Глава 8. Грешный поцелуй
15 мая 2020 г., 18:43
Он не мог пошевелиться.
Всё выглядело так, словно он был пойман в ловушку — внутри собственного тела — у него уже не было никакой власти над ним.
В сознании было будто чье-то ещё присутствие, очень сильное. И он тщетно пытался бороться с ним. Это было очень неприятно. Он был как будто жив, но в то же время его нынешнее состояние было хуже смерти. Глаза фиксировали происходящее, но не разум решал, что делать дальше.
Перед ним было много шиноби. Их число было впечатляющим. Но это была не та армия, которая могла бы его обеспокоить. Ниндзя из деревни, которую он построил вместе с Хаширамой, также присутствовали. С удовольствием оторвал бы им всем головы.
Его тело само совершало плавные движения, как и у любого другого члена клана Учиха, но они были гораздо лучше.
Когда началась битва, Мадара был взбешен, потому что не мог полностью насладиться ею. Им нельзя было манипулировать. Ему было абсолютно наплевать на шиноби, которые стояли перед ним. Он бы продолжал сражаться, но…
Мужчина заметил Ооноки. Цучикаге находился на том же поле боя, что и он. Всё его тело изнывало от нетерпения. Он хотел уничтожить их всех. Он хотел преподать им урок — последний в их жизни.
Мадара был не из тех нежных людей. Любое сочувствие, которое он когда-либо испытывал, давно уже умерло.
Люди вокруг него были слишком мягкими. Он не мог поверить, что они ещё и смеют называть себя ниндзя. В его времена они не устояли бы и дня.
Взрывная волна заставила его взлететь в воздух. Светловолосая женщина разговаривала с ним, объясняя, что он не должен недооценивать её. Его рука хрустнула, он сделал глубокий вдох. А когда выдохнул, между пальцами вдруг вспыхнул огонь.
Болела голова. Никто не знал, но он пытался взять под контроль свои действия. Вероятно, это не изменило бы ситуацию — если только для него самого.
Учиха был совершенно сбит с толку. Что же с ним происходит? И почему у него горели глаза?
Внезапно всё вокруг него потемнело. Казалось, что он находится в бездне. Кричал до тех пор, пока не почувствовал, что горло его уже кровоточит. Но никто не откликнулся. Отчаяние Мадары нарастало. Он же не может быть в аду, не так ли?
— Выпустите меня! — потребовал он своим хриплым голосом.
Затем он услышал шипение. Змеи яростно приближались к нему. Он попытался собрать свою чакру, но ничего не получилось. Они обвились вокруг тела, сжимая его до смерти.
Брюнет не мог дышать. Он открыл рот, но слова никак не хотели вырваться наружу. Это было не только неприятно, но и унизительно. От холода змеиной кожи закипела кровь. Его тело было напряжено.
Прошло немало времени, прежде чем он почувствовал первый укус. А потом начался настоящий ад.
***
Сакура услышала стон. Встревоженная, она немедленно встала, сжимая кулаки со сосредоточенной в них чакрой. Прищурившись, она огляделась вокруг, пытаясь почувствовать присутствие чужого человека. Но там никого не было. Это заставило её сердце успокоиться, но только на несколько секунд. Ещё один сильный стон. Не надевая туфель, она вышла из комнаты. Сакура говорила Мадаре, что он может испытывать какие-то… воспоминания из-за их восстановительных сеансов. Его Кеккей Генкай заставлял его вспоминать каждую мельчайшую деталь того, что он видел — и она была уверена, что это не всегда были приятные вещи. Она двигалась беззвучно. Убежище имело в себе подвал и первый этаж. Однако её пациент находился под землей, потому что это защитило бы его в случае нападения. Харуно сомневалась, что ему это нужно или что он согласится, но спорить было бесполезно. Он останется там, где она уже решила. Когда девушка открыла дверь в его комнату, то надеялась, что он проснется. Ей не нужно было входить, чтобы понять, что он попал в ловушку ночного кошмара. Сакура предложила ему принять снотворное, но он тогда отказался, преисполненный гордости. Какое тщеславие! Она была потрясена тем, что его убило вовсе не чувство собственной важности. Ну… некоторым просто везет! Зрелище было тревожным. Мадара лежал на спине, откинув голову на подушку и нервно шевелил руками. Сакура подошла ближе и заметила, что его лоб покрылся тонким слоем пота. Его глаза беспокойно двигались, а красивые губы превратились в тонкую линию. Его тело буквально кричало об опасности. Но она была его врачом, и её долгом было убедиться, что с ним всё в порядке. Кроме того, Мадара казался таким обиженным. На мгновение она задумалась, видит ли он то несчастье, которое сам же и устроил, и сожалеет ли об этом. Она бы никогда не поставила на это пари. — Учиха. — позвала она его. Она даже не подозревала, что её мягкий, но решительный тон не сможет рассеять туман в его голове. Если бы он знал, что она смотрит на него, Мадара заставил бы прийти в себя. Он не мог допустить, чтобы кто-то увидел его в такой уязвимый момент, а теперь ещё эта розоволосая женщина, которая сводила его с ума своим поведением. Обладатель Шарингана каким-то образом привязался к ней, и это очень ему не нравилось. Ему не нужны были чувства. Ему не нужно было заботиться и надеяться, что другие начали заботиться о нем безоговорочно. Его единственными отношениями такого рода были отношения с братом. У него не могло быть ничего подобного с кем-то другим. Даже с великолепной целительницей, которая иногда, казалось, позволяла своим рукам блуждать по его телу более чем обязательно — не то, чтобы он жаловался. Ему нравилось, когда её пальцы, казалось, ласкали его кожу. К несчастью, как только она осознавала свои действия, то сразу же брала всё под контроль, отстранялась, как будто Мадара горел. Ему с трудом удалось взять её за запястья и заставить снова прикоснуться обратно к себе. Она всё ещё отказывалась назвать ему свое имя, и он всё ещё чувствовал это! Она была невыносима, и это делало его глупым, слабым и каким-то жалким. Не то, что он сказал бы это вслух, но… — Учиха. — повторила она, но на этот раз уже сжимая покатое плечо. Может быть, дело было в том, что движение было слишком быстрым, или в том, что он попал в свой внутренний ад, или в том, что он почувствовал её чакру и запаниковал. Но ведь действительно что-то случилось! Сакура едва успела моргнуть. Она не собиралась причинять ему вред. Она просто хотела разбудить его и в конце концов успокоить словами. Её успокаивающая медицинская чакра бессознательно вспыхнула, когда она услышала его низкий вопль. Было ошибкой подобраться так близко. Он резко открыл глаза, но у неё не было времени посмотреть, понял ли он, что вернулся к реальности. Мадара схватил её темно-зеленую футболку и потащил на кровать. Затем прижал к себе, используя свой вес, чтобы максимально обездвижить — и он был далеко не святым. Он был настоящим мужчиной. Мадара на самом деле не смотрел на неё. Его взгляд был потерян. Она попыталась высвободиться, но он только крепче сжал её запястья. Она не могла позволить себе причинить ему боль… слишком сильную. Его челюсть была напряжена. Что-то здесь было не так. Но она не хотела применять грубую силу без крайней необходимости. — Просыпайся, черт побери! Это всего лишь сон! — закричала она ему прямо в лицо, ожидая реакции. Он выглядел смущенным в течение нескольких секунд, и она расслабленно выдохнула. Слишком рано. — Я собираюсь убить тебя. — сказал он тихим голосом, делая его звучание гораздо опаснее. Это заставило Сакуру с трудом сглотнуть. Он сказал это так небрежно, что она спросила себя, что же с ней происходит, надеясь помочь ему. Он был орудием разрушения. — Я сожгу вас всех, гребаные змеи! Это больше, чем просто кошмар. Это похоже на гендзюцу. Его голова дернулась назад, и Сакура увидела, как поднимается его грудь. До неё донесся шепот страха. Она использовала крошечное количество чакры, посылая её в его организм. Но как только она собралась ударить его и выйти, он швырнул её на кровать, выбив весь воздух из легких. В его взгляде был блеск — он был полон решимости сжечь её заживо! — Ма-да-ра. — прошипела куноичи между приступами кашля. У него кружилась голова. Он понятия не имел, что происходит. Чернота вокруг него медленно исчезала. Он почувствовал под собой теплое тело и густой запах пота. Его взгляд был слегка затуманен. Мадара попытался успокоиться. Это была всего лишь иллюзия. Это было очень точное видение, ибо переживание было слишком реальным. По мере того как проходили секунды, он всё больше ощущал горячие бедра вокруг своей талии. Они медленно сжимались, как будто были готовы раздавить его. Его брови нахмурились, когда он мельком увидел беспорядочные розовые волосы. Что же только что произошло? Он приоткрыл рот, готовясь задать вопрос. Глаза медика округлились. А потом, впервые за много лет, он был застигнут врасплох. Она быстро встала и запустила руки ему в волосы. Притянула ближе к себе. Учиха был ошеломлен. Когда он наконец понял, что происходит, её губы уже были на его губах. Они были такими мягкими и сладкими на вкус, как кусочек рая. Он растворился в ней. Он обхватил ладонями её лицо. Она была такой хрупкой. Боялся, что сломает её. Сакура поцеловала его по неосторожности — потому что думала, что он обожжет её, ну и потому что хотела попробовать его на вкус. Она боялась, что это может быть ужасной ошибкой. Но потом она почувствовала, как он расслабился, давая понять, что вернулся. Девушка ожидала, что он отпустит её, чтобы подразнить за дерзость. Но он не сделал ничего подобного. Он даже вступил в её игру. У них уже давно не было настолько запретных действий. За исключением тех случаев, когда она осмеливалась прикоснуться к нему — по крайней мере, мысленно. Но реальность осталась в глазах зрителя, верно? Он был гораздо больше, чем она могла себе представить. Сакура поцеловала его, чтобы избежать возможного пламени; она правда думала, что была защищена. Но теперь он всё равно сжигал её. То, как его пальцы ласкали её плоть, разжигало огонь в ней самой. Это было неправильно… …они на разных уровнях. Она не могла найти в себе сил сопротивляться. Она и не хотела его искать. Сакура Харуно хотела насладиться моментом, отдаться ему. Это была очень опасная мысль. Она считала, что именно это и делало его угрозой для неё — тот факт, что она была готова отказаться от своего контроля. — Еще немного… — убеждала она саму себя. Но он вызывал привыкание. Ему было так трудно сопротивляться. Её руки путешествовали по его телу, поглаживая грудь и живот. Он эффектно зарычал. Это заставило Харуно улыбнуться — она никогда не думала, что может иметь такую власть над мужчиной, главным образом над Мадарой Учихой. Не то чтобы она приказывала ему, но она могла заставить его ослабить контроль, и это было что-то. Приятно было сознавать, что она не единственная пострадала. — Почему ты так со мной поступаешь? — спросил он, прерывая поцелуй. Она не была уверена, разговаривает ли он с ней. Казалось, он погрузился в свои мысли. Тем не менее она ответила: — Поступаю как? Мадара посмотрел на неё так, словно она сошла с ума. Сила его взгляда заставила её кровь прихлынуть к щекам. Сакура почти хотела закрыть глаза, чтобы избежать этого. Она так сильно хотела иметь возможность контролировать реакцию своего тела. — А как тебя зовут? И совершенно не важно, что он уже знал об этом. Мадара хотел, чтобы эта чертова девчонка представилась, поэтому ему не нужно было думать, что он целуется с незнакомкой — было просто смешно буквально катать её на своей бедной кровати, которой он даже не владел, не зная таких вещей. Он не был маленьким человеком и в своей прошлой жизни не придавал этим вопросам большого значения. Он занимался сексом, но только для того, чтобы снять напряжение, понять тонкости женского характера. Были куноичи, готовые использовать свое тело для сбора информации; если кто-то достаточно умен, он может использовать его в своих интересах. Сакура замерла. Она не могла поверить, что он способен мыслить рационально, не говоря уже о том, чтобы говорить. Медик завидовал его самообладанию. 1… 2… 3… Если он может, то и ты можешь. Пусть это дерьмо и прыгнет на него! Заткнись. Ссора с внутренней Сакурой была последней вещью, в которой она нуждалась. Это только усложнило бы ей задачу собраться с мыслями. — А какое это имеет значение? Её голос был глубоким и звучал как-то странно, по крайней мере для неё самой. Лицо Мадары окаменело. Она бы испугалась, если бы знала, что он собирается целовать её до бесчувствия, любить её губы, пока она не станет умолять его о большем. Судьба Сакуры была проклята с того самого момента, как она доказала, что является вызовом. Мадара не любил проигрывать. Он наклонился ближе и прикусил ей губу. Он, как ублюдок, которым он и был, воспользовался отсутствием её реакции перед его неожиданностью. Розоволосой захотелось ударить его. Она действительно так думала. Но затем его язык проскользнул между её губ, доминируя над ней. На вкус он напоминал саке, которое Цунаде однажды уговорила её выпить. Он был сильным, пряным и опьяняющим. И очень опасным. И требовательным. Он был сам дьявол, и казалось, что он готов взять Сакуру с собой в свое королевство. У неё был вспыльчивый характер, и никто никогда раньше её не целовал. Куноичи считала, что никто не должен быть способен на такие отвратительные поступки. Она слышала, как другие женщины говорили о таких вещах, когда она ходила к горячему источнику, но сейчас всё было совсем иначе… Он сосал её язык, искушая. Мадара хотел видеть, как она возьмет на себя инициативу. Когда она это сделала, он подумал, что Мадара вот-вот умрет. Сначала она была застенчивой, но потом набралась смелости, увидев его реакцию. Теперь Сакура кружила своим языком вокруг его, кусая, когда тот пытался установить свой ритм, а затем нежно посасывала. Она была невинна и неопытна, но в ней были определенные инстинкты, которые только и ждали своего пробуждения. И всё, о чем Мадара мог просить, — это быть таким человеком. Она заинтриговала его сверх всякой меры. Она была сильной, но в то же время хрупкой, вспыльчивой, но рассудительной, откровенной и всё ещё противной. Сакура была загадкой. Она была одновременно и Инь, и Ян. И он должен был признать, что она была отличной ученицей — жадной до того, чтобы угодить своему учителю. Молодая женщина ни разу не произнесла его имени. С её губ сорвался стон. Мадара начал терять терпение. Он хотел, чтобы это стало для неё наказанием. Но как можно было не наслаждаться такой встречей? Он обвел руками вокруг её талии, прижимая ближе. Он не знал, какова будет её дальнейшая реакция, и это делало всё более интересным. Сакура была ошеломлена ощущением его близости, ощущением его дыхания на своей щеке. Она была сущим месивом. Медик боялся думать о том, что ещё он мог бы сделать с ней, если бы просто поцеловал её так, как сейчас. Сакуре хотелось большего, но она также боялась. В её голове всё ещё звучал тихий голосок, говоривший, что она торопится. — Утром ты об этом пожалеешь. Она была уверена, что это не была внутренняя Сакура, потому что эта часть её кричала от радости и удовлетворении. Её руки были одержимы. Они пробрались под его черную водолазку. Он был холоден, и это заставило её вздрогнуть. Всё это происходило так быстро. Она могла бы сказать, что что-то было не так. Она должна была остановиться. Но она понятия не имела, как это сделать. Изумрудные глаза были закрыты, что делало это ощущение ещё более сильным. Сакура всё ещё чувствовала на себе его пристальный взгляд. Мадара смотрел на неё так, словно она была самой вкусной едой в мире. Он был в восторге от необузданных эмоций, которые читал на её лице. Любопытная куноичи заставила его надавить на неё. Он был возбужден. Даже неосведомленная девушка могла сказать так много. Но в ней не было даже щепотки страха. Её внутренности уже расплавились. Там внизу расползалась липкая влага. Он был слишком красив, слишком изыскан. Хаос овладел её разумом. Мадара тоже был потерян в этот момент, но не так глубоко, как она. — Пожалуйста… Голос Харуно был тонким. Её бедро обхватило его талию, и, используя только достаточное давление, она легла на него сверху. Её взгляд был полон похоти, но тон был надломленным. Возможно, она пожалела бы об этом позже. Кроме того, он не мог сказать, умоляла ли она о большем или заставляла себя остановиться. Нет. Для этого требовалось всё его самообладание. Он обхватил её за талию и приподнялся, всё ещё держа. Он не мог позволить ей сойти с ума, а потом обвинить его в этом. Мадара не хотел, чтобы она так поступила. Он хотел, чтобы она открылась ему — дала ему силу знания, знания о ней. Он знал, что лучший способ добраться до Сакуры — это рассердить её или смутить. Поэтому он решил сделать ей и то и другое. — Нетерпелива, не так ли? Скажи мне, Цури, ты наконец готова сдаться? При упоминании этого раздражающего прозвища в воздухе что-то изменилось. Секунды, казалось, проходят как минуты, а потом как часы. — Н-никогда, Учиха. — ответила она, стараясь собрать всю холодность, на которую была способна. — Ты уверена? Ситуация противоречит тебе самой. Ей было очень стыдно. И он был прав. Но опять же, все приводящие в бешенство Учихи всегда были правы. Он целомудренно поцеловал её в уголок рта. В нем не было той страсти, которую она испытывала раньше. Сакура была благодарна ему за это. — Иди наверх, Цури. Поспи немного. Мадара лег на кровать, закрыв глаза. На его лице появилась понимающая ухмылка. Сакура вышла из комнаты так быстро, как только могла. Я проклят. Я больше не могу отрицать притяжения между нами.***
Позже той же ночью она тихо плакала. До сих пор Сакура не признавала, что он ей интересен. Она больше не могла притворяться. Мадара заставлял её чувствовать то, что она не должна была чувствовать. Достаточно было одного поцелуя, чтобы разрушить стену, которую она строила годами. Чтобы потерять контроль над собой, ей потребовался грешный поцелуй. Она ударила себя по лицу. Это тоже была её вина. Харуно сама всё это начала. Может быть, было бы лучше, если бы она сгорела заживо. Как она могла теперь смотреть в глаза своим друзьям? Мадара уничтожил так много дорогих ей вещей. И она чуть не занялась с ним сексом! Я должна бороться с падением. — Но ты действительно этого хочешь? Сакура могла бы сказать, что всё будет плохо. Не так уж часто её внутренний голос звучал так тихо и успокаивающе — лишь тогда, когда она была определенно права.
