Танец Хаоса. Золотая нить

За окнами вновь шумел город. На центральной площади собралось почти столько же народа, сколько было в тот злополучный день, с которого все началось. День, после которого пути назад уже не осталось. А была ли у меня хоть когда-то возможность повернуть назад? Хоть единожды - была ли? Что-то странное происходило с Вель в эти дни. Какое-то непонятное ощущение лежало на грудной клетке, перекатывалось под кожей, без конца давило и давило ее своей неотвратимостью. Что-то начиналось, что-то огромное, грозное, непоколебимое, что-то, что должно было вот-вот обрушиться на них всех, как с силой опрокидывается волна на затихший в страхе перед ней прибрежный город. Вель ждала, застыв на одной тонкой-тонкой грани между прошлым и будущим. Вель ждала, ощущая странное нетерпение и бесконечный покой одновременно, смирение с могучими ветрами, что несло будущее, тишину на фоне грохота и рева толпы за окнами. Там, на дворцовой площади, прямо сейчас начиналась казнь. Она не смотрела, как все это будет выглядеть, она намеренно не интересовалась тем, как будут приводить в исполнение ее приказ. Она просто знала, что сегодня лишат жизни полсотни человек, лишат на глазах у собравшейся толпы зевак по ее приказу. Потому, что эти люди не согласились с тем, как она видела мир и будущее этой страны. Они служили Сету и намеревались уничтожить здесь все. Они служили Эвилид, единственной их целью было передать страну в руки Врага. А с чего ты взяла, что будешь править лучше этого самого Врага? С чего ты взяла, что будешь справедливее и благороднее, если это твое правление начинается все равно с той же самой крови? Крови несогласных, что не хотят жить под твоей рукой и за это умирают по твоему приказу. Все казалось тщетным, сколько бы Вель ни пыталась смотреть на ситуацию под всеми возможными углами. Все было загрязненным, даже самые чистые порывы, даже самые великие идеи и замыслы, будто на всем в этом мире лежал тонкий слой грязного прогорклого масла, который поначалу просто никто не замечал. А потом это масло внезапно пятнало красивую расписную скатерть, разложенную на столе для гостей, и их угощение, и их самих, и даже солнце в небе. Искажение в каждой мысли, в каждом жесте, появляющееся в тот момент, когда идея начинала воплощаться в материи. Искажение в каждой конкретной голове каждого конкретного человека, который под своим собственным углом видел будущее и устройство вещей, воспринимая каждое слово ровно через призму самого себя, своих возможностей и умений. Вот и выходило, что каждый приказ Вель каждый человек в этом городе воспринимал по-своему. Что каждое ее действие каждым присягнувшим трактовалось под собственным углом. Что от нее и ждали и не ждали чего-то, что от нее хотели и не хотели чего-то, и что каждый человек на свете имел свой собственный взгляд на то, как дальше должен был развиваться Танец Хаоса. И что в итоге получалось? Что что бы она ни делала, все равно плоды ее действий не будут иметь никакого полезного результата? Что от момента задумки к моменту своей реализации они потеряют подавляющее большинство смысла, ради которого они и были задуманы, только потому, что исполнители или даже наблюдатели процесса исказят его значение? Как вы вообще умудрились создать этот мир, великие боги? Как умудрились договориться друг с другом о том, как все это должно взаимодействовать и взаимодополнять друг друга? Наверное, в этом и состоит ваше самое кардинальное отличие от людей – вы способны к совместной деятельности во имя достижения результата. Мы же можем плодить лишь хаос и ничего больше. А еще перед глазами без конца всплывало лицо Шайявани-ши, искаженное настоящим отчаяньем, таким глубоким, таким интенсивным, что от одного воспоминания Вель жгло все нутро. - Я ведь присягала вам! – кричала Шайявани в отчаянье, отбиваясь от молчаливых ведунов Круга Беренвиста, с мрачными лицами заламывающих ей руки, чтобы увести в темницу. – Я же отдала вам свою душу и всю свою верность! Почему вы не хотите слушать меня? Почему вы убиваете меня?! Потому что это правильно, могла бы сказать ей Вель. Потому что ты предала нас и перешла на сторону Сета. Потому что твое понимание будущего неверно – Сет никогда не будет защищать людей от Рабов, его цель в том, чтобы поработить их, и ни в чем больше. Но она не сказала, потому что Шайявани не стала бы слушать. У нее была своя правда, и в этой правде она была так же сильна, как и Вель, только по-своему. И что же тогда получалось: что есть тысячи тысяч правд, каждая из которых ведет человека в противоположном от всех остальных направлении? И коли так, то могли ли они с Данкой вообще пытаться объединить хоть кого-то и куда-то за собой вести? Тогда получалось, что им придется навязать свою волю всем этим людям, а в таком случае, чем они становились лучше Сета? И вместе с тем, оставалась еще Та воля. Вель смутно помнила ее прикосновение, переменившее буквально все. В состоянии Той воли не было никаких противоречий между тем, что они должны были сделать, и тем, как именно это должно было свершиться. Вель знала так же четко, как знало ее тело, что умрет без следующего глотка воздуха, - что все это должно измениться. Она знала всем своим существом, что вся проблема в итоге упиралась лишь в смерть. Рабы были смертью, Танец Хаоса был смертью, все вокруг нее, по своей сути, было смертью, медленно движущейся навстречу самой себе. Длинной болезненной агонией, в которой вспышками ослепительного света мелькали любовь, красота, дружба, истина, стремление к чему-то большему. И отчего-то ей все чаще казалось, что все это – как будто на другой стороне. Словно весь мир разделялся на две половины. С одной стороны, в которой жили все и которую все видели и считали реальной, на самом деле правила смерть. С другой стороны, которая отчаянно пыталась войти, влиться в первую, была жизнь, красота и любовь. Только между ними застряла эта проклятая пленка из прогорклого масла, которая заставляла каждую эмоцию, каждую мысль, каждое движение загрязняться. И в итоге счастье оборачивалось горем, любовь – ненавистью, радость – разочарованием. Почему же существовал этот механизм? - Не вини себя, - мягкая ладонь Данки легла ей на спину, и от ее теплого прикосновения стало как-то тише. Вель закрыла глаза, принимая эту ласку и всем телом впитывая ее до последней капли, молясь о том, чтобы хотя бы эта крохотная капля доброты не пропала даром. Ведь должно же было оставаться хоть что-то по эту сторону, хоть что-то, за что еще можно было держаться. - Я не виню, - тихо пробормотала она в ответ, и это тоже была правда. Все они выбирали свою собственную судьбу, все они принимали решения сами. Вот только мир как будто подправлял каждое их решение таким образом, чтобы оно увязалось с решениями и поступками других людей, чтобы общее полотно складывалось ровно и без перекосов, монолитно двигаясь все вперед и вперед, к одним небесам известной цели. Быть может, этой целью был Танец, быть может, что-то, чего Вель пока еще не понимала. Быть может, это небеса были виноваты в том, что все не получалось так, как хотелось в идеале, а может, сам человек. Быть может, нужно было опустить руки и просто плыть по течению, позволяя событиям развиваться так, как задумало небо. Но только Вель никогда не смогла бы так. Даже если это казалось глупым, даже если это мешало ей самой, она все равно не смогла бы не делать ничего, отступив в сторону. А значит, ей нужна была сила, чтобы все изменить. И где было взять эту силу? Пусть она родилась Аватарой Создателя, пусть даже владела Источниками энергий, способными плести само полотно мира, а все равно все ее действия не имели того полного успеха, который могли бы иметь при других условиях. Который должны были иметь. Выходило, нужно добиться еще большей силы? Нужно было тянуться к силе, гораздо могущественнее той, что находилась в ее руках. К силе, которой в этом мире не смогло бы воспротивиться ничто. К причине причин. Они сидели вдвоем в своей комнате в ожидании, когда стражники донесут до Спутников весть о совете. Нужно было поставить в известность о своих планах всех исполнителей, раздать указания, начать подготовку к тому, что тоже нужно будет сделать, хоть и не хотелось, страшно не хотелось. Ведь это будет уже не казнь, а война. В войне никогда не бывает невиновных, и все же, в случае казни Вель еще могла уговаривать и утешать себя тем, что умирают виновные, нарушившие закон, который был превыше всех людей. Война же пожнет не только тех, кто хотел ее, но и тех, кто всеми силами пытался ее избежать. И где же тогда истина? Где же тогда сила? Неужели тому, что лежит в самом центре всего, действительно хочется этой бойни? Почему ты позволяешь этому происходить, Великая Мани? Зачем тебе нужна эта боль, эти страдания, эта смерть? Какой в них смысл? На столе перед Вель лежали карты, на которых аккуратным почерком Алеора стояли пометки и сухие цифры. Совсем скоро эти цифры потекут живой человеческой кровью, и руки Вель обагрятся ею по самые плечи к тому моменту, как наступит мир. Сможет ли она тогда еще продолжать на что-то надеяться? Захочет ли она хоть к чему-то стремиться после того? - Я чувствую твою тоску, - руки Данки легли ей на плечи. Она носом уткнулась в темечко Вель, целуя ее волосы и обнимая так, словно могла оградить ее от всего мира. Вель накрыла ее ладони своими, пережидая новый приступ прихватывающей сердце боли. – О чем ты думаешь? - О том, где взять силу, - тихо прошептала в ответ Вель, целуя ее ладони. – Силу, чтобы всего этого не было. - Чего не было? Войны? – Вель не ответила, но Данка и без того прекрасно понимала, что ее тревожит. Иногда Вель казалось, что между ними и так не было разницы, пусть даже они и мыслили совершенно по-разному. А иногда – что между ними пропасть. И это тоже возвращало ее все к тем же размышлениям о том, что действительно представлял собой мир, что он являл собой по сути. – Война все равно начнется, Вель, мы ее развяжем или нет. Разве же лучше, что весь Ишмаил живет под властью одного из Эвилид? Разве же правильнее, что Псари бродят по улицам, хватая всех, кто посмел усомниться в нем, и предают их смерти? - Мы могли бы атаковать Равана напрямую, - тихо проговорила Вель, сама не веря в собственные слова, но из глупого сострадания продолжая цепляться за них, как за спасительную веревку. – Мы могли бы прямиком ворваться в его дворец и убить его. - Ты же знаешь, что это невозможно, - отозвалась Данка так мягко, что от ее тона у Вель чуть слезы на глаза не навернулись. – Он или сбежит, как только почувствует наше приближение, или заставит всех истинных жрецов Асфея защищать себя, и все равно польется кровь. А если, как хочет Алеор Ренон, мы начнем осаду Беренвиста и двинемся вглубь страны, освобождая один город за другим, это может оттянуть на себя его внимание. Мы сможем выманить его из Асфея и заставить вступить в бой на нейтральной территории. Возможно, так жертв будет меньше. Возможно, города сдадутся без боя, как только поймут, кто такой Раван, и зачем он толкает их на смерть. Но жертвы все равно будут. Вслух Вель этого не сказала, они и так прекрасно знали это обе. Не имело смысла озвучивать очевидное. За окнами раздавались крики ликования – толпа встречала смерть преступников, нарушивших закон, а по сути – людей, которые верили в иную правду, чем большинство собравшихся в городе. Среди их числа были жрецы, мутившие народ на площадях и начавшие убийства, чтобы раззадорить толпу, были ведуны, занимавшиеся тем же самым, причем в их числе оказался и тот, что давеча напал на Белую и Черную Жриц. Это был тот же человек, что атаковал Мефнут на улицах города, и во время допросов он сознался в попытке убить Черную Жрицу. Правда, упорно молчал, когда от него пытались добиться ответов, с кем заодно он действовал. Мужчина утверждал, что работал один по собственному почину, но Вель в это не верила. Как бы ни был силен человек, а в одиночку он не стал бы нападать на главу государства. Для этого он должен был быть или сумасшедшим, или альтруистом, а ни на того, ни на другого тот ведун не походил. И даже пытки не смогли развязать ему язык, хоть Вель и не одобряла подобных действий. А вот Идиль одобряла. - Он из нашего числа, а значит, нам с ним и разбираться, - мрачновато сообщила она Вель, когда та попыталась воспрепятствовать допросу с пристрастием. – А ты, Аватара, отвернись и не смотри, коль не можешь. У нас есть право решать самим, и мы решили. Ты не можешь отнять у нас право выбора. Она была права, конечно же, но все равно было больно. Теперь Аватара потворствовала пыткам и не делала ничего, чтобы прекратить это. Долг требовал продолжать вести себя так, сердце молило о снисхождении. Я не хочу больше быть человеком, Создатель, иногда тихо-тихо шептала она про себя, хоть и не имела привычки молиться, предпочитая полагаться на собственные силы, а не на других. Если ты сделал меня своей Аватарой, сделай и так, чтобы во мне не осталось больше ничего человеческого. Я не выдержу всего этого, оставаясь просто человеком. Поскорее уже вылепи из меня свое орудие, не оставив внутри ничего иного, избавь меня от моей боли. Но даже в этом не было ей никакого утешения. Небеса молчали, а мир все так же продолжал рвать грудную клетку, безжалостно бросаясь ей в лицо своими жестокостью и уродством каждый раз, как она на мгновение отвлекалась и пропускала удар. Быть может, Идиль не сказала ей всего – такое тоже могло быть. Быть может, на допросах ведун рассказал, на кого на самом деле работает. Со слов Идиль выходило, что он по собственным соображениям решил отомстить Первым Жрицам за то, что они потворствовали преследованиям и гонениям на ведунов даже тогда, когда Аватары уже провозгласили амнистию для всех. Но могло ли быть так? Быть может, это Маньяра запутала его мозги, внушив ему, что он должен напасть на них с Авьен, чтобы снять с них подозрение и одновременно с этим восстановить жрецов против ведунов. Быть может, Сет заставил его поступить так, чтобы еще больше все запутать, или Раван дотянулся из Ишмаила. А может, все дело было в простом человеческом злонамеренном идиотизме, который Вель видела вокруг себя едва ли не так же часто, как и ненамеренную глупость. Теперь уже узнать наверняка не представлялось возможным и оставалось лишь полагаться на слова Идиль. Правда, кое-что между ними изменилось после ее возвращения вместе с Каем. Идиль ждала выволочки, а ее не последовало, и Вель держала себя в общении с ней очень холодно, больше не позволяя эмоциям прорываться наружу и контролируя каждый свой жест и слово. От этого ведьма занервничала и занервничала сильно, не понимая, вышла ли она из фавора или, наоборот, заслужила особое отношение. Такая ее неуверенность была только на руку Вель, в начале их общения Идиль только давила, изо всех сил пытаясь вынудить Вель принять ее сторону и смотреть на вещи под ее углом зрения. Теперь все стало иначе, и ведьма, похоже, еще до конца не нашлась в том, как ей действовать дальше. К тому же, и помощников стало больше. Ровный, спокойный, вдумчивый Черный Жрец Каярди, который не позволял себе открытого давления и держал себя крайне деликатно с ними, в последнее время все больше заслуживал доверие Вель. Алеор Ренон, как бы они ни цапались, тоже почти постоянно находился при них с Данкой – через него шло управление войсками. Но добавились и новые игроки. Чтобы создать противовес эльфу, часть поручений они возложили на плечи капитана стражи Салдана Ваара, который беспрекословно подчинялся и ни в чем не спорил. Первый Жрец Давин и Жрица Асталь, пользующиеся большим почетом и уважением в Совете и лояльные политике Аватар, теперь работали вместе с Нгуеном Шанитом, ведуном из Латайи, и Карданом Быком Гуанвеном, ведуном, которого прислал Дигнадар-джу Кречет. Сам Кречет не появился, зато время от времени визиты наносила рыжеволосая и больше похожая на ядовитую змею, чем на женщину, Заина Росянка. Она проводила много времени с Данкой, разговаривая о чем-то своем, даже дала им обеим несколько уроков в области концентрации и работы с энергетическими узлами. Заодно она принесла и ответ на вопрос, которого так долго ждала Вель. Ведуны Беренвиста согласились вступить в войну и сражаться на стороне Аватар Создателя против Ишмаила. Оставался, правда, еще вопрос с ведунами из Луаса и вообще всем Андозабарским кругом. Пока еще они не появились, и Заина кормила их с Данкой бесконечным обещаниями о том, что вскоре ответ будет дан, решение принято, и что лично она сама уверена в том, что Андозабарские ведуны присоединятся к Аватарам. Да вот только они молчали, и пока еще Вель не знала, что думать об этом. Как и о присяге, которую принес город, ставшей едва ли не молотом, обрушившимся на нее и едва не погубившим под собой. Вот и получалось, что в последние дни забот прибавилось так сильно, что у них едва оставалось время на сон. Прибывающих из Латайи ведунов необходимо было где-то разместить, как и ведунов Беренвиста. Необходимо было сформировать из записавшихся добровольцами Спутников армию, одеть, накормить и обуть их, выдать оружие и переправить в Бруенин, к Гайде. Необходимо было навести порядок в столице и окрестных городах с помощью жрецов, подготовить страну к ведению войны, которая должна была опустошить закрома по всему Андозабару. И при этом следить за тем, чтобы все участники этого процесса не вцепились друг другу в глотки, потому что установившееся во дворце перемирие было очень хрупким. Вель почти чувствовала, как все висит на волоске – еще чуть-чуть, и первые искры обернутся пожаром. Как будто жонглируешь сотней раскаленных головней, готовых в любой миг взорваться тебе в лицо. - Не грусти о том, чего не можешь изменить, любовь моя, - мягкий голос Данки вернул ее в реальность, заставив вырваться из тяжелых запутанных мыслей, тянущих тревогой нутро. – Делай то, что можешь делать, и не сомневайся. Больше у нас с тобой никаких вариантов нет. - И то правда, - со вздохом согласилась Вель. Даже если эта правда ей и не нравилась. За окнами вновь раздался взрыв человеческих голосов, но Вель заставила себя не реагировать на это. Вместо этого она вгляделась в карту, хоть глаза от усталости уже и слезились, сухие и красные. Эти карты принесли утром – Алеор передал примерные наброски плана продвижения войск со всеми цифрами и данными о необходимом количестве людей, фуража, снаряжения и прочего. Пока еще Вель безуспешно пыталась разобраться во всем этом сама, хоть и вынуждена была признать, что без воспоминаний Энерион толку от нее было не много. Должны же они были когда-то вернуться! Ведь вернулось уже обрывками осознание того, что они должны сделать, частично всплывали какие-то отдельные отрезки прошлого, да и перстень на пальце как будто пульсировал светом каждый раз, как Вель сосредотачивалась на воспоминаниях о прошлом и пыталась хоть что-то выудить из его беспросветной тьмы. В дверь постучали, и Данка выпрямилась, отпуская ее плечи и отходя в сторону. Вель уже успела заметить, что анай чураются публичного проявления чувств – ее маленькая Аватара, которая все время старалась быть как можно ближе, как ошпаренная отлетала от нее в присутствии незнакомцев. Только в официальной обстановке она держалась рядом с Вель и шла рука об руку, в окружении же приближенных старалась быть рядом, но не нарушать невидимой дистанции. И только в кругу самых близких друзей могла взять Вель за руку или приобнять. Странными они были, эти анай. До сих пор еще Вель все никак не могла поверить в то, что они действительно представляли собой именно то, что видели ее глаза. Дверь приоткрылась, и внутрь просунулась Милана. - Все, кого вы хотели видеть, прибыли, нерожденные. - Пригласи их, - кивнула Данка, а Вель, бросив еще один взгляд на карты, отодвинула их в сторону, одновременно ощущая облегчение и стыд за него. Она разберется с этим, обязательно разберется, но не сейчас. В комнату вошли те, кого за последнее время Вель уже привыкла называть своими друзьями, пусть это и было странно для нее самой. Люди, которым она действительно могла доверять, и круг их был довольно узок. Шаркающая Китари, сильно хромающая на правую ногу, за плечом которой маячила мрачная и странно молчаливая Крол. Мефнут, с лица которой не сходила блаженная улыбка, которая с недавних пор поселилась на нем в присутствии Белой Жрицы Авьен, тоже приглашенной на этот совет. И Милана, плотно прикрывшая за собой дверь и вставшая так, чтобы никто с той стороны не смог бы подслушать, о чем они сейчас будут говорить. Вель доверяла этим людям просто потому, что их с ней объединяло кое-что еще, помимо клятвы. Всеми силами она гнала прочь от себя шепотки, что без конца твердили о том, что даже им не стоит доверять. Только Данке и никому больше, только ей одной. Но если я буду доверять лишь ей, я ничего не смогу добиться в итоге. Мне нужны еще люди. Иначе никак. Они рассаживались, пододвигая себе специально внесенные в покои стулья. В последнее время совещания с Каем и Алеором проходили в закрытом режиме, поэтому жилая комната превратилась в некое подобие переговорной, хоть Данке это и не нравилось. Она настаивала на том, чтобы у них с Вель оставалось хотя бы немного пространства, принадлежащего им двоим, и Вель чаще всего уступала ей. Но кое-какие моменты в виду своей важности вынуждали делать исключения из правил. А все потому, что в этих стенах она была абсолютно уверена. Каярди удалось обучить их с Данкой нескольким основным разновидностям рисунков, хоть у каждой группы ведунов они были особенными. Под его руководством Вель удалось немного усовершенствовать один из рисунков и создать звуковой замок – так эту штуку назвал Черный Жрец. Рисунок глушил все звуки внутри помещения и блокировал попытки подслушать их при помощи энергии Источников. Оставались, правда, еще Тени, но Вель пока еще никому из ведунов не доверяла достаточно, чтобы поручить ему призвать Тень для охраны их с Данкой покоев. Так что на этот случай прекрасно годился нос Миланы – Волчица чуяла даже малейшие изменения энергетического поля, а уж на нее-то Вель могла всецело положиться. Друзья расселись, и Данка тоже опустилась на стул подле Вель, предоставляя ей право говорить. Вель осмотрела лица собравшихся. Из чужих здесь была только Авьен, но учитывая то, что она пережила за последнее время, ее слову Вель тоже верила всецело. Остальные же четверо были с ними с самого начала. Они вытащили их с Данкой из Ишмаила, спасли из плена, привезли сюда и защитили от Эвилид. И все это случилось за последние три месяца, даже не верилось. Когда Вель оглядывалась назад, ей казалось, что годы миновали с тех пор, как она покинула родную деревню. А теперь почему-то закралась странная мысль о том, что в таком составе они встречаются едва ли не в последний раз. Что-то начиналось, что-то близилось, Вель чувствовала его приближение. Это что-то должно было изменить все. Все постоянно меняется. У меня уже просто нет сил бояться этого. - Скоро начнется война, - просто начала она, и все глаза обратились к ней. Исчезла улыбка с лица Мефнут, сменившись тревожной задумчивостью, Крол только мрачно кивнула, не став спорить. Все они изменились, каждая по-своему, и всем им предстояло измениться еще сильнее, пока эта дорога не будет пройдена. Узнаем ли мы вообще потом друг друга? – мелькнула короткая горькая мысль, но Вель сразу же оттолкнула ее, сосредотачиваясь на происходящем. – Я думаю, мы выступим через пару дней, больше времени у нас не будет. Войска пойдут на Бруенин, а оттуда начнется общее наступление на запад. Я думаю, что мы с Данкой тоже присоединимся к войску. Друзья молчаливо ждали продолжения, а Вель внезапно показалось, что все это происходит не с ней. Голова закружилась, перед глазами потемнело, внутри взметнулось и опало отчаянье, став еще на каплю больше. Кто-то и где-то вновь принес им клятву верности. - План таков: выманить Равана из дворца и заставить его дать бой. Возможно, для этого нам понадобится ваша помощь, - Вель взглянула на Крол с Китари. - Только дай мне возможность разорвать ему горло, - тихо попросила Волчица, щуря злые разноцветные глаза. В последние дни в ней появилось что-то совершенно неистовое – Вель чуяла это. Словно безумие, разжегшее пламя ненависти под маской видимого спокойствия. - Нам нужен будет план на случай, если все-таки придется штурмовать дворец. Вы там были и можете рассказать, как он устроен внутри. Или провести нас туда, если это будет необходимо. - Мы все сделаем, - кивнула Китари, бестрепетно глядя на Вель. Ее глаза очень изменились, став глубокими и темными, как гладь лесного озера. Вот уж кто теперь не понаслышке знал то, что не давало Вель спать по ночам. Теперь она чувствовала странное родство с Китари, словно общая смерть сблизила их. Вель никогда и не думала, что однажды так поглядит на нее, ей гораздо больше импонировала рассудительная и спокойная Мефнут. Но теперь как будто на пустом месте их с Китари соединил невидимый мост, и от этого становилось… легче. Держись, Кит, думала Вель, глядя в ее слишком глубокие для столь молодой женщины глаза. Держись. Если не получится у нас, то ты подхватишь. Или, быть может, успеешь даже быстрее нас. - Но мы позвали вас не только из-за объявления войны. Не столько из-за него, - продолжила Вель, собираясь с мыслями. То, что она хотела сказать, было сложно даже для нее самой, почти не укладывалось в слова, так тяжело описывалось на обычном человеческом языке. Для этого явно нужен был кто-то, кто говорил бы гораздо красивее ее. Но, как и всегда, не было никого, кто сделал бы за нее работу, так что она лишь вздохнула и продолжила. – Я хочу поговорить с вами о том, что случилось с каждым из нас за последнее время. О том, что мы испытали и пережили. Лица собравшихся неуловимо изменились, удивление проступило сквозь черты. Заина называла это – садах различения – способность чувствовать чужие эмоции и понимать, что люди думают по одному лишь движению их ресниц. Она учила их с Данкой именно этому, сказав, что такое знание будет самым полезным в их ситуации, и это оказалось правдой. Что-то внутри Вель подрагивало, будто кто-то невидимый перебирал струны ее души, подсказывая, какую из эмоций переживают сейчас сидящие напротив нее люди. Частично помогала связь между Аватарой и Спутницами, частично – внимательность, свойственная Вель от природы. Но и те самые вибрации, о которых говорила Заина, здесь тоже были. Вибрации человеческих чувств, которые можно было читать внутри самого себя, словно отражения наклонившихся над водой деревьев и неба на ее зеркальной глади. Нужно было лишь самому приглушить все собственные эмоции, а потом внимательно слушать. - Все мы пережили чудо, - подхватила Данка, когда Вель взглянула на нее. С ними тоже происходили чудеса, пусть и такие обыденные, такие незаметные. Они заканчивали друг за другом фразы и думали в одну сторону. Они все сильнее слышали друг друга, хоть все чаще были не согласны. Чья была в том заслуга? Их самих? Аватар, которыми они являлись? Учителей, передававших им знания? Вель не слишком-то хотела это знать. – Мы все пропустили через себя силу, которой даже нет имени, мощь, по сравнению с которой все остальное становится лишь бледной тенью. Я могу говорить только за себя и только, опираясь на то, что ощутила непосредственно во время контакта с этой мощью. Это был свет, не отбрасывающий тени, потому что тень тоже является его частью. Это была сила, нисходящая сверху глыбой могущества, сила, которой невозможно противиться, потому что она лежит в корне всех вещей. - Это воля, которая накладывается сверху. И ты превращаешься в инструмент, который направляет чья-то рука, - добавила Вель. – Это сила, которая ставит все вещи на место, где они и должны находиться, реализующая их полностью во всем их внутреннем смысле. - Да, - задумчиво кивнула Мефнут, - именно так. - Я чувствовала это, - согласилась Китари, глядя в пространство перед собой. – И Шайявани-ши действительно не смогла сопротивляться этому. Она вынуждена была делать то, что я ей велела, даже несмотря на то, что совсем не хотела этого. Она просто не рискнула ослушаться. - Так приходят Небесные Сестры, - проговорила Крол, уверенно кивая самой себе. – Так приходит Великая Мани и вершит волю через того, кто взывает о помощи. - Не так важно, каким именем мы называем это, - мягко проговорила Данка, кладя свою ладонь на руку Вель, и она была благодарна медноволосой Аватаре за это. – Это просто сила, которая присутствует в мире и распадается на частные аспекты, которые анай называют конкретными именами. Но эту силу переживают не только анай. Так ведь, светлоликая? - Совершенно верно, Ниера, - согласилась Авьен, машинально творя при этом охранный символ Молодых Богов, наискось пересекающий грудь. – Я чувствовала эту силу всей собой. Я переживала ее так ярко, как никогда и ничто в своей жизни. - Мы говорили об этом с Черным Жрецом Каярди, - подхватила Вель, и все глаза обратились к ней. Спутницы смотрели задумчиво и с интересом, а в глазах Китари ей виделась какая-то острая тоска, такая невыносимая жажда, словно у умирающего, молящего о глотке воды. Ты пережила это острее других. И ты будешь искать этого снова и снова, потому что иначе ты уже просто не сможешь. – Он говорит, что слышал об этой силе от родителей Данки – Черного Ветра и Светозарной, да и, как я понимаю, то же самое переживает ваша Держащая Щит вместе с Великой Царицей. - Так и есть, - кивнула Милана от двери. – Эта сила вела ману на полях сражений Великой Войны. - Раз так, мы должны попытаться дотянуться до ее источника, - твердо проговорила Вель, оглядывая каждое лицо собравшихся в комнате. – Я хочу найти то, что изливает эту силу в мир, и понять, зачем это происходит и как. Если раньше этого не было, если эта сила начала приходить сначала к анай на полях сражений, когда решалась судьба их народа, потом к родителям Данки, потом к нам, значит, должна быть какая-то причина этому. Почему весь мир существовал без этой силы, используя лишь энергию Источников все эти долгие тысячелетия? Почему именно сейчас, в преддверии этого Танца Хаоса и в момент его развития приходит эта сила? Должна быть причина, по которой ЭТО хлынуло в мир. И мы должны понять эту причину. - Ты хочешь с ее помощью победить в этой войне? – прищурилась Крол. - Да, - кивнула Вель. – Если ей невозможно ничего противопоставить, если всё ей подвластно, то почему бы не использовать ее против Сета и против Аватара Хаоса? Но перед тем, как использовать неизвестное оружие, я хочу понять, зачем оно было нам дано. Ни в одном Танце за все времена не было ничего подобного. Но именно сейчас и именно здесь это появилось. Это должно что-то значить. Мы должны понять, почему так происходит. Откуда взялась эта золотая нить, связывающая нас с чем-то настолько огромным, с чем-то столь превосходящим нас и иным, что это невозможно даже выразить словами. - Чего ты хочешь от нас? – спросила от дверей Милана, сосредоточенно глядя на Вель. - Тянитесь к этому могуществу, найдите способ установить с ним постоянный контакт. У нас нет другого оружия, кроме наших собственных сил, и если в наше распоряжение попала столь мощная сила, мы должны ее использовать, - Вель вгляделась в глаза каждой из присутствующих, надеясь, что это как-то поможет убедить их в ее правоте. – Мы должны понять, чего хочет от нас источник этого могущества, должны понять конечную цель того, что происходит. Ведь Танец Хаоса – это не просто война одних против других, не просто противостояние живых и мертвых. Зачем-то ведь он нужен. – Вель прищурилась, чувствуя, как внутри нее, откуда-то из глубины медленно поднимается и прорастает все то же предвкушение, ожидание чего-то огромного, неминуемого, грозного и при этом невыразимо прекрасного. – Тысячи лет раз за разом вновь и вновь Создатель возрождает своих Аватар на одну и ту же битву. Тысячи лет мы ведем ее, заканчиваем ее и умираем только для того, чтобы однажды вновь пройти этот круг. Почему так происходит? Ведь должна быть в этом какая-то цель. Должен быть какой-то смысл в бесконечном повторении одного и того же. Я все время думаю об этом, - рассказывать это другим людям было странно, и Вель на мгновение ощутила себя донельзя беззащитной. Но это нужно было сказать, хотя бы один раз сказать, и уж эти-то люди должны были ее понять и услышать. – Где мы ошибаемся с Данкой вновь и вновь, из-за чего нас заставляют заново начинать Танец? Ведь если урок однажды не усвоен, его заставят повторять до тех пор, пока не будет найден верный ответ. Значит, во всех этих жизнях мы что-то делаем не так. И я верю, что в этот раз у нас есть возможность найти ответ на этот вопрос. В этот раз нам дали силу, которой у нас раньше не было, с помощью которой мы, возможно, сможем все изменить. Но нужно, чтобы не только мы вдвоем искали эту силу. Да и если бы она была лишь для нас двоих, никто из вас ее бы не коснулся. Однако, вы коснулись, каждая в своих обстоятельствах, а значит, мы должны искать ее вместе. - Аватары ничто без своих Спутников, - добавила Данка, сжимая ее ладонь в своей. – Аватары ничего не смогли бы добиться без тех, кто следует за ними. Только благодаря тем, кто присягает нам, мы набираемся сил для борьбы с Аватаром Хаоса. Потому мы просим вас о помощи. Помогите нам найти источник этой силы и понять, чего он хочет от нас. Чем больше вас будет взывать к нему, тем больше вероятность того, что нас ждет успех. - Я сделаю, - кивнула Крол, глядя на Вель так пристально, словно смотрела сейчас прямо в самую суть ее существа. – Мне нужна сила так же, как и вам, потому я сделаю. - И я, - без колебаний кивнула Китари, и в ее решимости Вель нисколько не сомневалась. - Мы с вами, - кивнула от двери Милана, а Мефнут с Авьен только склонили головы в некоем подобии поклона. - Спасибо, - тихо проговорила Вель, от всей души сама склоняя голову перед ними. Эти люди смотрели в ту же сторону, что и она. Поразительно, но такая мелочь оказалась самым редчайшим сокровищем во всем мире, которое только можно было отыскать. Даже несмотря на то, кем она была, даже несмотря на присягу, даже несмотря на Танец Хаоса, разразившийся над миром. Среди тысяч Спутников, присягнувших ей, оказалось всего пять человек, которые действительно понимали то, о чем она говорила. И это стоило самой искренней и самой горячей благодарности. Они посидели еще немного в тишине, глядя друг на друга как будто впервые. Странно было находиться в окружении людей, которые с полуслова понимали тебя и думали так же, как ты. Не на словах, но пережив вместе одно необъяснимое словами чудо, одну невозможность, которая при этом невозмутимо развертывала свои объятия для всех, кто отваживался в нее поверить. Только сейчас и только здесь Вель внезапно осознала свою связь со всеми этими людьми. Нерушимую и прочную, словно трос из чистого золота, гибкий и не рвущийся, как сильно бы на него ни давили. Было что-то в этом молчаливом согласии, в этой тишине, в этом осознании общего пути. Было что-то в том, что еще тысячи людей по всему миру внезапно открывали свои глаза и вглядывались, вглядывались в пустоту перед собой, чувствуя в ней что-то безымянное и совершенно одинаковое, что-то, что каждому из них было знакомо и так ново, так невыносимо ново. Возвращение к точке, с которой каждый из них начал. Великая тишина, золотое семечко в основании всего. А потом пришло время для дел. Первой поднялась сама Вель, от всей души пожелав им всем удачи и сил в их поисках и пути. Милана переминалась с ноги на ногу у двери, Мефнут поддержала под руку встающую Авьен, глядя на нее такими глазами, что любое сердце сжалось бы от нежности и сладкой боли. Крол подставила плечо, чтобы помочь подняться Китари, при этом странно прижимая руки к телу, словно не до конца владела ими. И пока Данка обнимала каждую из них и говорила им напутственные слова, Вель отозвала в сторону Кит, неловко ковыляющую и морщившуюся при каждом шаге. Удивительно, но во всем этом их как будто объединила общая боль, разверзнувшаяся посередине груди нарывающей раной. Именно с ней, хоть Вель никогда не могла бы представить ее на этом месте. - Я хотела сказать тебе кое-что, - негромко проговорила она так, чтобы не слышали все остальные, глядя в ставшие слишком глубокими и темными глаза Китари. – О той силе, у которой нет препятствий. - Бесполезно, Вель, - с жесткой улыбкой дернула плечом Китари, словно отмахиваясь от ее слов. – Я тоже думала в первый момент, когда это обрушилось на меня, что оно как-то поможет с марью. Но этого не произошло. У всего есть пределы. - Я хотела сказать не о том, - Вель настойчиво глядела в ее глаза, моля об одном – чтобы Китари почувствовала. Эти вещи невозможно было выразить словами, как и ту смерть, которая внезапно объединила их обеих, сделала их столь похожими и столь близкими. Китари прищурилась, глядя в ответ, взгляд ее стал настойчивым. – Да, может быть, сейчас ничего и не произошло, - заговорила Вель, глядя на нее во все глаза. – Может быть, сейчас ничто к тебе не вернулось, нога осталась все той же, что и была. Но и мы еще не готовы к тому, чтобы встретить эту силу самими собой. Мы сами еще не можем выстоять под ее натиском достаточно долго, мы не способны принимать ее постоянно, без перебоев, понимаешь? - Не совсем, - отозвалась Кит, но в голосе ее звучало сомнение, и это обнадежило Вель. - Я думаю, что битва, на которую мы вышли, это не битва против Рабов, Сета, еще кого-то. Я думаю, что эта битва – битва против самого принципа бытия. Против лжи, которая пропитывает каждый клочок этого мира, - сказала Вель, чувствуя, как что-то в ней в ответ на эти слова неумолимо раскрывается. И как расширяются зрачки Китари, которая впитывает каждое слово, будто губка. – Я думаю, что дело не в победах на полях брани, не в том, кто кого поборет, понимаешь? Каждое слово и каждый жест в этом мире пропитаны ложью, каждая вещь занимает не то место, которое она должна занимать. И мы все, мы ведь не живем в жизни, мы живем в бесконечной смерти, лишенные памяти, лишенные осознания, словно вырванные с корнем цветы, лишенные знания о будущем и вынужденные шарить руками в темноте в поисках собственного пути. А эта сила – она не знает границ. Она делает вещи ровно такими, какими они и должны быть. Она упорядочивает все и расставляет все по местам. Она движет все вперед, заставляя это развиваться к некоему логичному итогу. Естественно, что нет точки, в которой это развитие закончится, и точно так же естественно, что нет точки, в которой для каждой конкретной вещи наступает смерть. Все возрождается, все меняется и течет. И я думаю, что все идет к тому моменту, в котором смерть вообще исчезнет. – Китари заморгала, глядя на нее во все глаза, а Вель на мгновение ощутила страх, кольнувший все внутри нее, но все равно продолжила говорить, хоть дыхание и перехватывало. – Весь мир распадается на противоположные крайности, которые находят свое истинное завершение в единстве. Это как две прямые, которые медленно, но верно, сближаются, чтобы в один прекрасный момент пересечься и стать единой дорогой, понимаешь? Я думаю, мы идем к тому состоянию, когда жизнь и смерть сольются в нечто третье. Нечто иное. И тогда весь мир преобразится. - Ты хочешь победить смерть? – прошептала Китари, облизнув пересохшие губы. - Да, - точно так же тихо ответила Вель. – И я верю, что сила, что идет через нас, хочет того же. Именно поэтому мы и умираем. Данка научила меня, что каждое препятствие, которое посылает судьба, это еще и возможность для развития и рывка, это ступень, которую просто нужно взять, чтобы идти дальше. В таком случае, смерть – это самое страшное препятствие, но точно так же и возможность. Я считаю, что с помощью посланной нам силы мы сможем преодолеть это препятствие и слить вместе оба пути. И будет не жизнь и не смерть, но нечто Третье, без противоречий, без необходимости перерождаться вновь и вновь, без надобности гнить в земле для того, чтобы дать жизнь иному. - Я не могу представить себе это, - покачала головой Китари, отступая на шаг, словно то, что говорила Вель, физически давило на нее. - Я тоже, - призналась Вель. – Но я чувствую, что речь как раз об этом. И что нам дана наша мука и наша судьба ровно затем, чтобы мы отыскали в ее самой черной и непроходимой глубине ответ, которого так жаждем. Потому не страшись ничего, Китари. Не страшись и иди вперед с широко открытыми глазами. Нам нужно дать бой лицом к лицу, последний бой с самым страшным нашим врагом, и тогда все будет решено раз и навсегда. Несколько мгновений Китари смотрела на нее во все глаза, а потом вдруг ухмыльнулась, совсем так, как обычно, расплываясь в своей широкой улыбке, и глаза ее сияли гордостью. - Ты – сумасшедшая, Аватара! Совершенно обезумевшая! Но я пойду за тобой. – Китари протянула ей ладонь, и Вель с улыбкой пожала протянутую руку. – Терять-то мне все равно нечего, - пожала плечами Китари. – А вот приобрести, пожалуй, можно все. - Так и есть, - согласилась Вель, отпуская ее руку. А потом они ушли, прикрыв за собой дверь, и комната вновь стала тихой и какой-то застывшей в безвременье, принадлежащей лишь им двоим. Данка со своими огромными как небо глазами, в которых Вель видела всю любовь и нежность мира, подошла к ней, глядя задумчиво и серьезно. И все-таки на дне ее глаз золотыми рыбками плескалась искристая, будто брызги на солнце, улыбка. - Ты безумная, моя душа, - прошептала она, обнимая Вель и прижимаясь к ее груди. Ее макушка пахла солнцем, и Вель прикрыла глаза, пряча лицо в ее золотых кудрях. – Я никогда не встречала таких сумасшедших, как ты. - Какая разница, если у нас получится? – пожала плечами Вель в ответ. – Это не будет иметь никакого значения. Ну а если нет – то тоже, какая разница? Мы всегда сможем попробовать еще раз. Данка только тихо рассмеялась в ответ, прижимаясь к ее рукам нежным котенком. А Вель подумала о том, что у нее никогда не хватило бы отваги на такое, если бы не эта золотая девочка. Самая дорогая и единственно нужная на всем белом свете. А в далеких предгорьях, где шумели старые ели, и ветер нес с собой резкий запах снега с вершин, Провидец поднял голову к небу и вгляделся в его голубую бесконечность, отражающуюся в его глазах, как в зеркале. - Началось, - едва слышно прошептал он, и никто из его спутников не расслышал тех слов. – Танец Хаоса начался.