(не) детские игры

      Прохладный воздух заставил двух людей поёжиться и прильнуть друг к другу чуть ближе. Ветер закружил на земле жёлтые листья и всякий мелкий мусор, что создалось впечатление, будто на секунду всё ожило и принялось плясать странный танец. — Люблю осень, — смущённо проговорила Ирина и мечтательно подняла взгляд на небо, крепче цепляясь за руку Попова, который только коротко кивнул и напряжённо уставился на аллею, по которой они медленно шагали. Неприятное чувство охватило каждую клеточку мужского тела, прожигая нервные клетки раскалённым металлом. — Всё в порядке? — поинтересовалась девушка, заметив перемену в настроении Арсения. — Да, просто... Я думаю, мне уже пора бы вернуться в кафе, — неловко ответил он, поправляя чёлку. Ирина понятливо кивнула и слабо выдавила из себя подобие улыбки, хотя больше выглядело как звериный оскал. Приблизившись к машине, Ирина зевнула, оглядываясь по сторонам, как вдруг раздался звонок телефона Арсения. Девушка приподнялась на носочках и увидела имя «Стас», мысленно благодаря бога, что это был не длинный скелет. — Слушаю, — негромко проговорил мужчина, тут же сводя брови вместе, услышав нервные нотки в голосе Шеминова. — Что случилось? — Он пропал... Я следил за ним и Кириллом, а потом потерял их из виду, — пролепетал сотрудник, надеясь, что за такую ошибку его не погонят к чертям. Он не мог позволить себе потерять такую работу из-за какого-то отпрыска. Арсений медленно прикрыл веки, досчитывая до десяти, стараясь сохранять спокойствие, но в глазах что-то больно защипало. Только настоящий осёл мог доверить своего ребёнка едва ли знакомому человеку. Самые ужасные сценарии яркими вспышками вспыхивали в сознании Попова, начиная с похищения, заканчивая чем-то похуже. — В каком месте ты видел их в последний раз? — прорычал в трубку Арсений, наводя страх на Ирину, которая чувствовала, что сейчас будет пиздец. — Я еду, продолжай искать по периметру, если они не выходили с площадки, то должны быть где-то там, — единственное, о чём молил Бога Попов, это чтобы идиоту-Антону не пришло в его тупую башку потащить ребёнка к каким-то наркоманам или панкам... Откуда, чёрт подери, он мог знать, что на уме у семнадцатилетки? — Что произошло? — хриплым тоном поинтересовалась Ира и тут же пожалела об этом, когда Арсений встретился с её карими глазами ледяным взглядом. — Арс, что-то с Кириллом? — ей сдавило горло от нервов, потому что, если вдруг с ребёнком что-то случилось по вине Антона, то Кузнецова не была уверена, останется ли после этого жив Шастун. — Они... просто... Мне срочно нужно найти Антона, ты поедешь со мной? Я могу оставить тебя, если вдруг... — но он не успел договорить, потому что Ира приблизилась к Попову и приложила палец к губам мужчины, вызвав недоумение на его лице. — Я не оставлю тебя, мы найдём их, — слабо прошептала Кузнецова, надеясь получить тот самый поцелуй, который обычно показывают в такие моменты по телевизору, в каких-то сопливых драмах, но, видимо, Арсений не был любителем таких фильмов и понятия не имел, чего же ждала от него Ира, а в её глазах плескался океан эмоций. — Ладно, надо спешить, — глухо выдавил Попов, убирая кисть девушки, и она как-то с разочарованием вздохнула. — Нельзя терять времени, — как-то оправдываясь, добавил Арсений, словно извиняясь перед Ирой. Быстро направляясь к выходу из парка, Арсений ощущал ужасное волнение в груди, словно что-то могло случиться. Что-то нехорошее. И чем больше он думал об этом, тем сильнее ему хотелось найти Антона и убедиться, что с ним и Кириллом всё в порядке, что Стас просто недоглядел, что всё... Он выдохнул, чувствуя горячие слёзы в уголках глаз. Дойдя наконец-то до машины, Попов дрожащими руками попытался разблокировать двери, но пальцы его не слушались, и он лишь ругнулся негромко, но Кузнецова услышала и обогнула мерседес, хватая трясущуюся кисть мужчины и крепко сжимая её. — Я поведу, тебе лучше сейчас быть на пассажирском, — понимая состояние Арсения, произнесла Ира, благодаря Бога за то, что три месяца назад получила нужный документ, хоть и не имела машины, и могла свободно помочь в трудной ситуации. Конечно же, она подумала, что и ей это будет плюсом. — Ты... Да, так лучше будет, — его голос дрожал, а сам Попов вот-вот был готов свалиться в обморок. Ладно, если с Кириллом всё в порядке, а если вдруг случилось что-то с Шастуном, и ребёнок не мог ничего сделать? В конце концов... Если подумать, то Антона не так уж легко потерять из виду, с его-то ростом, так неужели случилось что-то с продавцом игрушек? Он упал в обморок? Свалился со скейта и лежал без сознания с разбитой головой, а вокруг лужа крови? И Кирюша, наверное, не знает, как помочь, он стоит и плачет, зовёт на помощь людей, но никто не... АРСЕНИЙ, СТОП! Мужчина тряхнул головой, поняв, что если не прекратит, то сойдёт с ума раньше, чем они тронутся с места. Он пристегнулся, проклиная себя за такую неосторожность. Один раз этот горе-скейтбордист вывихнул кисть, на второй раз могло случиться что-то ужасней. — Куда ехать? — спутница схватилась руками за руль и принялась рассматривать место, куда нужно было вставлять ключ. — А... — На кнопку нажми, вот сюда, — ткнул пальцем Арсений. — В центральный парк, на скейт-площадку, за полчаса доедем, — буркнул Попов и коснулся радио-панели, переключая станцию на библиотеку айпода, и в салоне заиграла песня, которую в последний раз ставил Антон. Арсений отвернулся к окну, чувствуя себя разбитым, и если он не сможет отыскать сына, то из этого состояния он не выберется никогда... Вспомнив зачем-то об Алёне, которую он тоже не смог сберечь, мужчина прикрыл веки, медленно вдыхая побольше кислорода. — Странный выбор песни, — решила разбавить напряжение разговором Ира и чуть убавила звук. Она не была большой фанаткой попсовых мотивов, больше отдавая предпочтение джазу и звукам саксофона. — Это не из моей коллекции, — зачем-то ответил Арсений. — Шастун выбрал, когда я его спас из задницы, — усмехнулся он, думая, что сейчас в задницу попал сам. А как же бумеранг добра и прочая ересь, о которой так любил говорить ему отец? — Похоже, что кто-то прочно застрял в сердце у парня, — без намёка на шутки проговорила Кузнецова, вызвав гримасу недопонимания на лице у пассажира справа. — То есть? — откашлялся Арсений, но девушка помотала головой, не желая обсуждать эту тему. Всё было покрыто такой плотной материей, что поднять её Ирине не удавалось, но у неё не было никакой охоты использовать свой психологический опыт на Попове, от того и кошки скребли на душе. Определять по лицу мужчины, был ли ему симпатичен Антон, она не хотела. Боялась, что да? Возможно. По лицу Шастуна сразу видно, что он влюбился, как маленькая девчонка. И ревность, и его блестящие глаза, и девственный румянец на щеках, и то желание, вызвать гнев у Попова своей маленькой сценой с той незнакомкой... Это всё было так отчётливо видно, что Кузнецова удивлялась: неужели Попов не замечал таких прямых чувств? Или просто не хотел замечать? Но даже при всём этом, Ирина была уверена: сам Антон понятия не имел, что в его сердце остался отпечаток — «Арсений». Попов же решил набрать Стаса и поинтересоваться, если ли какие-то новости, но когда мужчина не взял трубку, у него едва ли хватило самообладания, чтобы не разнести приборную панель к чертям, и именно поэтому Арсений просто крепче сжал ладони в кулак, мечтая засадить их по лицу Шастуна. Что за детские игры? Неужели Антон считал это забавным: уходить с Кириллом кататься на скейте? Он ведь мог предупредить по телефону, оставить сообщение и... И вдруг Арсений вскрикнул, вынув обратно своё мобильное устройство. — Боже, что случилось? — испугалась Ира и резко надавила на тормоз, но Попов скомандовал ей ехать дальше. Девушка сглотнула и нервно поглядела в окно, смущаясь криков от водителя, который чуть не въехал в зад белого авто Арсения. — Как я раньше не додумался позвонить этому засранцу? — хмыкнул он, набирая номер. Послышались гудки, а затем вызов отклонили. — Ну? Что там? — нервно поинтересовалась Кузнецова, продолжая лавировать между остальных машин и мчась по трассе, совсем немножко превышая скорость, но зная Попова, она была уверена, что у того связи, и, скорее всего, ему просто выпишут штраф за что-то другое. — Телефон у него при себе, он отклонил вызов, — гаркнул Арсений, отбрасывая свой айфон в сторону, и уткнулся носом в окно, мысленно выбирая способы для убийства Антона. — По крайней мере, он жив, — добавил задумчиво Попов. Ира усмехнулась и покосилась на мужчину. — Пока что да, — прикусив губу, произнесла девушка, вызвав улыбку у Арсения. — О, это уж точно, я ему устрою, — коварно ответил мужчина, представляя, как сначала хорошенько выпорет этого недоделанного подростка, во избежание следующих казусов, а затем заставит того копать себе самому могилу. А может быть, Шастун уже понял, какое фиаско случилось, и вырыл её заранее? Попов ухмыльнулся. Мечтая поскорее обнять сына, Арсений напряжённо смотрел на дорогу, лишь изредка давая указания Ире, чтобы она держала руль ровнее и не дёргалась, когда её кто-то обгонял. Поглядев на девушку, он зачем-то сравнил её с продавцом игрушек и тут же потряс головой. Арсений, твоего сына куда-то потащил семнадцатилетний парень. Прекрати думать о херне. Мужчина почесал тёмные волосы и прикусил губу. В салоне стоял непривычный для него аромат. Нет, не женских духов. Нет, не тот запах кофе и ванили. Что-то неизвестное, что-то, что он не замечал прежде. Аромат яблока и сигарет. Вот. И Арсений так глубоко вдохнул, позволяя лёгким разорваться на части. Он понял сразу, кому принадлежал дурманящий аромат. Взгляд его потемнел. Антон, ты своё получишь...

***

Антон отклонил вызов от Позова и поглядел на Кирилла, который немного покраснел. Положив телефон в карман своей куртки, парень присел на корточки и подхватил ребёнка под подмышки, начиная щекотать. Кирюша громко расхохотался и снова потянулся к скейту, прося покатать его. — Может быть, отдохнём немного? Ты красный, наверное, вспотел, — почесав затылок, предположил Шастун, осматривая мальчика. — Если тебе стало жарко, скажи, — добавил он, потянув ребёнка за щёчку. — Не, всё хорошо, — выдавил Кирилл и откашлялся, тыкая пальцем на доску. — Ну давай ещё раз, пожалуйста! — взмолился маленький Попов и потянул парня за рукав куртки. Антон в сотый раз успел убедиться, что сын Арсения был очень капризным и любыми способами пытался добиться своего. Покачав головой, он всё же принял решение и согласился. — Твой папа меня задушит, — криво рассмеялся Антон и поднялся, удерживая одной рукой Кирюшу, а второй помог тому поставить маленькую ножку на скейт. Ребёнок немного сдвинулся, и Шастун подтолкнул сзади скейт, чтобы колёса тронулись плавнее. — Папа хороший, — выдохнул Кирилл, снова начиная кашлять, и это уже напрягло Антона. — Мелман, ты можешь купить мне воду? — попросил ребёнок, чуть не свалившись со скейта, когда в очередной раз издал неприятный звук. Глаза Шастуна вылетели из орбит, и он оглянулся, пытаясь своими глазами разглядеть где-то магазин, и увидел небольшой ларёк. — Конечно, пошли, — подняв на руки Кирюшу, парень встал на скейт и уверенно покатил в сторону ларька. Хорошо хоть деньги при себе были, а то Антон знал себя хорошо: он мог либо оставить всё в кафе, либо мог забыть их в машине Макара. Купив ребёнку воды, Антон потащился с ним к лавке и присел, осматривая мальчика, чьё лицо стало принимать более бордовый оттенок, а вокруг рта появились какие-то пятнышки. — Спасибо, — пролепетал Кирилл, начиная глубоко дышать. — Ты себя нормально чувствуешь? — обеспокоенно спросил Шастун, приложив ладонь ко лбу мальчика. — Ничего не болит? — живот скрутило, а сердце забилось быстрее. Казалось, что пора бить тревогу и самому набрать Попова, но почему-то Антон упрямо отказывался это делать. Ничего страшного ведь не происходит? Наверное, Кирилл просто простудился? — Чешется вот тут, — поднеся палец ко рту, ответил Кирилл и снова начал кашлять. — Мелман, что со мной? — испуганный взгляд невинных глаз больно кольнул прямо в сердце, и Шастун понял, что надо сейчас успокоить ребёнка и сделать всё возможное, чтобы кашель отпустил, но что он мог? У Антона нет знаний в медицине, он без понятия, что пошло не так и почему после ухода из кафе Кириллу стало не по себе? — Так, не волнуйся, ты, наверное, просто... Заболел? Ты ведь выпил холодный сок, да? — ласково говорил продавец игрушек и притянул к себе ребёнка, обнимая его так крепко, как только мог. — Сейчас кашель отпустит, выпей ещё водички, ладно? — он отодвинулся и поглядел в голубые глаза Кирилла, который просто кивнул. Мальчик боязливо принялся делать небольшие глоточки, как вдруг он резко пошатнулся и начал задыхаться. — Мелман! — заплакал громко Попов-младший, а бутылка выпала из маленьких ручек. Антон подскочил с места и вынул из кармана свой телефон, набирая Арсения. Он зажал мобильный между плечом и ухом и склонился к ребёнку, постукивая тому по спине. Кашель немного успокоился, но было видно, что дышать Кириллу давалось с трудом. — Блять, да ответьте же! — ругнулся Шастун, мысленно умоляя Бога, чтобы мальчик это не услышал. — Арсений Сергеевич! — Где тебя, блять, носит, подонок?! — заорал в трубку Попов. Антон зажмурил глаза, тут же пытаясь что-то сказать, но был перебит рёвом похуже: — я приеду и надаю тебе таких... Да твою ж мать, где ты находишься? Где Кирилл? С ним всё хорошо? Антон, я убью тебя, когда увижу! — казалось, что земля тряслась из-за такого тона мужчины. — Мы сейчас на площадке в центральном парке, возле ларька, Кирилл начал сильно кашлять, он не может нормально дышать, я не знаю, что случилось, Арсений Сергеевич, я буду ждать вас у входа, только приезжайте побыстрее, — голос Антона сорвался, и он начал громко рыдать в трубку, чувствуя себя так гадко, так паршиво, что хотелось просто провалиться сквозь землю. Если вдруг с Кириллом что-то произойдёт, он просто выпрыгнет из окна. — Десять минут, — холодно ответил Арсений и бросил трубку. Антон кивнул, дрожащими пальцами пихнув телефон в карман, и подхватил Кирюшу на руки. Встав на скейт, парень покатил ко входу, надеясь, что машина Попова уже будет там. Сердце в груди стучало так быстро, что Антон боялся потерять сознание. Его лёгкие сдавило тяжестью, будто бы на них положили огромные булыжники. Кожа покрылась мурашками от леденящего кровь страха, что по его вине мужчина будет страдать в очередной раз. Зажмурившись и крепче прижав к себе ребёнка, Шастун постарался не поддаваться эмоциям, но в глазах жгло. Добежав до входа, Антон поставил Кирюшу на ноги и опустился перед ним, внимательно разглядывая лицо ребёнка, схватился за щёки и проверил лоб, едва удержав крик, рвавшийся из груди, потому что у мальчика явно был жар. — Чёрт, Арсений Сергеевич, где же вас носит столько? — запаниковал он и поглядел на часы. Прошло пять минут, а значит, что Попов скоро будет. Шастун мысленно взывал ко всем богам, чтоб его не убили прямо на месте. Он не мог понять причину такого резкого ухудшения состояния Кирилла, не понимал, неужели где-то не проследил за ним? Ведь всё время, пока они с ребятами были в кафе, мальчик смирно сидел на коленях у Антона, смеялся и улыбался. Что могло произойти за то время, пока он вышел за скейтом? — Антон! — рёв раздался на всю улицу, и по спине продавца игрушек прошёлся табун лошадей. Он вздрогнул и развернулся, видя надвигающегося как ураган Арсения, чей взгляд метал молнии, два океана разбушевались, передавая штормовую погоду. Лицо мужчины было сравнимо с цветом дорогого красного вина. — Боже, Кирюша, — он подлетел к сыну, отодвинув Шастуна настолько резко, что тот не удержался на ногах и потерял равновесие, больно ударившись ребром. — Я понятия не имею, что случилось, всё было нормально, а потом... — но мужчина выставил руку, не желая ничего слушать, из-за чего Антон прикусил губу и постарался не заплакать от обиды, хоть и понимал, что, действительно, прогорел сегодня на таком, казалось бы, лёгком «испытании». — Кирилл, ты меня слышишь? Папа здесь, всё хорошо, мы поедем в больницу, и всё прекратится, — ласково шептал сыну Арсений, целуя его щёки, а затем крепко подхватил на руки и прижал к груди, чувствуя, как постепенно ритм биения восстанавливается. — Что он поел? — рявкнул уже он на Антона, щуря голубые глаза. — Ничего из того, на что у него аллергия, я следил, — испуганно ответил продавец, поднимаясь наконец-то с земли и отряхивая джинсы. — Арсений Сергеевич, мне так жаль, — голос надломился, и Антон заплакал, начиная трястись. Ему вдруг стало очень нехорошо от всего случившегося, он ощутил себя таким маленьким и неумелым, что хотелось выть на луну. — Простите, пожалуйста, я не хотел, чтоб всё так вышло, — дрожащими губами выдавил каждое слово Шастун и крепко обхватил себя руками, перекатываясь с пятки на носок. Попов поглядел на парня, качая головой, и резко выдохнул, понимая, что сам поступил опрометчиво, и винить Антона не было смысла. — Садись в машину, мы поедем в больницу, а по дороге оставим тебя дома, — устало произнёс Арсений. Кирилл снова громко откашлялся и заплакал, но мужчина приласкал его, стараясь успокоить, и осторожно поцеловал затылок сына. — Я поеду в больницу с вами, я не смогу сейчас дома сидеть спокойно, — шмыгнув носом, произнёс Антон и пожал плечами, надеясь, что сейчас его не оттолкнут. — Пожалуйста, — слабым шёпотом добавил он, прикусывая до боли нижнюю губу. Арсений понимал, что в очередной раз допускает ошибку, но по странной причине он не мог сопротивляться этому наивному взгляду хризолитов и просто кивнул, направляясь обратно к машине, где заждалась Ира. Попов сказал ей не глушить двигатель и ждать, поэтому девушка, не отрываясь, грызла свои ногти, поглядывая в зеркало заднего вида. Увидев Арсения с ребёнком на руках, Кузнецова расслабилась и уже приготовилась выруливать, как вдруг её глаза распахнулись при виде мельтешащего следом за мужчиной Шастуна. Арсений сел на пассажирское, и Антон закатил глаза, поняв, что за рулём была его сегодняшняя спутница, и настроение скатилось ещё глубже под землю. Парень без слов уселся на заднем сиденье и виновато опустил голову, но слава Богу, что Ирина решила не делать никаких едких комментариев и просто двинулась с места. — Как ты, папино солнце? — прошептал негромко Попов, обращаясь к сыну. Антон стыдливо поглядел на свои пальцы, увешанные кольцами, и потеребил одно, проклиная себя за глупость. — Не бойся, всё будет хорошо, — мужчина обнял ребёнка, стараясь успокоить детские слёзы. — Папа, только не кричи на Мелмана, — тоненький голосок Кирилла вывел Шастуна из транса, и он с горящим взглядом, полным надежды, поглядел на профиль Арсения, молясь, чтобы тот повернулся и сказал что-то ободряющее или как-то пошутил, но мужчина промолчал, из-за чего в горле продавца застрял болезненный ком. — В какую больницу? — спросила девушка, осторожно двигаясь по шоссе. — Здесь недалеко частная клиника, там работает моя знакомая, — голос Арсения дрогнул, когда он сказал эти слова. Ира нахмурилась, но не стала расспрашивать. — Ладно... Включишь печку? Что-то холодно, — выдавила Кузнецова, поглядев на Антона, который скорчился на своём месте и обнимал себя руками. В машине было слышно даже стук его зубов. Арсений обернулся и встретился с потерянным взглядом Антона. Ощутив укол в сердце, мужчина потянулся пальцами к кнопке и включил обогрев сидений, чтобы тело парня не превратилось в ледышку. Шастун благодарно кивнул, тут же отворачивая голову. Если в его сердце была надежда, что после того, как ему доверили ребёнка, у него что-то выйдет с Поповым, то сейчас от неё остались мелкие осколки. «Ты сам всё испортил», — подумал про себя Антон и сжал руки в кулаки. Теперь сомнений не было: ему точно нужно оставить семью Поповых в покое, потому что он принёс им сплошные неприятности. Поглядев на Ирину, Антон поджал губы, стараясь не думать о том, что она идеально подходит Арсению, потому что это причиняло физическую боль. Как прошло их свидание наедине? О чём они говорили? Старался ли мужчина рассмешить Кузнецову, делал ли он ей комплимент о том, как она прекрасно выглядела? Юноша этого не знал, но догадывался, что это станет не последней их встречей. Даже при том, что Кирюше определённо не нравился выбор его отца. И тогда Шастун понял, что чувствовать боль, которая чёрной дымкой покрывала его сердце, которая испепеляла его дотла и отравляла кровь ядом, ему совершенно не доставляло удовольствия. Окунувшись в царившее в машине напряжённое молчание, Антон вздохнул и откинул голову назад, мечтая раствориться и исчезнуть из этого мира, потому что, пусть он не понимал этого до конца, существовать в мире, где он не вместе с Арсением — он не хотел.