Танец Хаоса. Золотая нить

До камер с заключенными они добрались довольно быстро, Китари даже и не думала, что до них так недалеко. Она была занята, преимущественно, собственными ногами. Мало того, что от мари правая вообще не сгибалась ниже колена, а левая гнулась с трудом. Так еще и от долгого сидения на одном месте, голода и сна урывками ноги затекли и теперь почти не держали ее. Кусая губы и шипя, Китари заставляла себя ковылять вперед со всей возможной скоростью, стараясь не думать о том, могут ее пальцы на почерневшей ноге переломиться от нажатия под неправильным углом или нет. Держась за стену, она почти поспевала за наемниками, что тащили обвисшую в их руках Крол в нескольких шагах впереди. Первым, выхватив из держателя на стене факел, по коридору бежал Джонай. В другой его руке был зажат короткий меч с местами почерневшим лезвием от гари – это обгоревшая дверь упала на него, когда Кит выбила ее из проема. Сердце в ее груди колотилось, будто бешеное, и воздух казался ледяным и острым, как ножи. Несколько минут назад она убивала, без разбору, жестоко и неумолимо, и от этого до сих пор внутри все тряслось, как желе. И ей еще предстояло убивать – не смогут же они просто беспрепятственно пройти насквозь весь дворец. Рано или поздно они наткнутся на стражу, и тогда… Идущий впереди Кадиль обернулся к ней и приглушенно пробасил: - Там, впереди, за следующим поворотом должна быть караулка. Иди-ка ты сюда, малая, подержи Волчицу, а мы мигом обернемся. Закивав, Китари ускорила шаг, подковыляв к двум мужчинам и просунув руку под плечо Крол. Кадиль отступил в сторону, и Кит слегка просела под весом громадной Волчицы, но сжала зубы и заставила себя выпрямиться. Им нужно было объединить усилия, чтобы выйти отсюда как можно скорее. Мне нужны все мои силы, Милосердная! А ныть я буду потом. Медведь кивнул Джонаю и вместе с ним свернул за угол, двигаясь бесшумно и очень легко для своей комплекции. Китари приказала себе не сомневаться в них. Наемники справятся, обязательно справятся, и совсем скоро все они выйдут из подземелий, отыщут Шайявани и вернутся во дворец Луаса. Правда, первый порыв слегка схлынул прочь, и теперь Китари чувствовала дрожащую неуверенность и сомнения в том, что дело выгорит. Шмыгая носом и дрожа, она решительно приказала себе - прекращай! Сомневаться нельзя, выхода-то у нас нет! Нужно просто идти и все. - Тяжко вам пришлось, - тихонько проговорил вдруг Длиннорукий, с сочувствием глядя на Китари, и та от удивления даже голову вскинула, непонимающе поглядев в ответ. – Отощали обе, осунулись. Ну да ничего. Не бойся, Спутница Китари, мы обязательно вытащим вас отсюда. И до Луаса сегодня же доберемся. Не вешай нос. - Я и не вешаю, - шмыгнула Китари, отворачиваясь и стараясь незаметно утереть рукавом слезы с глаз. Последние дни были слишком тяжелы для нее, и тело не повиновалось. Видимо, нервы расшатались настолько, что теперь достаточно было простого человеческого участия и тепла, чтобы слезы сами собой наливались в глазах. Утеревшись грязным рукавом и стараясь не смотреть в лицо Длиннорукого, чтобы снова не начать хныкать, Китари пробормотала: - Только очень боюсь за Крол. - Она справится, - твердо проговорил наемник, и в его голосе была простая констатация факта, которая утешила Китари лучше всех других доводов. – Волчица очень сильна, я никогда не видел настолько живучих людей. Я уверен, что она выдержит все это и выкарабкается. И ты верь. И проси своих богинь о милости. - Прошу, - тихонько всхлипнула Кит, вновь вытирая выступившие слезы и проклиная себя за них. Страх за Крол выжимал из нее последние силы, вытапливал их и заставлял каплями сочиться по щекам. Издали донеслись приглушенные голоса, почти сразу же сменившиеся грохотом, вскриком и лязгом стали. Китари прислушалась, замерев и перестав дышать, чтобы ничего не упустить. Крики почти сразу же оборвались, сменившись тишиной, а еще через несколько мгновений раздался громкий голос Кадиля: - Выходите! Все! - Пойдем, Спутница Китари, - кивнул ей головой Длиннорукий. – Осталось немного, потерпи. Совсем скоро уже все это закончится. Китари судорожно кивнула ему в ответ. Почему-то сейчас спокойный голос наемника внушал ей уверенность и успокаивал. Совсем я сдала. Нуждаюсь в том, чтобы другие люди говорили мне то, что я и сама прекрасно знаю. Ох, Милосердная, прости Свою глупую дочь. Нести Крол вдвоем было гораздо легче, но Кит уже настолько устала, что ее все равно шатало из стороны в сторону, словно ковыль под ветром. Длиннорукий не гнал, примеряясь под ее шаг, да и Крол держал так, чтобы большая часть веса ложилась на его сторону, за что Китари была ему бесконечно благодарна. Они свернули за угол, и их глазам открылся длинный коридор, в конце которого стоял Медведь, держа в руках меч и факел и охраняя тяжелую дверь выхода из темницы. В обе стороны от тоннеля расходились коридоры, где располагались темницы. Арочные железные решетки скрывали за собой оборванных и грязных людей, огромными глазами таращащихся на наемников. Там был Джонай. Быстро двигаясь от камеры к камере, он отпирал замки и распахивал двери. - Что происходит? – волновались пленники. - Кто вы такие? - Что случилось? - Выходите! – рявкнул в ответ Джонай. – Быстрее! Берите оружие в караулке и выходите наружу, пока есть возможность! Китари отчего-то уколол приступ стыда. Эти люди станут отвлекающим маневром – пока на них набросится стража, наемники смогут уйти. Скольким из них суждено погибнуть, чтобы Китари вынесла отсюда Крол? А сколькие все равно погибли бы, если бы Джонай не отпер решетки? Ты готова заплатить за их жизни жизнью Крол? Мысли эти были горькими, Китари не привыкла рассчитываться вот так: не собственными шишками и подзатыльниками, а жизнями других людей. Теперь я понимаю, каково Аватарам. Но это Танец Хаоса, и мы больше не можем позволить себе жалость. Ведь так, Милосердная? Или я не права? - Скорее! – рявкнул Медведь от входной двери, одновременно махая рукой и им с Геленом, и оборванным, пошатывающимся узникам, которые начали выбираться из своих камер в коридор. – Пошевеливайтесь! У нас не слишком много времени! - Поднажми, Спутница Китари! – добавил Длиннорукий, и Кит постаралась выбросить из головы все свои сомнения. Она не могла изменить узор. Коли Небесная Пряха сплела всем этим людям смерть, то никто не в силе был бы того изменить. Сплела ли Ты и мне ее? Или у меня еще есть шанс? Хоть какой-то, хоть самый маленький, самый несбыточный шанс! Вдвоем с Длинноруким они подковыляли к двери и как раз вовремя – с другой стороны к Китари подскочил Джонай, перехватывая Крол из ее рук. - Давай я, - запыхавшись, бросил он. – Твоя сила может пригодиться, если по ту сторону двери стража. Китари кивнула, облизывая пересохшие губы и вставая рядом с Медведем. За их спинами шумели пленники. Часть из них бросилась в караулку и теперь передавала остальным по цепочке оружие, снятое с убитых Кадилем и Джонаем стражников. Другие были слишком слабы, чтобы сражаться, и могли только поддерживать друг друга, покачиваясь и тулясь к стенам. Здесь были и мужчины, и женщины, все вперемешку, в оборванной и грязной одежде с осунувшимися лицами и полными страха глазами. Китари до боли захотелось им помочь, но она просто не знала, как это сделать. Сейчас важнее было им не навредить. - Загородите меня со всех сторон, - попросила она наемников, стараясь не оборачиваться назад. В голове теснилось сразу столько мыслей, что ни одну из них додумать до конца она была не в состоянии. – У меня скверна в ноге, я могу заразить их. - Не до того! – резко дернул головой Медведь. – Нам нужно выбраться отсюда и так, чтобы нас при этом никто не остановил. И помните: эти безглазые твари запросто могут услышать наши разговоры. Не знаю уж, как они это делают, но нужно избегать в речи имен тех, кто правит этим городом. Может, они им маячками служат или чем-то вроде того? - Хорошо, - кивнул в ответ Гелен. – Какой план? - Я не помню дорогу, - признался Кадиль, хмурясь. – Кто-нибудь из вас следил за тем, как нас вели? - Я, но только от той допросной, - отозвался Джонай. - До этого слишком в голове звенело. - Этот путь не подходит, - покачал головой Длиннорукий, - потому что ведет вниз, в сторону городской площади. А нам нужно как-то попасть во дворец. - Здесь есть лестница, - проговорила Китари, оглядывая мужчин. – Мы спускались по ней из дворцовых покоев, она идет внутри горы. Она должна быть где-то здесь, но где точно – я не помню, на моей голове мешок был, пока нас вели. - Бхара! – проворчал Медведь, хмуря брови. – Ладно, разберемся. Сейчас я открою дверь, и мы побежим. Внимательно смотрите по сторонам, если увидите лестницу, сразу же зовите меня. – Китари и наемники дружно закивали. Медведь взглянул на нее и кивнул ей головой встать рядом с собой: - Давай сюда, малая. И приготовь свои огненные крылья. Авось придется еще парочку стражников поджечь, чтобы выбраться отсюда. Китари сглотнула, чувствуя, как в груди собирается огненный комок дара, а плечам становится теплее. Им нужно было выбраться отсюда любой ценой, иначе Крол умрет. Медведь взялся рукой за здоровенную задвижку на двери. - Готовы? Тогда пошли. Одним рывком он распахнул задвижку и резко дернул на себя дверь. Китари ощутила, как все ее чувства обостряются до предела, а сердце в груди вновь начинает колотиться, будто бешеное. За дверью ее глазам открылся длинный коридор, в конце которого располагалась приоткрытая дверь, и из нее на пол падал луч света. Еще одна караулка. Медведь сразу же сорвался в бег, и Китари бросилась следом за ним, не успевая и сильно хромая на правую ногу. Поспешно она распахнула крылья за спиной, готовясь к тому, чтобы хлестнуть пламенем, да только Кадиль был впереди, а значит, она могла задеть его. За ними гурьбой высыпали узники, галдя на разные голоса, и коридор моментально наполнился звуком, дробящимся от стен и только усиливающимся узким пространством. Дверь караулки распахнулась, и в проеме мелькнул силуэт стражника, который охнул и схватился за оружие. Только вместо того, чтобы броситься на них, стражник внезапно отскочил в сторону, а в коридор вытекло вместо него высокое и тощее существо, как показалось Китари в первый миг, буквально облаченное во мрак вместо плаща. Лютый ужас сковал ее сердце, мешая дышать. Человек был высок и так худ, словно весь жир вытопили из его тела, а мясо высушили, оставив лишь сухожилия. Черный плащ закутывал его фигуру, будто набухшая ночь, в правой его руке сам собой двигался, будто извивающаяся трехголовая змея, длинный черный кнут, в левой тускло поблескивал кинжал. Откуда-то Китари знала – там, под черным провалом капюшона, нет глаз. - Грозар! – рявкнул Медведь, воздевая над головой двумя руками меч и почти что обрушиваясь на Псаря, но тот в следующий же миг исчез, провалившись прямо в окружающую его тень. Кадиль споткнулся, начиная падать вперед, а Псарь возник прямо перед Китари, воздевая кинжал. Кнут в его руке тоже взлетел, и три змеиные головы на его концах нацелились Китари в лицо. Вскрикнув, она почти что инстинктивно хлестнула в ответ обоими крыльями, и Псарь мгновенно отскочил. Послышалось шипение огня, резко пахнуло горелой плотью и тканью. Китари воззвала к Хлебородной, уплотняя верхний слой кожи так, чтобы его невозможно было пробить, и вскинула руки, только сейчас поняв, что оружия-то у нее и нет. А что сделаешь закованному в сталь Псарю голыми руками? Псарь внезапно растворился и исчез, и Китари заморгала, в первый миг не поняв, куда он делся. Затем сзади послышался крик, и сердце в ее груди остановилось. Кит рывком обернулась через плечо, боясь увидеть это, но все равно видя, как безглазый набрасывается на держащих под руки Крол Гелена и Джоная. - Нет! – услышала она собственный крик, когда Псарь вскинул кнут, и черные змеиные головы устремились в лицо Джоная. Китари бросилась вперед, позабыв обо всем, словно могла голыми руками остановить безглазого от того, чтобы он не ранил Крол. Но Джонай сориентировался быстрее. Почти что перебросив Волчицу в руки Гелену, он резко пригнулся, поднырнул под руку Псарю и вонзил ему в бок нож. Безглазый даже не дернулся, словно и не почувствовал боли, развернулся и хлестнул в ответ кнутом, который все-таки дотянулся до Джоная. Тот пронзительно закричал и отшатнулся, роняя нож и закрывая руками голову. В следующий миг Китари налетела на Псаря, изо всех сил хлеща его огненными крыльями и взвывая к Роксане. Одежда на безглазом вспыхнула, он раскрыл рот и завизжал так, что у Кит чуть перепонки не вылетели. Звук лежал ниже человеческого порога слуха, и от него голова у Китари раздулась, будто пузырь, давя изнутри во все стороны и грозя лопнуть, как зрелый плод каштана. Она согнулась пополам, затыкая ладонями уши и отступая от объятой пламенем фигуры, что начала разворачиваться к ней. Резкий удар оттолкнул ее в сторону, а затем Кадиль с ревом выпрыгнул вперед и снес Псарю голову мечом, рубанув под углом. Безголовое тело твари метнулось вправо, объятое огнем, врезалось в стену и рухнуло на пол, продолжая содрогаться, словно не желало умирать. Люди за их спинами в панике кричали, глядя на горящее тело на полу. Кто-то из них ринулся обратно, в камеры, видимо, сочтя, что там безопаснее, бросая оружие и воя в голос от ужаса. - Видите? Их можно убить! – проревел Кадиль, указывая на поверженное тело кончиком меча тем, кто все еще остался стоять с оружием в руках за спинами наемников. Люди смотрели на него широко открытыми глазами, будто до конца не понимали, что только что произошло. – Эй, парень! Ты как? Идти можешь? – обратился он к Джонаю, и тот, все еще прикрывая половину лица рукой и шипя от боли, закивал в ответ. – Отлично! Тогда вперед! Нельзя терять время! За мной! Медведь развернулся и первым бросился вперед по коридору, размахивая мечом. Китари обернулась к наемникам: Джонай, морщась на левый глаз и кривясь, подхватывал под руки Крол, помогая Длиннорукому. Половина лица у него покраснела, через щеку сверху вниз шел длинный багровый рубец. Только в этот момент Крол со стоном вскинула голову, и Китари стало уже не до них всех. В три прыжка подбежав к ней, Кит почти что силой вырвала ее из рук наемников и подхватила, усаживая на пол. Длиннорукий еще пытался ей что-то сказать, но Китари только отмахнулась от него, обхватив лицо Крол ладонями и вглядываясь в ее закатывающиеся, с трудом фокусирующиеся глаза. - Крол! Милая! Ты слышишь меня? Крол, ты здесь? – лепетала Китари, чувствуя, как сердце в груди подскакивает, будто бешеное, едва не вырываясь у нее из горла. Вокруг метались люди, что-то кричали, откуда-то спереди слышался звон стали и яростные крики, но это было уже неважно. Все было неважно. - Котенок? – с трудом пробормотала Крол и сразу же надрывно застонала, почти что закричала, конвульсивно вскидывая руки. Они дернулись и опали ей на колени, словно безвольные культи. Волчица смотрела на собственные запястья, тяжело дыша и широко распахнув глаза, и взгляд у нее был совершенно невменяемый. - Потерпи, родная, потерпи! – Китари кое-как обняла ее за плечи, пытаясь одновременно и целовать ей лицо, и говорить. – Мы сейчас выйдем отсюда, мы скоро вернемся в Луас! Надо только немного потерпеть! - Что с моими руками? – с трудом прохрипела Крол, вновь предприняв попытку поднять израненные культи, но они только все так же безвольно упали ей на бедра. - Я не знаю, Крол! – Китари лихорадочно вглядывалась ей в глаза. – Ты сможешь встать? Нам нужно выбраться отсюда, пока не поздно. Здесь наемники, они пришли, чтобы вытащить нас отсюда! - Что? – затуманенные болью глаза Крол смотрели как будто сквозь поволоку. Она все не могла оторвать взгляда от собственных ладоней. – Встать? Да, наверное, я смогу. - Вот и хорошо, родная, вот и славно. Давай, я помогу тебе. Пойдем скорее. Китари подхватила ее под плечи, и они вдвоем с Крол с трудом, но поднялись на ноги. Волчица шипела и корчилась, поджимая к груди ладони, покачиваясь на нетвердых ногах. Китари как могла держала ее, но это уже было всяко лучше, чем нести ее на себе. Так дело пойдет быстрее и легче. Она оглянулась, ища глазами наемников. За прошедшие несколько секунд все изменилось. Дверь в караулку стояла распахнутой настежь, возле нее на полу виднелось еще одно тело. Откуда-то издали слышался звон стали и людские крики. - Пойдем, Крол, - Китари потянула ее за собой, изо всех сил поддерживая и пытаясь не уронить. Присутствие первой придало сил, слезы высохли, а ноги шли, пусть и плохо. С тобой я ничего не боюсь, моя первая. С тобой я могу все. – Пойдем, - повторила Китари уже увереннее. – Нам просто нужно выбраться из темниц и вернуться во дворец. Ты помнишь, как мы шли? - Нет, - придушенно отозвалась Крол. Ее трясло, она с трудом держалась прямо и переставляла ноги, но это все-таки было лучше, чем когда она висела мертвым грузом на руках Китари. – Я помню… лестницу… как мы спускались… - Мы что-нибудь придумаем! – изо всех сил пыталась подбодрить ее Китари. – Сейчас только выйдем отсюда… На пороге караулки внезапно возник Длиннорукий, замахав им рукой: - Скорее! Пока коридор свободен! Давайте же! Вдвоем с Крол они прохромали через помещение караулки. Китари старалась не смотреть на человеческие тела на полу, заметила только два синих плаща стражи, да еще одно тело в обносках, рухнувшее прямо под стол. Откуда-то спереди продолжали слышаться крики. Толстая дверь караулки висела на одной петле, и Длиннорукому пришлось придержать ее, пока они с трудом проходили через узкий проем. В следующем коридоре первым, что увидела Кит, был Кадиль, держащий за глотку какого-то стражника, приставив ему к горлу клинок: - Выведи нас во дворец, - тихо приказал наемник, - иначе пойдешь на корм червям. - Х-хорошо! – судорожно закивал мужчина. – Только не убивай! - И не дури. Задумаешь обмануть, я тебя сразу же насквозь продырявлю, - предупредил его Кадиль, разжимая руку, и мужчина тяжело сглотнул, отступая на шаг назад. – Джонай, свяжи ему руки. Молодой наемник окривел на одну сторону, щуря левый глаз, который без конца слезился, но приказ Медведя выполнил быстро и ловко. - Надо спешить, - буркнул Медведь и только теперь повернулся к ним с Крол. Лицо его вытянулось от удивления: - Ты очнулась, Волчица! Я уж думал, ты померла. - Три раза, - глухо отозвалась Крол, недобро глядя на него. – Вы здесь откуда? - За вами пришли, - пожал плечами Медведь. – Только нас Псарь повязал у входа в тоннели. Так что язык прикуси и поменьше говори – эти твари каким-то образом на расстоянии слышат, когда мы поминаем тех, кого поминать нельзя. На этот раз Крол даже не попыталась съязвить, только недобро глянула на Кадиля да кивнула с трудом. На лице ее выступили крупные капли пота. Китари даже думать не хотелось, как ее, наверное, терзала боль. - А мы сейчас у этого вот парня узнаем, кого нельзя поминать вслух, - ничего хорошего не предвещающим голосом сообщил Джонай, взвешивая на руке горящий факел и глядя на стражника. – Ты ведь нам расскажешь об этом, да? - Я все скажу! – выпалил стражник и сразу же зачастил, едва не срываясь на фальцет. – Слушающие Шепоты настроены на определенные слова – упоминание тех, кто правит нами, высказывание недовольства. Я не знаю, как они это делают, говорят, им жрецы помогают. Тут даже комната есть, целая комната, в которой звучат голоса со всего города, и там сидят Слушающие и отслеживают, в какой части города и кто высказал недовольство. И когда слышат что-то, сразу же выходят, чтобы привести этих людей в темницы. Наемники переглянулись. Длиннорукий мрачно заметил: - И что же, никому из вас не приходило в голову, кто такие на самом деле эти Слушающие Шепоты? - Мы выполняем приказы, - зажмурившись и тяжело дыша, выдавил из себя стражник. – Мы просто делаем, что нам говорят. Это приказ, я не могу ослушаться. Китари на мгновение стало даже жаль его. Уж наверное, этот человек не мечтал о том, чтобы служить под началом Псаря. Судя по его виду, он от страха умирал даже от одной мысли об этих Слушающих Шепоты. - Хорош болтать, идти надо, - буркнул Кадиль и хорошенько тряхнул стражника за плечо, выталкивая его вперед. - Давай, кдах, веди нас наверх! И помни – появись у меня хоть малейшее подозрение, что ты пытаешься нас обмануть, я тебе сразу же глотку вскрою. - Я помню! – торопливо закивал стражник. – Идите за мной. Здесь есть лестница, ведущая наверх, тайная лестница, которой редко пользуются. Там и не ходит никто, нас там никто не увидит. - И зачем им эта лестница? – поинтересовался Кадиль, почти что упираясь кончиком меча в спину стражника и шагая следом за ним. – Куда она ведет? - По ней в темницу спускают тех, кто совершил государственное преступление. Она начинается на ярусе, где расположены покои… того, кто нами правит, - заикаясь и изо всех сил стараясь подбирать слова, отозвался мужчина. – Но она не охраняется, потому что хорошо замаскирована, а во дворце не бывает чужих. - Если набрехал, умрешь, - еще раз предупредил Кадиль, и стражник, неистово закивав, почти вприпрыжку бросился вперед. - Давай, родная! – приглушенно взмолилась Китари, увлекая Крол за собой вперед. – Мы совсем скоро выберемся отсюда! Держись! Волчица ничего не ответила, но поковыляла, тяжело опираясь на нее и хрипло дыша. Они пробежали насквозь еще один коридор. Впереди, за спинами стражника и наемников Китари видела мелькающие факелы. Оттуда доносились крики, звон стали. Сколько еще пройдет времени, пока стража не поднимет тревогу? Пока коридоры не наполнят ощетинившиеся сталью люди? Пока Псари не начнут резать пленников? Китари зажмурилась, гоня прочь от себя все эти мысли. Они не могли спасти всех! Сейчас они могли лишь бежать. - Сюда! – стражник свернул в сторону, в неприметный узкий коридор, заканчивающийся закрытой дверью. Кадиль обернулся к наемникам и приказал: - Длиннорукий, иди последним, если какая погонь по нашим следам побежит. А ты, малая, давай сразу за нами. У Китари не было сил отвечать. Она только тяжело дышала, держа Крол и глядя на то, как стражник отодвигает тяжелый засов и распахивает перед ними толстую дубовую дверь. За ней открылась узкая, поднимающаяся по спирали лестница. Первым по ней принялся карабкаться Кадиль с факелом в одной руке и мечом в другой, которым он гнал перед собой стражника со связанными ладонями. Вторым пошел Джонай, жмурящий левый глаз и судорожно шипящий от боли. Китари с трудом потащила вверх Крол, едва не падая под ее тяжестью. Ноги заплетались, ноги плохо повиновались ей, не желая сгибаться, из-за чего она сама ковыляла криво, с трудом поднимая собственный вес на каждую следующую ступень. Лестница была невыносимо длинной. Кит смутно помнила, как они спускались, долго шли и шли вниз, пока голова не закружилась под пыльной, дерущей лицо тканью мешка. Вверх было еще хуже, особенно вот так, без сил, с тяжестью на плечах. Стиснув зубы и обливаясь потом, она карабкалась по ступеням и молилась, просила у Милосердной помощи. И каким-то чудом на проклятой лестнице им так никто и не встретился. Два или три раза Крол спотыкалась и почти падала, но Джонай или Гелен успевали поймать ее и не дать опрокинуться на ступени. У самой Китари, когда они добрались до выхода с лестничной площадки, ноги дрожали так, словно в любой миг могли подломиться. - Иди первым, - приказал пыхтящий Кадиль, подталкивая стражника к еще одной двери, перекрывающей выход. – И не дури, парень. Я прямо за твоей спиной. Стражник распахнул и вторую дверь, и они вышли в длинный коридор, так разительно отличающийся от затхлого темного подземелья, что Китари аж зажмурилась. Яркий свет золоченых светильников, расставленных вдоль стен, бил в глаза, бархатный алый ковер устилал пол, стены покрывали деревянные панели, изрезанные глубокими узорами и инкрустированные поделочной костью. Дверь, через которую они вышли, с этой стороны была декорирована в цвет стены, и когда Длиннорукий захлопнул ее за их спинами, так ловко вписалась в общий орнамент, что Китари и не нашла бы ее, если бы не знала, что здесь есть вход. В коридоре никого не было. Он тянулся в обе стороны и примерно в паре десятков метров в обоих направлениях сворачивал за угол. Оглядевшись, Кадиль ухватил стражника за ворот и глухо приказал: - Веди нас к покоям темнокожей ведьмы, что недавно появилась во дворце. Знаешь, где она живет? - Ша… - начал стражник, но осекся под грозным взглядом наемника. – Темнокожая госпожа живет тремя этажами ниже, в западном крыле. - Знаешь туда дорогу? Хорошо. Тогда веди так, чтобы мы ни на кого не наткнулись, понял? Кивнув, перепуганный стражник двинулся влево, то и дело оглядываясь через плечо на следовавших за ним людей. Только далеко-то они и не ушли, потому что из-за угла послышались человеческие голоса. Китари ощутила пережавший все внутри приступ паники. Кадиль, моментально сориентировавшись, метнулся к двери в правой стене, также изящно вписанной в резьбу, распахнул ее и махнул им рукой. Чувствуя ослепляющий ужас, Китари втащила Крол внутрь. Следом втолкнули стражника, за ним набились наемники, захлопывая за собой дверь, и как раз вовремя: голоса раздались уже в самом коридоре, дверь приглушала их совсем немного. - Почему я должна участвовать во всем этом? – громко и требовательно спросил женский голос, в котором резко звучало недовольство. – Раван сам говорил, что лучше бы мне не находиться на людях – мало ли фанатичных дураков в этом городе! Глупость, что я должна туда идти! - Миледи Аватара, будет лучше, если вы покажетесь людям, - услужливо и терпеливо проговорил второй голос, мужской. – Они должны видеть, что их защитница вместе с ними, что ее поддерживает церковь, что она тоже желает этому городу и этой стране только блага. Лайна! – мелькнуло в голове Китари, и вместе с этой мыслью в груди заворочался гнев. Эта женщина пошла на ужасное преступление только ради того, чтобы заполучить Вель! Мало того, что тогда она заставила Китари поклясться, что анай вернет ей уведенную Данкой Вель, так теперь она еще и с Эвилид согласилась сотрудничать и сеяла хаос! Это по ее вине уже погибло столько людей, из-за нее война грозила обрушиться на Ишмаил и Андозабар! А Вель еще думала о том, что эту женщину могли силой заставить провозгласить себя Аватарой. Судя по ее тону, дело обстояло как раз наоборот. Крол рядом шумно задышала, мрачно глядя на дверь, наемники тоже подобрались, покрепче перехватывая оружие, и Кадиль, ощутив это, резко развернулся и бросил на них угрожающий взгляд. Если они сейчас раскроют себя, добра не будет, это Китари и сама прекрасно понимала. Но одна мысль о том, что проклятая бхара находится в каких-то сантиметрах от них, и что ей нельзя прямо сейчас свернуть шею за все, что она уже успела натворить, приводила ее в бешенство. - Люди и так прекрасно знают, что меня поддерживает церковь! – вновь прозвучал голос из-за двери, уже ближе. – Недаром же я в этом дворце! Как будто может быть иначе! - Будет лучше, если вас увидят на улицах, с народом, - отозвался второй голос. – Простым людям нужно лицезреть свое божество, от этого и вера только крепнет. К тому же, вы будете под защитой. Капитан Тенней и его стражники будут неотступно следовать за вами и оберегать от любой беды. И это ненадолго: всего какой-то час, и мы вновь вернемся во дворец. - У меня были на этот вечер другие планы, - капризно заявила Лайна, и голос ее начал удаляться дальше по коридору, а слова стали менее разборчивы. – Я намеревалась провести этот вечер в молитве и посте, а не на этом шумном сборище. Раван опять играет со мной в игры, в которые не стоило бы играть. Я не намереваюсь… Голос ее затих вдали, и на коридор пала тишина. Только сейчас Китари позволила себе выдохнуть и разжать кулаки. Больше всего ей хотелось распахнуть дверь и броситься вдогонку за этой бхарой. - Вот ведь шрамазд ксара! – выругался Медведь, гадливо морщась. – Чтоб ее! - Не говорите так об Аватаре Создателя, - в священном трепете уставился на наемника стражник. – Говорят, она слышит голоса тех, кто находится близко к ней, каждое слово слышит и может в любой миг обрушить кару на их головы. - Дурак ты, парень, - неприязненно взглянул на стражника Кадиль. – Коли у тебя те безглазые ребята – Слушающие Шепоты, а эта лживая бхара – Аватара Создателя. Как есть дурак. - Ты бы осторожнее со словами, Кадиль, - тяжело взглянул на него Гелен. – Второй раз драться с порождением мрака мне не слишком хочется. - Ладно, - поморщился Кадиль и угрожающе взглянул на стражника. – Пошли. Надеюсь, больше мы никого не встретим. Только теперь Китари успела окинуть комнату, в которой они оказались, беглым взглядом. Изящная резная мебель, громадный платяной шкаф и золоченое зеркало в полный рост возле него – судя по всему, это были покои каких-то знатных обитателей дворца. Впрочем, на золото Кит уже успела насмотреться во дворце правителей Луаса, а вот наемникам явно было в новинку. Джонай даже кривиться перестал и все смотрел во все глаза на позолоту по стенам, словно намеревался отодрать ее. Гелен тоже поглядывал на поделочную кость и камешки, которыми были украшены резные узоры на стенах, и задумчиво хмурился, словно намеревался начать их выковыривать ножом. Конец всему этому положил Кадиль. Крепко ухватив стражника за ворот, он распахнул дверь и первым высунулся в коридор, держа того перед собой, будто щит. А затем махнул им рукой: - Пойдемте, чисто! Поддерживая Крол, Китари поспешила следом за Кадилем из последних сил. Густой ворс ковров под ногами скрадывал звуки, что было очень даже на пользу беглецам. Только вот Китари и так-то ноги с трудом переставляла, почти что волоча правую за собой, а с ворсом ковра ей стало еще неудобнее. Но мысли ее текли совсем в ином направлении, пока наемники пробирались по пустынным коридорам, минуя роскошно обставленные парадные залы для отдыха и закрытые двери личных покоев, пока спускались по вызолоченным и изукрашенным лепниной лестницам на нижние ярусы. Как ей заставить проклятую ведьму отправить их в Луас? Чем пригрозить ей, что пообещать, чтобы она сделала это? Ведь Шайявани в считанные мгновения могла скрутить их, словно котят, по рукам и ногам и вновь отправить в темницу, из которой они с таким трудом выбрались. Она не единожды пыталась использовать на тебе свои силы, лихорадочно обдумывала свои возможности Китари. Вспоминай, почему у нее не получалось довершить дело? Почему ты так и не подпала под ее влияние? Потому, что я присягнула Аватарам? Потому что присяга хоть немного да действует? Мысль была здравой, и это можно было использовать в дальнейшем, чтобы противостоять внушениям. Но проблема от этого никуда не исчезла: присяга Аватарам нисколько не спасала ее от физического воздействия Теней. Нужно было искать другой способ. Китари нахмурилась, пытаясь припомнить подробности их бесед с Шайявани-ши. Помнится, когда они в последний раз разговаривали в трактире Вышнеброда перед тем, как ведьма сдала их в руки Эвилид, она, кажется, тоже пыталась использовать на Китари свои чары. Кит смутно помнила, как стало душно, как стало плохо, помутилось перед глазами, но затем все это прошло. Что я сделала тогда, чтобы оттолкнуть прочь морок? Упомянула имя Аленны? Может, это и сейчас поможет? Да и Крол, когда разрушала прутья решетки их камеры, тоже ведь как-то поборола Теней. Быть может, все дело было в огне Роксаны? Быть может, он мог сжечь даже то, чего человеческие глаза не видели? Ведь не просто так же его называли очистительным огнем. Только вот применить его в закрытом помещении против Шайявани можно было только в самом крайнем случае. С ними ведь были наемники, у которых не имелось дара Роксаны в крови, что уберег бы их от ожогов. Да и для того, чтобы использовать стихии в крови, Китари был необходим физический контакт с объектом, на который она эти стихии направляла, - касание руки, хотя бы раскрытые крылья за спиной, движение которых ничего не стесняло, чтобы ударить ими, как она делала там, внизу, в подземельях, выбивая двери. А если Шайявани скрутит их сразу же по приходу в комнату, то и от крыльев уже не будет никакого проку. В любом случае, оставалась еще и ее нога. Запросто можно было начать шантажировать Шайявани тем, что Кит может заразить ее марью, и под таким предлогом заставить ее возвратить их в Луас. Пойдет ли на это ведьма? Учитывая, на какие ухищрения она уже пошла, чтобы выжить в Танце Хаоса, дело могло выгореть, но Кит все равно сомневалась. Может, просто потому, что уже успела на собственной шкуре испробовать всю неотвратимую силу Теней и теперь знала, что ее ждет. Они шли не слишком долго. Стражник не соврал – покои Шайявани располагались не так уж и далеко от покоев Первого Жреца, тремя ярусами ниже того, на котором они вышли. В коридорах за время передвижения им встретился всего один слуга, что прошел где-то вдалеке, даже и не обернувшись на компанию наемников, мелькнув темно-синей ливреей в конце одного из коридоров. И Китари понимала, почему так, а точнее – слышала. Гул, рев тысяч человеческих глоток поднимался снизу, от подножия дворца, разрезаемый периодически громким свистом или отдельными выкриками. Когда на одном из поворотов они вышли к внешней стене, Кит даже успела выглянуть в окно. От открывшегося вида буквально захватывало дух – казалось, дворец летит в сотнях метров над землей, парит высоко в небе над равнинами Ишмаила. Только вот форт Серый Зуб на границе земель Каэрос и Роура располагался гораздо выше, и Китари ощутила удовлетворение, глядя на тонущий в зелени и золоте горизонт. Гораздо интереснее было смотреть на город – разноцветные пятнышки черепичных крыш далеко внизу, улицы, плавно искривляющиеся вдоль горы, забитые народом так, что и яблоку негде было упасть. Среди золотых куполов церквей, сверкающих на солнце фонтанов, зеленых древесных шапок, переливающихся через внутренние городские стены, гуляло солнце, и это действительно было очень красиво, так, что и любой залюбовался бы. А еще Кит разглядела, что площадь у самого подножия утеса, на котором стоял дворец, уже расчистила стража, и сейчас на ее ступенях стояли какие-то люди, держа в руках огромное белое полотнище. Судя по всему, они ждали Лайну, чтобы начать празднование Дня Солнца. Взгляд Китари скользнул над крышами домов на запад, и она зажмурилась, глядя, как алое солнце медленно опускается за горизонт. Сегодня Твоя ночь, Огненная, потому прошу – помоги нам! Пожалуйста, помоги! Они миновали еще один коридор, и стражник остановился на углу, поворачиваясь к Кадилю. - Видите, вон там, третья дверь слева? Это покои той, кого вы ищете. - Ты пойдешь с нами, - мрачно отозвался Кадиль, держа его за плечо. – Просто на всякий случай. - А если ее там нет? – тихо спросил Длиннорукий, напряженно глядя в коридор. – Что если она участвует в этом шествии, как и все остальные в городе? - Тогда мы подождем ее в ее покоях, - отозвался Кадиль. – Спать-то она рано или поздно придет, никуда не денется. Только меня гораздо больше волнует то, что случится, если она все-таки там. – Он повернулся и тяжело поглядел на Китари. – Какой у тебя план, малая? Ты говорила, сможешь как-то ее удержать от того, чтобы она нас по полу размазала. Было бы славно, если бы ты сказала, как это сделаешь. - Я… - Китари сглотнула, слегка оробев под взглядом троих наемников. – Я пригрожу заразить ее марью, если она откажется нам помогать. - А если она прямо с порога попытается тебя убить? – предположил Длиннорукий. – Если мы войдем, и она сразу же, не слушая нас, обрушит на нас Теней? - Значит, я войду одна, - твердо отозвалась Китари, поколебавшись мгновение. – У меня есть крылья, чтобы защититься, и я смогу отбиться от нее, если придется. - Не вариант, - сразу же покачал головой Кадиль. – Одну я тебя не пущу и точка. - Я пойду с ней, - хрипло проговорила Крол. - Толку от тебя сейчас? – пожал плечами Медведь. – Ты вон даже стоять не можешь. В ответ Крол с таким ожесточением оскалилась, демонстрируя клыки, что наемник аж отдернулся. Длиннорукий и Джонай поглядели на нее с испугом, и Кит оставалось только тяжело вздохнуть. - У нас мало времени, в любой миг нас может кто-нибудь увидеть в этом коридоре, - твердо проговорила Китари, осматривая своих спутников. – Чем быстрее мы покинем этот дворец, тем лучше. Так что не спорьте со мной. Я войду первой, вы – за мной. Все равно у вас против нее шансов еще меньше, чем у меня. - Не нравится мне это, - нахмурившись, заворчал Кадиль, но Китари угрожающе зыркнула на него в ответ: - Мало ли, что тебе не нравится? Выхода другого нет, так что просто иди следом. Не став дожидаться, пока он придумает достойный ответ, Китари поковыляла вперед, волоча за собой Крол. - Ты уверена? – все-таки хрипло уточнила Волчица, искоса глядя на нее. Лицо ее в ярком свете свечей было мертвенно бледным, черты его заострились, будто у умирающей. Китари только вздохнула и решительно поглядела на нее в ответ. - Хоть один раз позволь мне поступить так, как я считаю нужным. Доверяй мне, первая! Пожалуйста! - Я доверяю тебе, - неохотно признала Волчица с таким видом, словно врала в каждом слове. Замолкнув и стараясь идти как можно тише, Китари знаками показала наемникам следовать за ней. Возле необходимой им двери она передала Крол в руки Длиннорукого, причем Волчица морщилась и с недовольством поглядывала на наемника. Кадиль попытался было еще что-то сказать, выпучив глаза и выразительно глядя на Китари, но она слушать не стала. Положив руку на ручку двери, Кит выдохнула и повернула ее, рывком распахивая дверь на себя. Глазам ее открылась большая светлая гостиная. Обитая розовым атласом, расшитая вручную кушетка, два стула ей под стать возле изящного столика на гнутых ножках. Два шкафа со стеклянными дверками, за которыми выстроились ряды книг в кожаных переплетах. Возле стены открытая печь – камин, как их называли здесь, сейчас холодный и чистый, словно огонь в нем никогда и не разводили. Стены комнаты покрывали обои из того же бледно-розового атласа, расшитого миниатюрными букетами цветов. И ни души. Правда, оставались еще две двери по обеим сторонам комнаты. Не сводя с них глаз, Кит махнула рукой наемникам, чтобы следовали за ней, и первой шагнула в комнату. Кадиль втащил за плечо стражника, Длиннорукий вместе с Крол пересекли порог, Джонай за их спинами бесшумно прикрыл за собой дверь. А Кит настороженно прислушивалась, надеясь услышать хотя бы шорох со стороны закрытых дверей. Тогда понятно было бы, где ведьма, тогда… Внезапно руки и ноги у нее одеревенели, и все тело буквально в тисках сжало, каждую мышцу парализовало, мешая двигаться. Кит поняла, что может двигать лишь головой, отчаянно задергала ей из стороны в сторону, вспоминая это чувство. Так было уже единожды, когда Шайявани захватила их в покоях Равана, и так случилось вновь. И подготовиться к этому хоть как-то Китари так и не успела. - Проклятье! Что это? – взревел за ее спиной Кадиль. - Бхарская ведьма! – выругался сквозь зубы Длиннорукий, а Крол только бессловесно и зло зарычала, словно загнанный в угол зверь. - Успокойтесь! – собрав все свое спокойствие в кулак, призвала Китари. – Мы справимся с этим! Мы знали, что так будет, нам просто нужно прогнать прочь этих Теней. - Теней?! – почти что взвизгнул стражник, тоже попавший вместе с ними в ловушку. – Ох, Грозар, охрани меня! Защити меня, Громовержец! - Заканчивай скулить! – рявкнул на него Медведь. Нужно сосредоточиться. У меня получилось как-то однажды, получится и сейчас. Изо всех сил игнорируя первые ниточки страха, что начали щекотать ее сознание, Китари глубоко вдохнула и выдохнула, а затем сосредоточилась на даре Роксаны. Он пылал, словно клубок золотой пряжи, объятый пламенем, прямо в центре ее груди, рассыпая искры и делая тело каким-то странном взволнованным, странно наполненным ощущением предвкушения и ожидания… чего-то. Сосредоточив на нем все свое сознание, Китари взмолилась: Огненная, развей этот морок! Не оставь нас, помоги! Ману небесная, Ты всегда со мной, и сейчас мне так нужна Твоя помощь! Только ничего не происходило, сколько бы она ни пыталась дернуться, раскрыть крылья за плечами, сколько бы ни молилась, сколько бы ни давила на дар. Будто все ее тело забили в каменную колодку, запеленали в гранит, и теперь ни одной мышце не осталось места для того, чтобы сократиться. Мне нужно это сделать! Мой призыв недостаточно силен! Китари сосредоточилась еще сильнее, буквально всей грудной клеткой давя на маленькую золотую точку в ее центре. Неужели же, если бы Ты действительно хотела нашей гибели, Ты позволила бы нам выбраться из подземелья? Я не верю в это, ману, а раз так – помоги! Помоги мне разбить эти путы! - Вот ведь бесовы путы! Я даже не могу до клинка дотянуться! – прорычал за плечом Китари Джонай. - Что нам делать-то с этой бхарней? – вторил ему Кадиль. Молю, Тебя, Огненная! Китари зажмурилась, всей собой став этим призывом, этим невыносимым стремлением, направленным прямо в точку по середине груди, бросив туда все свои оставшиеся силы. На миг ей показалось, что плечам становится теплее, знакомые мурашки пробежали по коже, щекоткой огладило затылок, как когда раскрывались крылья. Но в следующий миг дверь в соседнюю комнату отворилась, и знакомый голос камня на камне не оставил от всей ее концентрации и усилий. - О, Вседержитель! Вот так неожиданность! Китари распахнула глаза и с ненавистью уставилась на лицо ведьмы. Шайявани стояла на пороге правой комнаты, одетая в длинный бронзового цвета халат, достающей ей до голеней и расшитый темно-синими узорами. Ее длинные черные волосы густыми волнами спадали ей на плечи, на лице застыло выражение легкого удивления. - Вот так сюрприз! – улыбнулась она, и на ее ледяном лице эта улыбка показалась совершенно неуместной. – Я-то думала дворцовые служки опять попытались совать нос в мои дела без спроса, а тут вы! Да еще и в полном составе. – Она оглядела наемников и покачала головой. – Не думала я, что вы так быстро сюда доберетесь. - Ты, бхара, вообще, похоже, думать не умеешь, раз решила тягаться с Аватарами, - зло заворчал в ответ Кадиль. Видеть его Китари не могла, но в его голосе было столько презрения, что ведьму в нем можно было утопить с головой. - Никто здесь не собирался с ними тягаться, - спокойно развела руками Шайявани. – Я-то надеялась на союз. – Повернувшись к Китари, она насмешливо вздернула бровь. – Ты ответ мне пришла давать на мое предложение? Очень мило, что не заставила снова спускаться в это мерзкое подземелье, благодарю тебя. - Я пришла сюда, бхара, чтобы заставить тебя отвести нас обратно в Луас, - отозвалась Китари, и ведьма вновь усмехнулась. - Вот как? И как же ты намерена это сделать? - Я заражена марью, - проговорила Китари, и на этот раз ощутила какое-то странное мстительное удовольствие от этого, особенно, когда брови ведьмы слегка дернулись в тревоге. – Раб поразил меня еще до встречи с тобой, но в последние дни заражение стало сильнее. А раз так, то больна и ты – защиты-то у тебя нет. - Вряд ли, - без особой тревоги пожала плечами Шайявани. – Я бы, наверное, заметила, коли было бы так. Китари опешила – совсем не такого ответа она ожидала. Ведьма выглядела совершенно спокойно и смотрела на нее без какого-либо страха в глазах, словно аргумент не оказал на нее ровным счетом никакого действия. Взгляд Китари переместился на ее голые ступни – кожа на пальцах была темно-коричневого цвета, но черных пятен на ней заметно не было. Что же мне делать? – в панике закричал внутренний голос. Роксана, что мне делать?! Шайявани поморщилась и передернула плечами, словно по коже пробежал мороз, а затем вновь усмехнулась, глядя на Китари. - Хорошая попытка, девочка, но неудачная. Я ценю, сколько вы все преодолели, чтобы добраться сюда, и не оставлю это без внимания. И раз уж вы пришли, думаю, мы можем снова вернуться к обсуждению наших с вами общих проблем. Внезапно Крол за спиной Китари захрипела. Китари дернулась изо всех сил, пытаясь обернуться назад. Воскликнул что-то Длиннорукий, что был ближе всего к ней, выругался Кадиль. Полузвериный стон боли сорвался с губ Волчицы, и Китари бешено задергалась, чтобы оглянуться, вернее, попыталась это сделать. Путы так и оставались каменными и непреодолимыми, не позволяя ей и на волосок сдвинуться в сторону. - Итак, начнем, - издевательски спокойно заговорила Шайявани, глядя на Китари, пока стоны Волчицы за ее спиной становились все громче и громче. – Вопрос мой остался прежним. Не окажешь ли ты мне любезность вызвать сюда Аватар, чтобы говорить с ними о союзе? Обещаю, после того, как мы скрепим договор, я отпущу вас вместе с ними в Луас, как ты и хотела. Я иду тебе навстречу, Китари дель анай, выполняя твое желание. Так и ты не откажи мне в простой просьбе. Неужели это так сложно? - Прекрати ее мучить! – выкрикнула Китари, чувствуя, как слезы начинают лить по щекам. Единственным, что у нее до сих пор продолжало двигаться, были губы и мышцы шеи, и с трудом проталкивать сквозь глотку слова она все еще была в состоянии. – Прекрати делать ей больно! - Не прекращу, - спокойно покачала головой ведьма, со всем возможным терпением в мире глядя на Китари. Хрипы Крол за спиной стали совсем уж грудными, трудными, словно она из последних сил боролась за глоток воздуха. – Ты сделаешь то, чего я хочу, и после этого, обещаю тебе, я перестану причинять боль твоей Волчице. Но сначала – Аватары. - Я убью тебя! – зарычала Китари, ослепленная ненавистью, подстегиваемая, словно кнутом, криками Крол, раздираемая столь невыносимым напором чувств, что, казалось, грудная клетка прямо сейчас разлетится на куски, обливая все вокруг жидким огнем вместо крови. Всю свою ненависть вложив в одну простую фразу, будто в копье, Китари выдохнула ее в лицо ведьме, дрожа всем телом: - Именем Роксаны, я убью тебя, бхара! В следующий миг крики Крол оборвались, сменившись тяжелым дыханием, а Шайявани почему-то пошатнулась и нахмурилась. Взгляд ее темных глаз, направленный на Китари, сменился, став каким-то настороженным, не слишком уверенным. - Что ты делаешь? – вдруг спросила она, глядя на Китари как-то боком, очень-очень внимательно, будто видела что-то, недоступное больше ничьим глазам. Боли внутри было слишком много, слишком много было ярости в ее груди, и эта ярость буквально распирала ее изнутри. Китари не понимала, что именно заставило ведьму прекратить мучить Крол. Неужели простые слова помогли? Неужели одного упоминания имени Богини было достаточно? - Роксана! – взревела Китари, дергаясь в путах и глядя прямо в лицо ведьме. – Роксана! Роксана! - Ты совсем глупа? – Шайявани брезгливо вздернула бровь, с неприязнью глядя на нее в ответ. – Ты полагаешь, что одним упоминанием своей богини можешь мне что-то сделать? Это очень самонадеянно с твоей стороны, девочка. Боги не отвечают абы кому, для этого нужна власть, а ее-то у тебя и нет. В следующий миг боль обрушилась на Китари, такая невыносимая боль, что исторгла из ее груди крик, хоть и казалось, что двигаться она больше не может. Каждую ее мышцу, каждую ее клеточку наполнила раскаленная мука, проталкивающая себя по ее телу, будто ползущая вперед пиявка. Китари кричала так, как никогда в жизни, будто могла всю свою боль излить из себя вместе с голосом. Кровь кипела в ее жилах, мышцы скручивались в узлы, глаза выдавливали из ее черепа, обратившегося в раскаленную головню, что жгла и жгла без конца. Она почти ослепла к тому моменту, как вечность боли закончилась, и даже в первый миг не осознала того, что чары ведьмы спали с нее. Просто стало как-то легче, а затем спазм начал медленно отступать прочь, оставляя в ее теле лишь ощущение полнейшего измождения. Китари ощутила крупные градины горячего пота на своей коже, свет больно резанул по глазам, когда вернулось изображение. Откуда-то издали начал наползать звук, становясь все громче и громче. - Тварь подколодная, паскуда! – рычал Длиннорукий. - Отпусти ее! Отпусти! – вторил ему Кадиль. Третьим голосом был звериный рык Крол, в котором почти не осталось ничего человеческого. - Я отпущу ее, когда мы договоримся, - жестко ответила ведьма, глядя куда-то за плечо Китари, а затем взгляд ее черных змеиных глаз вновь с тяжестью горы опустился на лицо Кит. – Ну что, девочка? Подумала? Или еще порцию, чтобы уж точно дошло? - Роксана сожжет тебя, - с трудом ворочая языком, пообещала ей Китари. – Роксана… - Замолчи! На мгновение в крике ведьмы послышалось что-то очень истеричное, но Китари не успела зацепиться за это. Снова обрушилась боль, водопадом раскаленной лавы, бушующим селем, грозовыми хлесткими ливнями падая на ее плечи. Она даже не услышала собственный крик из-за едва не лопающихся ушных перепонок. Только чувствовала, как напрягается ее собственное горло, исторгая из себя звук, как до предела выкрутились мышцы шеи. Сердце в груди трепетало под половодьем боли, колотясь так быстро, словно в любой миг могло разорваться. Роксана, я не умру здесь! Пожалуйста, ману! Китари падала, неудержимо и быстро неслась вниз, будто брошенный мощной рукой камень, устремляющийся ко дну бездонной пропасти. Перед глазами все завертелось, помутилось, пошло ослепительно белыми вспышками, словно в каждый из них ежесекундно била молния. Как попавший на стремнину бедолага, Китари все пыталась ухватиться за что-то, чтобы удержаться в этом океане боли, чтобы сохранить остатки себя. Каким-то чудом во всей этой тьме корчащегося в агонии тела осталась лишь одна точка, одна единственная ярко-алая градина, рассыпающая искры во все стороны, неуничтожимая, неумолимая. До нее только нужно было дотянуться. Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ! Это был не голос, это было нечто иное – алая волна ненависти, злобы, жестокости, докатившая вместе с болью и сотрясшая все ее тело. Китари уже почти что и не была в нем, потому что от него осталась лишь мука и ничего больше, пытка, что длилась бесконечно, растягивая до невыносимости каждое мгновение. Она знала лишь одно: ей надо дотянуться. Несмотря ни на что – дотянуться, потому что только это могло спасти ее, только этот сверкающий осколок солнца, ровно и ярко сияющий в беспросветном мраке, разгоняющий тьму. ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ! ТЕБЕ НЕ УДАСТСЯ! Китари боролась, отчаянно сражалась с чем-то, чего даже не видела, что напоминало рой из тысяч жалящих насекомых со скоростью штормового ветра бросившихся ей в лицо. Она рвалась вперед, туда, где за этим ураганом боли светилась золотая градина. Туда, где все еще была надежда. Ману, помоги!.. Ей удалось каким-то совершенно нечеловеческим усилием ухватиться за золотую искру, дотянуться до нее самыми кончиками собственного я, и в следующий миг стало легче. Нет, боль не прошла. В оглушительной тишине, в которой исчезли все звуки, тишине, что заполняла собой каждый клочок пространства зримого мира, Китари дышала, и грудь ее вздымалась вверх-вниз, плавно, размеренно медленно. Так вздымались бесконечные волны океана, двигаясь в одним им известном древнем ритме, в песне времени, перекатывающейся по их белоснежным гребешкам. Так покачивались на ветру травы, наблюдая за тем, как лениво катится солнце над самым краем мира, неся в своих щедрых ладонях жизнь. Так рождались облака над обледенелыми горными вершинами, собираясь в долинах над извилистыми руслами плоских белогалечных рек, поднимаясь выше, укрывая нехоженые дикие леса, остроконечные пики елок, вгрызающихся корнями в древний камень под собой. Камень, в котором все равно была жизнь, пусть иная, пусть ее было так тяжело добыть, достигнуть, выбороть. Жизнь, что спала глубоко-глубоко под ним. Китари дышала, медленно и мерно, вдыхая в себя ослепительную боль и выдыхая обратно рвущий горло крик. Теперь она слышала его – странно плоский звук в глубокой объемной тишине, хранящей в себе все звуки, служащей истоком каждой песни каждого мира из всех, когда-либо созданных. В этой тишине было все – скрытое и свернутое в одно золотое семечко посередине ее собственной груди. Ее собственная грудь была тишиной, как и все ее тело. Чем же тогда было ее тело? - Что ты делаешь? – Китари моргнула, глядя на стоящую перед ней ведьму. Теперь ее глаза видели, но иначе. Плоско. Как будто перед ее глазами на ветру шелестела лишенная жизни оболочка, картинка, намалеванная на холсте и вырезанная из него ножницами, которая шевелилась, говорила, которая что-то хотела от Китари. Потускнели все цвета, оскудели звуки перед всеобъемлющей тишиной в ее собственной груди, по сравнению с которой все это стало пылью на ветру. Только – частью, только – отражением, но больше не истиной. ВСЕ – НАЧАЛО. Это тоже был не голос, и не цветовая волна жестокости, и не чужое внушение. Это было внутри нее, это звучало в каждой ноте тишины, это пело в каждой клетке ее тела. НАЧАЛО ЗДЕСЬ. Китари поняла. Не просто услышала, но пережила, как поток прохладной воды, омывший ее изнутри и снаружи, со всех сторон, омывший ее насквозь. Золотая градина в черноте. Первое слово в тишине. Первый звук в начале. И тишина наполнилась еще сильнее, как наполняет встающее солнце светом все, что лежит под его лучами. Тишина напиталась, как напитывается сладостью зреющий плод, как набирается мощи ураган, как в бесконечной черноте впервые шевелится, сокращается, неумолимо раскрывается первое биения бытия. Свет разгорался все ярче, наполняя собой все, подчиняя своей воле все и всю ее, могущественно являя свое право на каждое мгновение и дыхание, на каждую мысль и движение. И в этом свете билась и пульсировала неумолимым ослепительно-белым копьем сила. Китари знала эту силу. Она поняла, что плачет, задыхаясь от нежности, от бесконечной радости узнавания, от блаженства контакта с тем сокровенным, тем вечным, тем единственно верным, что и было ей самой, что лежало в основе всех вещей, что было их причиной и радостью их развертывания, их истиной, ослепительно сияющей и нестерпимо прекрасной. Могучей поступью, сотрясающей мир, ступала Она, рассеивающая мрак, танцующая в пустоте, первопричина всех вещей. И ладони Ее легли на плечи Китари, наполняя ее этой простой, словно жужжащий шмель, этой нежной, как лепестки ночных цветов, силой. Я С ТОБОЙ. Китари задыхалась, видя перед собой перепуганную насмерть Шайявани, начавшую медленно отступать, пятиться к двери, черты лица которой смазывались, будто рисунок, по которому небрежно махнули мокрой кистью. И одновременно она видела перед собой совершенно иное. Пропитанные золотом перекаты небесного света и фигуру, объятую пламенем. Белый столб света, соединивший небо и землю одним ослепительным росчерком сверху внизу. СМОТРИ. В черноте полыхала золотая точка, мягкая, как разогретый металл, тяжелая, словно тысячи солнц, ужатые в камешек не крупнее ногтя. По ее поверхности змеились горизонтальные молнии, на ней взрывались, растекаясь морями лавы, громадные пузыри света. Она похожа на солнце, вдруг подумалось Китари, а затем это солнце на мгновение замерло, и в следующий миг взорвалось, разлетаясь во все стороны частичками ослепительной силы, заполняя все разноцветными волнами сияния, разливаясь по черноте без конца и края, заполняя всю ее своим светом, все быстрее, быстрее. Китари ощутила на своем лице тепловую волну чего-то очень гибкого, очень мягкого и пластичного, очень однородного, словно в нем не было больше ни тени, ни света, но было нечто совершенно иное. И поняла, что это – ответ. А в следующий миг она раскрыла глаза и огляделась, абсолютно пустая, абсолютно чистая и свежая, как росистое утро. Тело полнилось этим золотом, тело напиталось этой свежестью до отказа, и теперь она чувствовала себя как никогда хорошо, как будто и не было всей этой боли, всей это муки. А может, ее действительно не было? Глаза сфокусировались на окружающих предметах. Перед ней, пригвожденная к полу и неспособная двигаться, забившись в угол, как мышь, пытающаяся спрятаться от цепких когтей хищника, стояла Шайявани с опущенной головой, закрывая лицо руками и глядя на Китари как-то искоса, бочком, словно у нее не было сил смотреть прямо. Волосы ее растрепались, плечи поникли, с губ срывалось тяжелое дыхание. Китари больше не ощущала пут, что стискивали бы ее, что мешали бы двигаться. - Что происходит? – прозвучал за ее спиной какой-то придушенный голос Кадиля. Китари оглянулась. Наемники почему-то оказались на полу, сгибаясь пополам и держась обеими руками за грудь. Джонай вообще уткнулся лицом в пол, и Китари видела его содрогающиеся от резкого дыхания плечи. Длиннорукий и Кадиль сидели на коленях и тоже с трудом дышали. - Так жжет, - простонал Гелен, щуря глаза и растирая ладонью грудь. – Ох, как жжет! Взгляд Китари нашел Крол. Волчица стояла прямо и смотрела в ответ, и в ее молчаливом взгляде было столько всего, что Кит буквально перетряхнуло всем телом. Она знала. Она тоже видела это? Последним был перепуганный стражник, отступивший к самой двери и теперь панически нашаривающий связанными за спиной руками дверную ручку, чтобы вырваться отсюда. На Китари и ведьму он смотрел так, будто видел перед собой разверстую бездну мхира. Обернувшись обратно к ведьме, Китари негромко проговорила, и слова сорвались с ее языка, как дыхание раскаленного ветра над выжженной степью. - Открывай переход во дворец Луаса. - Сейчас, - с трудом прошептала ведьма, клоня голову к полу, будто неимоверная тяжесть давила ей на плечи и затылок. В общем-то, больше ничего и не надо было говорить. Да и Китари просто не знала, что сейчас еще могла бы сказать. Ей казалось, что ее тело стало самим светом, пропитавшим каждую пору и каждую клетку, и она даже подняла ладони, чтобы убедиться, так это или нет. Ее глазам предстали ее собственные все такие же грязные и исхудавшие ладони, да и правая нога все еще не гнулась, омертвев ниже колена. Это вызвало легкий укол грусти, но теперь отчего-то внутри было и иное чувство. Уверенность. Твердокаменная и непоколебимая, как скала, уверенность. Я С ТОБОЙ. Когда в воздухе перед ними зависла спираль перехода, Китари с трудом поковыляла к Крол и подставила ей плечо, чтобы Волчица могла опереться. Взгляд у нее все еще был таким – наполненным какой-то невероятной силой, и глаза ее светились едва ли не так же ярко, как до этого огонь в темноте. - Ты благословлена, - тихо проговорила она, не отрывая глаз от лица Китари. – Я склоняюсь перед тобой. В довершении всего она еще и голову наклонила в поклоне, и Китари стало уж совсем невмоготу. Смутившись, она тихонько пробормотала: - Не говори такого. Это не я. Она просто пришла на мой зов, и моей заслуги тут нет. Но Крол все равно смотрела все так же, не отводя огромных бездонных глаз, и это тоже чувствовалось правильно. Хоть и очень смущало. - Пойдемте, - позвала Китари наемников, и те, постанывая, начали подниматься на ноги. Обернувшись и поглядев на Шайявани, Китари просто проговорила: - Ты не обманешь нас сейчас. - Я не обману, - хрипло повторила ведьма, клоня голову низко-низко, отворачивая от Китари лицо и сжимаясь. – Идите в переход. Сначала наемники. То, что горит в тебе, пройдет последним. Китари не стала спорить. Она чувствовала, как при ее приближение искривляется и дрожит выстроенная ведьмой спираль перехода. Присутствие за плечами было столь сильным, что грудь буквально раздувалась, как наполненный ветром парус, от мощи, что сейчас овладела ей. Вряд ли переход продержится долго после того, как Китари пройдет в него, неся в себе этот свет. Тени всегда боялись света. Ковыляя и покачиваясь, бросая на Китари пораженные взгляды, наемники молча прошли через спираль и исчезли, растворившись в воздухе. - Теперь ты, - тихо приказала Китари, глядя на ведьму. – Но помни, что я вижу тебя даже по ту сторону перехода. Она и сама до конца не понимала, откуда пришли эти слова, но точно знала, что они правильные. Дерганно кивнув, ведьма исчезла в спирали, и следом шагнули они с Крол. На этот раз по ту ее сторону не было растянутой в беспредельности черноты. На этот раз свет заполнял собой все, и в нем тело Китари купалось, наслаждаясь каждой искоркой до бесконечности. Омытая изнутри и снаружи, она выступила из него, поддерживая Крол, и увидела перед собой бежевые стены приемной Аватар в Луасе. Дверь в покои Вель с Данкой была плотно прикрыта, в кресле у стола сидел Барух-джу с книгой в руках, и лицо его вытянулось от изумления, когда он увидел Китари. Закатное солнце за окнами окрасило небо в золото и алый бархат, перечеркнутый тонкой белой полосой высокого облака. Вот я и вернулась, Мефнут. Как и обещала – ко Дню Солнца.