I'll Be Your Lighthouse (If You'll Be Mine)

Шёл легкий моросящий дождь, который делал небо темно-серым и все казалось таким... монохромным. Чимину это нравилось — такая смена погоды была приятной. Раздражало бы то, что погода была постоянно солнечной, жаркой, постоянно "идеальной" погодой. Кроме того, дождь подарил ему новый материал для рисования. Было успокаивающе слышать мягкое постукивание дождя, врезающегося в окна маяка, волны, бьющиеся о скалы чуть сильнее чем обычно из-за ветра. Цветы никогда не было любимой вещью, которую рисовал Чимин — если это был не дождь. Когда шёл дождь, ему нравилось, как капельки сваливаются с каждого лепестка, это было, честно говоря, красиво. Он был на половине наброска лилии, которую он видел по пути к маяку, когда начал задаваться вопросом, появится ли Юнги сегодня, но звук грома вдалеке заставил его подумать, что — нет, вероятно, ни один здравомыслящий человек не придет к заброшенному маяку посреди шторма. Чимину было тепло и спокойно, и он думал, что если бы он давал своим глазам отдохнуть в течении нескольких секунд, то он смог бы наслаждаться звуком дождя чуть дольше, но вместо этого он, казалось, убаюкивал и погружал в легкий сон. В его сне было что-то не так, это была не обычная ерунда, где ему обычно снятся вкусности, которые он не мог съесть из-за своей диеты, здесь не было ярких цветов и счастливого смеха, витающего в его голове — обычно он сам мог контролировать свои сны, по большей части. На этот раз было что-то другое, знакомое, но другое. Он был в маяке, поднимаясь по ступенькам дольше, чем обычно, но он просто решил сосредоточиться на каждом шаге. Ему потребовалась минута, прежде чем он понял, что его ноги не издают никаких звуков, он просто топал, желая получить хоть какое-то эхо, но ничего не происходило, неизменная тишина. В течении нескольких лет у него не было кошмаров, поэтому он не знал, как с этим справляться. Он даже не понимал, что происходит, пока не услышал эхо смеха, знакомого женского смеха, которое заставило все вокруг вздрогнуть. «Что значит, что ты не знаешь, в какой колледж собираешься поступать?» — раздался голос его друга Хиёми. «Разве у тебя нет планов на будущее?» — прозвучал голос его друга, который был старше него. «Ты обязан все спланировать!» — вздохнул голос его бывшей. «Ты даже не знаешь, что ты собираешься делать с собой!» Чимин захныкал, когда продолжил подниматься по лестнице. «Ты просто тратишь свое время на это "искусство", которым продолжаешь заниматься» — он начал бежать, когда зазвучал голос его отца. Это были слова, которые он слышал раньше, все люди говорили ему, что нужно собраться — начать выбирать колледж, выяснять, какую карьеру он хочет построить, именно поэтому он продолжал в первую очередь идти в маяк. И вдруг все остановилось. Голоса, смех, эхо — просто остановилось с одним щелчком. Затем появился другой, с мерцанием света над Чимином и он остановился, чтобы перевести дыхание, замедлил свой шаг. Свет погас, а затем и щелчок. Он чувствовал, что это должно было заставить его нервничать, но на самом деле это расслабляло и было завораживающе. Он был как будто в трансе, загипнотизированным, пока делал каждый шаг. С каждым щелчком зажигалки он становился более расслабленным и, наконец, достигнув вершины, он открыл деревянную дверь, чтобы услышать: «Все будет хорошо» — раздался глубокий, шероховатый голос, и он проснулся. Он медленно моргал, оглядываясь и медленно поворачивая голову, прогоняя сон. Маяк, блокнот лежал закрытый на коленях, капюшон и... рука на плече. Он подпрыгнул, тихо взвизгнув. — Эй, это всего лишь я, парень, — усмехнулся Юнги. — Ты в порядке? Чимин поднес руку к груди, вздохнув: — Да, все в порядке, — он вздохнул. — Просто плохой сон. — Я могу выслушать, — Юнги кивнул, садясь рядом с ним на землю. — Хочешь поговорить об этом? — В какой колледж ты поступил? — спросил Чимин после минутного колебания. — Корейский национальный университет искусств, — Юнги моргнул. — Тебе там нравится? — Это то же самое, что и школа, — пожал плечами Юнги. — Мне это нравится так же, как и школа, понимаешь? Чимин кивнул, потирая глаза ладонями и громко вздыхая. — Ты порядке? — спросил Юнги снова. — Думаю, у меня просто стресс, — он пожал плечами. — Я не знаю, что делать со своей жизнью после школы. — Поверь мне, — фыркнул Юнги. — Никто из нас не знает. — Все, кого я знаю, уже распланировали свою жизнь, — отметил Чимин. — И вот он я, с единственной вещью, которая мне нравится - рисованием. Я не хочу планировать все заранее, я не хочу жить по плану. — Тогда не надо, — ответил Юнги. — Единственное, что мне нравилось — музыка, и теперь я получаю степень по ней. У меня не было плана, я просто просто делал все для этого, потому что это помогает чувствовать живым. — Да, но я не думаю, что моя семья была бы в восторге от того, что я хочу получить степень по рисованию, — иронично сказал Чимин. — Тогда выбери во второстепенный предмет что-нибудь осмысленное, — Юнги засмеялся. — Вот что я сделал, когда мои родители начали возражать. — Итак, что же мне теперь делать? — Почему бы тебе не поступить в мой университет? — Юнги пожал плечами. — Собери портфолио, посмотрим, примут ли они тебя. — Это значит, что люди увидят ту херню, что я рисую, хён, — фыркнул Чимин. — С тем, сколько усилий и времени ты в это вкладываешь, это не может быть хернёй, — слегка закатив глаза, сказал Юнги, мягко ткнув Чимина своей рукой. — Я всё ещё хочу быть одним из первых, кто это увидит. — Всё еще? — Всё ещё, - Юнги ухмыльнулся, половина его лица была освещена внезапными лучами солнца, сразу же после которых последовал глубокий гул грома, и Чимин подумал, что хотел бы нарисовать это, если бы освещение было лучше. — Ты храпишь, когда спишь, — беззаботно зевнул Юнги. — Между словом. — Вот и нет! - протестовал Чимин. — Вот и да, - настаивал старший. — Даже так ты все равно милый. — Что ты делаешь здесь, хён? — спросил Чимин, слыша, как поднимается ветер за окном. — Сейчас начнется шторм. — Серьёзно? — ответил саркастично Юнги. — Я и не заметил. — Серьёзно, — вздохнул Чимин. — Здесь опасно. — Почему тогда ты тут спишь? — усмехнулся Юнги. — Ты должен быть дома, раз тут опасно. У Чимина действительно не было причин спорить, и он сидел, глядя на дождь через мутные окна, чувствуя пустоту в желудке. — Я думаю, что пережду. — Тогда я тоже, — решил Юнги, вздыхая, увидев поднятые брови Чимина. — Я не оставляю ребёнка одного в возможной опасной ситуации, я же не задница. Чимин промычал что-то в ответ, облокотившись головой на плечо Юнги. Они предупредили своих родных, что в безопасности и оставались в таком положении до утра.