Out Of The Woods

He’s so tall, and handsome as hell Он такой высокий и чертовски красивый. He’s so bad but he does it so well Он такой плохой мальчик, но делает это так хорошо, I can see the end as it begins Я вижу конец в самом начале, My one condition is И у меня только одно условие:

      — Ты в порядке?       — Да. Нет. Не знаю. Дай мне пару минут, — Вивьен прикрывает глаза и вцепляется пальцами в позолоченную раму зеркала. Рокси молчит, взглядом пробегаясь по вышитым на фате цветам. Вивьен сдавленно всхлипывает и горбится ещё сильнее.       — Так и не смогла забыть? — Рокси знает, что ходит по минному полю. Рокси знает, что проходится по ранам Вивьен, ещё даже не по затянувшимся, и ковыряет их.       — А ты забыла? — Вивьен выпрямляется и с нескрываемой ненавистью смотрит на собственное отражение. — Ты забыла Эггси?       — Вивьен, я…       — Не забыла, — утвердительно кивает Колфилд (без пяти минут жена какого-то старого мафиози, услужливо выбранного драгоценной мамой). — Не отрицай, мы в этом с тобой похожи. Ты и я… Любим тех, кто нас не любит.       — Я и не думала отрицать, — Рокси поправляет подол нежно-розового платья подружки невесты и подходит к самой невесте. — Сейчас уже, к сожалению, слишком поздно. Он женат, счастлив со своей женой, а я… Я переживу. Может, в старости, сидя в окружении внуков, он вспомнит молодость, вспомнит меня…       Вивьен молчит. Она ненавидит рыжих голубоглазых девиц. Рокси ненавидит голубоглазых блондинок сильнее всего на свете.       Вивьен не винит Томаса. Конечно, разве можно любить дочь того человека, кто лишил твоего отца жизни? Разве может наследник мафиозного клана жениться на дочери полицейского? Разве можно забыть то, как пуля, выпущенная Генри Колфилдом, унесла жизнь Бенджамина Эндрюса? Разве можно быть счастливым, каждый день видя в жене напоминание о невыносимой боли?       Вот и Вивьен думает, что нельзя.       Рокси крепко держит её за руку, когда они выходят из комнаты. На Вивьен нет лица: слишком бледная, слишком несчастная, слишком подчинившаяся своей матери. Невеста должна быть прекрасной, а не ужасной.       Рокси вспоминает, что Тильда такой невестой не была. Тильда была счастливой, Тильда много смеялась и веселилась, Тильда много улыбалась.       «Я тебя использовал», — слова Томаса набатом стучат в голове Вивьен, когда Рокси подводит её к Гарри. Гарри смотрит слишком внимательно, Гарри смотрит с жалостью. Он мягко берет Колфилд под руку. Вивьен поворачивает голову и натыкается на кучку сидящих агентов. Ванесса сидит рядом с Шерлоком, она поглаживает свой округлый живот и что-то говорит Борсу. Борс и Аллен переглядываются, почему-то постоянно смотря на выход. Кэйлин и Николь, подружки невесты, занимают свои места. Эггси внимательно смотрит на Вивьен. В его взгляде Ви чудится короткое и емкое: «Беги!».       Шипы красных роз больно впиваются девушке в ладонь, но ей уже всё равно на боль. Физическая боль не сравнится с душевной, теперь-то она уж точно знает. Взъерошенный Томас в постели в её спальне, дьявольский огонёк в глазах и вкрадчивый голос для Вивьен хлеще ножа.       — Мам, пожалуйста, — когда Вивьен подходит к алтарю, Дебра наклоняется к дочери, чтобы поправить фату.       — Нет, — категоричный ответ матери. — Это тебе послужит уроком.       «Такие уроки никому не нравятся», — Вивьен хочет возразить матери, хочет рассказать ей историю Эггси, но не может. Вместо этого она занимает положенное ей место и слушает поющую Эмилию.

Say you’ll remember me Скажи, что запомнишь меня Standing in a nice dress, staring at the sun set babe Стоящей в милом платье, любующейся закатом, милый, Red lips and rosy cheeks С красной помадой на губах и румянцем на щеках. Say you’ll see me again Скажи, что мы увидимся снова, Even if it’s just in your wildest dreams Даже если это просто твои безумные мечты, Wildest dreams Безумные мечты.

      Вивьен слышит протяжный вздох Кэйлин (который она даже и не пытается замаскировать) за своей спиной, чувствует, что Рокси и Николь переглядываются.       И тут Вивьен понимает, что она не может. Что ж, лучше быть одной и страдать, чем быть женой старика и страдать. И тут она делает то, что должен был сделать Эггси.       — Нет. Я не согласна, — отвечает Колфилд на вопрос священника. Все присутствующие ахают. Мать срывается с места, но Гарри удерживает её за руку. Вивьен разворачивается, кидает Кэйлин букет и идёт по проходу.       — Не позволю! Вивьен, я запрещаю тебе! Живо вернись назад и…       — Я больше не буду подчиняться! — с надрывом кричит Вивьен, срывая со своей головы фату. От этой фразы миссис Колфилд теряет дар речи, и Вивьен, воспользовавшись заминкой, выскакивает наружу, путаясь в подоле платья. Она вцепляется пальцами в волосы, разрушая многочасовой труд парикмахера. Темные волосы покрывают спину, и их кончики касаются ягодиц. Колфилд придерживает подол платья, спотыкается, когда спускается по ступенькам, ловит удивленные взгляды прохожих, но улыбается. Она впервые в жизни пошла наперекор матери и самой себе.       Вивьен падает на колени, платье белой кляксой расползается по асфальту, но Вивьен счастлива. Пусть она и не заполучила своего принца на белом коне, но она счастлива. Она не потеряла себя, что намного важнее.       — Я никогда тебя не использовал, — Вивьен не верит своим глазам, когда видит протянутую к ней руку. Она медленно поднимает голову и видит Томаса. Томас серьёзен, в его голосе нет ни намёка на издевательство. — Прости, что так поздно признался.       И даже в самых своих дерзких мечтах Вивьен не смела надеяться на такое.