Снимайте шляпу

      Чуя искренне не понимал, почему Дазай вообще решил заняться этим делом. Тем более, зачем тот рискнул взять под своё крыло такую модель, как он. Непонимание тесно граничило с сомнениями. Чуя сомневался во всём, что происходило последние несколько дней. В том, точно ли Дазай агент, в том, стоит ли ему доверять, и вообще, не сон ли это. В конце концов, он не понимал, почему Дазай решительно не берёт денег за свою работу. Однажды он серьёзно посмотрел на Чую и сказал: — Если я ещё раз услышу от тебя что-то про деньги, то я не ручаюсь. — Дазай, я серьёзно. — Я тоже.       Не сказать, что Чую не устраивал такой расклад дел. Даже наоборот, это был тот самый сорванный куш, который достаётся истинным победителям. У него появился хороший (в чём он всё ещё немного сомневался) агент, который работает за просто так. Чем не мечта? Однако было в этом что-то пугающее. Всем своим нутром Накахара чувствовал скрытый подвох. Дазай был для него одним большим знаком вопроса, который, казалось, никогда не превратится в точку.       В чём он был уверен на все сто процентов, так это в том, что Дазай был тем типом людей, которые идут напролом. Он всегда планировал всё наперёд и было трудно догадаться, что творится у него в голове. Иногда Чую даже пугала чрезмерная решительность Дазая. Например, он сам решил, что будет лучше, если Чуя перестанет снимать номер в забытом миром хостеле, и переедет жить к нему. Разумеется, на этот счёт было немало дискуссий, но последнее слово всё равно осталось за Дазаем. — Я в сотый раз тебе говорю: носить я это не буду. — Да куда ты денешься?       Они битый час спорили о том, стоит ли идти на очередное собеседование в сапогах на платформе. — Я буду выглядеть полным идиотом. — У меня для тебя плохие новости: ты и так и так полный идиот. — Кто бы говорил.       Со стороны могло показаться, что они люто ненавидели друг друга, однако, всё было с точностью наоборот. Да, красноречие брало верх, но это был не более, чем тот самый уровень общения двух друзей, когда любое оскорбление рассчитывается как комплимент. — Если ты не пойдёшь в них, то все узнают, что мы указали неверный рост. — Я, по-твоему, всегда в них ходить обязан? Может, мне ещё и спать в них лечь? — Ладно, поступим по-другому. Выбирай: либо я сейчас изобью тебя этими сапогами, либо ты идёшь в них. Мне очень не хочется портить твоё лицо, так что выбора у тебя нет. — У тебя странные методы убеждения людей. — Знаю.       С горем пополам, Дазаю удалось убедить Чую пойти именно в этих сапогах. Разумеется, Накахара пообещал, что, когда они вернутся с собеседования, изобьёт этими сапогами его он. Даже тот факт, что они были не женскими, а мужскими, не изменял того, что Чуя решительно отказывался воспринимать их как нормальную обувь. — Если я упаду по дороге в лужу, тебе придётся самому меня вылавливать оттуда, потому что на этот раз я намерен плавать там до тех пор, пока не захлебнусь.       Дазай с огромным трудом подавлял в себе желание закричать во весь голос о том, что Чуя — истеричка. Так или иначе, если бы ему предложили отказаться от него, то он бы ни за что не сделал этого. Просто потому, что ему нравилось бесить рыжую модель, а затем наблюдать за её психозом. Дазай и сам понимал, что он невыносимый человек, но делать с этим ничего не собирался.       Собеседование прошло гладко. Можно сказать, идеально. Чуя словил на себе взгляд Дазая, который условно кодировался как взгляд победителя. Однако чуть позже он понял, что это было ничто иное, как чёртова ухмылка. Пока очередной суровый мужчина внимательно изучал портфолио Чуи и задумчиво потирал виски, Дазаю хватило наглости пилить взглядом Чую, который старательно избегал зрительного контакта. Наконец, Осаму прибегнул к коронному методу «упавшей ручки». Ему наконец-то удалось посмотреть прямо в глаза Чуе и задорно поиграть бровями, намекая, что в этой ситуации выиграл именно он. Мысленно Чуя уже был готов придушить его. Однако это легкомыслие Дазая немного расслабляло его.       Когда они вышли из кабинета Дазай задорно похлопал Чую по плечу. — Шах и мат! Ты видел его лицо? Словно он завоевал трофей, ради которого работал всю свою жизнь. Всё потому, что ты послушал меня. — Да. — И всё? Это весь спектр твоих эмоций? Не расстраивай меня, Чуя. — Я должен прыгнуть тебе на шею и болтать ногами в разные стороны? — Было бы неплохо ещё помолиться на меня и сказать, что я твой лучший агент. — Ты — единственный мой агент, так что не обольщайся.       Наступила короткая пауза. В голове у модели бушевал океан эмоций, которые вот-вот переполнили бы его и вышли из берегов. Он был счастлив. Ещё бы, ведь это был первый раз, когда ему так уверенно и твёрдо сказали «да». Вырывая из мыслей Дазая, Чуя сказал: — На самом деле, Дазай, спасибо Вам огромное.       Дазай услышал абсолютно каждое слово, но не заставить позлиться Чую было выше его сил, поэтому он, наигранно растерявшись, пролепетал: — Что ты сказал? Я не расслышал. — Я сказал: спасибо, — повторил Чуя вновь. — Мне даже немного стыдно, что я не поверил в Вас, и, — он запнулся, ловя хитрую ухмылку Дазая. — И ты всё услышал с первого раза, верно? — Что-что? — Купи себе слуховой аппарат, идиот. Я всё ещё дико хочу избить тебя этими сапогами.       Дазай задумчиво потёр виски. — Думаю, нам следует отметить эту победу, не так ли? — Подожди, я только разуюсь, и мы это здорово отметим. — Хорошо, — он остановился и серьёзно посмотрел на него. — Но только помни одно, Чуя: интим не предлагать.       Чуя буквально вскипел от ярости и смущения. Не будь на улице так людно, он бы абсолютно точно ударил Дазая чем-нибудь тяжёлым по его больной голове. — Ты же сказал, что мы это забыли! — Считай это своеобразной платой за мои услуги. — Ужасный, ужасный человек. — Знаю.       Этим же вечером Дазай вновь убедился, что Чуя совершенно не умеет пить. С этим следовало что-то делать, поскольку состояние, в котором пребывала модель после каждой попойки, слишком сильно тормозило процесс продвижения по крутой лестнице модельного бизнеса. И всё-таки, осознание того, что Чуе достаточно одного бокала вина для того, чтобы перестать осознавать происходящее вокруг, очень поднимало настроение Дазаю.       Он взглянул на Чую, который заснул в сидячем положении на диване в гостиной, обняв при этом ноги и уронив голову на колени, и подумал, что этот никудышный паренёк достоин гораздо большего, чем какое-то, с позволения назвать, левое агентство, не имеющее даже элементарной лицензии. Дазаю не хотелось расстраивать его именно сейчас и говорить, что он только что позвонил в то агентство и отказался от сотрудничества. Тем более, Чуя так обрадовался единственному согласию в его жизни. Поэтому он решил рассказать ему обо всём утром. Потому что у него будет лишняя возможность приврать. Потому что тогда Чуя сможет отреагировать на это адекватно.        Дазай вышел на балкон и набрал номер своего приятеля. По крайней мере, он должен был сообщить ему о том, что до сих пор жив, и что в его жизни произошли некоторые изменения. — Алло. — Фёдор, это я. — Дазай? Какое облегчение снова услышать тебя. — Да что ты? А я думал, что ты, как и остальные, ждал момента, когда же я наконец-то загнусь. — Не говори такие вещи. Ты же знаешь, что я всегда готов помочь тебе в трудную минуту. — Тогда, я думаю, тебя обрадует новость о том, что я звоню тебе с хорошей вестью и небольшой просьбой. — Слушаю. — Мне кажется, что я нашёл то, что так давно искал. — Смысл жизни?       Дазай нервно усмехнулся: — Можно и так сказать. Истерический, никудышный, но с огромным потенциалом смысл жизни. — Так. Тебе удалось меня заинтересовать. — Собственно, я знал, что тебе это будет интересно. Помнится, ты обещал мне работёнку в твоём агентстве. — Глупый разговор, Дазай. Ты и так числишься сотрудником моего агентства. Хватит ходить вокруг да около, выкладывай всё, как есть. — Хорошо. Мне нужно, чтобы ты пристроил у себя обузу в моём лице и мою необычную модель. Мы тебя не разочаруем. — Мог бы и не звонить. — Это значит, что ты не против? — Это значит, что ты задаёшь глупые вопросы. К какому числу мне стоит вас ожидать? — Думаю, завтра вечером мы уже будем на месте. — Хорошо. — И ещё кое-что. — Что? — Сможешь устроить липовое собеседование? — Это ещё зачем? — Я стараюсь поднять самооценку одной особе. — Начинаю ненавидеть себя за то, что я не в силах сказать тебе «нет». — До скорого.       Дазай вдохнул полной грудью и расставил руки в стороны. Влажный воздух заполнил его лёгкие. Всем телом он ощущал прохладу поздней осени. Он всегда любил подобную погоду лишь потому, что общая серость сливалась с его внутренним миром. — Дазай! — Чуя крепко вцепился своими тонкими пальцами в его бока, от чего второй вздрогнул. — Не прыгайте. — С чего ты взял, что я собрался прыгать? — Я… Потому что я не знаю, что у Вас на уме. — Чуя, обращайся ко мне на «ты». Мне же не сто лет. — Да, ты. Вообще, я не должен оправдываться. — Ты волновался за меня, Чуя? — Что? Нет.       Дазай развернулся лицом к Чуе и принялся выжидающе пилить его взглядом. — Когда я проснулся и увидел, что ты стоишь с раскинутыми в стороны руками, то я вспомнил, что в день нашей встречи ты, вообще-то, шёл к центральному мосту, чтобы сброситься. Вот я и подумал… — Ты волновался за меня. — Вовсе нет. — Я же знаю, что ты врёшь. — Боже мой, лучше бы ты спрыгнул. — Да что ты? А твои руки говорят об обратном.       Чуя взглянул на руки, которые, несмотря на то, что Дазай изменил положение, вновь вцепились в его бока с такой силой, что костяшки пальцев побелели. По-видимости, произошло это чисто рефлекторно. — Какие руки? — он ослабил хватку и хотел было убрать их, но Дазай перехватил их и вновь приставил на место. — Действительно, какие руки? — Прекрати. — Прекратить что? — Ты и сам прекрасно понимаешь. — Раз уж на то пошло, то ты знаешь, что мне необходимо услышать от тебя правду.       Чуя действительно ненавидел себя в этот момент. Каким же он был дураком, когда решился выйти на балкон и «спасти» Дазая. Подавляя истерические нотки в голосе, он заговорил: — Да. Я волновался. Что я, по-твоему, должен был подумать? Чего ты ухмыляешься? — Просто думаю о том, что мне пора писать книгу под названием «уроки воспитания модели для чайников».       Он отпустил руки Чуи. — Если такое всё же случится, то знай: я напишу ужасную длинную рецензию о том, что это худшая книга на свете. — Уже вижу, как она становится мировым бестселлером. — Мечтай!