Best of me

***

Хосок вообще не понял, что только что произошло. Он пытался остановить кровь из разбитой губы и сложить воедино разбросанный в голове пазл. Его ударили. Только что. Тэхён. На него снизошло то самое чувство, когда все настолько просто, что аж сложно, и это вызывало сбой в его логических процессах. Хосоку было настолько неприятно и обидно за себя, что разговаривать с русым, и даже видеть его, не было никакого желания. Покричать друг на друга и успокоиться — это одно, обычное дело, но вот так? И суть была даже не в физической боли — подумаешь, губа, когда рыжий на репетициях новой хореографии лицом в пол летел, бывало и больнее, — а в том, что это было настолько унизительно, будто его поставили на колени и ткнули в дерьмо носом, как паршивого котёнка. Он ведь даже не сделал ничего, чтобы так реагировать. Кровь начала густеть и сворачиваться, в то время как ледяная вода сильным, равномерным потоком лилась из-под крана, окрашивая тонкие пальцы в слегка розоватый цвет. Хосок сбросил нависшую челку набок, закрутил воду и провёл мокрыми ладошами по щекам, приводя себя в порядок. Уже поздно — он устал, ему просто нужно поспать, а завтра он уже будет думать. Рыжий ещё точно не знает, о чем, но определенно не сегодня. Хосок вышел из ванной и направился в комнату для гостей. Впервые за все их совместное проживание она пригодилась, жаль, что не для гостей, конечно, но лучше, чем на диване в гостиной, и уж точно, чем в их общей спальне.

***

Тэхён не хотел признавать этого, но чувство вины уже начало медленно и постепенно растекаться по венам, пробираться под кожу, отравляя и едва ощутимо покалывая. Привычка сначала делать, а потом думать, часто вылезала боком, но обычно ему было всё равно. Русый растянул галстук, бросил пиджак на пол и подошёл к мини-бару. Тэхён дома пил не часто, тем более в одиночестве, поэтому бутылка рома, на которую упал первый его взгляд, оказалась практически нетронутой. Парень налил до середины рокса и, оставив бутылку не закупоренной, сел на край заправленной кровати. Тэхён не хотел срываться на Хосоке, но даже одна мысль о том, что тот был с Юнги целую ночь, а он не знал наверняка, что происходило, сводила с ума. И дело было не в верности рыжего, и даже не в его привязанности к брату, нет. Дело было в том, что Тэхён видел в глазах брюнета. Он боялся, что не выстоит в этом противостоянии. Русый покрутил рокс с янтарной жидкостью в руке, выпил залпом и взъерошил волосы. А начиналось всё настолько иначе, что даже смешно. Тэхён посмотрел на часы: прошло довольно много времени после того, как Хосок пошёл умыться. Русый налил себе ещё, а потом и ещё раз, но решил, что напиваться — последнее, что нужно делать ночью с воскресенья на понедельник, поэтому бутылка вернулась на своё законное место в мини-баре. Время шло, но ни спустя час, ни два Хосок так и не появился, и Тэхён так и уснул в ожидании на краю кровати, даже не переодевшись. Утром поговорить тоже не удалось: Тэхёну надо было рано выходить, а обнаружив Хосока, так сладко спящего в комнате для гостей, он подумал, что рыжий слишком милый, чтобы его будить. Тем более, он даже не знал, что бы сказать, кроме банального: «Прости, я дурак», поэтому единственно правильным русому показалось отложить это дело до лучших времен и сосредоточиться на офисе. Он не мог позволить себе ударить в грязь лицом перед Юнги, особенно когда борьба грозится перейти на новый уровень.

***

Хосок проснулся со стойким желанием немедленно позвонить Юнги. Эта мысль постукивала по черепной коробке изнутри, буквально отбирая возможность думать и чем-либо ещё. Его сдерживало только то, что Юнги должен быть занят обустраиванием квартиры и… ах, ну конечно же, нет, ему и самому это оправдание казалось бредовым. Он попытался переключиться на готовку завтрака, но, оказавшись на кухне, понял, что желудок вместит разве что кофе. Рыжий не мог точно сказать, что именно его останавливало поэтому взяв телефон в руки, он выдохнул… и набрал Чимина. Парень всегда звонил другу в такие моменты. После двух гудков на той стороне послышался шорох и шум, свойственный людным местам. — Боги, неужели обо мне, наконец-то, вспомнили? — бодро звучит звонкий голос Чимина. — И тебе утречка, — улыбка невольно коснулась губ рыжего. — А вообще, когда я звал тебя на прошлой неделе в кино, ты сам отказался. — Да ладно тебе, я же шучу, — Чимин, скорее всего, держит телефон плечом, потому что голос его доносится неравномерно, скачками. — Чего звонишь-то? — Что ты сегодня делаешь? — Ну-у, в данный момент шарюсь по магазинам в гордом одиночестве, пытаясь спастись от пут приближающейся учебы и старого пердуна Чонсопа, — на фоне становится тише, дальше слышится стук и далёкое «блять» — видимо, телефон все-таки отправился в свободный полет — опять копошение, и друг невозмутимо продолжает: — а потом я весь твой. Ты ведь звонишь, потому что у тебя опять какая-то херь, и я тебе нужен? — В точку, — выдыхает Хосок облегченно оттого, что не пришлось самому все рассказывать. — Скоро буду. Чимин отключается, и Хосок откладывает телефон на столешницу. Вероятность того, что Чиминово «скоро» будет соответствовать общепринятому равняется появляемости автобусов в выходной день, но это одна из тех самых изюминок блондина, которая в его конкретном случае не раздражала, а даже наоборот. Да и Хосок уже привык. Чимин всегда был немного раздолбаем. Вот именно в том магическом количестве, когда это делало его жизнь веселее, но при этом не пускало по наклонной и не раздражало окружающих. Хотя так можно сказать про любое из его качеств. Хосоку иногда даже казалось, что Пак Чимин равняется спонтанности и нескончаемой позитивной энергии, умноженной на ветреность, и это аксиома. Неопровержимый факт. Рыжему вспомнился момент, когда на третьем году они сидели на школьной крыше, наслаждались мягкими апрельскими лучами. Чимин тогда твёрдо знал, что пойдёт на менеджмент, потому что у отца связи с деканом, да и вообще, все наверное решено было ещё до того, как он это слово научился выговаривать. А потом Хосок брякнул, что попробует на хореографический или факультет современного танца, вот вообще бездумно, он и сам не знал тогда, чего хотел. Блондин тогда так вытаращился на него, будто увидел второе пришествие. Через день, когда они сидели в столовой, друг ни с того ни с сего крикнул, что тоже хочет, сверкнув глазами с долей вызова. Чего хочет, Хосок так и не понял, списывая на его ручных тараканов, а потом оказался в одной группе с Чимином. На хореографическом. Да ещё и не говорил ничего до последнего, сукин сын. Рыжий до сих пор не понимает, как его из дома не выперли после такого неповиновения. Хосок бы так не смог, мысль о том, что он может расстроить или разочаровать маму, пугала его, как пугала в детстве ее разбитая любимая чашка или единица за поведение. Да что там говорить, если рыжий даже не может сказать матери, что Тэхён, у которого он живет вот уже почти два года, далеко не приятель, и даже не друг, и к универу эта квартира не ближе ни на метр, да и подработку с супер крутой зарплатой он не находил, чтобы себя содержать. Он обязательно скажет. Когда-то потом. Не сейчас. Звонок в дверь. А вот и Чимин. В этот раз даже быстрее его привычного «скоро», удивительно.

***

— Приехали, — с порога заявляет блондин, закатывая глаза. — Это что? Эксперименты с образом? — А, так, решил вставить в хорео новое движение. Как видишь, неудачно, — вообще-то, Хосок не планировал особо обговаривать их с Тэхёном, так сказать, ситуацию, но Чиминово лицо на его отговорку отреагировало слишком красноречиво. — Дай, угадаю. Ты подскользнулся и упал, да? — разувшись и уже идя на кухню, потирал подбородок Пак. — А куда? Хотя, стой, сам догадаюсь. Тэхёну на кулак. — Вот только не надо утрировать. Чимин заваривал черт знает какой по составу чай, разбавляя его чем-то более интересным и горячительным. Хосок смотрел и кривился, потому что на вкус эта бодяга была жуткая, по запаху тоже, да и видок был не очень, но, не ему же пить, в принципе. — А я и не утрирую. Даже наоборот. Тэхён, конечно, поступил по-скотски, и, будь я котом, я бы с радостью насрал ему в тапки, но и его можно понять, — блондин развернулся и опёрся руками о столешницу. — И, возможно, у меня бы получилось, если бы он удосужился рассказать, в чем дело, но, нет, зачем, если можно просто врезать! — Хосок закатил глаза и яростно, на сколько это возможно, отхлебнул чаю (своего, человеческого), обжигая язык. — Вот скажи мне, — Чимин прижал к себе ногу, умащивая подбородок на колене, и с прищуром посмотрел на друга, — ты действительно не понимаешь или прикидываешься? — И что я на этот раз должен понимать? — одна из любимых фраз Чимина, которая звучала, как: «ну ты и дурачок, сейчас Чимини поможет тебе, ты ведь совсем глупенький», и от этого снисходительного обращения (как к пятилетнему ребёнку, ей-богу) раздражала Хосока до скрипа челюстей. — Тебе надо намотать зеркало на веревочке, — блондин говорит настолько серьёзно, что от этого диссонанса хочется биться лицом о столешницу. — Да ты и сам себе врезал бы, особенно зная пристрастие Тэхёна кулаками помахать, если бы видел своё довольное лицо при упоминании Юнги. Фу, аж трескается, — он мило улыбнулся и щелкнул рыжего по носу. В этом весь Чимин: скажет какую-то гадость, а потом так улыбнётся, что ты и возразить не сможешь. — А вот и нет. И вообще, ты должен меня поддерживать. — Я, как единственный здесь со здравым смыслом, должен обязательства прописанные в Конституции исполнять, а тебе я ничего не должен, — Чимин стукнул своей уже пустой, к счастью, чашкой по столу и сморщил краснеющий нос. — И, кстати, это ты сказал не утрировать. — А ты все к словам цепляешься, — беззлобно толкнул того в плечо Хосок. — Нет, а что, я не прав? Подумай логически: у вас там с Юнги мутки непонятные и далеко не братские, Тэхён в последнее время дикий, ты с Юнги миришься, и вы почти сутки находитесь с ним в атмосфере без капли взаимной ненависти. Тэхён об этом узнает. А теперь добавляем это все, перемешиваем, и получаем испанский сериал в домашних условиях, — вместе с жестикуляцией, все это описание больше напоминало рецепт по приготовлению зелья и выглядело довольно забавно. — Когда я начинал с тобой общаться, я и подумать не мог, что это окажется настолько интересно. — Эй! Ты хочешь сказать, я был занудой? — возмущение Хосок так взыграло, что он даже перестал представлять себе Чимина в ведьмовской шляпе и со стремной родинкой на носу. — Именно так. А ещё ботаном, — с серьёзным видом заявлял блондин. Хосок был рад, что Чимин пришёл. За несколько часов в его обществе рыжий смог разобраться в себе (ну, или хотя бы разгрести вершину айсберга), расслабиться и избавиться от утренних переживаний и надвигающегося депрессняка. В компании блондина время летело незаметно, в первую очередь из-за того, что Хосок мог говорить что угодно, не задумываясь.

***

«Тэхён сегодня слишком рано», — первая мысль в голове Хосока под звук подтверждения кода от входной двери. Потом рыжий осознал, что не «Тэхён рано», а они поздно. — О, привет, Тэ, — Чимин тоже развернулся ко входящему парню. — У вас тут уютненько, — русый обвёл взглядом кухню, но избегал зрительного контакта. В помещении потихоньку появлялись пятна неловкости. — Уже поздно, мне, наверное, пора, — самая тупая отговорка, ведь Чимину никогда не поздно, и уж тем более не пора. Это скорее звучало, как: «вам надо поговорить, и я, так уж и быть, упущу эту возможность и не буду вас смущать». — Ага, лахи свои не забудь, — предусмотрительно подметил Хосок, а то блондин может. Как говорила его мать, если можно было бы, он и голову забыл. Уходя, Чимин сжал кулачки и сделал, если можно так назвать, воинственное лицо. Так он отправлял его разве что теорию пересдавать. Распрощавшись с другом, Хосок вернулся на кухню. Тэхён сидел на месте Чимина. Рыжий решил поставить чайник, всё-таки им предстоит долгий разговор. С другой стороны, русый выглядел таким несчастным, да и Пак успел его успокоить… Хосок уже даже и не знал, обижен он ещё или так, дуется для виду. — Хосок, — в какой-то момент их взгляды пересеклись, и Тэхён посмотрел так отчаянно, будто решается на прыжок в пропасть, а потом чуть ли не шепчет на одном дыхании: — прости. И рыжему больше ничего не надо слышать.