Мой полностью

      Она была в ярости.       На шиноби.       На него.       На себя.       Он заставлял её чувствовать то, чего раньше никогда не испытывала. Она должна была ненавидеть его. Черт, она почти сделала это! Но последние несколько дней потрясли её до глубины души. Кое-какой информации ей всё ещё не хватало. И она была очень важна, она могла это с точностью сказать. Если бы Сакура была хоть немного близка к истине, ситуация оказалась бы намного сложнее.       Но в данный момент она отказывалась думать об этом. Она не могла допустить такой ошибки.       Когда она напряглась в его объятиях и потребовала, чтобы её отпустили, Мадара подчинился. Она хотела что-то сломать, но медик в глубине души взяла на себя всю ответственность. Сакура была не из тех, кто смотрит, как страдают люди из её деревни. Это было одновременно и проклятием, и благословением, потому что некоторые из них в какой-то степени заслуживали полученное. Но она не была богиней, чтобы судить.       Харуно осторожно подняла одного за другим и отнесла в соседнюю комнату. Присутствие Мадары было удушающим. Она изо всех сил старалась не обращать на него внимания. Сакура считала, что очень важно сосредоточиться на исцелении шиноби. Повреждений было немного: несколько сломанных ребер и немного ожогов. Учиха был очень мягок с ними. Он мог бы сделать гораздо хуже. — И что же произошло? — тихо спросила она, не обращаясь к кому-то конкретно.       Одна только мысль, которую она сразу же исключила, что во всем случившемся виноват только Мадара. Что такого могли сделать шиноби, чтобы заслужить такое обращение? Но в конце концов… Сакура должна выслушать и его версию случившегося. Внешность иногда бывает обманчива. Возможно, это действительно так.       Сначала куноичи помогла девушке. Сакура надеялась, что та сообщит ей какие-нибудь новости. Но нет. Она загнала себя в угол и безнадежно ждала своих товарищей по команде. Медику это показалось весьма жалким зрелищем.       Учиха почувствовал, как напряжение повисло в воздухе. Он был очень восприимчив. Ему просто хотелось увидеть медика. Волна чакры достигла его сенсоров, отчего волосы на затылке встали дыбом. Он не был ни теплым, ни холодным. Это было приятное и какое-то успокаивающе чувство. Столь странное. Раньше он никогда не обращал на это внимания. Какое-то слабое сопение наполнило воздух. Мужчина был уверен, что он принадлежит не той женщине с розовыми волосами.       Он ни за что на свете не признался бы в этом, но в глубине души Учиха был всего лишь маленьким, очень честолюбивым и любопытным мальчиком. Тот, кто не сможет смириться с поражением ни в какой форме.       Сгибаться от боли было для него ненормально. И он не хотел делать это только потому, что увернулся от смерти. Он не хотел заглаживать вину за свою прошлую жизнь. Учиха Мадара просто хотел снова жить. И точка.       Глубоко вдохнув, брюнет мысленно приготовился. Это будет нелегко, но оно того стоило. Он медленно открыл глаза. Боль вернулась с новой силой. Но теперь он был готов. Это не было невыносимо.       К тому же он был слишком сосредоточен на ней. Он начал с самого верха. Нельзя было упускать из виду её волосы. Разноцветные локоны красиво обрамляли овальное лицо. На нем было несколько четко очерченных линий решимости. Сакура была так мала в его глазах. Она стояла на коленях, но он был уверен, что со своим ростом она едва дотянется до его подбородка.       Но он помнил этот сильный и уверенный голос. Он не станет её недооценивать.       Кожа была бледной, и Мадара хорошо помнил, какой мягкой она была на ощупь. Это заставило руки сжать кулаки. Её рука с длинными пальцами казалась очень хрупкой. Пока девушка держала ладонь на ребрах мужчины, виднелся слой зеленой чакры. Мадара не мог довольствоваться тем, что видит его без одежды, и тем, что она находится так близко к этому ниндзя — что казалось просто смешным. Это слово, казалось, характеризовало их отношения. — Она же медик. Ничего больше. Она ничего не значит. — подумал Учиха.       И все же он чувствовал себя загипнотизированным её плавными движениями. Бессознательно брюнет активировал свой шаринган. Он хотел запомнить каждый дюйм девичьего тела.       В этом не было никакой необходимости.       Глупый.       Ему хотелось сделать какую-нибудь глупость, ради собственного удовольствия.       Мадара зашипел. Боль усилилась. Он начал считать до десяти, всё ещё наблюдая за девчонкой. Он не добрался и до восьми, когда его зрение затуманилось, и он едва сдержался, чтобы не закрыть глаза. — Какое-то время я бы не советовала пользоваться шаринганом, Учиха. Это только осложнит твоё положение. — её голос звучал отстраненно и профессионально, совсем не так, как тогда, когда они были одни.       Она почувствовала на себе его пристальный взгляд. Это было страшно; Сакура поняла это в тот момент, когда он активировал свой кеккей генкай. Воздух, казалось, сгустился, и она… почувствовала горячий след на своем теле. Как будто он чем-то пометил её. Эта мысль была очень тревожной. Харуно позволила ему делать всё, что он хотел, любопытствуя, к чему это всё приведет.       Как оказалось, ничего интересного.

***

      Теперь она оказалась с ним наедине. Больше в доме никого не было. И она была уверена, что это точно надолго.       Как только те шиноби пришли в себя, они сразу же ушли. Она не могла вспомнить, видела ли она когда-нибудь кого-нибудь, кто бежал бы так быстро. И Сакура ничего не сделала, чтобы остановить их. Они все очень сильно раздражали её. Куноичи буквально позаботилась о том, чтобы шиноби напрасно побеспокоили Цунаде. Харуно очень хотелось отругать их, но сейчас было не самое подходящее время. Ей стоило взять ситуацию под контроль — даже если другие с трудом в это поверят.       К счастью, Мадара ничего не сделал, чтобы доказать обратное. Ему бы очень хотелось поиграть с медиком — он был заинтригован ею — и, если бы она рассердилась, это не помогло бы. Он был очень умен.       Когда ниндзя ушли, он вернулся в свою комнату. Лег на кровать и стал ждать. Учиха был уверен, что Сакура придет.       Атмосфера была угнетающей. Молчание казалось им новым способом общения. Никто из них не был доволен этим. — Зачем ты это сделал?       Сакура ни разу не прикоснулась к нему. Она твердо решила не делать этого, пока не узнает правду. Она тщательно взвешивала свое решение относительно его исцеления. В конце концов она бы так и поступила, но ведь куноичи вполне могла превратить его жизнь в ад. — Что ты имеешь в виду?       Он думал, что будет гораздо безопаснее просто прикинуться дурачком. Мадаре нравился тот факт, что она была вызовом и что она не утруждала себя прятать волны своей чакры, когда злилась, пытаясь напугать его. Это было очень весело и освежающе. — Ты знаешь, что я имею в виду, Учиха. Почему ты напал на этих деревенских бабок из Листа? — Это не совсем подходящее обращение ко мне.       Она знала, что он пытается сменить тему разговора. На мгновение она спросила себя, как он будет выглядеть с дыркой в голове. Наверное, не слишком привлекательно. — Ты могла бы отрезать ему язык, а остальное оставить себе. — пришла внутренняя Сакура с решением.       Тот факт, что он был властным, также не помог улучшить её состояние. Она бы с удовольствием научила Учиху хорошим манерам. Если он ожидал, что Харуно добавит к его имени суффикс типа -сан или -сама, то он очень сильно обманывал себя. Она уже приготовилась высказаться, но мужчина оказался быстрее. — Хочешь верь, хочешь нет, но они напали на меня первыми. — мышцы его рук напряглись, когда он положил руки под голову. Сакура прикусила язык, заставляя свой взгляд оставаться на его лице; это не слишком помогало. Что ему нужно, чтобы выглядеть настолько привлекательно? Более того, почему она вообще находит его привлекательным? Раньше с ней такого не случалось, хоть и встречалась со многими симпатичными ниндзя.       Но он был совсем другим. Он излучал сексуальность и силу. Сакура находила его спокойный фасад загадочным. И почему она так любит загадки? Она была так глупа, что ненавидела в нем всё. А теперь пытается понять почему.       Может быть, он был просто ещё одной марионеткой.       В это было трудно поверить. Он больше походил на кукловода. Его острый нос казался королевским, а полные губы — соблазнительными. Лицо Мадары было грубым, как и всё его тело. И мягкого края на нем не было. Нечего кричать о сострадании. Он был холоден, как будто мог снова завоевать весь мир. И ему, похоже, особенно нравилось играть с её нервами.       Но Сакура была не из тех, с кем можно играть. Она знала, что это не так.       Каким бы привлекательным Мадара ни выглядел, каким бы уверенным и расслабленным ни был, она не поддастся на его уловки. Она уже определила свои приоритеты.       Значит, он все-таки хочет поговорить.       Она почти заскрежетала зубами, когда заговорила: — Ты совершенно прав. Трудно поверить в такую чушь, ведь они были здесь, чтобы защитить тебя. — его дыхание на мгновение остановилось, и Мадара напрягся. Никто никогда ему не верил. Никто.       Он почувствовал непреодолимое желание сломать что-нибудь, возможно, её шею? Но тихий голосок в его голове говорил ему, что на самом деле он не причинит ей вреда. Это сбивало с толку, особенно потому, что он едва знал её. И он уже очень давно не испытывал к кому-то хоть какой-нибудь привязанности. Мадара просто думал, что она поймет. Скорее даже чувствовал это.       Какая нелепость! Все эти профессиональные отношения между ними были основаны на чувствах и инстинктах. Не то, чтобы они могли заметить разницу. Что-то, в чем они оба были хаотичны.       Почему он на секунду понадеялся, что она будет другой? Он проклял тот момент, когда решил телепортировать целителя к себе. Неужели у него ничего не было на уме?       Он открыл рот, собираясь послать её к черту — забавно, он даже не думал нападать на неё, — но тут она снова заговорила. — И ты ничего не сделал, чтобы спровоцировать их? — её голос был покрыт сахарной пудрой.       Она пыталась проникнуть ему под кожу. Ей хотелось бы знать, как работает его мозг. Да, Цунаде-сама помогла ей найти некоторые очень интересные вещи о Мадаре Учихе. И все же ей хотелось большего. Может быть, из первоисточника…       Черноволосый мужчина знал, что она задумала — по крайней мере, он так думал, — но ему было всё равно. Он боролся с желанием позволить своим инстинктам взять верх. Ему захотелось схватить её за руку, чтобы убедиться, что она настоящая и ему не мерещится. Он хотел сказать ей, чтобы она убиралась из комнаты, потому что почувствовал, как дрогнуло его сердце. И это было совсем не то, что было, когда он ранее играл с ней. На этот раз было больно. А ещё Мадаре хотелось убежать от Харуно как можно дальше. Он просто больше не мог дышать одним воздухом с ней. Ему показалось, что он повсюду чувствует её аромат. Скорее всего, всё это было преувеличением его ума, но он точно чувствовал себя будто опьяненным.       Но Учиха так ничего этого не сделал. Мадара сохранил свой холодный вид. — А ты мне веришь?       Изменившийся тон и тот факт, что на ранее непреклонном лице дрогнул мускул, сильно выдали его. Сакура ничего не сказала по этому поводу — она думала, что это только усугубит ситуацию. Но она чувствовала, как её сердце разрывается на части. В его голосе прозвучал легкий шок, и мужчина постарался поскорее скрыть несвязный и печальный говор. Сейчас он выглядел ещё более уязвимым, чем когда-либо.       Он казался сломленным.       Харуно хотела помочь ему. И это в ней говорил не только медик.       Но уж точно не её дело было лечить его сердце. У Мадары не было такой боли, которую она могла бы вылечить, не сломав себя. Она не собиралась рисковать.       Она слегка сжала его предплечье. — Ты не ответил на мой вопрос.       Он опустил руку на кровать, почти стыдясь того, что выказал какие-то свои эмоции. Мадара знал, что сейчас он не может достаточно хорошо контролировать свой тон. Он почувствовал, как изменился её взгляд. — Как странно, — подумал он. — Она так резко изменилась в своем настрое.       Одно дело-играть с куноичи, а другое — позволить ей видеть его насквозь. — Она хотела дотронуться до моих глаз. Никто не смеет так поступать с Учихой. — сталь и холод вернулись с силой, подчеркивая его слова. Но это прозвучало не как угроза — скорее, как факт.       Бледно розовые губы сузились. Было ли это всё на самом деле спрашивала она себя. — Ты же знаешь, что мне придется сделать то же самое, чтобы исцелить тебя, верно?       Он ничего не ответил. Она не собиралась позволять ему собирать свои слова. Всё её сочувствие полетело в окно при этом проявлении высокомерия. Ну почему он такой упрямый? — Если ты думаешь, что я позволяю себе такое поведение, то ошибаешься. — сказала Сакура таким тоном, каким обычно разговаривала с непослушными детьми. — Она ведь не была врачом, верно?       Розоволосая чувствовала себя глупо, думая, что, возможно, он позволил бы ей прикоснуться к нему просто так. Она подумала, что между ними было что-то вроде взаимопонимания. Он ни разу не заговорил с ней так, как будто это было всё, что оставалось в его жизни на данный момент. Хотя, возможно, на самом деле так всё и было. — Влюбляешься в другого Учиху? — иннер-Сакура появлялась в самые неподходящие моменты.       Всегда.       Она цеплялась за это слово, как за свое спасение. Ей не нужно было убеждать себя в этом.       Но было что-то, что беспокоило её: сейчас Мадара отличался от тех многих раз, когда они встречались раньше. Ухмылка, с которой он обычно дразнил её, исчезла. Его тело окаменело.       Он пытался вернуться в свою привычную скорлупу. — Смотри в самую душу. — слова сенсея ясно звучали в её голове. Но воспоминания о нем вызывали у Сакуры меланхолию. Он всегда был полон мудрости, несмотря на то, что читал эти «райские» книги Ича Ича. Какаши научил их быть командой, сражаться за своих близких и за свои убеждения. Он сказал, что наступят трудные времена, но они должны держаться вместе. Он всегда был рядом с ней и Наруто, пытаясь заставить их сделать всё возможное — даже если иногда это означало игнорировать других.       Она легко могла вспомнить, как Какаши сохранил симпатию к Саске, а потом, когда он ушел, он едва мог сосредоточиться. Он никогда по-настоящему не сосредотачивался на её тренировках. Какаши верил в неё, но не делал никаких попыток помочь. Цунаде была единственной, кто сделал её существование полезным.       И все же он гордился ею. Он выказал ей уважение и понимание. Какаши был похож на отца-шиноби; отец, который был способен понять внутреннюю борьбу Харуно.       Она скучала по Какаши.       Сенсей.       Никто не сможет занять его место.       Куноичи снова посмотрела на Мадару. На этот раз в изумрудных глазах не было и капли тепла. Это была его вина. Он был тем, кто принес тьму в её жизнь — не с самого начала, но он забросил её глубже, так как теперь в ней почти не осталось лучиков света.       Она не собиралась быть той, кто приведет Тьму в свой дом. — Нет, но она достаточно подготовилась. И всё, что ей необходимо было сделать, это вылить каплю жидкости тебе в глаза. Но давайте не будем об этом говорить и начнем с того, что нам предстоит сделать.

***

      Мадаре было любопытно, глупа ли Сакура или просто притворяется. Он давал ей столько намеков, сколько мог. И всё же она вела себя так, словно не замечала ни одного из них. И он скучал по их мирному и игривому общению.       Что ж, Харуно профессионал. На самом деле, она была настолько профессиональна, что это просто выводило его из себя. Сакура не разговаривала с ним, а когда заговорила, то только потому, что ей было что сказать о его здоровье. Она не казалась скучающей, даже если рядом не было никого, с кем она могла бы общаться.       Прошло уже три дня с тех пор, как Мадара призвал её обратно в убежище.       Она выходила из дома каждое утро, сразу после того, как вливала ему в глаза немного чакры — пыталась исцелить оптический нерв. До сих пор все шло замечательно.       Учиха понятия не имел, что она делает одна, но спросить не решился.       Шиноби не хотел казаться слишком заинтересованным в её деятельности, даже если всё на самом деле так и было. А если бы розоволосая знала, то сказала бы, что это её личное дело. Все они, похоже, считали, что лучше скрывать свои эмоции и играть роль больного ублюдка.       О, она знала, что он делает — или думала, что знает! Мадара пытался разозлить Сакуру, заставить реагировать. Он заметил, что она вспыльчива, и подумывал воспользовался этим. Но только она решала сохранять спокойствие. Или поддаться эмоциям.       Потому что каждый день после того, как она покидала его комнату, она уходила и разбирала какие-то вещи.       Но он был просто невозможен. Он создавал у Сакуры впечатление, что хочет узнать её, как будто действительно хотел этого. Мадара пытался привлечь её к себе разговорами о пустяках, что было уже весьма характерно для Учихи. Он осмелился сказать ей, что не возражает, когда она называет его просто Учиха, не проявляя к нему должного уважения. Просто по фамилии. Брюнет даже намекнул, что ей следовало бы называть его по имени.       Как будто у их была такая близость. Между ними ничего не было, даже дружбы.       Куноичи не последовала его совету. В ответ он просто заявил, что не знает, как её зовут, и что они должны представиться официально. Конечно, это была ложь. Он уже знал, что её зовут Сакура, но она понятия не имела так это на самом деле или нет.       Мадара просто хотел, чтобы она открылась ему.       Но девушка была так же упряма, как и он сам, отвечая, что нет никакой необходимости знать имена друг друга. Хотя Учиха с каждым днем становился всё более убедительным, но она старалась не сдаваться.       Поэтому он сделал самую досадную вещь в мире — дал прозвище. И теперь он не переставал надоедать, используя только его. Это заставило Сакуру почувствовать, что она вот-вот взорвется.       На самом деле он просто пытался сблизиться. Ему почему-то не хватало яркости в её голосе, в её некогда дружеском присутствии. Мадара не мог понять, почему она отказывается видеть это — видеть, что он доверяет ей.       С тех пор как она дала ему понять, что верит ему, Сакура открыла маленькое пятнышко в его сердце.       Это была не совсем её вина. К несчастью, Мадара оказался не так хорош в выражении своих чувств, как он думал. И она не знала его достаточно хорошо, чтобы это понять.       По её мнению, тот факт, что он позволял ей касаться его глаз — иногда без чакры; он постоянно говорил о каком-то хорошем чувстве, которое получал — это не было чем-то особенным. Она была его врачом. Брюнет поддразнивал куноичи, но и в прошлом тоже так делал. Он пытался вовлечь её в разговор, но это всегда заканчивалось тем, что Сакура просто нервничала.       Если бы девушка не была так поглощена погружением в темноту, Харуно увидела бы, как отчаянно он жаждал её сияния.