Борозды

Папа Стервятник, кажется, жил в Доме всю свою жизнь. С самого начала, с первых своих дней, с первых шагов увечными птичьими лапками. Он не помнил себя до Дома, он не помнил их обоих до Дома. Он помнил извечные стены Могильника, бледную кожу на накрахмаленных простынях, их ночные заговорщические шёпотки и смешки, издевки над Паучихами. Помнил каждодневные процедуры и анализы, которые ненавидел настолько, насколько Макс их боялся, и потом долгие часы лежания в обнимку — как средство профилактики. Помнил все улыбки и нежные касания к колену Макса в том месте, где должно было быть продолжение ноги, помнил сбитые костяшки и не раз ломаные горбатые носы, и птичьи гнезда на дубе, за которыми была пристальная слежка, но ни разу — разорение, и ключи от давно забытых всеми дверей, и тайные пыльные уголки, и хриплые смешки под покрывалом в импровизированных палатках, и вечно развязанные шнурки, и царапины от веток, когда забирались на дерево. — Как думаешь, чьи птенцы в этих яйцах? — спрашивает Макс, шипя от противной боли в стертом колене — из-за ноги ему всегда было сложнее куда-либо карабкаться, он предпочитал активным действиям созерцание, наблюдение со стороны. Рекс склоняется и бережно дует на ссадину, отрывая от футболки полоску и обматывая ею ногу брата, не слушая его возмущений и восклицаний. — Вроде бы сюда летает синица, — отвечает. — Как, должно быть, прекрасно летать. Быть Птицей. — Хотел бы? — Хотел бы. Мы были бы с тобой два неразлучных ястреба. Но Ястребы были птицами сильными, хищными и гордыми, а Стервятник носил вуаль вечной печали и жрал падаль. Птички расшаркиваются перед своим Папой. Сегодня Птичий вожак рассеянно-задумчив, но хотя бы не мучается от боли в колене. Птички бы рады его хоть как-то развеселить, но могут лишь вышивать и ухаживать за цветами. Слоник что-то старательно вырисовывает на листочке в углу, высунув язык, и Большая Птица на секунду отвлекается от тяжелых мыслей, чтобы в умилении приподнять выразительные брови. Слоник, кукушонок Слоник... Но вернуться в прежнее русло раздумий у Стервятника сегодня не получается — пора идти на собрание карточного клуба. Он несколько грузно — даже для такой птицы, как стервятник — спархивает со стремянки и движется к выходу (не успевает он сделать и первого шагу, как Бабочка услужливо подкладывает в руку трость прямо на ходу). — Ложитесь спать без меня сегодня, Птенцы. Они немножко расстраиваются, потому что любят Папины сказки перед сном, а сегодня их не будет, но послушно разлетаются по койкам. Слон перед тем, как уложиться в кровать, смущенно тыкает Стервятнику в руку смятый рисунок. — Умничка, Слоник, — смотрит мельком Большая Птица на черную фигурку человека, неровно выведенную детской рукой. И на серую тучу за его спиной. Слоник всегда был необыкновенным ребенком. У него был художественный дар.