Мне запрещено тебя любить

— Та-а-ак, — Адриан смотрел на незнакомку широко распахнутыми глазами, медленно, шаг за шагом подходя к ней всё ближе, будто боясь спугнуть. — Тебе это ни к чему, тебе это не нужно… — Откуда тебе знать, что мне нужно, а что нет?! — брюнетка буквально визжала, крепко сжимая карманный ножик, острием направленный прямо на Адриана, который, в свою очередь, боялся, что в любой момент в классе может оказаться учитель, прибежавший на крики. — Ты! Ты… Кто ты вообще такой?! — Если тебе будет легче, то меня зовут Адриан, приятно познакомиться, — он говорил это как-то монотонно, будто не думая в то время, как изумрудные глаза настороженно следили за холодным оружием в руках художницы. — Назовёшь своё имя, или мне придётся читать твои мысли? — М-маринетт, — растерянно произнесла девушка, но затем крепче сжала ножик. — А это разве так важно?! — Послушай, Маринетт, — Адриан подходил к ней всё ближе и ближе, в то время как сама девушка этого, казалось, не замечала. — Поверь мне на слово, тебе это не нужно. Зачем кончать с жизнью, когда она только началась? У тебя всё ещё впереди! В конце концов, никогда не поздно вскрыть себе вены в ванной где-нибудь лет эдак в сорок, после тяжёлого рабочего дня на должности, которую ты ненавидишь! — Спасибо, успокоил, нечего сказать, — съязвила Маринетт, покачав головой. — Маринетт, — парень скрылся за спиной брюнетки, но она не решалась оборачиваться. — Подумай о человеке, который, возможно, не сможет существовать без тебя! Тело Маринетт пробило дрожью. — Б-без меня? — Конечно, — она не видела его, только слышала слегка обеспокоенный нежный голос, от которого вдруг затрепетало сердце. — Тот человек, который постоянно говорит тебе о том, что ты единственная на свете, кто заставляет его сердце биться… и всё такое. Маринетт ничего не отвечала. Она просто была не в силах вымолвить хоть слово. — Он тебя очень… Ну, знаешь, на букву «л». — Люстра? — как-то наивно и по-детски спросила брюнетка не оборачиваясь, и её руки стали потихоньку опускаться. — Да, люстра. Руки обессиленно упали на колени, в то время как голубые глаза глядели куда-то вперёд, словно завороженные. Чья-то сильная ладонь мелькнула перед лицом Маринетт и резко схватила из ослабших рук карманный ножик. — Вот так… Всё хорошо… Подавленная художница медленно повернулась на своего спасителя, и он взглянул в её пустые, покрасневшие от слёз и боли голубые глаза. Она смотрела на него, как на божество, спустившееся с небес. Вместе с тем лицо девушки оставалось белым, как у мертвеца, а взгляд завороженным чем-то или кем-то. — Кто ты? — вымолвила Маринетт так тихо, что Адриану едва ли не пришлось переспрашивать. — Ты сам Господь, или дьявол, желающий поработить мою душу, толкнуть её на грех? — Не знаю, не думал об этом, — рассмеялся блондин, но тут же замолчал, понимая, что его собеседнице сейчас вовсе не до смеха. На самом деле, он даже сам не понял, к чему это было сказано. В то же время голос его внезапно стал так приятен для девичьего слуха, что на секунду ей даже показалось, что этот самый Адриан единственный, ради кого ей всё-таки стоило приберечь свою жизнь. «Кто ты? — в который раз проскользнула одна и та же мысль в голове Маринетт, завороженно глядящая на блондина с невообразимой красоты изумрудными глазами. — Может, ты единственный в этой жизни, кто способен меня понять?» Внезапно раздавшийся звонок заставил Маринетт тряхнуть головой и обнаружить, что рядом с ней уже нет никакого Адриана, а все вокруг сидят на своих местах, продолжая писать свои работы. Прямо над головой девушки возвышался учитель, обеспокоенно глядящий то на свою ученицу, то на её работу. — Маринетт, с тобой всё в порядке? Маринетт?! — А? — брюнетка подняла голову и вздрогнула, столкнувшись взглядом с мужчиной. — Маринетт, что с тобой случилось? Ты уже минут пять сидишь и смотришь в одну точку! Маринетт ничего не могла понять. Куда девался Адриан? Он ведь только что был подле неё! Или же… «Боже, нет! Неужели я сошла с ума, и это всё было галлюцинациями?!» Она стала лихорадочно озираться по сторонам в поисках блондина с изумрудными глазами. Встала с места, испуганно заглянула за мольберт, оглядела собственное рабочее место. — Маринетт, — всё также обеспокоенно произнёс учитель. — Ты хорошо себя… — Прекрасно, — монотонно перебила его девушка, продолжая свои поиски. Она не замечала, что весь класс наблюдает за каждым её движением, за каждым вздохом и взглядом. — Не может быть, — на глаза навернулись слёзы, а губы задрожали. — Он ведь только что был здесь. Только что стоял прямо передо мной! — Кто стоял? Маринетт!! Но Маринетт ничего не ответила. Впрочем, как и всегда. Она отстранёно, глядя куда-то вперёд, тихонько опустилась на стул и всё повторяла про себя: «Н-не может… быть…» — О, Господи, — сорвавшись с места, запричитал учитель. — Я позвоню твоим родителям, чтобы они немедленно забрали тебя! Он кинулся к рабочему столу, а Маринетт, сидя спиной к мольберту, смотрела сквозь стеклянную дверь класса таким взглядом, будто желала умереть самой быстрой и незамедлительной смертью в данный момент. Внезапно — прямо рядом с тем местом, куда смотрели голубые глаза художницы, — возникла фигура. Маринетт не сразу узнала в ней силуэт того самого, который спас ей накануне жизнь. Сквозь прозрачную дверь он пронзительно смотрел ей прямо в глаза, будто пытаясь поговорить. Сама же Мари вмиг просветлела, и губы расплылись в слабой уставшей улыбке. Вдруг блондин достал из сумки, что висела у него через плечо, небольшой нотный листок и принялся что-то писать на нём шариковой ручкой. Художница завороженно следила за каждым его движением, пока листок не припал к стеклу и она не прочла: «После уроков рядом со школой. Я буду ждать».