Sand Planet

      — Какое странное имя для мальчика, — фыркнул Ной, доедая яблоко.       — Я не мальчик! Мне уже пятнадцать! Погоди… это же яблоко из кухни! Тебе нельзя его есть! И вообще, тебе только десять лет! Слушайся меня!       Парень язвительно поднял бровь, испугав блондина, стоящего над душой: — Слушаться? Тебя? — переспросил темноволосый.       Блондин замешкался. Его голубые глаза забегали из стороны в сторону: — Н…ну да! — испуганно сказал он. — Я ведь старше тебя на три… нет, четыре года!       Брюнет усмехнулся, спрыгивая с невысокого каменного забора. Наклонившись чуть вперед, заглядывал светловолосому прямо в большие, голубые глаза.       — Семь умножить на девять? — спросил он с нисходящей с лица ухмылкой.       Парень, стоящий прямо перед Ноем, начал судорожно перебирать пальцы, то зажмуривая глаза, то морща нос.       Так продолжалось секунд тридцать, может, сорок, потом у ребенка уже закончилось терпение, и он переспросил более настойчиво:       — Семь умножить на девять?!       На нервах у блондина выступили слёзы, и сев на корточки, он закрыл голову руками.       — П… п… пятьдесят три?.. — спросил он, смотря снизу вверх, в равнодушные глаза малыша.       В глазах брюнета блеснул огонёк. В этом мимолётном огоньке можно было увидеть не демонов, а самого сатану, плачущего на костях униженных Ноем людей.       — Сколько? — издевательски переспросил юноша.       — Пятьдесят три… — более уверенно, но с тем же испугом в голосе ответил блондин.       Темноволосый засмеялся. Его заливистый, звонкий смех с нотками чего-то зловещего разлился по «тайному местечку», которое так облюбовал Ной, найдя года два назад.       Мишель сильнее сжался в комочек.       — Я ведь старше… Не смейся… — проскулил парень.       — Ты такой тупой… — начал успокаивать свой смех Ной. — Это просто удивительно!       — Я ведь сдал экзамен! — вдруг возразил парень.       — Не ври! — вдруг завелся темноволосый и схватил парня за ворот голубой выцветшей футболки.       — Все прекрасно знают, как ты сдал этот экзамен. Мне остался всего один год, и я вытрясу из тебя все говно, что ты насобирал. Ты такой же ничтожный, как бесхозная кошка, мельтешащая от одного хозяина к другому.       Мальчонка откинул блондина настолько сильно, насколько позволяли его детские силенки.       Ударившись плечом о деревянные доски, выложенные а-ля, «чтобы не проваливается в песок маленьким детям, иногда бегающим тут», Мишель проскулил и поднял глаза на малолетку, стоящего над ним.       — Ты меня раздражаешь, Пьер Мишель, — фыркнул Ной, и взял яблоко, оставшееся лежать на каменной стеночке. Откусил довольно большой кусок, который даже не помещался в его маленький ротик.       После того, когда этот кусок был побежден и отправлен в желудок, огрызок яблока оказался запущен в поднимающегося парня.       Голубоглазка пискнул: — Прости… — пропищал он, смотря слезящимися глазами на десятилетку, стоящего перед ним.       Бросив раздражённый взгляд на плачущее существо, юноша развернулся и ушел из «тайного местечка», оставляя блондина скулить в одиночестве, на старых досках, как брошенную собачку.

***

      В столовой на ужине сидело более двухсот детей.       Некоторые фыркали, смотря на мусор, наложенный в разные тарелки.       Некоторые послушно ели, изредка морща нос и сдерживаясь от того, чтобы их не вырвало прямо тут, на глазах у всех.       Некоторые, забыв про голод, болтали со своими друзьями, мечтая побыстрее свалить из этого ужаса.       Обшарпанные стены, держащиеся на соплях. Они были старые и ветхие. Где-то сделанные из кирпичей, оставшихся ещё после катастрофы.       Кое-где это были просто камни, держащиеся на бетоне по новому рецепту, придуманном почти сразу после бедствия.       Самое большое пространство занимали вход, в котором вместо дверей висела огромная тряпка, и окна без стекол.       В этом небольшом здании было три ряда столов. В каждом ряду по пять столов.       Не всем хватало мест, так что старшие и те, кто хорошо учился, ели первые. Отстающие и просто недолюбленные дети ели последними. Особо добрые помогали кушать самым маленьким.

***

      Ной сидел за столом около окна и медленно жевал кашу, горьковатую на вкус, со странной кислинкой.       — Что в неё вообще кладут? — возмущенно буркнул Дин, находя в каше рыбью кость.       Дин был таким брутальным мачо, но с излишней добротой и длинным, горбатым носом. Ему было двенадцать.       — Как ты это ешь?! — уже с какой-то обидой в голосе заскулил парень.       — Всего месяца два как пришёл, а уже чуть ли не самый крутой, при этом мелкий!       Тут же парня пронзил холодный, но злобный взгляд Ноя, пробирающий до самых костей. Дин тут же замолчал и отвернулся к своей тарелке.       — Я тебя ненавижу, но в то же время люблю, — вдруг промурчал рыжик и задрал свой горбатый нос.       — Гордись до самой смерти, — фыркнул парень, поразив друга стрелой сарказма в самое сердце.       — Как жестоко! Ной, ты такой жестокий! — со слезами кричал возмущённый паренек.       — Не ори… — раздражённо буркнул парень, равнодушно смотря на рыжика.       Старший начал теребить темноволосого из стороны в сторону, крича какой тот дурак и придурок.       Не то, чтобы Ноя это раздражало, наоборот, даже забавляло. Ему было приятно и в какой-то степени весело.       Вдруг парень замер и сел спокойно с подавленным видом. Его можно было понять.       В столовую зашёл самый ненавистный человек во всем городе, а точнее самый богатый и властный человек. Это был толстый мужчина лет сорока, может, сорока пяти. На нем была белая рубашка с парой тёмно-малиновых пятен от вина и расстегнутыми серебряными пуговицами. Также надеты на него темно-синие джинсы, которые буквально трещали по швам. Он был низенький и толстый дядечка с пышными усами и лысой головой. Из-под лба виднелись узкие, карие глаза и большой, красный нос картошкой.       За ним всегда ходила его «свита» или, как их называли дети за глаза, «задолизы».       Это не были какие-нибудь небесной красоты красавицы или идеальные слуги, как в книжках. Это были обычные, такие же, как все, дети, но без какого-либо чувства достоинства и гордости.       Среди них были две девочки, которые стали этакими рабынями. Попить принесут, покушать, пожалуйста! Грудь показать — легко!       И Мишель. Миловидный паренек. Аккуратное личико с розовыми щечками и голубыми глазами. У него и длинные чуть ли не белые ресницы. Он был блондином с вечными кудряшками. Он был добрым и пугливым, мозгов немного, но при желании с ним можно было поболтать.

***

      — Привет, Ной! — сел Пьер между Дином и Ноем, устраивая свою задницу на гнилой, деревянной скамейке.       Сидевший друг Ноя, жестоко отделённый от него блондином, начал уже возмущаться, но увидел спокойствие малыша, сидевшего около окна.       — Ной, а давай вместе кушать! — лучезарно улыбнулся Мишель, но в ответ лишь донеслось невнятное ворчание десятилетки.       Старший не думал отступать от паренька, что явно огорчало младшего.       — Ной, а давай вместе ужинать! Или хочешь…       Блондин резко перешёл на шепот и повертел головой, проверяя нет ли вокруг чужих ушей. Он наклонился к уху Ноя и осторожно зашептал: — Хочешь, я угощу тебя мясом?       Темноволосый мальчишка резко повернул голову в сторону Мишеля.       Блондин смущенно улыбнулся: — Да где ты хоть его возьмешь, придурок? Сомневаюсь, что твой «папаша» такой добрый, — фыркнул Ной, но было видно, что паренек был заинтересован. — Если я немного украду, он не заметит, честно! Я могу достать, но только если мы поужинаем вместе! Ну?       Блондин смотрел на мальчишку умоляющими глазами.       Ной заглянул в его большие глаза, и в его голове промелькнула мысль на подобии: «Какие милые у него глазки».       Но эта мысль быстро убежала из его головы, уступив место мыслям про то, какой же этот Мишель все-таки дурак и простак.       — Хорошо, но я еду вперед! — хмыкнул малыш и, взяв поднос с блюдом в руку, ушел относить его на мойку, где работали провинившиеся дети.

***

      Запнувшись о камень, торчащий из песчаной земли, Пьер пролетел несколько метров над землей и упал прямо под ноги в мальчишки.       Темноволосый посмотрел на паренька, валяющегося на старых досках: — Ты и правда неуклюжий… неуклюжий идиот, — фыркнул Ной, присаживаясь на корточки перед шмыгающим носом белокурым парнем.       — Извините, кто тут старше? Почему ты ревешь? Пф, какой слабак… — все причитал мальчишка, смотря в другую сторону.       Светло-русый присел на коленки и вытер идущую кровь из носа, и заодно и слезы, но вместо того, чтобы стереть кровь, он размазал ее по всему лицу, что заставило Ноя хихикнуть.       Темноволосый с ухмылкой принялся смотреть, как Мишель пытается убрать красное пятно на своем лице.       Наконец-то, малец сжалился над старшим и, плюнув на свой рукав, принялся вытирать его чушку.       Не самый приятный способ, но если бы кто-то заметил, что воду изводят на такой пустяк, как грязное лицо, то и выпороть могли.       Наконец, закончив с лицом Пьере, Ной поднялся и посмотрел на него выжидающим взглядом.       Блондин тоже поспешил подняться: — Мне удалось достать совсем немного… — тихо, с опаской пробормотал последний и, сунув руку в карманы штанов, достал завернутую в какую-то тряпку кусок жареной говядины. Темноволосый быстро вырвал мясо из рук блондина и жадно умял весь кусок.

***

      — Это было вкусно? — поинтересовался Мишель, наклоняясь чуть вперед и заглядывая в лицо соседу.       Оба мальчика сидели на том каменном заборе, на котором Пьере накричал на Ноя из-за яблока.       Мальчишка, смотря на мрачнеющее небо веселыми глазами, слегка ухмыльнувшись, ответил: — Вкусно! Когда я вырасту, то обязательно буду есть его каждый день! — хихикнул тот. — Я думаю, ты сможешь, — хмыкнул белобрысый. — Ты вообще очень крутой! Так что, ты точно станешь крутым проводником. Не то, что я, — пожал плечами Мишель и вздохнул.       Мальчишка посмотрел на белобрысого, фыркнул и поднял глаза на темно-синее небо.       Старший, тем временем, продолжил: — Не думал, что ты согласишься вот так сидеть со мной. Мне казалось, что ты какой-то сильно жестокий и просто дашь мне пиздюлей после того, как получишь еду. — Я так и хотел сделать, но мне стало жалко тебя. — Я такой ничтожный? — грустно усмехнулся парень. — Есть такое, — бесстрастно сказал Ной, без тени сомнений. — Обидно ведь! — подросток кинул в сидящего рядом маленький камушек. Ной злобно посмотрел на Пьере. Тот вздрогнул и отсел подальше от злобного ребенка. — Сам виноват! Что ты людей добрых обижаешь?! Не злись… — пролепетал Мишель. Ной закатил глаза и отвернулся: — Какой же ты плакса, ей-богу. Мальчишка спрыгнул с забора и, окинув блондина последним взглядом, поплелся прочь. Старший, спрыгнув с каменного строения, побежал за ним: — Ты куда?! — Уже поздно, я спать! — отозвался мальчуган, заходя за угол. — Спокойной ночи! Мишель завернул за угол, за которым скрылся малыш, и проводил его взглядом до ветхого строения, в котором и спали дети его возраста. — Ну, спокойной… — хмыкнул блондин и сунул руки в карманы. Вздохнув, он тоже направился спать. Что-то ему подсказывало, что совсем скоро что-то произойдет. Оставалось лишь надеяться, что это что-то будет хорошим.