Глава 8
3 июня 2020 г., 23:32
Как же мне это надоело! Прошло уже больше года с момента Слияния, а влияние мон-кейской душонки до сих пор вносит диссонанс в мой разум. Мысли, мысли, мысли — постоянные измышления на тему «эффекта бабочки» и «влияния на историю». Зачем думать об этом, если я уже сломал всё, что можно было сломать на данный момент? К чему бессмысленные рассуждения о том, что не изменить? Ведь я не просто «бабочка, порождающая бурю», а самый настоящий «шторм, порождающий Армагеддон». И это не просто фигура речи, нет. Я уже разрушил мир. Тот самый мир, в котором я был мёртв, а Ангрон стал рабом-гладиатором. Даже если завтра меня убьют и Ангрона прикончит Император, тот мир не возродится. Он был уничтожен без всякой жалости и сострадания. И я ни в коей мере не преувеличиваю.
Память мон-кей не полна. В ней присутствуют неточности, противоречия. Но имея даже малую толику того, что мне известно, можно с лёгкостью представить масштаб изменений. Вот простенький пример. Ангрон вместе с Лоргаром громили миры Ультрамара. Они вместе уничтожили один из рекрутских миров Гиллимана, понеся при этом серьёзные потери. Да, они могли сжечь его с орбиты, но Лоргару нужны были не просто жизни — а боль, пытки, кровавые ритуалы и жертвоприношения. Быстрая и относительно безболезненная смерть от орбитальной бомбардировки не дала бы нужного результата. Собрав с помощью чудовищных ритуалов силу с ряда миров сектора, они выплеснули её на Нуцерию. Это и превратило Ангрона в демон-принца Кхорна, но основная цель была иной. Варп-шторм, появившийся в результате освобождения накопленных сил, отрезал Ультрамар от Терры. Отрезал Гиллимана от Императора.
А если этого не случится? Уберём Ангрона и его Легион с доски. Будем считать, что его воинов просто раздали другим примархам. У Лоргара будет недостаточно войск, чтобы провернуть свой замысел. Да, перед совместным походом с Ангроном силы Несущих Слово были разделены. Если память мон-кей не подводит, то часть Легиона забрал Эреб… Допустим, что в этот раз предатели не разделятся. Но это будет означать, что другая цель, для достижения которой был создан отряд Эреба, не будет достигнута. Другой примарх с Легионом придёт на помощь Лоргару? Читай — ослабление на другом участке истории, где у лоялистов будет преимущество. Проклятье, даже резня на Истваане может пойти по совсем другому пути.
И это в случае, если Ангрона не будет. Не будет его Легиона. Если же он останется лояльным… Но я это уже обдумывал.
Вот только проклятые хаоситы одним своим появлением здесь, на Нуцерии, сорвали наш план. Да, мы приняли это и адаптировались. Небольшое замешательство было преодолено. Но мысли, варповы мысли вновь вспыхивали оттенками сомнений. И, словно не желая дать мне прийти в себя, Ангрон просит рассказать о своём Отце и Братьях, внося ещё больше раздрая в мой разум. Пусть по мне этого не было видно. Я буквально чувствовал, как на плечи ложится груз ответственности.
На меня! Я не жалкий мон-кей, что в жизни не сталкивался с ответственностью большей, чем перед семьёй и страной. Я ФАРСИР! Я ДАЛЬНОВИДЯЩИЙ И ПРОВИДЕЦ! На каждом из нас лежит ответственность за всю нашу расу, и мы не считаем это тяжёлой ношей. Это не груз, обычная одежда, даже не доспех. Здесь нет никакой тяжести, есть лишь ответственность. Есть лишь честь и достоинство!
В варп, к демонам эти бессмысленные думы. Я больше не вернусь к мыслям о том, чего не могу изменить или наоборот — сохранить неизменным.
Я рассказал Ангрону об Императоре и его Братьях. Каждого мы разбирали вместе. Их прошлое, их будущее. Теперь я не собираюсь останавливаться на достигнутом — среди примархов немало тех, кого можно спасти. Забрать у Фулгрима проклятый меч? Ослабить влияние Хоруса на Пертурабо и Мортариона? Возможностей очень много. Поддержать первого во время ВКП и особенно — во время кризиса на Олимпии. С Мортарионом гораздо сложнее, но если получится ослабить влияние Хоруса… Помнится, поначалу примарх Гвардии Смерти ненавидел псайкеров, но после встречи с тварью Тзинча сам начал искать колдовские знания. Если получится переманить его, раскрыть правду о демонах… Достаточно будет сравнить Тёмную Четвёрку с приёмным отцом Мортариона, чтобы он не предал. Понять мотивы Лиона. Помочь с расколом в его Легионе или вовсе предотвратить его, побудить действовать активнее во время Ереси. Мон-кейская память нелестно отзывается о Льве, но всегда есть причины. И если их определить, можно на них повлиять.
Не знаю, можно ли помочь Конраду Кёрзу. Слишком противоречива информация об Альфарии и его Легионе. И был ли Омегон? Что правда в истории о Магнусе? Сейчас, орудуя лишь имеющимися знаниями, я не могу сказать, на чьей стороне он был изначально — всё слишком противоречиво. Но даже так, к двум примархам нужно будет отнестись особенно осторожно. Хорус и Лоргар. К первому ведёт слишком много событий, просчитать их почти невозможно. Немало примархов-предателей находилось под влиянием Мастера Войны. Тот же Ангрон или Пертурабо пошли за Воителем вовсе не потому, что уверовали в Восемь Стрел. Лоргар… Он слишком удобный инструмент для Хаоса, к тому же — фактически подаренный Тёмным Богам поступками Императора. Его Несущие Слово отправлялись в другие Легионы, где распространяли свои тёмные учения.
Да, всё может быть не так. Может, Архипредателем будет не Хорус, а Гиллиман, но изначальная расстановка именно такая. И если наши планы вновь окажутся под воздействием неожиданных факторов, то ничего страшного. Мы адаптируемся и к ним.
Вот как сейчас.
***
Слабо. Винтовки этого мира слишком слабые против моих доспехов. Не остаётся ни сколов, ни вмятин. Ничего, что могло бы повлечь за собой серьёзный ремонт. Гораздо более опасна кислота, которой плюются некоторые твари. Ведь это не только химическое соединение, образующееся в железах мутантов — в ней присутствует толика энергии варпа. Что не удивительно. Не будь этой энергии в телах искажённых хаоситов, большая часть из них тут же умерла бы в страшных муках. Без варпа химероидные тела выродков не могут существовать. Находясь вдали от источника вроде тёмного алтаря, они слабеют, хоть, к сожалению, и не умирают. По этой же причине опасны когти и клыки чудовищ. Огнестрел был бы опасен, вселись в ружьё какой-нибудь демон. Однако завеса реальности ещё слишком прочна для подобных фокусов. Слишком мало крови и боли, несмотря на всё произошедшее — пока жертв недостаточно. Так что пулю я поймал ладонью. И тут же бросил в ближайшего врага. Недостаточно сильно, чтобы убить, зато очень болезненно и в глаз. Кочевник схватился за лицо, прекрасно открывшись для удара. Меч обрушился горизонтально, разрубая тварь на уровне пояса, а затем я чуть довернул лезвие, восходящей атакой вскрывая грудь второму противнику. Не прекращая движение клинка, забрасываю его за спину, чтобы отразить кривые когти. Блок вышел излишне эффективным — психосиловой меч сжёг пальцы хаосита до ладони. Поворачиваюсь вокруг своей оси, одновременно делая взмах от плеча. Голова мутанта слетает с плеч. Одновременно с этим звучит выстрел, но пуля, разминувшись со мной, попадает в ещё не упавшую голову. Провернув меч в руке, бросаю его в стрелка, а сам остаюсь один на один с самой крупной тварью. Что-то вроде смеси из человека и лошади, но в особо извращённой форме. То есть — вполне обычный для Хаоса мутант. Размером со вставшего на дыбы коня, стоит на двух человеческих ногах. При этом из живота и груди растут лошадиные ноги, а между ними — человеческие руки. Голова хаосита находилась в основании шеи, наверху — лошадиная башка с острыми зубами. — Ну же, не стесняйся, атакуй меня, — насмешливо бросил я, в третий раз уклоняясь от размашистого удара и тут же присел, избегая копыт. Небольшой перекат, когда мутант решил раздавить меня своим весом, тут же обратное сальто с упором, при этом носком чувствительно бью монстра в человеческую голову. — Ну, мы будем драться или нет? Дразнил тварь я не просто так. Как объяснял только что, сила мутантов напрямую зависит от степени осквернения мира и близости к источнику энергии варпа. Если после череды атак этот выродок выдохнется, значит, дела наши идут просто прекрасно. И судя по замедлившимся ударам монстра, я прав. Помнится, мир Эль’Джонсона был заражён скверной Хаоса, но всю пакость люди смогли вычистить. Да, руководил ими примарх и поход против мутантов был планетарного масштаба, но справились-то люди. Причём за какое-то десятилетие, а против такого противника, как Хаос — это быстро. У нас ситуация ещё проще. Очаги скверны известны, люди на Нуцерии расселены слабо, сопротивление уже собрано. Есть пара проблем — колдун с алтарём и степь, где укрываются остатки кочевников, которых нужно найти и уничтожить. — Всё, выдохся? — Поинтересовался я у мутанта, пока тот яростно пучил на меня все четыре глаза, роняя розовую пену из лошадиной пасти. Повинуясь движению руки, ведьмин меч взлетел вверх и обрушился на мутанта. Несколько движений пальцами, лезвие пластает/выжигает плоть хаосита, пока тот не падает на землю по частям. То, что в этот же момент начался процесс разложения, меня ничуть не удивило. — Так, а теперь ты… — Поворачиваюсь к ещё живому стрелку. Клинок лишь отсёк ему руки и ноги. Жизнь я ему сохранил потому, что из всех он выглядел наиболее разумным. — Я доберусь до тебя! Нас много, и мы… Да-да, эту речь я уже слышал. Хоть бы кто проявил креативность. «Тёмные Боги», «убьём», «боль», «страдания» — вставить подходящие предлоги, местоимения и правильные окончания, вот вам речь большей части хаосни. Не снимая перчатки, кладу ладонь на его лоб и вторгаюсь в разум. Ничтожный заслон, что был защитой его разума, я пробил, даже не заметив. — Сила разума есть сила воли, — не знаю, зачем мне потребовалось это сказать мертвецу со спёкшимися мозгами. — А у тех, кто так просто поддался на соблазны Хаоса, воля действительно слаба. Меч на всякий случай пробил грудь хаосита. Не всем им нужны мозги, чтобы жить. Пусть я поднаторел в выуживании информации без вреда для допрашиваемого, в отношении хаосита сдерживаться не стоит. А слова… Мне ещё долго не избавиться от мон-кейского влияния. — Сорок третий. Как и ожидалось, ничего интересного это ничтожество не знало. Но меня вполне устроили маршруты патрулирования и приказы, полученные от колдуна. Естественно, там было указание на отлов людей в окрестностях, но проблема в том, что нужны они были не в качестве жертв. На алтарь клали лишь тех, кто отказывался склониться перед колдуном, остальные пополняли армию хаоситов. Несколько отрядов было отправлено в степи с целью привести оставшиеся там племена. Не все кочевники были на месте сбора, кто-то просто не успел, а кто-то и не собирался приходить. Хаоситы стягивали в кулак все доступные силы.***
Без развитых средств передвижения армия, даже мотивированная, движется очень медленно. Постоянная высылка разведчиков тоже скорости не прибавляла. Но такое решение было оправданным. Разведотряды обследовали местность на предмет засад и уничтожали вражеские патрули. При всей моей бурной деятельности, я не мог уничтожить все высланные хаоситами группы в одиночку. Помимо прочего, через неделю активных действий с моей стороны патрульные группы резко увеличились в численности и поменяли свои маршруты. После очередного допроса парочки пленных я убедился, что их встревожили мои действия. Всё это время я продолжал охотиться на дальних подступах к городу, теперь самое время подобраться к стенам. Как бы мне ни хотелось, колдун за стены не вылезал, проводя колдовские обряды и посвящения. И это плохо. Несмотря на неопытность псайкера и относительно малое количество жертв, город будет поражён Скверной. А значит, оставаться в нём нельзя, нужно будет предать его огню. Собственно, это и есть причина, почему через десять тысяч лет инквизиторы мон-кей будут сжигать планеты Экстерминатусом. Для Империума того времени (впрочем, как и сейчас) не составило бы труда мобилизовать достаточно сил, чтобы отбить планету. Ну, или хотя бы попытаться. Но что толку, если население такого возвращённого мира будет действовать во вред человечеству. На такой планете будут часто появляться еретические культы, а пространство — слабее сопротивляться проникновению демонов. Так что да, Экстерминатус — логичный выход из данной ситуации. Естественно, у нас нет орбитальных орудий, чтобы спалить здесь всё без остатка. У нас и обычных пушек нет. Но и у хаоситов тут труба пониже да дым пожиже. Справимся своими силами. Кстати о пушках… Штурмовать город с крепостной стеной в нашем случае — самоубийство. Нас слишком мало, чтобы позволить себе серьёзные потери. Можно было бы устроить варп-шторм и накрыть им город, но это крайний вариант. Вся проблема в Чёрной Крепости. Как показали эксперименты, незнакомая мне чёрная сталь, из которой была сделана большая часть Крепости, имеет просто запредельное сопротивление физическому воздействию. Даже адамантиевые сплавы, с которыми я встречался, и близко не стояли с возможностями этого металла. К сожалению, чёрная сталь была катастрофически уязвима к энергии варпа. Стоило хоть немного воздействовать на материал псайкерскими способностями, как тот начинал плавиться. Три четверти рун на клинке, которым орудовал Ангрон в Бор-Галасе, были необходимы, чтобы просто удержать меч от разрушения. Ударь я по городу варп-штормом, большая часть наших проблем была бы решена. Но и таинственный склад в Чёрной крепости был бы потерян — его залило бы тысячами тонн расплавленной стали. Остаются более сложные пути. Или более простые, тут как посмотреть. Можно ведь просто-напросто уничтожить стены. Да, пушек у нас нет, но я создал большое количество рун, которые при правильном применении взорвутся не хуже мины. Цель не очень крепкая, просто камень и скрепляющий раствор. Для сравнения, дверь в хранилище под Чёрной Крепостью мои руны пробить не смогут. Мой предел — триста рун. Если верить доставшейся памяти, Эльдрад Ультран мог управлять более чем четырьмя тысячами. Это не просто внушает. С такой силой можно… Я не знаю… За раз трижды нанести мощнейший удар психическими силами по вражеским позициям. Одновременно с этим наложить на сотню воинов колдовство невидимости, и тут же проложить несколько порталов по всему полю боя. Или наоборот, запечатать ближайшие порталы в варп. Это просто монстр какой-то, даже по меркам эльдар. Память мон-кей вообще подбрасывает странные знания о том, что Эльдрад «забыл», что умер, и в одиночку отбился от Слаанеш. Бред какой-то… Я знаю Эльдрада Ультрана. Мы оба Видящие Мира-Корабля Ультве, неудивительно, что мы знакомы. Он старше меня на пять циклов, в крайние сроки вошёл в Совет Провидцев, но в этом нет ничего удивительного. Эльдарская история знает и более гениальных Видящих, добивавшихся большего в меньшие сроки. И пусть мы не часто с ним общались, но я не чувствовал в нём той мощи, которую он обретёт согласно мон-кейским знаниям. Одна из характеристик, описывающих Эльдрада Ультрана — то, что ему больше десяти тысяч лет. Но это в будущем, спустя десять тысяч лет! Сейчас же он просто один из Видящих и, прежде моего появления на Нуцерии, между нами было только одно серьёзное различие. Он родился на одном из центральных миров Империи Аэльдари, когда заканчивалась постройка Миров-Кораблей. Я рождён уже на «Ультанаш Шельве», ныне просто Ультве, спустя четыреста лет после падения. Возвращаясь к стенам Бор-Галаса, именно ими я сейчас и занимался. Вполне ожидаемо, что они были исписаны хаоситскими письменами, но до чего жалко это выглядело. Человеческой крови степнякам на все стены не хватит в любом случае, даже если бы под нож пошла вся их армия вместе с пойманными жертвами. Ну нет тут такой плотности населения, нет столько людей. А ведь ещё город надо «украсить» как положено. И, как ни странно, для меня это был скорее минус, чем плюс. Руны приходилось прятать среди надписей, чтобы их не нашли раньше времени, что серьезно меня ограничивало. В планах не было подрыва стены по всей длине — но теперь вместо пяти проломов я был вынужден сделать только три. Кроме того, следовало учитывать лазерные пушки на крепости. Кто знает, может и нашёлся у них умелец, умеющий ими пользоваться. Или до этого хаоситам передали знания, а может и вовсе — колдуну нужное видение пришло. Проходы нужно пробить так, чтобы пушки не могли стрелять прямой наводкой. Вот и приходится мне подкрадываться по ночам и, настороженно прислушиваясь, размещать руны. Проклятый колдун, судя по всему, что-то чувствовал — каждый раз мне приходилось прятаться от внезапных патрулей, которые слишком уж точно прочёсывали местность. Приходилось отступать в степь, потому что пользоваться психическими силами я не рисковал, мог попасться. Так и проходили дни. Днём отдых и охота на патрули, ночью — прятки и минирование. Причём обрушение стены нужно не для последующего штурма, а для провокации. При штурме Бор-Галаса основные потери степняков пришлись на мутантов. Они быстрее, сильнее и кровожаднее прочих, из-за чего вырывались вперёд и становились первоочерёдной целью. Но сколько уже стоит алтарь? Сколько кочевников мутировало за это время? Почти все. И в ближнем бою они на голову, а то и на две превосходят обычных людей. Так что тесная схватка на улицах города для нас губительна. Наша стратегия была основана на преимуществе в стрелковом оружии и высокой мобильности. У нас была конница, в отличие от хаоситов, которые много ели, пуская под нож любую живность. Нужно заставить степняков выйти за стены, что избавит нас от тяжёлого штурма и вероятного огня лазерных пушек. И здесь возникает вилка для колдуна. Выйдет он с алтарём в поле, останется в городе — для меня одинаково хорошо. В первом случае — я убью его в поле. Или порежу на лоскуты в городе, где выродок останется без серьёзной охраны. И даже если битва пойдёт по плану, потери составят минимум четверть нашей армии. По самым скромным расчётам. Ну, по меркам этого мира «армии» — три тысячи бойцов. Что хуже всего, только тысяча из них обладала достаточной стойкостью, мужчины и женщины Бор-Галаса. Солдаты Ли’тарса ещё не сталкивались с настоящими ужасами хаоса, привлечённые в армию лишь пламенными речами Ангрона. И очень не хотелось терять такой ценный ресурс, как ветераны. Утром девятого дня, когда приготовления уже завершились и я доводил врага до исступления, вырезая ночные патрули у стен города, началось серьёзное движение. Со всех сторон в город спешили хаоситы. До этого отряды возвращались медленно и вальяжно, приводя с собой редких пленников. Сейчас же они стекались торопливо, практически налегке. Только идиот не догадался бы, в чём дело, так что я решил устроить последнюю провокацию. Вычислив последний патруль по наличию раненых, я атаковал его в каких-то пятистах метрах от крепостных врат. Если до этого было хоть какое-то подобие схватки, то эти степняки даже сопротивляться толком не смогли. Все были зарублены в одно мгновение вместе с винтовками. Остальных пришлось догонять, обрушивая психосиловое лезвие на спины выродков. Удары не замедляли движения, за моей спиной оставались лишь мертвецы с дымящимися разрезами. Ужас и боль отпечатались на их искажённых лицах. Скверна сделала их достаточно живучими, чтобы ощутить на себе всю агонию от удара мечом и сожженных внутренностей, но недостаточно, чтобы пережить это. Нагнав последнего, я отключил психосиловое поле, орудуя мечом, словно обычным клинком. Сначала я подсёк ноги хаосита, поставив его на колени. Со стен доносились крики оскорблений и ярости, слышались выстрелы — но даже будь пули опасны для меня, мы находились слишком далеко. Слышался скрип врат — но тщетно. Широкими и медленными взмахами палача я поочерёдно отсёк руки степняка. Кровь брызнула во все стороны, пачкая землю и мои сапоги. Выродок не прекращал орать и вырываться, но я крепко держал его за воротник. После отрубания рук перемещаю ладонь на грязные и сбившиеся в колтуны волосы, среди которых выросли ряды острых рожек. Медленно, театрально, чуть выждав для эффекта, отрубаю уроду голову. Кровь брызнула коротким фонтанчиком, чуть заляпав мне доспехи. Поднимаю голову повыше, давая невольным зрителям насладиться видом их товарища. Несомненно, тем было плевать на него, хаос быстро раздувает эгоизм и чувство собственной важности. Но убитый был одним из них. Иначе, чем оскорблением это назвать нельзя. Продолжая выбешивать хаоситов, я отбросил голову в сторону города. Рука поднялась, указывая острием меча на выходящих из города врагов, а потом я довернул клинок, медленно проведя им рядом с горлом. За мной серьёзный долг Цегораху, который я оплатил лишь на триста семь врагов.***
Колдун смотрел со стены на убегающего врага. Снова. Как и во время штурма города, этот несчастный колдунишка только и может, что торопливо убегать прочь. Ничего, рано или поздно он попадётся, и тогда… О да, он будет долго умирать от боли, корчась на божественном алтаре. И пусть сейчас враг ощущался сильнее прежнего, но и сам колдун не сидел сложа руки. Да, жертв было мало, но фиолетово-зелёное пламя снова плясало в чаше алтаря. И всегда готовы рабы, чтобы отдать свои ещё бьющиеся сердца для священнодействия. Будет неплохо, если колдунишка нападёт на него сам. Слуга Тёмных Богов примет бой, возвышаясь на алтаре. Его заклинания обретут грозную мощь, а нелепые потуги врага лишь разобьются о щит реликвии. Убить дурака самому или же запытать до смерти на алтаре? Нет, этот колдунишка не заслужил лёгкой смерти — слишком часто его неявное присутствие близ города отвлекало молодого колдуна от отдыха и ритуалов. К тому же, этот слепец убил много патрульных. И надо признать, его провокация удалась. Воины Хаоса пришли в бешенство и готовы массово броситься в погоню, часть уже покинула город. Нет, выходить в открытую степь невыгодно, и колдуну было интересно, как бывшие хозяева попытаются штурмовать в прошлом собственные стены. Ирония момента рассмешила колдуна. Раньше степнякам приходилось биться о твердыню, а сейчас всё перевернулось. Нет, всё встало на свои истинные места. Хлёстким и болезненным психическим ударом юноша заставил воинов вернуться на стену. Только часть воинов успели выбраться за пределы удара, продолжая гнаться за трусом. Колдун посмотрел на виднеющиеся вдали клубы пыли. Бывшие хозяева города шли прямо в его руки. Скоро они заплатят за десятилетия унижений. Они все заплатят.***
Передовой отряд лёгкой рысью приближался к городу. Незачем было загонять лошадей раньше времени — коннице в предстоящем сражении была отведена главная роль. Им удалось перехватить несколько патрулей, не дав ничтожествам время на ответный удар. Хаоситов просто изрешетили свинцовым дождем. Патронов не жалели — немалое количество было вывезено ещё из Бор-Галаса, в Ли’тарсе арсеналы тоже серьёзно обчистили. Помимо боеприпасов, из города забрали две трети пулемётов. Всадникам такое тяжёлое вооружение было ни к чему, но Ангрон предложил хорошую идею, вызвав у Мерзамира краткий смешок. Да и после эльдар часто улыбался, глядя на задумку. Примарх не сомневался, что его учитель повидал и не такое, но причин для смеха не видел. Ангрон проверил, как закреплены поводья притороченного коня. Этот скакун предназначался для Мерзамира, чьё приближение примарх видел без психических способностей. Как и его солдаты. — Враг! — Вскричал один из бойцов, поднимая винтовку. Строй начал рассредотачиваться, чтобы не мешать стрельбе, но Ангрон тут же прервал этот манёвр. — Не стрелять! Направо, дружно! — И сам направил коня в сторону, подавая пример. Солдаты, пусть и не опустили винтовки, приказ выполнили. Мерзамир бежал быстро и оттого весьма забавно. То, как мельтешили ноги, как за ступнями оставался полупрозрачный и недолговечный след психической энергии, как поднимались клубы пыли за спиной бегуна. Юноша с трудом подавил смешок. Видящий шустро догнал всадников и на всём ходу вскочил на ведомого Ангроном коня. Примарх тут же отцепил поводья от луки седла. Глаза полубога различили иллюзию — Мерзамир скрыл колдовством свой доспех, представ перед прочими людьми в чёрном плаще. — Ты словно степной бегунчик, — с улыбкой поприветствовал учителя Ангрон. — Как прошло? — Отлично, — коротко бросил эльдар. — За мной небольшая погоня. Приближающихся хаоситов было видно и без подсказок. — Ангрон, кто это? — Спросил солдат, скачущий справа от примарха. — Мой лазутчик, Тирт. Тот самый, который должен был подготовить часть стен ко взрыву. Конница сближалась с хаоситами, часть из которых, осознав изменившуюся ситуацию, тут же развернулась. Вперёд рвались только самые кровожадные и обезумевшие. Сейчас Ангрон не стал мешать всадникам немного разойтись — они не собирались сходиться в рукопашной, где важен плотный строй. Нет, кружа вокруг врага, солдаты принялись щедро одаривать его свинцовыми гостинцами. Мутанты такую любезность оценили по достоинству, хватаясь за «одарённые» места. Кто-то от счастья сразу же упал на землю, другие оказались чуть более жадными, успокоившимися только после новых подарков. В тех, кто надеялся спастись бегством, даже не стреляли. Их рубили на скаку, обрушивая на спины удары мечей, направляемых злостью и ненавистью. Скакун Ангрона сшиб последнего, под копытами послышался влажный хруст костей. — Проходим вдоль стены, но не приближаемся! — Крикнул примарх. — Разозлим их. Отряд всадников с улюлюканьем и оскорблениями проскакал мимо выбешенных хаоситов. Со стен раздавались выстрелы, но впустую. Даже хорошему стрелку сложно попасть с расстояния в пятьсот шагов. — Возвращаемся!***
Освободительная армия перестала изображать огромный обоз. В трёх километрах от города солдаты стремительно окапывались, возводя брустверы, а кое-где сколачивая невысокие вышки. Привезённые с собой колья вбивались перед позициями, обвязывались между собой колючей проволокой. Не везде — было оставлено несколько проходов, перекрытых пулемётными точками. Миномёт тоже вытащили и разложили, но Ангрон особо о нём не думал. Будь их хоть три, тогда да. Под грохот молотков, жужжание пил и нередкий мат в большой палатке проходило совещание. Несмотря на то, что общий план битвы разрабатывался ещё в Ли’тарсе и дорабатывался в походе, сейчас требовалось окончательно определить ход боя. Дирамтура особенно сильно беспокоил один из ключевых моментов — подрыв стены. Ему, коренному жителю Бор-Галаса, эта идея казалась несколько кощунственной, но ничего против на деле мужчина не имел. Оправданный военный ход. Но как должен был произойти подрыв? Кем, но самое главное, чем? Сначала Белек полагал, что будут подведены траншеи к стенам, по которым доставят взрывчатку. Именно поэтому он настоял на необходимости миномёта. Больше из-за его снарядов, чем из-за возможностей навесного огня. Одна мысль об этом заставила Дирамтура сжать зубы от злости с такой силой, что он почувствовал привкус крошащейся эмали. Миномет, пулемёты. То, чего никогда не было у Бор-Галаса. И кто располагал таким богатством?! Ли’тарс, который ни разу за свою историю не знал осады! И чем аргументировался такой арсенал? Трофеями, взятыми у Берегового Союза во время одной из войн на стороне Деш’еа. А потом всё это оружие было разделено между аристократическими домами, которые тут же уселись на нём, как собака на сене. Дать в долг или продать? А зачем это Бор-Галасу, вы же и ружьями справляетесь. Да что ваши кочевники смогут сделать своими луками! И вообще, у вас же Чёрная Крепость есть, а вы нас, бедных, обобрать хотите. Признаться честно, в этом есть и вина самого Бор-Галаса. Они слишком полагались на мощь Огненных Башен, даже не интересуясь, что ещё им могут предложить. Ружья и патроны в достатке, и хватит. Не хватило. На память пришло воспоминание, как увидевший такое богатство Тарлек вдруг заплакал. Для потерявшего сына и руку человека это был удар. Особенно болезненный для того, кто был главным интендантом. Баалек же просто сорвался. Старший капитан даже не ожидал от этого управленца такой ярости. Человек, с невероятной стойкостью переживший падение города, безропотно взваливший на себя всю административную работу и вытягивающий её на отлично, с какой-то дикой яростью бросился на Белека с кулаками. Дарамтар матерился и бессвязно орал, сыпал такими проклятиями, что в любом другом случае не простили бы. С тех пор между ним и Белеком остались весьма прохладные отношения. Кто знает… Может, будь у них пулемёты и стволы получше, город бы получилось отстоять. А может, и нет. Капитан не решался дать однозначного ответа. Но груз вины от этого менее ощутимым не становился. Встряхнув головой, Белек отогнал терзающие мысли для того, чтобы переключиться на другие. Стены, да… Как оказалось, у их лидера были совсем другие планы. Старый офицер не стеснялся называть Ангрона лидером, пусть тот был молод и считался чужаком. Хотя и последнее уже было не верным. Нельзя называть чужаком того, кто бился рядом с тобой, кто вёл тебя в бой, кто прикрывал твою спину. Для старшего капитана всё было просто — вести должен тот, кто может. Да, сам Белек обладал немалым авторитетом, заработанным годами службы. Но юноша с лёгкостью переплюнул его в этом за несколько недель. Сам Дирамтур не заметил, как поддался этой невероятной харизме. Вот он скептически выслушивает юнца, а вот уже помогает составлять планы своему лидеру. Завидовал ли он Ангрону? Несомненно. Задевало ли это его? Нет. Ах да, стены. В общем, как оказалось, юноша предусмотрел всё. Даже то, что находиться армия будет в местах, где провианта днём с огнём не сыщешь. Он просто указал на тот факт, что кочевники наверняка опустошат окрестные земли. Припасов не хватит на долгую осаду с рытьём траншей к городу. Так что Ангрон заранее выслал лазутчиков к стенам, снабдив их взрывчаткой. Сначала Белек подумал на отряд Тирта. Он и его отряд чуть не ели с рук Ангрона и готовы были пойти на смерть по одному его слову. Но они не покинули армию. Кроме того, Тарлек сказал, что у него никто и не просил взрывчатки. Отсюда сразу возникают вопросы — что за лазутчики и как они справятся. Капитан придерживал при себе эти мысли, но сейчас, услышав о возвращении Ангрона, да ещё и с новостями об успешном заложении мин, намеревался вызнать ответы. Шагнув в палатку, Дирамтур отметил, что пришёл последним. Уже присутствовали несколько младших офицеров, Дерон, которому пришлось взять на себя все организационные трудности похода, Ангрон с неизменным Тиртом за плечом и незнакомец в чёрном плаще с глубоким капюшоном. Баалек остался в Ли’тарсе, где он мог принести больше пользы, чем на поле боя. — Что же, начинаем, — сказал Ангрон, взмахом руки приглашая плащеносца к докладу. Тот откинул капюшон, открыв довольно заурядное лицо. Сам Белек ожидал чего-то более интересного. Человек заговорил хрипловатым голосом, как у заядлого курильщика. — Силы степняков насчитывают пять тысяч. Мы задали им серьёзную трёпку, хоть и проиграли, — несколько офицеров недовольно нахмурились, но смолчали. — Помимо прочего, после захвата города некоторые выродки сцепились друг с другом за добычу. К сожалению, враги смогли частично покрыть потери за счёт новых рекрутов из степи и пленных из поселений. — Значит, план остаётся прежним — выманить армию выродков за стены и дать бой на своих условиях. Сражаться с всякими уродами, что гораздо сильнее нас в ближнем бою, в условиях города опасно, — как само собой разумеющееся сказал Ангрон. — Для этого мы заложили несколько мин под стенами, что в случае успеха спровоцирует врагов на контратаку и, после победы над основной армией, позволит нам попасть в город. — Простите, — вклинился Белек, почувствовав нужный момент. — Но кто вы и откуда у вас оказалась такая мощная взрывчатка? — Это Лаяр, — вместо лазутчика ответил Ангрон. — Мы познакомились с ним неподалёку от Деш’еа, когда ему срочно требовалось скрыться от преследователей из Дома Фалькр. Он их обокрал, причём весьма серьёзно, и те на него обозлились. — Мне удалось заполучить несколько интересных вещичек, — довольно ухмыльнулся лазутчик. — В том числе и мощную взрывчатку. Я подумывал сбежать к Береговому Союзу, но мне отрезали путь и долго гнали. К счастью, господин Ангрон нашёл меня и помог. Так что теперь я служу ему. — А остальные лазутчики? — Мои знакомые, я пересёкся с ними в городе. Скажу прямо, их наняли только для тёмной работы, воевать они не будут. Мёртвым деньги не нужны. — Ясно, — брезгливо ответил капитан. Отребье. Обычные, пусть и умелые воры. Мусор. Хотя у этого индивида какие-то крупицы чести остались, раз готов сражаться за своего господина. — Раз с этим покончено, давайте ещё раз обсудим план. Задавайте вопросы, предлагайте варианты действий — мы не имеем права проиграть.***
За сутки пологий холм превратился в ощетинившегося ежа. Хватило даже на две линии обороны, вторую из которых по приказу Ангрона заняли ветераны Бор-Галаса. Среди пехоты их было относительно немного. Часть была женщинами, которые хоть и прошли подготовку, реального опыта боя ещё не имели. Основная масса выживших находилась среди всадников — больше четырёхсот человек. Всего конницы насчитывалось восемьсот сабель. — Готовы? — Вроде бы негромко спросил примарх, но его услышали все, несмотря на разговоры и конское ржание. — Выступаем. За Бор-Галас! За Месть! — МЕСТЬ!!! — Алые стяги с золотым мечом поднялись к небу. Кричал и я, чтобы не выбиваться из толпы. Это даже не было лицемерием. Для эльдар любая схватка с силами хаоса, сколь ничтожной она не является, это месть. Меня сейчас больше раздражала выданная мон-кейская винтовка. Отчасти это моя инициатива, хотелось поберечь заряды к сюрикен-пистолету, но Иша, до чего же она неудобная! Только люди могли придумать столь угловатое оружие. На мой личный взгляд, людей чаще всего вдохновляет кирпич. У них большая часть оружия по форме либо кирпич, либо несколько кирпичей друг на друге. Танки, самолёты, корабли, винтовки. Впрочем, это мелочи. — Вперёд! — Три сотни всадников начали марш, разогнавшись до лёгкой рыси. Впереди долгий день, поэтому силы поберечь нужно и людям, и лошадям. Стен города мы достигли быстро. Естественно, нас ждали. Издевательские крики были слышны издалека. Ещё бы — атаковать конницей стены. Степняки в прошлом хоть лестницы с собой тащили. Наш отряд разбился на шесть групп по пятьдесят всадников. Вот первая группа проходит вдоль города на безопасном расстоянии, вот вторая. Наша, третья, казалось бы, повторяет манёвр, но звучит короткая команда и два десятка всадников, в том числе и я, идут на сближение. Поднимаются винтовки и отвечают огнём на выстрелы со стены. Вести перестрелку на скаку — занятие непростое, потому в такие отряды взяли лишь самых метких и отчаянных. Слышатся крики боли — точно не от моих жертв, с вынесенными мозгами не покричишь. Как люди умудряются попадать подобным оружием хоть куда-то, для меня малопонятно. Вот падают наши всадники, двое мертвы, под тремя только убили лошадь. Солдаты не сплоховали и, укрывшись за трупами животных, принялись отстреливаться. Их потом подберут. Наша группа отходит, карусель продолжает следующая. Не каждый раз затевается перестрелка, но выстрелы со стен не прекращаются. Прекрасно, пусть жгут драгоценный боезапас, которого не должно быть много. Первый круг, второй, третий. Уже потеряно семнадцать всадников, но это вынужденная жертва. — Ме… Лаяр, пора! При следующем сближении я не стреляю, готовя психический удар. Вовсе не для того, чтобы активировать руны — там достаточно короткого усилия. Нет, пришла пора сорвать плод всех наших провокаций. Но для начала… В основании стен вспыхивают три подобия шаровых молний. Часть удара направлена вглубь стен — для тех, кто собрался под ними в городе. Другая потоками змеящихся молний поднимается вверх, кроша камень и поджаривая стрелков наверху. В двух местах стена обваливается полностью, лишь на одном участке наверху остался «мостик». При этом не образовалось крупных завалов — те самые подобия шаровых молний втянули в себя часть обломков. Именно по этому принципу и работают грозные д-орудия эльдар — открывают небольшой портал в варп, который не выпускает, но затягивает. Едва грохот утих, как я нанёс удар по шокированным культистам. Он вышел слабым, поскольку воздействовать приходилось на множество разумов сразу, но от него и не требовалось вредить. Только разжечь ярость, коей и так было предостаточно из-за всех наших провокаций. Бешеный рёв зазвучал вслед. Когда отряд снова объединился, первые хаоситы бросились в погоню.***
Пулемёты захлёбывались огнём, время от времени раздавался хлопок миномёта. Степняки вязли среди колючей проволоки, засыпали солдат стрелами и постреливали из ружей. Правда, основной огонь выродков приходился не на укреплённые позиции, а на конницу. Всадники терзали фланги противника, оттягивали часть врагов на себя. Но всем было ясно, что рукопашной не избежать. Потому первоочерёдной целью становились самые крупные твари. Только если настоящие хозяева Бор-Галаса знали, с кем предстоит биться, то рекруты из Ли’тарса были в шоке. В их глазах читался страх и непонимание, воля слабела перед новыми ужасами. Неужели Бор-Галас всё это время бился с ЭТИМ? Что это за монстры? Даже ветераны войн с Береговым Союзом не могли представить подобного и в самом кошмарном сне. Не раз и не два у солдат сдавали нервы, но крики офицеров удерживали их на боевых постах. Пока. Но когда дойдёт до рукопашной… Вот первый монстр достиг окопов, но тут же свалился, убитый стрелком. Второй, третий. Четвёртый умер со скрипящим смехом на устах, успев обрушить удар на одного из солдат. Костяное лезвие, что было у мутанта вместо руки, пронзило лёгкое человека, и тот долго умирал, стуча ногами и пуская кровавую пену изо рта. Была бы передышка, его добили бы из жалости, но нет времени. Ещё один выродок свалился в окоп, сцепившись в жёстком клинче с бор-галасцем. Этот был не так сильно искажён, лишь несколько лишних глаз на правой стороне лица да свисающий изо рта длинный язык. Кривой меч врубился в дерево приклада и был отброшен в сторону. Солдат бросился на врага всем телом, толкая товарищей в тесном окопе. С лютой ненавистью он вдавил пальцы в лишние глаза выродка, свободной рукой выхватил нож и вонзил его под рёбра твари. Ещё раз, и ещё, ещё, ещё… Лишь окрик офицера и пинок в бок несколько образумили воина. Человек подхватил винтовку и продолжил стрелять, не обращая внимания, как щепки из порубленного приклада больно впиваются в плечо. Где-то степнякам удаётся прорваться и захватить участок окопа, но тут же бойцы из второй линии обороны короткой атакой выбивают их для того, чтобы сцепиться в рукопашной с подоспевшими врагами. Бор-Галасцы стоят с каким-то лютым упорством, и если смертельная рана не убила сразу, то бешеной ненависти хватит, чтобы сжать в тисках немеющими пальцами горло врага. Ли’тарсцы оглядываются. Может, если побежать сейчас, пока эти безумцы убивают друг друга, можно будет добраться до обоза? Там стоят лошади, можно убежать, спрятаться в родном городе. Может прямо сей… Он влетел в строй врага по спинам. Лошадь под ним тут же убили, но юноша вовремя спрыгнул, не выпустив оружие из рук. Могучий пинок, невозможный для человека, отбросил агонизирующее животное в выродков. Меч в его руках двигался с такой скоростью, что воздух наполнялся не просто свистом стали — это больше походило на визжание. Один из степняков поднял свой клинок, чтобы заблокировать удар сверху, но мощь была такова, что лезвие его собственного меча разрубило до середины череп твари. Ещё один лютый удар, клинок застревает в хребте выродка и трескается. Тварь сносит в одну сторону, юноша бросается дальше, сжимая лишь рукоять меча с обломком лезвия. И в душе поднимается гнев. Гнев на самих себя, столь малодушно думающих о трусости. Страх, что накопился в трясущихся руках, выплёскивается яростью и злобой. Нельзя отступать, нельзя опускать меч, не тогда, когда их ведёт Он! — АНГРОН! — Орут луженные глотки бор-галасцев, усиливающих натиск. — БОР-ГАЛАС! — Поддерживает их юноша, кроша сапогом грудную клетку упавшего степняка. — МЕСТЬ!!! — Подхватывают все, отбрасывая врагов в яростной контратаке. Кто-то хватается за пулемёт, без всякого пиетета отбрасывая погибший расчёт. Почести потом, а сейчас не мешайте, братья. Со спины повеяло холодом, на металле появился и тут же растаял иней, разгорячённое дыхание вырывается облачками морозного пара. Никто не обратил на это внимание — потому что ряды степняков накрыл целый ливень золотистых стрел. Кто-то обернулся, но ничего не увидел. Что это было? Какое-то оружие? Или… Чудо? На это нет времени, гнев и ярость горят в душе, а враг снова идёт на приступ. Грохочут пулемёты, над полем боя витает запах сгоревшего пороха, раскалённого металла и горячей крови. Вновь и вновь всадники терзают врага. Те отряды, что уже расстреляли боезапас, с саблями наголо врываются в ряды противника кавалерийским наскоком и тут же отступают. Кого-то успевают стащить с лошади и яростно терзают — вот он, враг. Ещё мгновение назад этот степняк подумывал о бегстве, но вспышка ярости вымела недостойные мысли. Боги смотрят на него, боги направляют его. Он доберётся до этих глупцов, выпотрошит их тела, возьмёт себе лучшие трофеи… Заунывный свист падающей мины и взрыв навсегда обрывает мечты хаосита. Среди рядов воинов похода опять ощущается холод, и тугие беззвучные молнии оставляют просеку в рядах степняков. И снова никого и ничего. Снова чудо… Трескотня пулемётов время от времени прерывается, где-то раскалившиеся стволы уже не могут стрелять — сталь оказалась слабее желания людей к убийству. Снова бьёт конница, снова в очередной прорыв врывается Ангрон, размахивая очередным мечом. Каким уже по счёту, пятым или шестым? Какая разница! Сталь так хрупка, когда полубог врывается в бой. Снова холод дышит в спины солдат. Чудо?***
Колдун хмурился. Он недооценил врага. Хитро, хитро… Его слабенький удар оказался на деле охапкой сухих ветвей, брошенных на горячие угли. Даже он сам не сразу смог совладать с яростью, что вскипела в жилах. Сейчас понятно, что всё было подстроено специально. Продуманно. Бешенство не захватило бы солдат, не будь они уже злы. Но сильнее всего колдуна впечатлило разрушение стен. Такой удар… Он недооценил врага. В городе ещё осталось почти тысяча воинов и кучка рабов. Отправить на помощь? Нет. Он закрепится здесь. Раз всё до этого шло по плану врага, не следует подыгрывать ему ещё больше. Если воины Тёмных Богов победят, то недовольных его бездействием он заткнёт сразу же. Если нет, то он даст достойный отпор здесь. — Эй, вы! — Крикнул колдун двум крупным воинам, что выступали в качестве его телохранителей. — Несите священный алтарь в Крепость. Он не так глуп, чтобы давать врагу пространство для манёвра. Как его воины сыграли на условиях врага, так и он сразится с их колдуном на своих условиях. — И приведите рабов!***
Психическая сила вырывалась из ладони мягким потоком исцеления. Рана на груди Ангрона, уже переставшая кровоточить, затягивалась на глазах. — Сколько? — Двести девять мертвы. Не меньше полусотни умрут в течении суток. Ещё столько же — недели, если не повезёт. Больше пятисот раненых, кто легко, кто серьёзно, но умирать пока не торопятся. Вот так. Перемолоть почти четыре тысячи противников при подавляющем огневом преимуществе, с удобной позицией, с ударными отрядами кавалерии, с аурой примарха и самим примархом, с колдовством эльдар… И потерять почти треть армии. А ведь ещё город захватывать. — Не слишком ли сильно ты их разозлил? — Застёгивая поддоспешник и пытаясь закрепить кирасу, спросил Ангрон. — Думаю, в самый раз. Теперь преимущество на нашей стороне, два к одному, — спокойно отвечаю. Несмотря на обильное применение психического колдовства, я устал не критично. Потому что в кои-то веки колдовал не через… Кхм… А как нормальный Видящий — через руны. Когда я выходил в поход, на поясе висело несколько мешочков рун. Сейчас — только один, да и там штук двадцать-двадцать пять. Немного отдыха до рассвета, и буду в порядке. — Может и так. Но нам предстоит бой в городе, а это совсем другие условия. Не забывай про колдуна и лазерные пушки. — Оставь это на меня. Жаль терять такие орудия, но лучше перестраховаться. — Будь осторожен, учитель! — Без всякой усмешки сказал Ангрон. — Это тебя касается в первую очередь. Ранили-то тебя, не меня, — так же серьёзно ответил я. — Просто кое-кто всё время стоял за спинами других! — И убил больше всех. У каждого своё место на поле боя.***
Предрассветный час — лучшее время для атаки, хотя, по непонятным причинам, в человеческой части меня подобный поступок вызывал лёгкое отторжение. Но я больше не обращаю внимания на подобные выходки эмоций. Незамеченным подкравшись к стенам Бор-Галаса, в который раз за последние несколько дней я толчком колдовства запрыгнул на её вершину. Не ожидавшие подобного культисты умерли мгновенно — лишь шипение сюрикен-пистолета было им могильной песнью. Теперь нужно действовать быстро, войско Ангрона приближается. Взмах руки, и четыре руны истлевают прахом, порождая короткие молнии. Одну лазерную пушку сносит прочь, другая довольно громко взрывается. Я не сожалею о потере орудий — я видел, что они работают, и что у хаоситов есть стрелки. Руны вылетают из мешочка, ненадолго зависают передо мной, чтобы исчезнуть в короткой вспышке. Огненные шары прочерчивают небо, падая в центр построенных баррикад. Снова руны и огненные шары. Поднимается суматоха, нападение — но где армия врага? Меня заметили, бегут по парапету стены, кто-то поднимается по каменным лестницам. Ближайших встречает очередь сюрикенов, рассекая кости, внутренности, пробивая жалкое подобие брони. Отбрасываю огрызок обоймы, вставляю новую. Сколько рун осталось? Десять. Приберегу для колдуна. Рассвет. И вместе с солнцем к городу подходят солдаты. Они не скрываются — нельзя спрятать такое войско. Всадники придерживают нетерпеливых коней, подходит пехота. Среди воинов заметно несколько телег. Вот их подводят поближе и разворачивают, лошадей отцепляют. Несколько солдат принимаются заталкивать телеги на остатки стен. Культисты встречают их огнём. Слышится звон попадания в сталь, словно борта телег оббиты металлом. Вот повозки замерли, и из них, не сильно высовываясь, поднимаются солдаты. Пулемёты опускаются на заранее установленные сошки, щелчок-закрепление. Огонь! Пули крошат баррикады и тела, подавляя сопротивление. В это время через завалы начинают перебираться солдаты, почти не опасаясь ответного огня. Финальная схватка за Бор-Галас началась. Я спрыгиваю со стены на крыши домов и бегу к Чёрной Крепости. До меня никому нет дела — зачем смотреть наверх, когда и так ясно, где враги. Внизу пробегают отряды хаоситов, но я не отвлекаюсь от бега. Последний прыжок, впереди раскинулась площадь перед Крепостью. Здесь грязно, но особенно сильно выделяется большое пятно засохшей крови с чистым участком в центре. Место тёмного алтаря, где творились «священнодействия» хаоса. На стенах ближайших домов распято множество трупов со вскрытыми грудными клетками. Вонь стоит просто чудовищная, спасибо шлему, что я ощущаю её так слабо. Пора положить всему этому конец. Большая часть степняков собрана у проломов. Те, что отдыхали дальше, сейчас подтягиваются к месту боя. Уверен, были и трусы, что сбежали из города. Уже легче, хотя в Чёрной Крепости точно остались культисты. Как и моя главная цель на это утро. Неслышным шагов вхожу под тёмные своды Крепости, шипит пистолет, обрывая жизни рабов хаоса. Где же ты… Ах, в зале совещаний. Помню-помню, просторное помещение, идеальная для нас арена. Вот только ты, колдун, не знаешь, что мы окружены сплавом, очень плохо переносящим колдовство. Меня не слышно. Я размеренным шагом иду наверх, мгновенно уничтожая каждого встречного врага. В бою с псайкером пистолет будет малополезен, так что заряды не экономлю. Поворот — две коротких очереди срезают хаоситов. Мгновенно отступаю, и удар прячущегося за выступом культиста проходит мимо. Чтобы заметить его не нужен пророческий дар, такое тяжёлое дыхание трудно не услышать. Сюрикен обрывает его жизнь. Перед входом в зал двое здоровяков. Телохранители? А какая разница. Очередь до осечки в одного — тот валится на пол, скребя ногами. Надо же, ещё жив, хотя несколько зарядов попали в голову. Видно, находился рядом с алтарём достаточно долгое время. Второй бросается на меня — шаг в сторону, рука вытягивает меч с последующим ударом в колено. Поворот вокруг своей оси с прокруткой меча. Лезвие рассекает плоть и хребет. Активирую клинок и обрушиваю его на голову противника. Так же добиваю второго. Зарядов к пистолету нет, повесим за спину на пояс. Подхожу к двери — заперто. Колдун, ты меня раздражать начинаешь. Хватит прятаться.***
Пока его враг проходил через разрубленные двери, Избранник Богов внимательно его рассматривал. Странная чёрно-белая броня с алым камнем в центре груди. Остроконечный шлем с зубчатым гребнем на затылке и закрытая маска с алыми прорезями, буквально источающая холодную ненависть. Не то чтобы у безликой маски было выражение, но ощущение от этого не переставало быть реальным. Расшитый незнакомыми рунами табард закреплён на поясе. В руках противник сжимал меч, искрящийся молниями, и Избранник уже решил, что именно он возьмёт в качестве трофея. — Ты… — Начал было колдун, как о защитное поле бессильно растеклась молния. Яркая вспышка на секунду ослепила Избранника, и на прежнем месте врага уже не оказалось. Новый удар разбился о защиту уже справа. Колдун взмахнул рукой, посылая фиолетовый луч энергии в противника, но только оставил проплавленную линию на стене. Новый удар, уже с другой стороны. Красноглазого не смущало, что он был вынужден буквально ходить по трупам, которые полностью покрывали пол. Даже алтарь стоял на человеческих телах, потому как Избранник с неудовольствием узнал, что прикосновение священного алтаря к чёрному железу плавит последнее. — Тебя не учили, что сильнейших нужно приветствовать?! — Ухмыльнулся колдун, когда ещё три удара противника пропали втуне. Он прикоснулся к горячей поверхности алтаря, зачерпывая из него силу, пропуская её через тело и выплёскивая вовне. Несколько десятков небольших синих сфер веером устремились к врагу. Большая часть промахнулась, только добавляя раскалённых подтеков на стенах, но пять успешно настигли красноглазого… И прошли насквозь. И тут же в спину был нанесён удар такой мощи, что казавшиеся надёжными щиты застонали от напряжения. Колдун тут же потянул больше силы, восстанавливая защиту. Вовремя — очередной мощный удар справа. Сотканное из золотистого света копьё застряло в барьерах, сделав их видимыми и заставляя переливаться гнилостно-синими разводами. И что хуже всего, защита вокруг копья продолжала разрушаться. В помещении серьёзно похолодало. Иней покрыл не только металл, но и трупы. Глаза мертвецов закрылись морозной корочкой. Красноглазый непринуждённо прыгал по трупам, даже не думая поскальзываться или спотыкаться. Вот из мешочка на поясе врага вылетели пять светящихся рун, замерли перед безликой маской и истлели прахом. Избранник словно попал в замедленный мир. Он видел, как медленно формируется новое золотистое копьё, понимал, что защита такой удар не выдержит. Вот только сам колдун двигался ещё медленнее, не успевая сделать ничего, кроме как потянуть энергию хаоса из алтаря. Хорошо, что он так и не отнял руки от горячего камня. Напитывая своё тело яростной энергией, принимая в себя всю благодать милости Тёмных Богов, Избранник смог выставить свободную руку за долю мгновения до удара копья. С визгом и вспышкой защита разлетелась в клочья. Колдун почувствовал резкую жгучую боль, понимая, что руки больше нет. Но боль быстро прошла, поскольку он ни на мгновение не переставал прокачивать через себя Хаос. Более того, он чувствовал, как с влажным треском у него отрастает новая конечность. — Что ты можешь, ничтожество! — Ещё один удар Избранник отбил выросшим щупальцем. Часть его оторвало, но рана уже зарастала. Ещё больше силы — и барьер восстановлен, принимая на себя последующие удары. — Ты червь передо мной. Пыль подо мной и то ценнее твоей души… Его голос исказился, когда острые зубы заполнили рот. Спину согнуло, из неё вырвались загнутые костяные шипы. Множество рогов прорезались на голове, один из них вырвался прямо из глазницы, лишив колдуна глаза. Рука на алтаре стала непропорционально огромной, обзаведясь зеленоватыми когтями. Колдун не обращал на это внимания. Он продолжал сыпать оскорблениями, хоть они и становились всё менее и менее внятными. Ощущение мощи побуждало Избранника тянуть больше силы из алтаря, посылая во врага заклятия взмахом щупальца. Тот продолжал уворачиваться, изредка нанося свои атаки, но колдун слышал, как смеются Тёмные Боги над этими жалкими потугами. Стены были покрыты отметинами промахов, даже с потолка начал капать расплавленный металл. Колдун уже не чувствовал, как под ним горела плоть — пол не выдержал такого напряжения и вскипел. Уже не ощущался холод от колдовства, в помещении стало жарко. И лишь за миг до конца колдун понял. Боги смеялись не над его противником. Они смеялись над ним. Это была последняя мысль в затухающем разуме. Через пару секунд упали щиты, и на бывшего противника Избранника Богов набросилось отродье хаоса. Вылетевший из рук эльдар клинок пробил мерзкую тварь насквозь, даже не обратив внимания на хитиновую броню, наросшую на бывшем колдуне. В не закрывшуюся рану устремился поток молний. Чудовище отбросило в сторону и приложило о стену. Там тут же образовались новые подтёки расплавленного металла. Мелькнувшее лезвие отсекло отродью голову и новый поток молний обрушился на тварь. Эльдар не успокоился, пока не начался процесс распада. Клинок вернулся на пояс Видящего. Безликая маска недолго рассматривала проклятый алтарь, а потом эльдар поднял руки, словно взывая к небесам. Температура снова упала, да так сильно, что ближайшие к псайкеру лужицы раскалённого металла мгновенно отвердели. Почти минуту длилось напряжение сил, а потом эльдар резко опустил руки вниз. Над алтарём вспыхнул десяток призрачных мечей с исписанными рунами клинками, которые по очереди вонзились в проклятый камень. И если первый меч вошёл лишь на четверть своей длины, то последние три погрузились по самую рукоятку. Как только последний клинок поразил алтарь, они беззвучно вспыхнули, вызвав столб света, поглотивший собой кровавый жертвенник. Тёмная сталь плавилась вокруг, тела испарились. Когда свет угас, от алтаря не осталось и следа. Лишь огромная дыра в полу и на потолке с потёками расплавленного металла. Сверху пробивался свет восходящего солнца. Внизу же визоры шлема различили очертание помещения подземного этажа. Пара трупов не удержалось на краю и свалилось вниз. Эльдар ещё раз обвёл взглядом комнату, чуть задержав взгляд на месте, где погибло отродье хаоса. Казалось, вот-вот Видящий произнесёт какое-то финальное оскорбление поверженному врагу… Но он промолчал. И просто ушёл.
