Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами

      В глаза тотчас ударил яркий и нежный свет. Солнечный свет. Его лучи ласкали меня по щекам, легонько обжигали по носу и заставляли жмуриться, как только солнечные зайчики прыгали на глаза. Под спиной было мягко, словно я вновь лежала на своей любимой простыне под утро. И пахло цветами. Их аромат проникал в ноздри, на языке стало сладко, как будто я только что взяла в рот арбузную жвачку, но не приторную — самую настоящую и нежно-сладкую.       И не было того удушливого зловония праха, прилипающего к лицу и перекрывающего дыхательные пути. Я словно родилась… снова.       Я приоткрыла один глаз, заметила, что я была в той же одежде, в которой упала сюда впервые — красная толстовка и джинсы. Я и вправду лежала на цветах, прижимаясь щекой к бутонам и прижав ноги к груди, как кот Пеннивайз. В паре сантиметрах от меня лежала Саша, что уткнулась лицом в золотые лепестки и вздымала клубы пыльцы от одного дыхания. И почти на спине у неё лежала Фриск. Её глаза были открыты, она еле заметно сползала с моей подруги, разыскивая что-то.       Тогда память вернулась ко мне, инстинкт «Нападай и убивай» — тоже. Я резко дернулась с места и повалила потянувшуюся к заветному булыжнику девочку на землю. И от шума Саша подтянулась, села и с удивлением, а потом с неподдельной радостью смотрела на меня.       — Получилось… — одними губами прошептала она, и я кивнула в знак согласия, еле сдерживая слезы. Да, получилось. Мы снова были живы. И вернулись к точке начала игры. И Фриск почти ничего нам не сделает. Никому не сделает.       Но тут ребёнок в полосатом свитере в сердцах закричала и ударила ногами в живот. Чистый и непривычный после заполненного пылью воздуха кислород вышибло из груди, и я упала, хватаясь за рёбра. Фриск дотянулась до тупого камня и было собралась огреть меня по голове, как Саша подключилась к битве. Без своей силы она была значительно слабее Фриск, с учётом того, что размякшее и затёкшее тело, кучу времени провалявшееся на поляне, не давало ей в полной мере собраться. Фриск ударила рыжую камнем, как пещерный человек, зарядив прямо в лоб. Тоненький ручеёк крови потек по глазу подруги, но ей это не помешало взять ту засранку за грудки и хорошенько потрясти, как надоедливую крысу или мешок гнилого мяса. Когда Саша собралась в последний раз встряхнуть Фриск в воздухе, я собралась и врезала коленом в живот девочки, что та охнула и не проронила больше ни слова — покраснев, съёжившись от натуги и нехватки воздуха, она грохнулась из рук Горлач на цветы. Золотые лепестки, словно искры, взмыли в воздух над нашими головами, и золотым дождем, медленно и томно, поплыли вниз.       Фриск была повержена.       — Ого, приветик, девочки! — До моих ушей донёсся писк Флауи, выглянувшего из-за горы лепестков. Он выделялся от остальных разве что своим необычайным ростом и рожицей, вместо пыльцы. — Не думал, что Фриск все же решится на перезапуск. Мертвым быть не так уж и приятно… ведь я и не рассыпался, но призраком не был.       — Добро пожаловать в небытие, — хмыкнула Саша, на лице её отразилась злоба — и нога полетела во Флауи. Перед глазами проплыло воспоминание, как после битвы с цветком-мутантом Саша хотела сделать тоже самое, но я остановила её, подарив возможность Флауи жить. Сейчас, когда я сбила подругу с ног, не дав закончить начатое, на лице моей рыжей подруги отразились те же эмоции, что и тогда — разочарование, немного гнева и обиды, не ушедший ещё азарт скорого завершения битвы.       Саша что-то буркнула, встала, потёрла задницу.       — Это входит в привычку, — фыркнула девушка. — Я атакую, ты все портишь.       Теперь настал мой час надуться, как рыба-шар, но виду своей обиды на слова я пыталась не показывать.       — Мы не на Геноциде, — спокойно ответила я. — Все кончено. Нейтрал, Пацифист, Геноцид… мы закончили игру, Сань.       — Хотелось бы в это верить, — потрясла головой от удара об землю она. — Но есть одно дело, Ань.       — Конечно.       Цветочек все смотрел на нас и улыбался, как старым друзьям. Не было той озлобленности, присущей ему, тем более, будучи мертвым в какой-то степени от рук Саши — хотя Санс внёс лепту побольше. С удивлением я заметила, что, побывав в небытие, он вернулся к жизни с искренней… радостью? Да, он был рад. Цветок без души был рад… как?..       Рыжеволосая пнула ногой Фриск в ребро и подсела на корточках, приблизив лицо слишком близко.       — Ну что, мелкая, кто победил? Мы победили. И пророчество обошли.       Фриск с ледяным спокойствием покачала головой в разные стороны, отрицая её слова. И выплюнула, прыснув на лицо девушки капельками крови:       — А ты это… погляди — побывали трупами больше обычного. И дали мне окончить… Никакие вы не героини, ребята. Вы проиграли. Сперва ты, потом Аня, — И странно, будто немного не в себе, захихикала. Казалось, даже Флауи был намного адекватнее сбрендившего ребёнка. — Чего стоишь, стебель? Слабак. Застала такая идиотская смерть! А ещё звал себя властителем… тебе никогда не стать Богом…       — Ты права, — Улыбка сползла с лица Флауи, но он продолжал быть тихим и непроницаемым. — Я никогда не был и не стану Богом этого мира, ведь ответственность за игру лежит на чужих плечах. И, признаю, мне стыдно за то, что я натворил. И сильнее всего мне стыдно вспоминать о сотрудничестве с тобой.       И Флауи спрятался, не став нас атаковать.       Ториэль ещё не приходила, и я успела утереть кровь с лица пинающейся Саши.       — А теперь представь: придёт такая Тори, а тут на! Дети в крови и воют от боли! Да ещё и Фриск, — Я глянула в сторону ещё веселящейся не пойми над чем девочки. — хохочет, аля Ракета из психиатрической… — Я откинула последний лоскуток, который использовала, обтирая подругу. — А теперь встань, соберись и будь собой! Уверена, хоть Тори нас и не вспомнит, будет счастлива видеть.       — А… ты точно уверена, что лучше брать её? — показала пальцем на Фриск Саша. — Черт её знает, что ещё выкинет…, а если попытается снова убить Тори?       — Тогда мы узнаем и попытаемся разобраться с ней… — Меня тотчас осенила яркая и вполне адекватная идея для плана, хорошо работавшего механизма. — Хотя… можно и не брать её. Флауи!       Из-под земли появился цветок, удивленно вскинув брови.       — Ты же теперь наш союзник?       — Возможно, — задумчиво ответил тот. — А что?       — Свяжи Фриск, — попросила я, нехотя добавив «пожалуйста». Все же было непривычно быть вежливой и даже дружелюбной с тем, кто ещё пару таймлайнов назад называл тебя «сорняком в огороде». — И спрячь. Да хорошенько, чтобы не выбралась и не пошла мочить жителей Руин.       На удивление, тихий и спокойный Флауи повиновался. Он словно переродился, как и я. Даже его аура, которую я чувствовала на расстоянии, была впервые умиротворенной и понимающей суть ситуации и всего, что он наделал.       Он, Флауи, стал понимающим.       Наконец, когда Фриск была связана и утащена цветком в темноту, мы вздохнули спокойно. Саша провела языком по ладони и этой же рукой пригладила мне всклокоченные волосы. Я принялась отбиваться.       — Саша! Ну хватит! — пыталась я испортить причёску, а-ля Драко Малфой.       — Ты меня тоже привела в порядок, хотя в крови я выглядела мужественней! — надулась Саша, дергая меня за волосы, словно пыталась заплести косичку без резинки. — Не думала, что скажу это, но мы выглядим самыми стереотипными подружками во вселенной: причесываем друг друга, хихикаем…       Я заржала, как конь, в знак согласия и оскалила в смехе зубы.       — Очень мило хихикаем!       — Нет, ты не хихикаешь — ты ржешь, как… как…       — Как Кроули, убивший по сотому кругу лосяяяяру.       — Что? — Выпучила глаза непонимающая рыжая. Я взяла на заметку, что стоит ей показать «Сверхов».       — Д-да ничего, потом узнаешь, — хитро улыбнулась я, щуря глаза. До моих ушей донёсся приглушённый стук сильных лап об каменные плиты. — Она идёт…       Вперёд, прямо из темноты вышла Тори. Добрые красные глаза с нежностью и спокойствием смотрели на нас, а шелковистый мех немного развевался на легком ветерке с Поверхности. Сердце, расцветшее подобно цветку розы, упало в пятки от грусти. Воспоминания о её тяжелой смерти и нашей жалкой трусости молниями прошлись по позвоночнику — мне казалось, что меня парализовало.       — Тори… — На глаза Саши подступили слезы. Мама-коза с удивлением посмотрела на нас, и мы мгновенно изобразили на глазах страх — только так можно было объяснить наши эмоции, отнюдь не бредовые объяснения о таймлайнах и смерти Ториэль. Наконец из земли выбрался и цветок, снова примерив роль злодея, но только для убедительности. Огненный шар залетел во Флауи, и тот скрылся в черноте комнаты.       — Что за ужасное существо мучает бедных, невинных детей? — взвизгнула ошарашенная Хранительница Руин. Заметив наши слёзы, она мгновенно успокоилась, а мы с подругой продолжили с упоением слушать её мелодичный и тихий голосок, по которому так скучали. — Ох, не нужно бояться! Я Ториэль, Хранительница Руин! Я прохожу это место каждый день, чтобы проверить, ну упал ли кто-нибудь.       Она протянула свои сильные и мягкие лапы к нам, словно намеревалась обнять после долгого расставания. Я и сама невольно потянулась пальцами к её острым когтям и положила руку на её широкую ладонь.       — Вы первые люди, попавшие сюда за столь долгое время.       «Знала бы ты, сколько мы находимся тут на самом деле, — подумала я, обращаясь к Ториэль. — И какие мы несчастные трусихи».       — Идём! — Коза смотрела на перепугавшуюся Сашу, словно она и вправду упала сюда впервые. Но я точно видела, что мелькало во взгляде подруги — сожаление и стыд. Она чувствовала себя недостойной даже пойти вместе с Ториэль в дом, словно поднять волшебный Мьёльнир — поднять молот может тоже только достойный. — Я проведу вас через катакомбы.       И через силу Саша пошла за нами.       Мы быстро добрались до дома мамы-козы, миновав ловушки. И вкус ирисковых пирогов с корицей был столь же прекрасен, как наше ожидаемое перерождение. Успокаивающий, приятный, а тёплые запахи согревали желудок и манили в страну Морфея.       Ториэль все также осматривала нас, рассказывая о себе и рассказывая шутки, услышанные от Санса. И пыталась скормить Саше улиточный пирог, который она на дух не переносила. Да и в целом рыжеволосая ничего не съела, как в первый день пребывания нашего в Подземелье.       Я уже засыпала на тёплой кровати, слушая приглушённое и напряженное бормотание Саши.       — Поспи, — попросила я подругу, еле шевеля языком. — Ты тоже заслужила…       — Нет, — Скрюченная и сидевшая в уголке Саша отрицательно покачала головой. — Мы не смогли спасти её раньше. Это я не спасла её.       — Условности, — фыркнула я, перевернувшись на бок и немного привстав. — Мы не смогли спасти кучу монстров, но грустим только из-за Тори. Но теперь все вернулось, и…       Саня встала и громко хлопнула дверью, выйдя из комнаты. В груди прополз червячок беспокойства. Что она задумала?       Ториэль тоже спала, поэтому она не заметила нашего исчезновения. Я вышла из дома вслед за подругой, интенсивно звавшей Флауи. На поляне с цветами он выполз из своего укрытия. Я спряталась за камнями.       — Давай поговорим, — предложила Саша. — Нужен план, чтобы окончить игру.       Флауи склонил лепестки к самой земле от изумления.       — Вы не хотите остаться в Подземелье? — спросил он. — Почему? Твоей подруге, вижу, нравится здесь гораздо больше.       Саша ничего не ответила.       — Там наш дом. Настоящий. И, может и Аня не хочет, но я хочу назад. И после всего произошедшего, пройти все пути — мало. Нужно избавиться от Фриск.       — Ты говоришь со мной так, как со старым другом, почему?       — Потому что если ты попробуешь предать, я сотру тебя на корм птицам, — процедила та сквозь зубы. — Я отправляюсь в Сноудин за амулетами и Сансом, нам предстоит многое обсудить. Ты пока смотри за Фриск, а потом — вместе с нами отправишься во дворец. Нам кое-что предстоит сделать.       — Что же?       — На месте и узнаешь. Понял?       Цветочек что-то прошипел, в мгновение ока превратившись в того же заносчивого и бездушного киллера, но смягчился — словно гнев был и вправду мгновенны вспышкой.       — Хорошо. Но потом, если так хочешь, вы раз и навсегда покинете этот мир. Вы слишком сильно поломали игру.       — Знаю, что ты скажешь — сорняки в клумбе, верно?       — Ага. Как в старые времена, — И скрылся среди золотых цветов.       «Сорняки в клумбе…»       Предо мной встал сложный выбор — пойти за подругой или остаться с Ториэль. Козочка заслужила этого, и я не позволю ей волноваться, если та проснётся. Но при том, Сашу я не могла одну отпустить. Все же, монстры в любых таймлайнах с настороженностью относятся к людям, и не факт, что девушка в одиночку дойдёт до города. Да и Флауи мог выпустить какую-нибудь пакость, несмотря на его дружелюбие и желание помочь ради благой цели.       Но почему Саша не хотела ничего мне говорить? Боится, что я откажусь и останусь в Подземелье? Возможно. Или что-то ещё, о чем я даже не догадывалась.       Я оставила Ториэль записку со всеми благодарностями. Жестоко поступили с ней — верно, возможно, хуже превращения в горку праха. Она, как и мы, быстро и сильно привязывается, и наш уход разобьёт ей сердечко. Или же она последует за нами, как в Пацифисте. Кто знает, как поведёт себя игра в неблагополучном состоянии? Разорванная в клочья временная линия, перевёрнутый с ног на голову путь, все ново и странно в изменившейся игре. Возможно, смерть Фриск — таинственный четвёртый путь…       Возможно, теперь все персонажи будут вести себя не как обычно. Станут непредсказуемыми. И не станет с нами дружить Папирус, скорее, убежит в испуге или сразу позовёт Андайн с гвардией, и тогда нам несдобровать. Герсон, как в военные годы, возьмётся за молот и раздавит мне сердце, а Меттатон попытается нас защитить.       Посмотрим, как поведёт себя Подземелье теперь.       «Тоби, если ты нас слышишь, прошу, сделай все возможное, чтобы вернуть игру в прежнее состояние».       И я кинулась к подвалу. Двери уже были отперты Сашей, и в подвал дул сильный зимний ветер. Голые деревья и ели качались от его порывов, разбрасывая белые облака снега, как чистую пыль. Я рванула по оставленным человеческими ботинками следам, хотя и так отлично знала дорогу.       «Что же Саше понадобилось во дворце? — мелькали мысли в тяжелой голове. — Может, это как-то связано с Гастером?».       Мне вспомнились книги и листы, разбросанные у входа в Ядро. Да, я на них одним глазом смотрела, да и вряд ли там что-то важное было… или было. Я решила, что можно как-нибудь наведаться туда и посмотреть, что же нашла Саша тогда.       Сгустки серого дыма из дымоходов домов виднелись над деревьями. Бешено колотящееся сердце звало меня взглянуть на оживший и вечно счастливый Сноудин — деревушку добрых монстров, выбравших своим регионом покрытые льдом и снегом леса. И…       Ну да, я грохнулась в сугроб. Очень на меня похоже.