(не) детские игры

      Арсений вышел из машины, крепко прижимая к себе сына, и кинулся к ступенькам клиники, где находился человек, который мог ему помочь. Попов не горел особым желанием встречаться сейчас с ним, но выхода не было, потому что тянуть кота за хвост в сложившейся ситуации не стоило. Тем временем Ира заблокировала машину и поглядела претензионным взглядом на Антона, желая сказать ему пару ласковых, но единственное, что она выдавила из себя, всматриваясь в такое страдальческое выражение на лице у парня, это: — Всё будет нормально, не вини себя, — и ей захотелось ударить себя саму за такую тупость: не нужно было жалеть Шастуна, потому что виноват он был сам — как можно было не уследить за ребёнком? — Но вообще, ты понимаешь, что он тебя за такой проступок не простит? — решила добавить она немного грубости и леденящего кровь тона. — Откуда ты знаешь? Ты что, блять, его личный психолог или секретарь? — со злости ответил юноша, проходя мимо неё и скалясь, как пёс, которого не кормили месяц, а, поднеся кусок мяса, надели намордник. Кузнецова направила взгляд вверх и схватила парня за край куртки, заставив обернуться и посмотреть в карие глаза. — Это могло бы закончиться не так хорошо, как сейчас, осознаёшь? Если бы с ребёнком что-то случилось, хотя я считаю, что произошедшего вполне достаточно, чтобы оторвать твой... — она откашлялась, — если бы вдруг мы не приехали, то ты бы тут не стоял, а был бы мокрым местом, лужей крови на асфальте, — прорычала девушка. — Так что веди себя нормально и будь благодарен, что твою башку ещё не снесли с плеч, — добавила Ира и оттолкнула от себя парня, направляясь ко входу в детскую клинику. Антон фыркнул и с такой злостью пнул лежачий камень, что тот влетел в мусорное ведро, и раздалась какофония звуков, потому что железный бак перевернулся. Кузнецова резко обернулась и поглядела на парня, качая головой. — Ой, иди уже, а, — проворчал ей Шастун, мечтая задушить за этот надменный взгляд, подаренный ему. Так смотреть мог только Попов, остальным же Антон такого прощать не собирался. Шастун чувствовал сопернический дух между ним и Кузнецовой, а главным призом являлось внимание Попова, и оба хотели заполучить его. — Идиот, — прошептала под нос Ира, но так, чтобы Антон услышал. Ничего не ответив, парень только лишь обогнал Кузнецову и первым вошёл в клинику, показывая ей средний палец, на что она закатила глаза. Всё же Шастун был пока что подростком. Однако каким-то магическим образом он привлёк внимание взрослого мужчины, и это никак не умещалось в голове Иры. Что за таинственная связь образовалась между ними, и насколько крепкой она успела стать, если даже после того, как Антон слишком сильно, на взгляд Кузнецовой, провинился, Арсений всё равно был мягок с парнем и старался не сильно того обидеть. Всё это было более, чем странно, но анализировать поведение Попова девушке, правда, хотелось меньше всего, потому что когда-то она дала себе клятву: не использовать свои знания на тех, кто небезразличен. Арсению не пришлось долго ждать появления врача, которая с хмурым видом поглядела на старого знакомого и лишь потом подарила внимание Кириллу, который совсем не узнал её. — Признаться честно, я очень удивилась, когда сказали, что в приёмной ждёт сам Арсений Попов, — произнесла девушка, поправляя белый халат. — Что случилось? — взяв Кирилла на руки, она направилась в свой кабинет, а Арсений прошаркал за ней. — У меня не было выбора, да и ты была врачом Кирюши с рождения, но не думай, что мы после сегодняшнего будем общаться, Оксана, — возможно, он был слишком резок, что стало причиной хмурого взгляда врача. — Я и не надеялась, что мы снова будем пить чай с плюшками и болтать о погоде, — огрызнулась Оксана и пригласила мужчину в кабинет. Посадив Кирилла на кушетку, врач подошла к шкафу и вытащила оттуда перчатки, не обращая внимания на Арсения. — Фролова, ты бы попридержала свою дерзость, лучше помоги быстрее, — выдохнул Попов, нервно поглядывая на сына, который снова сильно откашлялся. — Всё будет хорошо, солнце, не переживай, — выдавил он, ободряюще улыбнувшись, и встал рядом с мальчиком. Оксана посмотрела в голубые глаза ребёнка и слегка улыбнулась, понимая, что с каждым годом он становился всё больше похож на своего отца. Если бы Алёна сейчас могла это видеть... Хотя, может быть, она смотрела на них сверху и улыбалась, глядя на маленького ангелочка, что остался рядом с любимым мужем? Проведя ряд процедур, Фролова сквозь слёзы и крики вколола нужный препарат, который смог унять кашель, а чтобы сбить жар, врач прописала несколько лекарств. — На лицо все признаки аллергической реакции, он ел орехи или клубнику? — подведя итог, задала вопрос врач. — Я не уверен, — пожав плечами, ответил Арсений. Девушка приподняла одну бровь, требуя объяснений, и мужчина выдохнул, стараясь подобрать слова. — Я оставил его с другим человеком и не знаю, ел ли он что-то из того, что вызвало реакцию, — скрипя зубами, процедил он. Оксана недовольно поглядела на мужчину, качая головой. — Этот человек не может тебе сказать? — Фролова покосилась на Арсения, тем самым заставив того поёжиться. Её взгляд всегда заставлял мужчину чувствовать себя неуютно. — Не смог уследить за Алёной, хотя бы сохрани то, что вы создали вместе, — холодно выдохнула девушка и села в кресло. Попов рассердился и вышел из кабинета, ища голубыми омутами виновника всей ситуации, и, когда заметил его, сидящего с опущенной вниз головой, тут же направился к нему, стараясь держать себя в руках и не схватить того за шкирку, как нашкодившего щенка. — Шастун, — гаркнул он, встречаясь с растерянным взором зелёных кристаллов, что своей глубиной терзали ему душу. — Идём, поговоришь с врачом и объяснишь, что случилось, — хладнокровно добавил Арсений и сложил руки на груди, ожидая, пока юноша соизволит поднять свои шестьдесят (или сколько этот скелет весил) килограмм и подойти к нему. — Я уже сказал, что не знаю, как всё произошло, — жалобно проскулил Антон, но Попов лишь покачал головой и схватил того за край куртки, заставляя направиться вместе с ним к Оксане. — Это ты не мне будешь рассказывать, а ей, — указав подбородком на врача, когда они вошли в кабинет, произнёс сурово Арсений и выжидающе поглядел на парня, который покорно опустил голову и сделал неуверенный шаг. — Мелман! — радостно завопил Кирилл, поднимая свои руки, чтобы его обняли, но счастливый взор ребёнка сменился непонимающим, когда Шастун прошёл мимо и виновато пожал плечами. — Так это тебе он доверил ребёнка? — возмущаясь, вскрикнула Оксана и осуждающе поглядела на мужчину. — Арсений, это не он идиот, раз не доглядел, а ты, раз доверил подростку своего сына! — Попов же невозмутимо пялился в стенку, словно не слышал ничего из этой пылкой речи девушки. Вздохнув, Фролова уставилась на Антона и внимательно рассмотрела того, отмечая, что парень был слишком молод. — Я понятия не имею, как это случилось, — в своё оправдание выдавил Шастун. — Глаз с него не спускал, следил за тем, что он ел, поверьте, — Антон старался звучать убедительно и посмотрел в серо-голубые глаза врача, которая лишь покачала головой и уставилась в свои записи. — У него выраженная аллергическая реакция, значит, не так уж ты и следил за ним, — усмехнулась Оксана. — Но это правда! — искренне ответил Шастун. — Поверьте мне, — надеясь увидеть поддержку в голубых глазах, обратился он к мужчине, который лишь устало поглядел на парня. Обстановка между ними была напряжённой, помимо того, что отношения между Антоном и Арсением с сегодняшнего дня ухудшились и полетели к херам, юноша не знал, что мужчине так же тяжело было находиться рядом с двоюродной сестрой Алёны, которая винила его в смерти жены. — Может быть, ты отходил куда-то? Дети они такие, им секунды хватает, чтобы накосячить, — посмотрев на Кирюшу, произнесла бесстрастно Оксана. Антон нервно принялся теребить свои кольца на пальцах и лихорадочно пытался вспомнить, кто из друзей что заказал, как вдруг его осенило: Мария ела клубничный кекс... Неужели, когда парень вышел за скейтом и оставил ребёнка с девушкой, тот успел уплести кусочек запретной сладости? — Кажется, я понял, — вдумчиво выдавил Шастун и посмотрел на врача. — Наверное, когда я отошёл... — То есть ты всё-таки оставил моего сына без присмотра? — прорычал Арсений, и Антон попятился в сторону сидящей в кресле Фроловой. — Я вышел за скейтом! На минуту! — оправдывающимся тоном пробормотал Шастун. — И оставил его с Марией, а она ела клубничный кекс, наверное, Кирюша и попробовал, Маша просто не заметила, — стараясь не выдавать своего страха, заикаясь, добавил Антон. — Антон, твою мать... Ты такой придурок, господи, из-за тебя я чуть сына не потерял, — злобно выдавил Попов, как вдруг из-за стола поднялась Оксана и встала на защиту парня. — Прекрати винить всех, кроме себя, ты точно так же виноватыми делал людей в см... В том, что Алёна уехала, — её голос дрогнул, когда глаза жалобно посмотрели на Кирилла, но она собралась с духом и добавила: — никто не заставлял тебя оставлять сына с... Антоном? — вопросительно поглядела она на юношу, и тот кивнул. — Оксана, даже не смей говорить, что её здесь нет по моей вине, — сурово произнёс Попов, опасливо глядя на Кирилла и надеясь, что тот не станет задавать лишних вопросов. — Подождите, то есть вы тоже считаете, что это нормально, что мальчик не знает всей правды? — Шастун охренел от того, что врач была в курсе всей этой ситуации. — Да вы что, блять, с ума посходили все? — шокировано выдавил Антон, ощущая, как тяжело ему стало дышать. — Не ругайся при ребёнке, чтоб тебя! — крикнул Арсений, стукнув кулаком по комоду, возле которого стоял. — Папа, не кричи на Мелмана, он не виноват! — заплакал Кирилл и потянулся руками к юноше, чтобы тот его обнял. Без всяких раздумий Антон потянулся к мальчику и прижал к своей груди, ласково шепча на ухо, чтобы тот успокоился. Оксана удивлённо поглядела на эту картину и вопросительно приподняла тонкую бровь. Мужчина не выдержал растерянного взора и отвернулся. — Ты никому не давал поднять сына на руки, — возмущённо выдавила девушка. — Я миллион раз просила об этом, но ты никогда не позволял, даже своему отцу, — горло сдавило от кома, что рос с каждой секундой и терзал стенки. — Не сейчас, Фролова, — укоризненно ответил мужчина. — Я его тётя! — воскликнула девушка, топая ногой, из-за чего Антон испуганно пошатнулся и поглядел на Оксану. — Ты не дал мне попрощаться с сестрой, не дал мне шанса видеться с Кириллом, а этому парню... Доверил сына? — тихо прошептала она, едва устояв на ногах. — Потому что ты была не в состоянии тогда, вспомни себя! — презрительно поглядел мужчина на Фролову. — Нам пора, некогда сейчас выяснять отношения, всё останется так, как есть, — тон жалил ядовитыми стрелами прямо в сердце девушки, и она всхлипнула, посмотрев на Кирилла, который прижимался к высокому парню. — Арсений Сергеевич, вы... Бессердечный, — глухо выдавил Шастун и обернулся к врачу, понимая, что за свой следующий шаг поплатится и будет гореть в аду за непослушание, но уйти так, чтобы оставить в груди человека, который помог им, чёрную дыру, он просто не мог. — Шастун, на выход, — властно проговорил Арсений, проведя рукой по лицу. — Нет, — упрямо ответил юноша и сделал неуверенный шаг в сторону девушки, которая распахнула веки и шмыгнула носом. — Тётя имеет право подержать своего племянника на руках, — злобно поглядев на Попова, Шастун протянул мальчика Фроловой, которая пискнула от неожиданности, взяв себе Кирилла. Прижав его к своей груди, девушка зажмурилась и громко зарыдала, ласково проведя рукой по головке мальчика. Арсений еле дышал, его грудь тяжело поднималась и опускалась от увиденного. Он два года не позволял никому из родственников Алёны видеть сына, потому что все они были убеждены, что именно он не смог сохранить её и спасти от болезни, но по сути, когда в игру вступает рак — винить кого-то бессмысленно. Попов старался не налететь на Шастуна прямо в кабинете и дал себе клятву, что обязательно разберётся с ним чуть позже. Видимо, сначала придётся оставить дома Ирину, чтобы она не стала свидетелем их выяснения отношений. — Кирюш, ты помнишь меня? — шмыгнула носом Оксана, поглядев в голубые глазки. — Я твоя тётя, Окси, помнишь? Ты был совсем маленьким, когда мы виделись в последний раз, — шепнула она тихо и бегло поглядела на Попова, который, как разозлённый бык, смотрел на них. Антон смахнул слёзы с щёк при виде этой картины. Ему до жути хотелось треснуть Арсения Сергеевича, потому что поступать так с девушкой было нечестно. — Нет, я не помню, — растерянно ответил ребёнок, вызвав очередную порцию слёз. — Не плачь, не надо, — грустно прошептал Кирюша и крепко обнял Фролову за шею, из-за чего та затряслась от обиды. — Нам пора, заканчивай, — сухо произнёс Попов. — Да что с вами такое? — возмутился Антон, оборачиваясь к мужчине. — У вас будет время, а судя по тому, что я увидел, у неё шанса увидеться с ребёнком не будет вообще! — ядовито сплюнул Шастун. — Не смей лезть в то, что касается моей семьи, я тебе уже один раз сделал предупреждение, щенок, — рыкнул Арсений, заставив глаза Антона вылететь из орбит. — А после этого припёрлись ко мне, даже не извинившись за своё поведение, так что идите-ка к чёрту со своими правилами, — злобно выдавил парень. — Вы такой весь крутой, знаете, чего хотите, но на самом деле, вы трус, который даже сыну не может сказать всей правды! — Ах ты!.. — но мужчина не смог закончить, потому что вступилась Фролова и встала перед ним, протягивая ребёнка. — Возьми Кирилла, — выдохнула она, уверенно глядя на Попова. — Я не буду мешать тебе, не буду искать встреч, потому что это не имеет смысла, но, чёрт подери, всё это останется на твоей совести, и бог накажет тебя, Арс, — шмыгнув носом, добавила Оксана. — Он уже наказал меня тем, что забрал самое дорогое, поверь, хуже уже не будет, — молниеносно ответил Попов и взял сына на руки. — Если не одумаешься, то проведёшь всю жизнь с чёрствым сердцем, в одиночестве, а это и есть самое ужасное, — процедила сквозь зубы девушка. — А ты, — обратилась она к Шастуну, — пока не поздно, пошли его на все четыре стороны, иначе не излечишься от количества ран, что он тебе оставит, — взгляд её говорил сам за себя: хватило секунды понять, что между этими двумя стоит другая связь, необычная, которая определённо принесёт страдания одному из них. И Оксана была уверена, что если юноша не спасёт себя, то его душу растопчут. — Свои советы оставь для пациентов, — огрызнулся Арсений и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. — Ох, боже, надеюсь, в один день он одумается и поймёт, что совершает ошибку, — прикусив губу, прошептала Фролова. — Вы тоже совершаете ошибку, что скрываете правду от Кирилла, когда давно могли бы сделать так, чтобы сын узнал о смерти своей матери! — возмутился Антон. — Мне жаль, что у вас такие отношения, и, может быть, я многого не знаю, но в одном я уверен точно, что питать ребёнка ложными надеждами, что мама вернётся — неправильно, — Шастун подошёл к двери и окинул грустным взглядом девушку. — Я не могу ничего изменить, к сожалению, — пожав плечами, ответила Оксана и отвернулась. — Вы даже не стараетесь, — произнёс глухо Антон и вышел, заставив девушку обернуться и печально поглядеть тому вслед. Возможно, в словах юноши была правда?.. Врач села в кресло и поглядела на рамку с фотографией, что лежала на столе. Если бы Алёна только знала, как им всем не хватало её здесь... Фролова шмыгнула носом: счастливое лицо сестры заставило её ощутить физическую боль в области сердца. Антон был прав: она даже не постаралась отстоять свои права... А в итоге потеряла возможность видеть единственный след, который остался от сестры. Шастун, ощущая жуткую злость, уставился в спину мужчине и заметил, как тот вёл беседу с Ириной, что ждала их, сидя в коридоре. Парень собирался уйти незамеченным, но Попов, заметив худощавую фигуру, схватил того за рукав и заставил остановиться. — Чего вам? — остервенело спросил парень и дёрнулся, вырываясь из цепкой хватки, из-за чего у Арсения глаза полезли на лоб. — Мне нужно с тобой поговорить, поэтому я отвезу домой сначала Ирину, а затем ты поедешь со мной, — ледяным тоном ответил Попов, из-за чего Кузнецова раскрыла рот, пытаясь что-то сказать, но увидев холодный взгляд Арсения, с трудом удержала язык за зубами: не стоило портить их только-только зародившиеся «отношения». — Я не хочу ни о чём с вами говорить после увиденного, — дерзко произнёс Шастун. — Спешу огорчить, но у тебя нет выбора, — бесстрастно сказал Арсений и поглядел на Кузнецову, которая молча встала с места и протянула мужчине ключи от его автомобиля. — С Кириллом всё будет нормально? — обняв себя за плечи, поинтересовалась девушка, а её глаза цвета горячего шоколада нежно поглядели на Попова. — Не волнуйся, теперь всё хорошо, — тепло ответил ей Арсений, а Антону захотелось закатить глаза так сильно, чтобы они застряли на месте в таком положении, потому что наблюдать за сюсюканьем этой пары года не доставляло никакого удовольствия. Антон вообще не особо любил становиться свидетелем таких милых воркований. — Идём, пора ехать, — мужчина обратился к Шастуну и осмотрел того, поджимая губы. Он не знал, что именно собирался сказать, но надеялся, что это выйдет не так грубо, как прежде. За сегодня он и так натерпелся, а заканчивать день мордобоем не входило в его планы. Шастун еле передвигал ногами, ощущая накатившую волну усталости из-за стресса, который он успел получить вечером. Вытащив телефон из кармана, парень увидел пять сообщений от Димы и два от отца, в которых оба спрашивали, где его черти носили. Быстро напечатав ответ, что с ним всё в порядке, и его не убили и не зажарили на костре, парень спустился по лестнице и пихнул устройство в карман. Глядя на напряжённую спину Попова, хотелось почему-то подойти и обнять его сзади, положить голову на плечо и стоять так долго-долго, вдыхая терпкий аромат кофе и ванили. До такой степени, чтобы разорвало лёгкие, чтобы крышу снесло окончательно. Хотелось, но нельзя. Смотри на него, Антон, запоминая каждую черту этого прекрасного лица, оставляй в голове каждую эмоцию, каждый взгляд этих океанов, что терзают твою душу. До охерения пялься ему вслед, потому что когда придёт время... Ты сам всё узнаешь, а пока что наслаждайся со стороны, как будто смотришь на шедевр, созданный Микеланджело. До хруста костей сжимай пальцы, потому что они зудят от желания прикоснуться к горячей коже, что такая ровная и идеальная. Пусть твои зрачки расширяются до такой степени, будто ты под непрерывным кайфом, словно ты испробовал все запрещённые препараты. Смотри и медленно умирай, что это всё не твоё и... — Ты слышишь? — Антон покачал головой, выйдя из транса, когда его позвал Арсений. — Земля вызывает Шастуна, — криво ухмыльнулся Попов. — Я не... слушал, — растерянно ответил парень, глядя то на мужчину, то на Ирину, которая закатила глаза и нервно притаптывала ногой. — Сядешь сзади с Кирюшей? — переспросил Арсений, протягивая ребёнка, который почти засыпал на его руках. Антон коротко кивнул и крепко прижал мальчика, и, не удержавшись, поцеловал того в затылок, за что получил хмурый взгляд Попова. — Не забудь пристегнуться, — напомнил он, огибая авто и садясь на своё место. Ира глубоко вздохнула и села впереди, осторожно закрывая за собой дверь. Антон плюхнулся на заднее сиденье, обнимая Кирюшу. Единственное, что было в его голове, это одна давящая мысль: разговор предстоит не самый лёгкий, и почему-то казалось, что пережить его будет трудно, и без боли в сердце он не останется, но тряхнув головой, он лишь сильнее обнял ребёнка, стараясь наперёд ни о чём не думать, хоть и давалось это с большим усилием. Что ты делаешь, Антон? Почему не убегаешь подальше? Почему ты так слеп и не видишь, к чему всё ведёт? В этой истории не будет «они жили долго и счастливо»... Но твоё сердце упрямо продолжает выбивать ритм, надеясь на лучшее.