могла во все это вникнуть. Верования низинников были очень и очень странными, настолько запутанными и сложными, что разобраться в них для Китари не представлялось возможным. Но она все-таки решила уточнить, чтобы убедиться в том, правильно поняла мысль ведьмы, или нет. - То есть, вы верите в нечто изначальное, что еще больше Молодых Богов? - Именно так, - кивнула та. – Что такое Молодые Боги, в конце-то концов? Лишь Тени, пусть и очень могущественные Тени. И даже они подчиняются закону Времени, даже они подчиняются смерти. А Вседержитель выше этого закона, потому что он выше времени. Значит, для него не существует смерти. - И что же, получается, вы, поклоняясь ему, жаждете бессмертия? – нахмурилась Китари, глядя на нее. - Да, - темные глаза Шайявани-ши взглянули ей в глаза, и Китари вздрогнула. Ведьма, казалось, видела ее насквозь. – Никому из нас не хочется умирать. И если есть способ не делать этого, то почему бы не воспользоваться им? Китари непроизвольно облизнула пересохшие губы. Шайявани-ши не могла знать о ее заразе, даже Крол ведь не знала, а с Крол они даже одну постель делили на двоих. Она что-то чувствовала? Это Милосердная отвечала на вопрос Китари через нее, давая шанс? - А что нужно сделать, чтобы не умирать? – тихо спросила она, позабыв про то, как кричат за окном люди, видя лишь темные глаза ведьмы перед собой. - Нужна храбрость, чтобы впустить в себя того, кто подарит тебе силу, - проговорила та, и каждая ее фраза буквально гипнотизировала Китари, почти что на физическом уровне заставляя ее голову кипеть. Ощущение было таким, словно что-то раскаленное с трудом и напором втискивалось ей прямо между глаз, ввинчивалось, изо всех сил пытаясь пробраться внутрь. И Китари чувствовала странную тревогу из-за этого, колеблясь и сомневаясь в том, что ей делать сейчас. – Всегда есть цена, - продолжала говорить ведьма, не мигая глядя на нее. – Всегда есть плата за жизнь. Ты сама знаешь это, ты сама готова платить и жертвовать. Так и здесь. Нужно просто позволить силе раскрыться внутри тебя, сделать свою работу. Нужно овладеть этой силой, заставить ее служить себе, подчиняясь воле более великой, чем ты сама. Разве вы не так делаете это, когда чтите Небесных Сестер? - Может быть… - Китари заморгала, чувствуя себя странно, какой-то слишком вялой, слишком тяжелой. Между глаз отчаянно горело, а тело стало ватным и неприятно теплым. Очень сильно захотелось присесть, и она опустилась на кровать неподалеку от ведьмы. В голове все перемешивалось, и мысли казались такими же вялыми, как неподъемные руки. Все, что говорила ведьма, звучало вроде бы правильно, но при этом как-то… не так. Не так, как когда это говорила Вель, например, ведь она говорила что-то подобное? Китари не могла вспомнить. - Отдайся этой силе, раскройся ей, и ты никогда не умрешь, - звучал в тишине комнаты, внезапно ставшей какой-то очень густой, странный хрипловатый голос Шайявани-ши. Из-за южного акцента женщины слова казались тягучими и растянутыми до предела, а еще почему-то – шипящими, свистящими, как язык змеи. – Тебе нужно всего лишь один раз сказать «да». Всего один раз. И все переменится. Ох, Милосердная, что же со мной? Китари согнулась пополам, чувствуя, как кружится все перед глазами. Но стоило вспомнить имя Аленны, и сразу же стало как-то легче, как-то чуть-чуть проще что ли, прозрачнее. Аленна, пробормотала она про себя, сосредотачиваясь на звучании этого имени, словно на ключевой воде, что проливалась в иссушенное жаждой нутро. Аленна, будь со мной, не оставляй меня, Нежная, не покидай, ману! Наверное, просто от недосыпа и усталости накатила эта неприятная волна жара, потому что стоило вспомнить Милосердную, и ей полегчало. Китари открыла глаза, вновь слыша звуки со стороны улицы, вновь видя слабые отсветы огня на лице Шайявани-ши. Давление на череп спало, как не было, она чувствовала себя усталой, но вполне такой же, как и обычно. Ведьма почему-то смотрела на нее, словно чего-то ждала, и Китари решила, что, скорее всего, прослушала какую-то часть ее слов. - Извини, зрячая, мне что-то нехорошо было, наверное, от усталости, - проговорила она, потирая лоб. – Не повторишь то, что говорила? Я, кажется, прослушала часть. - Полагаю, это не было таким уж и важным, раз ты пропустила это мимо ушей, - суховато отозвалась ведьма, и Китари ощутила себя слегка сконфуженной. Наверное, стоило больше внимания уделять собеседнику, а не собственным переживаниям и минутным слабостям. Это ведь могло и обидеть людей. Но извиниться вновь у нее уже не получилось. В коридоре за дверью застучали громкие шаги и встревоженные низкие голоса, а еще через несколько секунд в помещение вошла мрачная, как туча, Крол, а за ней следом – трое Наемников Запада. Гелен Длинные-Руки опирался на плечо крепко сбитого Джоная Дернена и выглядел неважно. Судя по всему, он еще не до конца протрезвел, а поспать успел от силы пару часов, и теперь его шатало, будто куль с сеном. Всклокоченный Джонай бурчал под нос ругательства, кое-как поддерживая его в вертикальном положении и не давая упасть. Судя по лицу, ему и самому не мешало поспать. Один только Кадиль Медведь ухмылялся во всю свою черную бороду, свежий и бодрый, будто проспал всю ночь напролет. Перегаром от этой троицы разило так же сильно, как и дымом, который пропитал их одежду насквозь, словно они дожидались Крол внутри горящей церкви. - Ох, ну и ночка! – рявкнул Медведь, демонстрируя Китари свои покрытые сажей и еще почему-то кровью кулаки. – Мы как услышали крики, сразу пошли помогать тушить. А ребята нас по началу не поняли. Думали, это мы все подожгли. Ну вот и пришлось успокоить парочку, чтобы позволили им же и помочь! Что за люди? А ведь, как и мы тоже, в Богов верят! - Ты лучше себе помоги, помощник! – Крол мрачно взглянула на Медведя, а тот в недоумении заморгал в ответ. - Нам пора, - проговорила Шайявани-ши, поднимаясь с кровати и кладя конец всем спорам. Мужчины примолкли, сконфуженный Медведь прикрыл за собой дверь. Крол встала прямо за плечом Китари, словно загораживая ее собой от мужчин. От нее тоже сильно пахло дымом, но сквозь него просачивался и ее запах, такой знакомый, такой нужный. - С тобой все в порядке, котенок? – вдруг негромко спросила она, и в голосе ее прозвучало какое-то беспокойство. - Да, все хорошо, - отозвалась Китари. – А почему ты спрашиваешь? - Не знаю, - пробормотала Крол, шумно принюхиваясь где-то над затылком Китари. – Запах странный. Никогда ничего подобного не чуяла. Китари обмерла, вновь позабыв, как дышать. Могла Крол почувствовать марь вокруг ее ноги? И если да, то почему именно сейчас, а не тогда, когда они вдвоем обнаженные и хмельные от любви засыпали в общей постели? Просто скажи ей! Как только ты ей все скажешь, не нужно будет больше бояться, не нужно будет ничего скрывать и прятать! Просто скажи! Она набрала в грудь воздуху и зажмурилась, решив выпалить все это в одно дыхание, но тут голос Шайявани-ши отвлек ее, так и не позволив словам сорваться с губ: - Готово. Анай, идите первыми. - Давай руку, - проговорила ей в ухо Крол, и Китари распахнула глаза, ощущая сожаление и облегчение одновременно. Перед ними на уровне груди воздух медленно двигался по спирали, будто водоворот на поверхности озера. На этот раз Китари уже ничему не удивилась: много раз уже она путешествовала через такие штуки. У нее еще мелькнула мысль, что надо бы забрать отсюда лошадей, на которых они приехали, но только вспомнив норовистого Пургу, Китари сразу же приказала себе позабыть об этом. Лучше уж пешком, чем на спине этой скотины. Он оказался гораздо менее сговорчивым, чем даже упрямая Крол. Она шагнула вперед следом за первой, потянувшей ее за руку, и на несколько невыносимо долгих секунд просто провалилась в ничто, ставшее всем и заполнившее ее до самой последней клеточки. А затем шагнула наружу, споткнулась о каменный пол, внезапно выросший под ногами, зажмурилась от яркого света, что ударил по глазам. Они с Крол стояли в небольшом зале, ярко освещенном светильниками на стенах. Выполненные в виде сложной мозаики из черной и белой ладоней полы под ногами были натерты до блеска. Стены, затянутые бледно-розовым бархатом, покрывали картины с изображениями преимущественно сцен охоты. Золоченые светильники рассеивали вокруг приглушенный неяркий свет благодаря матовым плафонам. Обе двери, ведущие из зала наружу, были закрыты, у противоположной от них стены стояло повернутое к горящему камину кресло, и Китари видела только чьи-то ноги в мягких туфлях, стоящие на коврике между камином и креслом. - Где мы? – негромко спросила она, отпуская руку Крол. Волчица громко принюхивалась, настороженно глядя на того, кто сидел в кресле, и медленно потянувшись к ножам за поясом. - В Поднебесном дворце Ишмаила, у Первого Жреца Равана, - послышался из-за спины голос Шайявани-ши. Ошеломленная Китари обернулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как ведьма выходит из спирали перехода, и та буквально схлопывается за ее спиной, разглаживая воздух в прозрачную стену. Мысли в голове понеслись вскачь, словно бешеные: проход закрылся, наемники пройти не успели, а они во дворце Ишмаила у одного из Эвилид. У одного из ЭВИЛИД! Но почему? - Что происходит? – прорычала Крол, выхватывая из ножен на поясе ножи и неуловимо ступая вперед, чтобы закрыть собой Китари от стоящей перед ней ведьмы. – Почему ты привела нас сюда? - Потому что Аватара дала нам задачу принести послание Первому Жрецу Равану, - губы Шайявани-ши растянулись в спокойную улыбку, но глаза оставались безразличными ко всему, будто стена. – И сейчас мы в присутствии Первого Жреца. Я всего лишь выполняю волю той, которой присягнула, как ее Спутница. - Но… - начала Крол и запнулась, потому что другой голос прозвучал из кресла на обратной стороне комнаты, прервав ее на полуслове, и к голосу этому невозможно было не прислушаться. - Добро пожаловать, Спутницы Аватар Создателя. Грудной, густой, очень приятный голос будто бы заполнил собой все помещение, выметая прочь все остальные звуки. Его обладатель поднялся из кресла, неторопливо обошел его и остановился перед ними, соединив пальцы домиком на животе и спокойно рассматривая их. Это был высокий мужчина с аккуратно подстриженными золотистыми волосами и такой же бородкой, с открытым приятным лицом и светлыми глазами. Наверное, его можно было счесть красивым, если бы Китари умела ценить мужскую красоту: во всяком случае, его отличала широкая грудь и могучие плечи, укрытые белоснежным одеянием жреца, да и держал он себя очень уверенно и совершенно спокойно. Казалось, что в присутствии такого человека все просто не могло идти кувырком, атмосфера властной надежности распространялась вокруг, и угрозы в ней не чувствовалось. Только вот глаза у него были какие-то слишком холодные. Будто два ледяных кристалла, каким-то чудом оказавшиеся в глазницах вместо живых глаз. Китари поняла, что может только моргать в ответ, глядя на него, совершенно не понимая, что сейчас происходит. Почему Шайявани-ши привела их прямиком сюда? Почему не подождала остальных наемников? - Господин, с нами были еще люди, но вряд ли они достойны вашего внимания, - Шайявани-ши обогнула их с Крол и вышла вперед, смиренно склоняя голову перед Первым Жрецом Раваном. – Эти двое – анай, которые, как и я, присягнули Аватарам. Они очень важны для Аватары Ниеры, я уведомляла вас об этом. - Благодарю, Шайявани, ты прекрасно справилась, - уверенно кивнул Раван, и Шайявани вновь склонила голову, принимая похвалу. - Что здесь происходит? – в голосе Крол заклокотал рык, она вскинула руки с ножами, недобро набычившись и переводя взгляд с ведьмы на Эвилид и обратно. – Шайявани, ты почему отчитываешься перед этим человеком? - Потому что он – мой господин, - спокойно отозвалась ведьма, сложив руки и мирно глядя на нее в ответ. – Потому что моей задачей было установление связи между Яраданом Эвилид и Аватарами Создателя. - Ты… работаешь на Сета? – прохрипела не своим голосом Китари, не веря в то, что сейчас происходило с ней. Ведьма спокойно кивнула в ответ так, будто это было самой обыкновенной вещью в мире, вопросительно глядя на нее и ожидая продолжения. – Но как?! – выдохнула Китари. – Ведь ты же принесла клятву Спутницы! - Я не кривила душой, я принесла клятву, и клятва сработала, - ответила эта невозмутимая женщина, которая только что буквально развалила весь мир Китари напополам, не оставив от него и камня на камне. – Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что без Аватар Создателя погибну в Танце Хаоса, как и все, кто откажутся следовать за ними. Естественно, что единственным разумным выходом в данной ситуации будет примкнуть к ним и принести клятву Спутницы, что я и сделала. Но это совершенно не значит, что цели Аватар и цели моего господина разнятся. Мы можем договориться и действовать заодно во имя мира, а не сражаться друг с другом, напрасно проливая кровь и создавая трудности на каждом шагу. - Что? – этот вопрос Крол прозвучал так, словно она не поняла ни слова из того, что только что было сказано здесь. Впрочем, Китари чувствовала себя примерно так же. Одного взгляда Равана или… Ярадана Эвилид хватило, чтобы Шайявани-ши захлопнула рот и почтительно склонила голову, позволяя дальше говорить ему. Мужчина взглянул на них с Крол и с мягкой улыбкой на губах начал: - То, что говорит Шайявани-ши, истинная правда. Я никогда не был сторонником насилия и войны в отличие от других своих сослуживцев. И считаю, что любую проблему можно решить мирным путем. – Он заложил руки за спину и усмехнулся, перекатываясь с пятки на носок и обратно. – К тому же, глупая смерть Атагара продемонстрировала всем нам не слишком приятные перспективы недружественного общения с такой силой, как Аватары Создателя. Любой уважающий себя человек поймет, что состязаться с воплотившимся в человеческом теле Творцом Всего Сущего – затея, не сулящая ничего хорошего. К сожалению, Атагар был глупцом, как и Ровинда, которую, как я понял, они убили на днях в Луасе. Мне бы хотелось дать Аватарам понять, что не все Эвилид придерживаются столь деструктивной позиции. Китари взглянула на Крол. Сама она сейчас находилась в каком-то странном оцепенении, вообще не понимая, как ей себя вести и что делать дальше. Перед ними стоял один из Эвилид, тот самый, что тысячи лет провел в заточении на дне Черного Источника, тот, что присягнул Сету, тот, что… Он не дал ей додумать мысль, вновь заговорив: - У нас с вами, дорогие мои Спутницы, один враг – это Аватар Хаоса. Он намерен уничтожить всю жизнь на земле, и это не выгодно как вам, так и нам. Именно поэтому я предлагаю Аватарам Создателя союз на взаимовыгодных условиях. Со своей стороны я обещаю не расширять нынешних моих владений и не пытаться захватывать другие территории, а в качестве доказательства готов присягнуть Аватарам Создателя на верность той же клятвой, что и вы. – Китари поняла, что смотрит на него во все глаза, позабыв обо всем на свете. Как это могло быть правдой? Как?! – В ответ я ждал бы военного союза против тех территорий, которые не согласятся поддержать Танец, а также гарантий, что Спутники будут защищать мои владения от Рабов. Согласитесь, я не прошу ничего чрезмерного. Я предлагаю ровно те условия, которые установили сами Аватары, как обыкновенный смертный человек, - он улыбнулся, и от этого ледяного оскала Китари аж передернуло. - А что насчет Лайны Манней? – хрипло спросила Крол. Голос ее дрожал от глухой ярости. – Вы провозгласили Ниеру самозванкой, а ее – истинной Аватарой тоже потому, что хотели поддержать Аватар Создателя? - У них под боком была Ровинда со своим безумным планом управлять миром через Белую Жрицу Авьен, а посредством нее, и через самих Аватар, - развел руками Ярадан. – Согласитесь, мне ведь нужно было подстраховаться, не так ли? Но я обещаю, что отпущу Лайну Манней, как только Аватары согласятся встретиться со мной и обменяться взаимными уверениями в верности. - И что, я должна во все это поверить? – выгнула бровь Крол, с ненавистью глядя на стоящего перед ней Эвилид. - Можете попробовать, - пожал плечами тот. – Вы ничего не теряете, а приобретаете многое. И у вас будет время подумать об этом. Несколько мгновений Крол, часто моргая, глядела ему в глаза, а затем вдруг криво усмехнулась: - Вот, значит, как? Ты предлагаешь мне ради собственной шкуры предать все, что я считаю святым и важным? Все, что делает меня мной? - Я не предлагаю вам ничего предавать, - развел руками Ярадан, - хоть это и может с вашей стороны выглядеть именно так. Но поверьте, речь ведь сейчас идет не об убеждениях, вере или прочей шелухе, которой могут быть до самого основания набиты наши головы, пусть это очень и очень важно для нас. Речь ведь идет о выживании. Вы же не будете, сидя в тонущей лодке, руководствоваться соображениями веры, что запрещает вам спасаться вплавь? Согласитесь, это нелогично и глупо. Вера существует лишь до тех пор, пока существует то, что верит. А в момент, когда человек глаза в глаза смотрит на собственную смерть, ему уже не до веры, не так ли? Ему бы шею свою спасти, а уж каким способом, тут каждый горазд на что-то свое. – Он заложил руки за спину и прошелся к окну, глядя на темную ночь за прозрачными стеклами, сквозь которую подмигивали серебристые звезды. – Взять меня, например. Я, несомненно, заинтересован в том, чтобы рано или поздно установить свою власть на земле. И при этом я стремлюсь к вечной жизни и намерен добиться ее, потому что считаю такой порядок вещей правильным. Я готов на некоторое время отложить осуществление своей цели ради того, чтобы выжить, это является для меня приоритетом на данный момент. Как видите, убеждения – вещь гибкая, они имеют свойство меняться в зависимости от обстоятельств. И даже терять свою актуальность на некоторое время, по крайней мере, до тех пор, пока не откроется новая возможность для их осуществления. Его слова обтекали Китари, словно вода, как будто губы его шевелились, и с них вместо слов слетал пепел и тлен. Будто он шептал, будто говорил какие-то несусветные глупости, как лепечущее дитя. Сюрреалистичность всего происходящего настолько выбила ее из колеи, что она просто не могла ничего сказать. Смотрела, смотрела во все глаза и ничего не могла выдавить из себя, ни звука. - А не пойти ли бы тебе к бхаре? – вдруг ухмыльнулась стоящая рядом с ней Крол, и вот эти слова уже достигли ушей Китари так, как и должны были. Обернувшись к ней, Китари увидела, что Крол смеется, стоит, смотрит на одного из Эвилид и смеется, ухмыляясь от уха до уха и давясь собственным смехом. - Прошу прощения? – с недоумением повернулся к ней Эвилид, вздергивая бровь. И Крол внезапно расхохоталась во всю глотку, опуская руки с ножами и буквально рассыпаясь искристыми золотыми камешками смеха. И Китари тоже стало смешно, так смешно, что внутри все буквально пополам ее сгибало. Она поняла, что хохочет на пару с Крол, вольно, весело, во всю глотку, и что тоже не может остановиться. Наверное, истерика, меланхолично сообщил внутренний голос, но и на это ей тоже уже было плевать. - Я говорю: иди ты к бхаре, выродок из бездны мхира! – отсмеявшись, прямо ему в глаза сообщила Крол, да еще и с таким искренним залихвацким видом убирая ножи обратно в ножны на поясе, что Китари стало еще веселее. – Мы тебе один раз уже задницу прижарили, прижарим и еще разок. И поверь мне, никакие клятвы, присяги, интриги и все остальное тебе уже не помогут! Лицо Ярадана не изменилось, но глаза остыли еще сильнее, словно покрылись сверху льдом. - Вы это говорите, как официальные послы Аватар? – уточнил он тихим вкрадчивым голосом. - Как они самые, - кивнула Крол, ухмыляясь. – Думаю, у Вольторэ найдутся слова и похлеще, она вообще крайне несдержанная на язык, знаешь ли. А теперь-ка попроси свою подстилку перекинуть нас обратно в Луас. Полагаю, на этом наши с тобой переговоры зашли в тупик, и с чувством честно выполненного долга мы можем вернуться к нашим прямым обязанностям. - Полагаю, не так быстро, - покачал головой Эвилид, улыбнувшись самым краешком губ. – Думаю, вам придется еще некоторое время погостить у меня. До тех пор, пока Аватары не придут лично забрать вас, коли уж вы им так дороги. Негоже это – посылать на переговоры неопытных в этом деле людей. - Да они тебе то же самое скажут, бхара! – доверительно сообщила ему Крол, но на этот раз смех уже почти исчез из ее голоса, сменившись готовностью. Волчица как будто внутренне подобралась, готовясь к броску. – Не договоришься ты с ними, попомни мои слова. - Что ж, я все-таки попробую, - в тон ей отозвался Ярадан. Китари ощутила, как невидимые потоки стискивают ее тело со всех сторон, зажимают его, как стальные цепи, врезаясь так глубоко в плоть, что у нее вырвался бы крик, если бы и горло не пережало так, что оставалось только тонюсенькое отверстие, чтобы с превеликим трудом глотнуть воздуха. Она даже не могла повернуть голову, чтобы взглянуть на Крол. Но слышала, как первая рядом хрипит, отчаянно сражаясь с невидимыми путами. - Отведи наших гостей в их покои, - приказал Эвилид, отворачиваясь от них и возвращаясь в свое кресло. – Потом возвращайся сюда. У меня будут для тебя еще поручения. Китари еще попыталась сопротивляться, но только ее ноги, ее собственные ноги уже послушно зашагали в сторону двери, словно кто-то иной управлял ими. Больше ничего в ее теле не двигалось, но ноги шли, подчиняясь чужой воле, и ей хотелось кричать. Видимо, последние свои дни ты проведешь в застенке в плену у Эвилид. Внезапная злая горечь наполнила ее сердце. А может, это и правильно. Превращусь в Раба и перезаражу тут весь дворец. Ох, прости меня, Крол! Прости меня!.. Слезы полились из ее широко распахнутых глаз, и их остановить уже не смогла бы никакая другая сила.