Исполняющая обязанности

      Носа Вал не сберёг: поутру его раздуло вчетверо. Из красного и, очевидно, раскалённого пятачка торчало несколько пшеничных остей.       — Не переживай, мне в своё время тоже досталось, да ещё прямо перед свадьбой, — слукавила я.       Решка в ужасе таращила свои блюдца то на Вала, то на руоешь и поёживалась.       Вал выл, стенал и пытался замахнуться мечом, но Рушка только фыркнула, рассыпавшись пчёлами, и тролль позорно дезертировал, сбежав из избушки и вопя что-то про жрыбатых ведьм, привечающих нежить.       Впрочем, пока мы с Решкой собирали пожитки, он вернулся к крыльцу и засунул свою уязвлённую физиономию в окно.       — Эй, цыпа. Там следы, — прогундосил тролль, тыча пальцем за спину.       — Замявкины? — пожала плечами я.       — Мужских сапог, скорее всего человеческих.       Я насторожилась.       — Может, кто-то тоже хотел переночевать, но понял, что занято?       — Ага, — Вал явно ожидал моего предположения и со смаком его разрушил: — А потом встретил замявку и решил, что ему с ней по дороге.       Я подхватила сумку и выскочила во двор. Следы сапог и замявочьих лап шли бок о бок и обрывались там, где домик переставало быть видно за деревьями. Поводив рукой над последним следом, я обнаружила след от телепорта.       — У твари был хозяин? — поинтересовалась Рушка, выглядывая из-за моей спины.       — Ты только это, цыпа, не ходи за ним, — предостерёг Вал. — Мало ли куда его…       — Естественно, не пойду! — фыркнула я. — Ещё не хватало. Если он приходил за мной, нам надо драпать быстрее, а если нет — то и гхыр с ним!       Вампирша облегчённо вздохнула. Видимо, одной встречи с замявкой ей хватило.       — Лошадей у нас три, — тем временем заметил Вал. — И я с… этой в одном седле не поеду.       — А кто ж тебя спросит, — ухмыльнулась руоешь, всем своим видом выражая готовность к жарким жужжащим объятьям. — Авось имя моё выучишь, чай не сложное!       — Да ну вас, хвыб, Решка-Рушка, всё едино! — возмутился тролль.       — Как ты смеешь меня путать с какой-то нежитью, at’ar task?! — вскипела Решка.       Вал только хмыкнул и полез в стремя, а вот у меня волоски на загривке встали дыбом.       — Ты попридержи хранительские замашки! Вал — тролль каких мало, а ты пока что разве что на приманку сгодилась. У себя в долине будешь так обзываться, и то я бы послушала, что тебе ответят! — я забралась на Смолку, и та всхрапнула и лязгнула зубами в мою поддержку.       — Это чем же она меня таким приласкала? — удивился Вал, оглядывая насупленную вампиршу.       — Я лучше не буду переводить, — буркнула я. — Чтобы не разжигать тут межрасовый конфликт. Рушка, давай ко мне. У этих двоих, вишь, с толерантностью гхырово.       Руоешь снова расползлась по моей спине, а Решка наконец справилась со стременами у своей кобылки. Седло на ней было закреплено немного криво, хотя и прочно, и вампирша понуро сгорбилась, приготовившись трястись в неудобной позе до самого Стармина под наши недобрые взгляды.       «Шакалий выродок» — слова, которые ни один нормальный вампир не скажет другому, если не пытается нарваться на кровную вражду. У вампиров вообще любая тварь, питающаяся падалью, вызывала неконтролируемое отвращение. Несколько месяцев назад я раскапывала Догевский архив корреспонденции в надежде восстановить ход войны более детально, чтобы выяснить-таки точную дату рождения Лёна, а то в пылу битвы никто не отследил, а вампирам читать эти тексты — всё равно что мне бродить по обгорелым развалинам в Топлых Редах. Обрывки и клочки пергамента с командами и краткими отчётами лежат-пылятся, выкинуть рука не поднимается — вот почерк Лёнова отца, вот карта, набросанная первым мужем Крины… но разбирать их в этом поколении вряд ли кто отважится.       В общем, когда я пристала к Лёну, что это за незнакомые слова в письме, он вздрогнул, потемнел лицом и взял с меня старшную клятву, что я никогда никому такое не скажу, какой бы этот некто ни был проходимец. Неудивительно, что у этих ребят под началом Ар’иены кровная вражда с Арлиссом, если они так разбрасываются оскорблениями. Я бы даже сказала, удивительно, что только с Арлиссом.       Вот такие угрюмые мы и въехали наконец в Стармин. Впрочем, знакомые улочки довольно быстро восстановили моё душевное равновесие. Вал, который всё же решил спустить ссору на тормозах, не спешиваясь купил у торговки вяленую рыбу и дальше ехал, источая неземные ароматы, смачно чавкая рыбой и хлюпая всё ещё распухшим носом. Решка любопытно озиралась по сторонам — похоже, она никогда не бывала в большом городе. Я почувствовала, как по моим волосам пробираются две пчелы-разведчицы. Лишь бы только не забыться и не почесать макушку…       Но вот уже и знакомая развилка — направо пойдёшь, сыт и пьян будешь (во всяком случае, надеюсь, что «Ретивый бычок» ещё стоит и качество обслуживания там не ухудшилось), налево пойдёшь — сгинешь от руки чародейской. Ну или ноги. Как раз когда мы собирались повернуть налево, со стороны школы, вереща и пританцовывая, выбежала группа адептов курса, по моим прикидкам, пятого, неся всем скопом вниз головой босого паренька, который пытался швырять пульсары ногами.       — Это на спор или новый вид спорта? — поинтересовалась я, на всякий случай ставя щит.       — Это мы ему руки случайно в щупальца превратили! — пожаловался ближайший ко мне подросток, на ходу выделывая кренделя нижней частью туловища. — А он нас за это самоплясом проклял! Ва-а-а-а!!!!       Ведущая часть толпы решительно сменила направление пляса, устремившись к корчме, и паренька снесло запоздало повернувшими замыкающими.       — Учитель ещё предлагает мне им что-нибудь преподать, — усмехнулась я, въезжая всё-таки на поворот к школе. — Мне пока жизнь дорога.       — Не-не-не, никаких уроков! — согласился Вал. — Мне твой упырь ещё отдельно приплатил, чтобы я тебя от этой напасти уберёг, если что.       Мне, конечно, тут же захотелось напроситься на пару лекций по нежитеведению.       — Э, а где эта стерва тощая? — внезапно спросил Вал.       Я оглянулась. Ни Решки, ни лошади. Покрутившись на месте, Смолка принюхалась и кивнула на дорогу, по которой мы приехали.       — Не потерялась, а сбежала, — заключил Вал. — Зуб даю, подставная она.       Я поджала губы. Чтобы вампирша-хранительница бросила свою Повелительницу в беде? Или я чего-то не понимаю, или я всё неверно поняла… Прекрасная альтернатива. Скорее бы с Лёном поговорить.              Учитель распахнул дверь кабинета так быстро, как будто поджидал под ней. Впрочем, судя по приведённому в рабочее состяние телепатофону, стоящему на окне, так оно и было.       — Ага, очень вовремя, — спокойно заявил он вместо «здравствуйте». — Вольха, твой муж с утра мне канал обрывает, хочет знать, куда ты делась.       Я запрокинула голову и мучительно застонала. В Догеве кроме меня и Лёна никто телепатофоном пользоваться не может, а раз никто не подходит, значит, меня нет. Даже не подкупишь никого соврать.       Запрокидывание головы было плохой идеей — между шеей и воротом возмущённо зажужжали и заскреблись. Я вскрикнула и попыталась отшатнуться от самой себя.       — Рушка! Превращайся давай, я так и буду с тобой ходить?! — пчёлы не выказали намерения реагировать. — Превращайся, кому сказала, иначе на обед будет пшёнка из столовой!       Пчёлы нехотя по одной взлетели и, обогнув попятившегося Вала, сбились в кучку в дальнем от Учителя углу кабинета, где и собрались сразу в человеческую ипостась. Я с удовольствием пронаблюдала ползущие вверх брови Учителя.       — Неужто руоешь? — с предельным интересом, даже можно сказать, с благоговением уточнил он. Хотя кому и знать, как не ему, он же мне про неё в числе прочей полиморфной нежити лекцию читал. — Я был уверен, что они вымерли.       Рушка таращилась на него из угла затравленным взглядом.       — Как видите, живёхонька. Я её телохранителем наняла, за еду и место жительства. Так что вы её не обижайте.       — Какое там обижать, — Учитель махнул рукой, и Рушка вздрогнула. — Я вот думаю, картиночку бы зарисовать, а то мы как раз справочник переиздаём…       — В конце лета в Догеве зарисуете, — предложила я. — Когда поле будет. Рушка, ну хорош шарахаться, говорю же — все свои!       — Ты, цыпа, давай, вампирюге своему жилы не мотай, — поторопил меня Вал. — А то как бы он мне с гонорара чего не скинул.       Я закатила глаза и прошествовала к телепатофону. Рушка шмыгнула вслед за мной и, беспокойно принюхиваясь и косясь на спасительное окно, вжалась в стену за креслом, в которое я уселась. Ладно. Па-а-адключаемся…       «Лён?»       На том конце тишина, потом мысль какая-то сдавленная, без интонации.       «Вот ты где».       «Это ты стесняешься по телепатофону ругаться по-тролльи или загиб в канал не пролезает?»       «Это я пытаюсь не спешить с выводами и не провоцировать ссору,» — всё так же натянуто отозвался супруг. Ох-ох. — «Можно узнать, почему ты не в Догеве?»       «Можно сначала узнать, зачем ты меня искал?»       На том конце немного повысилось напряжение.       «Мне нужен специальный повод, чтобы захотеть с тобой поговорить?»       «Нет, но тебе нужен специальный повод, чтобы не закатить мне скандал за нарушенное обещание. Значит, ты волновался. Если бы думал, что я просто поехала кататься, не волновался бы. Так что случилось?»       Раз. Два. Три. Сглотнул.       «Кто-то похитил жену Повелителя Клаттена, он явился сюда предъявлять нам с Вэрдом претензии. Я бы предпочёл ещё вчера вечером узнать, что никто не похитил тебя».       Эге. Скрыть от Вэрда точно не получится. Не то чтобы я и собиралась.       «Знаю. Я потому и свалила из Догевы, чтобы меня не постигла та же участь. Правда, похоже, следующая намеченная жертва — ты. Так что сиди там в Леске плотно и на виду».       «Что?!»       Ну наконец-то. Плотину прорвало, и на меня хлынули чистые, нефильтрованные сознанием эмоции. Обычным телепатам на таком расстоянии еле-еле мысли докричать удаётся, а вот Повелитель, если не сдержится, может и смыть неподготовленного собеседника вот такой ментальной атакой. Впрочем, я — подготовленный собеседник, и чувства Лёна прошли сквозь меня приятной тёплой волной.       Я рассказала ему вкратце историю с Решкой и письмом, не преминув упомянуть про следы сапог. Лён был как следует обескуражен и даже попросил ненадолго прервать соединение, чтобы что-то уточнить.       «Очень странно,» — резюмировал он, вернувшись. — «Винсаарт говорит, у неё нет Хранителя. Посмотреть бы на то письмо…»       «Ну, я могу попробовать его тебе зачитать…» — начала я.       Лён сморщился так, что я это почувствовала. Моё алладарское произношение убивало его похлеще гворда.       «Это тогда не мне надо, а кому-нибудь, кто знаком с её стилем, чтобы опознал. Но Винсаарт с ней не переписывался, да и вообще, мне кажется, толком её не знает. Покажи его лучше Ксандру на всякий случай, Винсаарт не против. А потом будь добра, телепортируйся сюда школьным телепортом».       «Хочешь сам за мной присмотреть?» — я задумалась, стоит ли мне порадоваться или повозмущаться.       «Хочу, чтобы ты местных Старейшин проверила на контроль сознания», — отозвался этот практичный гхыр.       «А я думала, ты за меня беспокоишься…» — проныла я, изо всех сил транслируя разочарование.       «Поскольку ты нашлась, в моей голове появилось место для беспокойства за Догеву,» — парировал этот паразит, и мне стало жарковато от стыда и радости. — «Попробуй уговорить Ксандра послать туда кого-нибудь присмотреть, а то мне это всё не нравится. Только постарайся это сделать не от моего имени, я ему ещё тот долг не вернул…»       «Ладно, можешь не объяснять. Я не настолько безответственная. Просто при выборе между твоим ребёнком и долиной решила, что позаботиться о ребёнке мне важнее».       С того конца повеяло теплом.       «Люблю тебя. И жду в Леске.»       «После обеда!» — успела вставить я, и связь завершилась.       Когда я очнулась от телеразговора, моему взору предстала презабавная картина: Вал и Рушка пили чай с Учителем, рассевшись вокруг его массивного письменного стола, причём Рушка стреляла глазами и жеманно хихикала.       — Вольха, ты там хоть о деле говорила? — окликнул меня Учитель. — Краснела, как на первом свидании.       Моему возмущению не было предела.       — Во-первых, о деле, во-вторых, к вашему сведению, я не краснела ни на одном свидании, а в третьих — а сами-то!       — Он знал мою мамку! — с гордостью сообщила руоешь. — Привёз её из Волмении, даже поставки мёда ко двору вашего короля организовал!       — Э, Учитель, уж не сманиваете ли вы у меня работника?       — Что ты, — он отмахнулся. — Мне сейчас только руоешей разводить. Они капризные, то ей овца недостаточно жирная, то на поле роза ветров неправильная. Тут, на школьном дворе, совсем неподходящее место, ещё и адепты вытопчут. Нет уж, сама возись, раз взялась. И давай к делу. До чего договорились?       Я вздохнула и достала злосчастное письмо.