Тринадцатая глава.
23 октября 2017 г., 08:46
Совершенно ничего не помню.. Помню, как я устроила разборки посреди двора на фоне ночного спящего города.. Помню, как Егор сказал, что он и есть тот самый человек, чьи слова могут повлиять на моё столь твёрдое, по мнению моих родителей, решение.. Помню, как мило разговаривали мама и завораживающе улыбающийся Егор.. Не помню, долго ли они общались и о чём.. Я была занята своими мыслями.. Помню, как в ночном грохоте мы перешёптывались, боясь разбудить уши комнаты.. Помню, как мы поцеловались.. так трепетно, сексуально, с бьющимися чувствами в груди.. Помню, как я задала важный для меня вопрос Егору.. А потом – пустота.. Я не сплю, но не открываю глаза.. Хочу обмануть саму себя и снова погрузиться в сладкий мир..
– Долго будем притворяться спящими? – Ухмыльнулся Егор, ближе прижав меня к себе. Я закусываю припухлую розоватую губу и закрываю карие глаза, сильно сжимая веки до появления темноты перед зрачками, прожигая памятью прожитые давно моменты: было ли мне когда-то так.. волшебно? Определённо, нет. Сердце бьётся в такт грудной клетке.. Не только у меня.. Манящие руки сильнее обвивают мой живот, что я ещё радостнее улыбаюсь самой себе, своим внутренним кричащим чувствам..
– Пока кому-нибудь не потребуемся.. – Сонно проговорила я и размеренно зевнула, отдаваясь терпким терзаниям подушки. Мы одни в квартире.. Самый ненормальный в этом городе сейчас лежит рядом со мной, как владелец, обнимая меня со спины. С первой минуты угадаю его мелодии, его голос и даже его хриплый шёпот.. И именно сейчас мы вне зоны доступа для всех родных и знакомых, что, наверняка, нам потом эту ситуацию простят. Утопая в своих собственных мыслях, я поворачиваюсь лицом к Егору, таинственно разглядывая его глаза, словно что-то замышляя. – Твои глаза круче лёгких наркотиков..
– Ох, спасибо.. Знаешь.. я.. давно хотел тебе.. сказать.. – Начало довольно интригующее. Моё сердце утихло, прислушиваясь к его мыслям, что выражали пунцовые уста.. Но Егор словно не желал рассмотреть моё заспанное лицо, он, наполовину уткнувшись в подушку, продолжал тихо сопеть в белую обивку. – Я думаю, нам всё-таки пора вставать.
– Ну, ты и нааглый! – Воскликнуло моё подсознание. Маленький кулачок ударился о пуховое одеяло, добавляя больше курьёзности ситуации, чем страха. Не в силах сдерживать свой смех внутри, Егор захохотал, разрушая грань страха перед.. комнатой.. Ведь именно она могла услышать наши разговоры, разговоры, которые, не хотелось, чтобы выходили за пределы определённых рамок. – Я тебя сейчас с постели сброшу и не пущу больше к себе! – Между нами завязалась горячая война. Подушки, убитые об наши разогретые части тела, валялись на полу, а перья, что когда-то составляли часть этих самых подушек, заполняли пространство комнаты.
И я снова проиграла.. На фоне Егора я похожа на лузера, который ни разу не светился на самом высоком пьедестале.. Внутри остался осадок – горечь глубоко внутренней обиды, которая не даёт покоя.. Егор прижал к моему лицу одну из «убитых» нашей войной подушек, словно пытаясь задушить меня. Я пыталась хоть как-то освободиться от замкнутости подушки и сделать большой-большой вдох полной грудью с полной отдачей углекислого газа, но тщетно.. Раз за разом у меня ничего не получалось.. Снова и снова.. Провал..
Собрав всю свою не успевшую покинуть меня силу в единый кулак, отталкиваю парня от себя и бегу в ванную комнату, замирая напротив зеркала. Глаза еле моргают, рассекающим взглядом всматриваясь в струи хрустальной воды.. Пытаюсь поднять глаза и увидеть в мрачном отражении нечто, совсем не похожее на меня. Раз моргнув пышно накрашенными ресницами, вглядываюсь в то самое «нечто»..
– Боже, Ника, что с тобой происходит? – Я фыркнула с ироничной усмешкой, медленно запустив руку в свои волосы, осторожно расчёсывая сплетённые пОтом пряди. В глазах застыли холодные воспоминания вчерашней ночи.. Мне было, наверное, стыдно.. Мне стыдно за эту слабость.. Я слишком сильно доверяю Егору, чтобы скрывать под пеленой неизвестностей от него все свои секреты. Оттенки уверенности в его честность имели место быть и в сердце, и в голове. Знаете, это две стороны одной медали.. И в них нет чего-то схожего, они обе отличаются друг друга..
Ступив на дно душевой кабинки, от которой исходила невероятная прохлада, заставляющая каждый нейрон прийти в себя, проснуться и продолжить функционировать во благо, я молча стояла под струями воды.
Душевная гладь..
Сохранение спокойствия..
Готовый ко всему рассудок..
И смешанные мысли, превратившиеся в полноценную кашу..
Не готова выходить.. Именно здесь чувствую себя душевно умиротворённой, забывшейся в этом мире.. Не хочу. Нет. Не готова.. Хочу стоять вот так сутками, месяцами, годами.. Лишь чувствовать в себе такое спокойствие, что греет своим волшебным присутствием душу, что выворачивается наизнанку для самой меня.. Но не могу более заставлять ждать Егора..
Детскими, а потому глупыми шагами ступаю по холодному паркету, заставляя морщиться от пронзающего холода. Вода всегда на меня действовала хорошо: в голове сразу же все мысли разлетелись по местам, более не нарушая строго выстроенную последовательность моих размышлений. На душе тихо-тихо, так спокойно, как не было никогда.. Наверное, это и есть счастье – когда на душе кошки не скребут. Определённо. Это и есть духовное умиротворение..
– Егоор.. Ты обещал мне спеть.. – Протянула я, проскользив влажным язычком по соленоватым губам, стрельнув глазами ночной охотницы. Егор нервно сглатывает, силком закрывает глаза на минуту и прикусывает внутреннюю часть губы, тяжело дыша, пытаясь утихомирить своё состояние и утешить дикое желание взять меня здесь и прямо сейчас. Я, в данный момент представшая бедной пушистой овечкой, нарываюсь на хищника леса – волка. Плохо ли это для меня закончится? – Ну, Егоор.. – Вновь молчание, трепещущее нотами диких порывов страсти и желания слиться воедино.
Всего один вопрос.. Давно ли я стала такой.. пошлой?
– Если ты.. – В секунду Булаткин оказался напротив меня, гипнотизируя своими голубыми глазами мои части тела, не прикрытые махровым белоснежныи полотенцем, что так будоражили его мысли. – сейчас и будешь.. так сидеть.. – Губы, словно лезвие, оставили свою рану на шее. Щетина давала свои разряды моему телу, заставляя конвульсивно дёрнуться каждую частичку тела. – ты потом о мноогом.. пожалеешь.. Лучше не играть с моим желанием.. – Размеренная ладонь Егора объяла мою коленную чашечку, сильно сжимая её натиском своей страсти, своего бурливого желания. Мягкие губы оставляли свои метки на выделяющихся ключицах, что веяли запахом спелой клубники. – Обычно.. ничем хорошим.. это.. не заканчивается.. – Егор отстранился от моего тела, заглянув в мои сверкнувшие в мрачном полумраке помещения глаза. Вокруг него я, словно кобра..
Он хочет меня..
Я знаю.. Я чувствую..
– Ты же обещал мне спеть!.. – Крикнула я, обречённая своими фантазиями. Я замолкаю и начинаю, наконец, слушать Егора. Моё неровное дыхание вперемешку с мужскими вдохами создавало непонятный коктейль поражённых побуждений на запрещённые сцены нашей горячности. Не могла представить нас вдвоём с Булаткиным, но безумно хотелось прочувствовать каждыми тканевыми органами эту не существующую ячейку наших плотей.
– Обещал спеть, но не воплотить свои пошлые фантазии на твоём теле. Ты не хочешь этого.. – Огорчённо прошептал Крид. Я не знаю, что для него хуже: присущее ему желание слиться вместе или же моя некая недоступность, моя неготовность, моё уклонение..
– Я ХОЧУ ЭТОГО! Я ХОЧУ ТЕБЯ! – Я пыталась перекричать саму себя, достучаться до его мозга своими словами. Я хочу его.. хочу.. А он этого не понимает.. Или же не хочет понимать в силу нашей крепкой дружбы..
– Не спорь со мной, я знаю девушек лучше, чем ты знаешь саму себя. Ник, я не хочу, чтобы ты стала тем запасным вариантом, каких у меня были сотни. Ты другая. Твоё тело хочет меня, но не твоё подсознание.. Оно молчит, оно противится.. Прислушайся к своему сердцу, потом суди о своих желаниях.. Я не притронусь к тебе, если ты сама меня об этом не попросишь.. – Он снова оставил меня наедине с самой собой. Это и пугало.. Одна слеза. Душу раздирающий крик пронёсся по опустошённой комнате, более чем молчаливой и менее чем говорящей. Вторая слеза. Ваза, что одиноко стояла за моей спиной на комоде тёмного цвета, теперь так же одиноко валялась на полу, разбитая на мельчайшие осколки. Третья слеза. Я, согнувшись вперёд, охватываю себя за ноги и кладу лоб на колени, размазывая охладевшей рукой потёкшую чёрную тушь, что десять минут назад была нанесена на мои глаза. Четвёртая слеза. В чём я провинилась? Почему он не смог выполнить мою одну дурацкую просьбу? Это настолько сложно? Или я ему недостаточно помогала? Пятая слеза. Грудная клетка сжалась, сердце резко закололо, отдавшись резким движением, вынурнувшим с двух сторон груди. Шестая слеза. Я падаю на пол, ударяя красными ладонями в бамбуковый паркет. Слеза за слезой.. Отголосок души, идущий вслед за моим криком.. И моё душевное опустошение.. – Через два часа будь готова. Я зайду.
Дверь шумным отголоском ударилась о раму. А я так и осталась лежать, плача и пытаясь утихомирить свой внутренний пыл дать мести своему другу..
* * *
Спустя два часа.
Я же неоднократно говорила, что Егор – тот человек, который может заставить делать меня что-либо, даже если я этого не хочу? Если уж он отрицательный герой моего рассказа, то на меня он влияет лишь положительно, исключительно положительно и никак по-другому.. никак.. Мы равны между друг другом: он ни царь, и я подчиняюсь его приказного тона влиянию не потому, что я холоп или так надо, а лишь потому, что он опытнее меня в несколько десятых раза. Именно на этом основывается наше взаимопонимание, наша дружба: мы равны, мы помогаем друг другу советами и поддерживаем в абсолютно различных ситуациях, как бы их сложность ни висела под потолком, до которого не так просто достать рукой. Я, наверное, может быть, покажусь вам на минуту маленькой девочкой, но я верю, что нашей дружбы канаты не порвутся никогда-никогда.
– Ник, готова? – От неожиданного появления Егора я отшатнулась от зеркала, обратив испуганный взгляд голубых глаз на парня, выдыхая тёплые испарения от смеси с морозным воздухом приоткрытого по-мартовски окна. – Пойдём.
За окном уже темнело. Я не могла представить, куда меня ведёт Егор, но и не могла даже спросить. Пальцы наших рук переплетались с каждой новой секундой, проведённой в гробовом молчаливом спокойствии, сильнее и сильнее. Целый час ходьбы по московским ночным закоулкам. В маленьком портфельчике, что находился за моей спиной, что-то звонко билось друг о друга, но по молчаливой реакции Егора, как только я хотела подсмотреть через маленькую щель чёрной молнии, что там такое звонкое бренчит, я поняла, что всё узнаю после нашей ночной эстафеты накрутки дневного пробега. Закат.. Немного шумная атмосфера природы, создаваемая шуршаньем ветвей. Старая заброшка, которую грозятся снести вот уже на протяжении пяти лет, но на счастье всех подростков чиновники лишь обещают. В то время мы уже поднимаемся по старой лестнице, усыпанной кусками разрушенных стен, осколками разбитых ночным хулиганьём деревянных окон.
– Куда исчезла борьба за неукротимое желание, милашка? При входе оставила? – Ухмыльнулся Булаткин, подтолкнув меня ближе к краю второго этажа, разрушенного годами и загадочностью безвольных мыслей глупых подростков. Только сейчас я поняла, что я бессильна, только в окружении родных мест я способна дать ему громкий отпор, но сейчас.. здесь.. с ним.. рядом.. я бессильна.. надолго ли? А.. это важно? – Давно высоты боимся? – Разум помутнён. Внизу открывается тёмная бездна в несколько десятков метров. Глухота.. Губы немеют.. – Вниз не смотри. Не смотри, блять, говорю!
– Да не смотрю я вниз! Я наслаждаюсь.. – Оранжево-апельсиновое зарево заливало засыпающую под ночную колыбель городской суеты Москву. Один шаг разделяет мою жизнь от смерти.. Один.. чёртов.. шаг.. жизнь.. смерть.. несоизмеримость.. и.. неизвестность.. чёрная.. чёрная неизвестность.. – Можно тебя послать на хер минут на пятнадцать? – Москва, как на ладони.. Каждый сквер, каждый паб виден с такого расстояния. Как удивительно. Ветер бьёт в лицо, заставляя отойти на более безопасное расстояние от края, от грёбаного обрыва, чтоб не стать наживой дьявола в эту ночь.
– Посмелела, смотрю. Ты не забывай, что тут я пока что командую. И я не показал тебе, зачем мы сюда пришли.. – Егор снимает с моих плеч портфель, что всё так же издаёт бренчащие серебряным железным шаром звуки. Два баллончика краски.. – На, держи. Ты же помнишь, я тебе когда-то рассказывал о своём подростковом увлечении – граффити? Так вот, обыденность, «как у всех» – не для меня. Это полностью моя идея.. Да возьми ты, блять, баллончик, наконец! – Я делаю быстрый, но не смелый шаг, выхватываю баллон из руки Булаткина и ступаю назад, сжимая холодную вещь сильнее. – Граффити может лучше рассказать о твоей жизни, чем ты сама. Поверь мне на слово. Встань передо мной.. – Бездейство.. – Ну, блять, быстрее, мы здесь не на всю ночь. – Я выполняю каждое указание Крида, боясь что-то нарушить, словно от этого зависят наши жизни: умрём мы или останемся в живых? – Прочувствуй всей ладонью этот баллон, словно это твоя кисть, продолжение твоей руки.. – Я закрываю глаза так, как велел Егор, и придаю баллону человеческое восприятие мира, человеческую внешность, даю волю своей фантазии.. – Забудь обо всех проблемах.. Растворись в мире.. Стань Всевышним.. Командуй, властвуй, подчиняй.. Что ты чувствуешь? – «Прилив сил».. Да, стала сильнее, забывшись.. Да, забыла, став сильнее.. Парадокс.. – В правильном русле идёшь, малыш.. Вспрысни.. Рука сама всё сделает, главное – ни о чём не думай, забудь о мире, о том, что время идёт, обо всём забудь.. Уйди из мира на пять минут.. Твори!.. – Правильное восприятие слов и умение работать над ними делают своё, я ни о чём не задумываюсь, рука творит сама, я даже не могу понять, что я рисую.. Спустя минуту раскрываю глаза, отдавшись мысленному доверию. Корона.. золотая.. Величие.. Возвышение.. Власть.. Доминирование.. – Странный ход мыслей. Потом обоснуешь свою работу. Я не буду рассусоливать. Напишу просто. – Я вновь стою на краю этажа, наблюдая за ночным аппетитным пейзажем. Тёмное небо с яркими звёздами, что отблёскивают в темноте в глазах. Внизу – отражение неба.. Желание наслаждаться? Его больше не было! Перетерпела.. «Мне нравится» – надпись, что теперь красовалась чуть выше златой короны. В его работе тоже много непонятностей.. и они..
– Тссс.. Ты слышишь это? Пиканье.. Оно.. оно не внушает мне доверия.. – Где-то справа до наших ушей доносился отсчёт времени, отражённый звуками гулкого по заброшке «пик». Сердце падает в пятки вместе с баллоном, что с грохотом падает на бетон, расходясь безумным эхом в радиусе метров десяти. К горлу подступает ком тревоги. Неизвестность..
– Мне знаком этот звук.. И после него никто не оставался в живых.. – Егор побежал на меня, безумно живо схватив меня за трясущуюся руку. У нас нет времени на раздумья. Нет выбора – давящий на виски страх прыгнуть или смерть или же не раздумный шаг в бездну и продолжение самодостаточной жизни? Давление рук усиливается.. Мы прыгаем.. Не успев даже дать друг другу команду.. Просто недолгая разбежка и прыжок в ту воронку.. Прыжок, разделивший жизнь на «до» и «после».. До необыкновения смертельно осознавать близость конца своей жизни и уйти за чёртову секунду до горького прощания.. Спустя полторы секунды нашего прыжка раздаётся взрыв, оглушающий слуховые каналы и ослепляющий. Огонь полыхает над нами и около нас, не давая сосредоточиться на чётком и почти безболезненном приземлении..
Удар.. Наши тела обездвижено лежат на земле..
Грудь вздымается, еле подымаясь раз за разом..
Состояние шока.. ШОКА, мать вашу..
Это не просто прыгнуть с камешка на камешек.. Это уйти от смерти, прыгнуть с высоты двух метров и удачно приземлиться на землю..
– Ник?.. Ник! Ты как? Ты цела? – Перевернув меня на спину, Булаткин замечает бордовое пятно на белоснежной майке и осколок стекла, что торчит из нижней части моего живота. Мой крик пронзает пустошь и тихую гладь.. Меня никто не слышит.. Разве что Егор.. Видимо, шоковое состояние не сразу дало прочувствовать боль, как вонзился в меня этот осколок. Я ничего не думала.. Лишь.. осознавала.. Я не вникала в суть произносимого.. Лишь.. слышала.. И от этого становилось тяжелее..
Что будет дальше?
А дальше всё та же неизвестность..
