(не) детские игры

      Антон находился в своей комнате, когда услышал какие-то перешептывания в коридоре. Юноша не обратил на это внимания и снова принялся набирать ответ Позову, который прислал ему очередные «???» в сообщениях. За окном раздался раскат грома, и парень лишь плотнее укрыл себя пледом, который сполз с тонких плеч. На часах была половина девятого, но небо приняло свинцовый оттенок, отчего казалось, что уже двенадцать. Антон Шастун: Как думаешь, куда его можно сводить, чтоб прямо крышу снесло? Дима Позов: без понятия, Шаст, ты заебал уже, я ж сказал забыть об этом мажорном сукином сыне Шастун отвлёкся и снял наушники, выключая одновременно музыку в ВКонтакте, и напряг слух, стараясь понять: показалось ему, или за дверью действительно кто-то шептался? Так и не уловив никаких звуков, он поглядел на экран и возмутился, заметив это неоправданное оскорбление в адрес Арсения. Антон Шастун: НЕ ГОВОРИ О НЁМ ТАК! это моя жизнь, с кем хочу, с тем и встречаюсь. Дима Позов: Так вы встречаетесь? :))) Антон Шастун: не совсем... У нас просто пока такой период, узнаём друг о друге. Дима Позов: всё с ним понятно. Антон Шастун: то есть? Антон Шастун: в смысле? Антон Шастун: АЛЛО БЛЯТЬ Антон Шастун: ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ? ЧТО ЗА ТОЧКА В КОНЦЕ? ТЫ О ЧЁМ? Парень яростно вдавливал пальцы в клавиатуру, совершенно не заботясь о том, что сможет её испортить, но, когда от друга минуты три не было слышно ответа, он вскипел, как чайник, начиная злиться, что тот игнорировал его, хотя сам светился в сети. Антон Шастун: ДИМА БЛЯТЬ Антон Шастун: не смешно сука Антон Шастун: ЕБЛАН Дима Позов: ты охуел? я в туалет отошёл, придурок блять. Дима Позов: теперь послушай, когда взрослый мужчина говорит, что вы не встречаетесь, а просто узнаёте друг друга, то забудь вообще о каких-то дальнейших отношениях, потому что ничего серьёзного он к тебе не испытывает. Антон несколько раз перечитал это сообщение, а в груди у него больно защемило. Из-за чего? Ты знаешь ответ... Но он яростно отказывался признаваться себе самому и лишь написал жалкое «это не так», после чего вышел из сети и захлопнул крышку ноутбука, отпихивая его от себя в сторону. Ты понимаешь, что твой друг прав: для Арсения ты игрушка, такая же, как одна из тех, что лежат на полках магазина. Пока ты ему нравишься, он тобой крутит и вертит, а когда надоешь — выкинет и скажет, что уже вырос, и не время ему играться. Проведя ладонью по носу, юноша снова услышал голоса за дверью и, не выдержав, вскочил с кровати, но тут же запутался в пледе и упал, больно ударяясь локтями и коленями об пол. Неприятно поморщившись, Антон поднялся, стряхнул с себя пылинки и сдвинул ногой в сторону шерстяную ткань, что послужила причиной его падения. — А я тебе говорю... Ой, Антоша, — мама быстро вытерла глаза и шмыгнула носом, при этом её лицо за одно мгновенье украсила фальшивая улыбка. — Мы думали, ты в наушниках, музыку слушаешь, — невинно произнесла Майя. Антон хмуро поглядел сначала на неё, а затем перевёл взгляд на Андрея, который, с какого-то перепуга, был белее снега. Это напрягло парня, и он откашлялся, стараясь подобрать в своей голове хоть какие-то нужные слова. — Не отвлекайся, мы тут просто... Не можем никак решить, что в магазине надо взять, — отец нервно поглядел на женщину, как вдруг случилось это: у него дёрнулось веко. Антон вмиг выпрямился, с недоверием глядя в зелёные глаза отца. — Ты врёшь, — ледяным тоном отрезал он и сложил руки на груди, ожидая от обоих родителей чистосердечного признания. — Что вы от меня скрываете? — прищурился Шастун, встав в дверном проёме. Майя покраснела, отводя взгляд и стараясь что-то сказать, но её перебил Андрей: — Никто ничего не скрывает, я же сказал — решаем, что нужно купить, — развёл руки в стороны мужчина, будто бы всё было в порядке. Он полностью понимал, что злил Антона, который не привык к секретам в семье, тем более от него самого. — Ты только что подмигнул ей, чтобы она подыграла, я что, слепой, по-твоему? — рыкнул парень, а в его глазах загорелись злые огоньки. Мать схватилась за сердце и растерянно поглядела на Андрея, который прикусил губу, опустив глаза в пол. — Не лезь, сына, мы разберёмся сами, — пробормотал он, стараясь на этом закрыть тему, но Антон слишком завёлся, будучи и так подпалённым разговором с Димой. Поглядев на Майю, глаза у которой были на мокром месте, он нервно сжал руки в кулаки, стараясь спокойно дышать и не забегать вперёд со своими домыслами. — Он тебе изменил? — сурово задал вопрос юноша, теряя самообладание. Да какое, к чёрту, самообладание? Он потерял его в тот момент, когда познакомился с Арсением Поповым. Вспомнив о мужчине, Антон только лишь сильнее рассердился, подумав о том, что прошло уже три дня с их последней встречи, и то, Попов лишь на пять минут заглянул в магазин, чтобы купить Кириллу огромного белого медведя, но после этого от него ни слуху ни духу, и единственное, о чём мог думать Шастун, это то, что Арсений проводил время в компании Кузнецовой. От этих мыслей ему становилось трудно дышать, сердце покрывалось чёрной оболочкой, его словно охватывали ядовитые щупальца, а в мозгу у парня поселился дятел, который стучал одно и то же: «Он трахает Иру, он трахает Иру. Не тебя, а Иру». Майя тяжело вздохнула и присела на пуф, который был в коридоре. Она вымученно подняла взгляд на мужа, а затем на сына. По лицу женщины было видно, что её что-то грызло изнутри, но она как будто боялась выдавить хотя бы словечко. — Нет, не изменил, хотя лучше бы так, чем узнать, что твой отец — наивный идиот, — усмехнулась она, кусая губы. Антон нахмурился, не понимая, о чём говорила мама. Вопросительно поглядев на Андрея, он одним взором потребовал объяснения. — Мы же договорились не говорить ему пока, — сердито проворчал отец, сложив руки на груди, а Майя горько улыбнулась и покачала головой, словно была готова треснуть мужа чем-то тяжёлым. — О чём не говорить? Это бабушка? Она умерла? — горло вдруг сдавило от кома, потому что Антон осознал: ему сейчас меньше всего на свете хотелось терять родного человека, с которым было связано всё его счастливое детство. Бабушка была для него кем-то слишком особенным, и прощаться с ней он пока был не готов. Мама поспешила успокоить Тошу, чтобы тот не запаниковал, а затем выдавила: — Твоего отца кинули на крупную сумму денег, — Майя осуждающе посмотрела на мужа. — Оставили в залог наш магазин и квартиру, и если сейчас отец не найдёт сто пятьдесят тысяч долларов, то либо его посадят, либо у нас заберут имущество, и придётся возвращаться обратно в Воронеж, — вздохнула она, после чего раздался громкий всхлип, и женщина сотряслась в рыданиях, пряча лицо за ладонями. Её плечи задрожали, а Антон ненавистно поглядел на отца, желая вмазать тому за то, что тот был таким доверчивым. — Как ты мог на такое согласиться? — сухо спросил сын, но мужчина лишь отвернулся, не выдержав такого напора с обеих сторон. — Что в полиции говорят? Найти этих людей нельзя? — взволнованно поинтересовался Антон. — Смысла нет, им ничего не грозит, потому что указана моя фамилия, — пожал плечами Андрей. — А есть хотя бы какой-то вариант, чтобы избежать всего этого? — Шастун-младший прошипел, стараясь держать себя в руках, как вдруг раздался звонок его мобильного. Поглядев на экран и увидев имя Арсения, он сердито отклонил вызов, попутно отключая устройство, поняв, что ни к чему хорошему это не приведёт. Но чем ссориться с Поповым, лучше было вообще не реагировать на него, ведь в таком состоянии он мог послать мужчину, а этого не хотелось делать, учитывая, что у них ещё не было того самого свидания, которым Антон собирался удивить его, но видя, какой большой жопой повернулась к нему судьба, Шастун засомневался, что ему вообще будет до личной жизни. — Если только какой-то идиот не купит детский магазин в течение двух недель за такую сумму, — усмехнулся Андрей и тут же потупил взгляд, когда сын недовольно шикнул. — Тебе смешно? Нас на улицу выкинут через две недели, а ты усмехаешься! — крикнул парень, ударяя кулаком об стенку. Майя подпрыгнула на месте, хватаясь за сердце, боязливо смотря то на мужа, то на сына. — Антош, успокойся, мы что-то придумаем, — стараясь унять пыл парня, глаза которого налились красной яростью, она осторожно коснулась мягкой ладонью его плеча. — Нет, — выплюнул ядовито парень, — не «мы придумаем», а он, — ткнул пальцем в грудь отца юноша. — Если что разведёшься, квартира ведь оформлена на тебя? — спросил он у матери, которая горько заплакала. — Блять, ты что, наебал нас обоих? — поняв, что Андрей не оформил их место жительства на мать, Антон ещё сильнее рассердился. — Не выражайся, — недовольно буркнул отец. — Я всё улажу, — слабо верилось в это, но Антон надеялся, что отец разберётся с проблемами и восстановит баланс в их семье. Подумать только, Андрей всю жизнь старался избегать таких ошибок, боясь потерять то, что было нажито с большим трудом, и всё же умудрился поверить своим «коллегам», которые затараторили его, напудрили мозги новым бизнесом, и это всё вылилось в такую большую кашу. Антон разочарованно поглядел на отца, который был для него когда-то примером, и развернулся, хлопая дверью в свою комнату. Ему хотелось пройтись, подышать свежим воздухом, хоть на улице и лило как из ведра, но сейчас везде было хорошо, только не в этих стенах, которые давили на мозг, заставляя думать о том, что хорошей и размеренной жизни пришёл конец. Шастун схватил куртку из шкафа и тепло укутался, не забывая напялить кроссовки, которые не пропускали влагу. Натянув чёрную шапочку, он взял наушники и вышел из комнаты. — Ты куда? — обеспокоенно спросила Майя. — Мне нужно побыть одному, — холодно ответил сын, не смотря в её сторону. Женщина приложила дрожащую ладонь ко рту и всхлипнула. Это с болью кольнуло Антона прямо в сердце. — Возвращайся не поздно, ладно? — прошептала она, глотая слёзы. Шастун коротко кивнул и вышел на площадку, хлопая за собой дверью. Он вынул телефон из кармана и включил его, игнорируя три пропущенных от Попова. Включив программу, с помощью которой он обычно слушал музыку, Антон проверил карманы, довольно хмыкая, когда нащупал в одном из них пачку сигарет и зажигалку. Он не знал, куда ему идти, но хотелось убраться из дома. На улице погода была ненормальной: ветер трепал верхушки деревьев, сдирая с них потерявшие зелёный цвет листья, и кружил их над землей в диком танце. Дождь хлестал по земле, а возле бордюров уже скопилось достаточно воды, чтобы хватило промочить ноги до щиколоток. Антон сделал неуверенный шаг и зажмурился, когда капли ударили ему прямо по лицу. Парень накинул капюшон сверху, шагая в сторону остановки, надеясь, что автобус не заставит долго ждать. Двигаясь вдоль улицы, он с тоской слушал играющую в ушах композицию, совершенно не обращая внимания на то, что позади него двигался белый мерседес, сигналивший на весь район. Когда Антон, наконец, добрался до пункта назначения, он юркнул под крышу остановки и посмотрел перед собой, не соображая, что возле него остановился автомобиль Арсения. Только когда стекло со стороны пассажира опустилось и оттуда выглянул Попов, Шастун понял, что тот ехал за ним всю дорогу. Вынув наушники из ушей, Антон хмуро поглядел на мужчину. — Садись давай, — крикнул Арс и приоткрыл дверь. — Не надо, спасибо, — буркнул продавец, упрямо дожидаясь общественного транспорта. Попов злобно рыкнул и поднял окно. Антон уже подумал, что мужчина собрался уезжать, как вдруг тот вышел из машины, одетый в тонкую белоснежную рубашку, и она в один миг прилипла к телу из-за дождя, выделяя мышцы живота. Он быстро подбежал к ошалевшему парнишке. — Что случилось? — стуча зубами от холода, спросил Попов. — Арсений Сергеевич, вы чего? Идите в машину! — крикнул Шастун, но тот не собирался так просто сдаваться. — Простудитесь же, ну чего вы такой упрямый-то? — жалобно взвыл он, понимая, что если сам не сядет в автомобиль, Арсений не уедет, а заставлять его замерзать дальше было просто дико. — Никуда я без тебя не поеду, — довольно улыбнулся Арс, на что Шастун закатил глаза и закивал. Парень попытался стянуть с себя куртку, но был прерван руками мужчины, который тепло поглядел на него. — Ну? Что ещё? — смущённо спросил Антон, начиная краснеть. — Ничего, ты просто очень красив под дождём, — пробормотал Арсений и развернулся, снова отправляясь под капли дождя, но уже юркнул в машину. Шастун не стал закатывать сцену и тоже сел, в секунду погружаясь в теплоту, которая царила в салоне. — Вам надо... раздеться, — прошептал он слабо, замечая, как под мокрой рубашкой оттопырились соски мужчины. Арсений громко рассмеялся, согласно кивая, и принялся расстёгивать вещь. — Подождите... А что вы наденете? — шокировано спросил юноша. — Не одолжишь ничего из своего? — нагло ответил Арсений. Антон глупо улыбнулся. — Конечно, — только и выдавил парень, принимаясь расстёгивать куртку, под которой у него была толстовка, а под ней футболка, которую он мог дать мужчине. Оставшись по пояс без одежды, оба ощутили давление, что витало вокруг них в подобных моментах. Арсений томно поглядел на Антона, покрасневшего до ушей, и тот протянул ему футболку с надписью, которую Попов не успел разобрать (слава Богу), поскольку та была до одурения неприличной. Их пальцы на пару секунд соприкоснулись, посылая по клеткам разряд тока, что заставило обоих вздрогнуть. Арсений откашлялся и спросил: — Куда поедем? Ты голоден? — он завёл двигатель и медленно выехал на главную дорогу. — Можем заехать в мак, взять кучу вредной еды, от которой наши животы набьются до отвалу, — предложил Попов, смеясь. — Звучит заманчиво, — улыбнулся Антон, постепенно расслабляясь, мысленно благодаря Арсения за то, что тот появился так вовремя, помогая забыть о том, что за ситуация возникла в его семье. — А кто остался с Кирюшей? — не сумев сдержать своего любопытства, спросил парень. — А Кирюша сегодня мучает деда, — ответил Попов, вызвав тёплую улыбку на лице Шастуна. — Почему ты не ответил на мой звонок? — поменял он тему. Антон опустил голову и отвернулся, не зная, что ему можно было придумать такого, чтобы Арсений поверил. Он ведь даже понятия не имел, что тот был в курсе случившейся ситуации. — Был неподходящий момент, — решив утаить детали, ответил он. — Вау, — усмехнулся мужчина, что вызвало вопросительный взгляд у юноши. — Не думал, что для меня бывают неподходящие моменты, — дерзко пояснил он. — Всё хорошо? — Да, — ошибка: он ответил слишком быстро. — Враньё, — за секунду понял Арсений и недовольно поглядел на юношу. — Расскажешь? — попросил мужчина, на что Антон закатил глаза и внимательно поглядел на него. В голове у Попова закрутились шестерёнки, и он понял, что, скорее всего, Андрей рассказал о случившемся, и это стало причиной плохого настроения Антона. — Какое вам дело? — сухо выдавил Шастун, ожидая услышать «я переживаю за тебя», но пауза затянулась. Видимо, на это мужчина не знал, что ответить. Антон усмехнулся и пожал плечами, как бы говоря «всё ясно». — Ты небезразличен мне, забыл? Хочу знать, что происходит в жизни человека, который мне всего лишь очень нравится, — от этих слов уши Шастуна заложило, будто бы он оглох. Казалось, что весь мир перестал существовать в то мгновенье. — Заедем в мак, а потом ты всё расскажешь, хорошо? — надавил Попов. — Х-хорошо, — дрожащим голосом согласился парнишка. Может быть, если рядом будет такой человек, как Арсений, ему будет легче? Может быть, Арсений держит Антона, как спасательный круг? Может быть... А, может быть, ему просто хотелось убить время? Ведь Шастун не знал, что приехал Арсений только лишь потому, что Ирина в очередной раз отказалась с ним встретиться сегодня, и это оскорбило его... Может быть, именно поэтому он отправился к тому, кто не смог бы ему отказать? К тому, кем он мог вертеть как угодно? Ты игрушка Антон. Наиграется и бросит. Когда до тебя уже дойдёт?.. Но он ведь просто отчаянно верит, что нужен. Верит, что кто-то может быть им заинтересован... Верит, что ему под силу растопить лёд в сердце Арсения. Верит, потому что юн. Эх, Антон... Зачем ты такой наивный?

***

— Так получается, твоего отца развели на крупную сумму денег, и если он не придумает, как выбраться из этого дерьма, то потеряет весь свой бизнес? — спросил наигранно Арсений, будто не знал об этом, смотря на Антона, и тепло улыбнулся, когда тот продолжал уплетать наивкуснейший чизбургер. — Ага, — с набитым ртом ответил он и слегка откашлялся, ощущая на себе пристальный взгляд. — Я не могу есть, когда вы так смотрите на меня, — ответил юноша. Арсений усмехнулся и покачал головой, чувствуя себя так «правильно», находясь в этот момент на парковке, откуда открывался вид на яхт-клуб. — Прости, не хотел тебя смущать, — пожал плечами Попов и отпил немного колы из своего пластмассового стаканчика, украшенного надписью о предстоящем чемпионате по футболу. Антон довольно посмотрел на мужчину, наслаждаясь вкусом еды, и заметил, что его живот надулся от такого количества вкусностей. — А почему вы не едите? — указав подбородком на закрытые пакеты, поинтересовался Антон, причмокивая губами. Арсений хихикнул, когда заметил капельку кетчупа возле уголка рта парня. — У тебя вот здесь, — он нерешительно приблизил ладонь к лицу Антона, который попытался слизать соус языком. — Нет, чуть левее, — пробормотал Попов, а затем коснулся пальцем уголка губ и вытер остатки кетчупа, немного краснея. Арсений не помнил, когда кому-то удавалось вгонять его в краску в последний раз, но, познакомившись с продавцом, он узнал, что ему всё же есть, чего смущаться. Шастун откашлялся и отвернул голову, наблюдая за тем, как вне машины погода сходила с ума, будто бы наступил конец света. Небо озарилось вспышкой молнии, которая испугала парня, и он подпрыгнул, роняя на коврик свой бургер. — Извинит-те, — заикаясь, произнёс Антон и потянулся вниз, совершенно не замечая, что мужчина тоже решил помочь. Он больно шикнул, когда они с Поповым столкнулись головами, и неловко рассмеялся. — За это тоже, — пожал парень плечами. — Всё нормально, — успокоил его Арсений, тепло улыбаясь. На какое-то мгновение повисла тишина, прерываемая только лишь ударами дождя об лобовое стекло. Антон всмотрелся в голубые глаза, которые будто выворачивали его душу наизнанку, терзая сердце в клочья. — Я приглашаю вас на каток, — выпалил он, поняв, что ему очень сильно хотелось увидеть мужчину на коньках, одетого в тёплую одежду, с шарфом, возможно, и с какой-то шапочкой. — В субботу, в пять часов, и это поможет мне легче принять факт, что нам надо будет уехать в Воронеж, ну, или что моего отца посадят, — криво улыбаясь, добавил Шастун, сжимая ладони в кулак в ожидании ответа. Арсений удивлённо распахнул веки, стараясь переварить это предложение. Хотелось сразу же отказаться, потому что, давайте начистоту: Попов в жизни не вставал на лед, и лучше бы он ещё раз прыгнул с парашютом, чем рискнул прокатиться на коньках. Ему всегда казалось, что если вдруг он свалится, то помимо того, что это чертовски больно, так кто-то ещё проедет по его пальцам и отрубит их к хренам, и будет кровавое месиво на белоснежном льду, и... — Хорошо, — откашлялся он, потому что не хотел признаваться в своём страхе. Как это по-взрослому, Арсений. Антон не поверил, что мужчина его мечты вот так просто согласился. — И, кстати, всё наладится, — ободряющим тоном произнёс Попов, но эти слова вызвали недоумение на лице парня. — Я о твоём отце, — пояснил Арсений. — Главное, чтоб не было повода попасться на чём-то другом, даже мелкий штраф многое решит, и тебя тоже касается, старайся сидеть тихо, без приключений, — посоветовал мужчина. Антон вдумчиво посмотрел на него, тут же поникнув. — Будем надеяться на лучшее, — растерянно пробормотал парень, а горло сдавило от невыплаканных слёз. Антон прикусил губу, чтобы не разрыдаться прямо в машине, и Попов понял это. — Эй, перестань, — Арсений потянулся к Шастуну и прижал его к себе. — Бывают ситуации и хуже, — он тут же прикусил язык, понимая, что таким образом не совсем скоро успокоит продавца игрушек. — За чт-то так вышло? И мама п-переживает, — всхлипывая, шептал Антон, и, не удержавшись, крепко обнял мужчину в ответ, пальцами зарываясь в смоляные волосы. — Тише-тише, — он ласково провёл ладонью по спине парня, чувствуя нарастающий трепет в груди, который ему показался странным. Ещё бы, такое ощущение он испытывал, когда обнимал свою жену: та же лёгкая дрожь, то же тепло, которое согревало всё тело. Антон шмыгнул носом, потихоньку начав успокаиваться, но всё ещё вздрагивал, сопя прямо в шею мужчине. Арсений дёрнулся — ему было щекотно, но отталкивать от себя юношу он не хотел. — Спасибо, — прошептал Антон, опалив мочку уха горячим дыханием. Он не понимал, зачем сделал это: почему-то хотелось подразнить Попова. — Ты провокатор, знаешь? — Шастун не видел лица мужчины, но чувствовал каким-то образом, что тот ухмылялся. — Иди ко мне, — резко отодвинулся Арсений, заглядывая в два хризолита, которые с опаской поглядели на него. Он два раза постучал по своим коленям и улыбнулся, приглашая Антона сесть. — Серьёзно? — не поверил юноша, теряясь от такого пронзительно взора, в котором плясали маленькие чёртики. Арсений кивнул, не прекращая ослеплять парня своей улыбкой, которая была самой красивой из тех, что Антон когда-либо видел. — Абсолютно, — уверенно ответил ему Арсений, и Шастун немедля перелез к нему, задевая при этом коробку передач, и шикнул, когда головой ударился об крышу авто. Попов усмехнулся, но тут же поморщился, когда парень сел на его колени, точнее плюхнулся своими костями. — Удобно? — Более чем, — пробормотал Антон, стараясь не смотреть на мужчину, который сейчас был на опасно-близком расстоянии. Поцелуй. Давай, ты же хочешь этого. Признайся, хочешь впиться в него своими губами и испить, как вино, дурманящее сознание. Что мешало Шастуну сделать то, о чём он думал? «Я не гей. Да?», — пронеслось в голове у парня, и в это мгновенье он осознал, что проебался. О К О Н Ч А Т Е Л Ь Н О. — Всё хорошо? — нахмурился Попов, когда заметил этот затуманенный взгляд у юноши. — Не совсем, — выдохнул Антон, поняв, что это конечная. Приехали. Остановка «голубая лагуна», и назад дороги нет. — Я как бы гей, но не хочу им быть, — выдавил он, осознав, что это было правдой, потому что он мог потерять всё: родителей, друзей, уважение среди ребят. Если Серёжа узнает, то начнутся подъёбы. — Чего? — прыснул со смеху Арсений. — Ты издеваешься? К чему вообще сейчас размышлять о своей ориентации? — не понял мужчина. — К тому, что мне семнадцать, я тяжело перевариваю этот факт и не хочу стать объектом насмешек, изгоем в семье и так далее, — фыркнул Антон. — Это ваша вина, — совершенно серьёзно добавил он. Арсений вылупил глаза, сжимая руку на талии продавца. — Охренел? А я тут при чём вообще? — возмутился Попов. — Ты таким был всегда, вопрос в другом: собираешься ли ты принять себя таким, какой есть, или нет, и не надо искать виноватых и крайних, — рассердился мужчина. — Я не такой, — резко вспыхнул Шастун, дёргаясь на коленях Арсения. — Это всё после того началось, как я вас встретил, так что виноваты именно вы! — вскрикнул парень, елозя на месте, из-за чего Попов, помимо того, что был зол от таких претензий, ещё и возбудился. — Что началось? — сквозь зубы процедил Арсений. — А то, что я раньше не хотел парней, — взорвался Шастун, махнув руками. Попов прикусил губу, чувствуя, как дёрнулся в его штанах орган, когда юноша в очередной раз заскользил на нём. — А сейчас хочешь? — поинтересовался Арсений, щуря глаза. — Не всех, — внезапно в горле пересохло, и Антону ужасно захотелось пить. — А кого конкретно? — надавил Попов, уже зная ответ. — Вас, — прошептал Шастун и понял, что назад дороги не будет: либо сейчас, либо никогда. — Что ты... — мужчина закрыл глаза и сжал бёдра, толкаясь вверх, когда губы Антона накрыли его собственные. Жар охватил их обоих. Чёртова машина. Чёртовы проблемы. Чёртов Шастун со своими выебонами. Секунда, и они оторвались друг от друга, с безумством посмотрев в глаза, в которых читалась страсть. Похоть. Соблазн. — Блять, — прошептал Антон. «Я гей», — вдобавок пронеслось в голове. Арсений хотел добавить лишь короткое «не ругайся», но юноша прижался к нему губами и кое-как развернулся, расставив ноги по обе стороны его торса. — Мне кажется, я сошёл от вас с ума, — прошептал сквозь поцелуй Шастун. — Вы, — выдохнул он, ловя стон Попова, — невероятный, — он дёрнулся, вдавливаясь промежностью прямо на возбуждённый член мужчины, который чувствовался сквозь грубую ткань джинсов. Попов не мог остановить это безумство, хотя в мозгах у него визжали сирены. АЛЛО, ЕМУ СЕМНАДЦАТЬ! Да и хрен с ним. Шастун сам напросился на продолжение, понимая, что ему окончательно и бесповоротно унесло крышу и что возбуждать взрослого мужчину, будучи несовершеннолетним, было неправильно, но ему больше не хотелось страдать от того, что он по несколько дней не получал никаких вестей от Попова, ему больше не хотелось по ночам крутиться, представляя, как Арсений нежно вдавливал юное тело в матрас. Антон сошёл с ума в первый же день, когда увидел эти голубые глаза, чистейшие, которые сияли ярче неба, которые бушевали сильнее океана. Его руки дрожали, держа лицо мужчины, который с удовольствием отвечал на поцелуй, мыча что-то непонятное. И в этот момент казалось, что он был по-настоящему счастлив, ведь о большем он и мечтать не мог. Дрожащими пальцами, Шастун потянулся к шее мужчины и коснулся горячей кожи, обжигая её своими холодными пальцами. Арсений ахнул, а всё его тело пылало от сладкой истомы, требуя большего, но он не мог позволить себе лишнего, боясь испугать юношу и причинить ему вред. — Можно я?.. — ему не надо было договаривать, чтобы Попов понял, о чём шла речь. Тонкие пальцы рисовали узоры на мягкой коже, а под ними пульсировала артерия, через которую Антон ощущал, как сильно волновался Арсений. Брюнет кивнул, прикрывая веки, и прикусил губу, в ожидании, когда Шастун коснётся участка шеи своим языком и обхватит его слегка, чтобы остался фиолетово-бордовый след. Когда горячее дыхание опалило кожу, Попов крепче сжал талию юноши, рефлекторно насаживая того на вставший член, и Антон дёрнулся, резко прижав губы, после чего сомкнул их, принимаясь посасывать это место. Солоноватый привкус смешался с горькостью одеколона, и аромат ванили, перемешанный с кофе, врезался в ноздри. Не забудет этот запах никогда. — Полегче, — прошептал Арсений, облизывая нижнюю губу, когда юноша слишком увлёкся и больно укусил его, но тут же провёл по этому месту языком, словно извиняясь. Попов мог поклясться, что такого сильного возбуждения у него давно не было, и хотелось опустить все манеры, забыть обо всех правилах, послать к чёрту весь мир и перекинуть Антона на заднее сиденье, где можно было бы стянуть с него эти чёртовы узкие штаны, провести ладонями по нежной, бархатной коже, задержаться на внутренней стороне бедёр, поцеловать там, двигаясь вверх, а после... Дыхание перехватило от этих мыслей, которые ярким фейерверком взорвались в сознании мужчины. Прекращай мучить и себя, и его, Попов. Это неправильно. Это мерзко, ведь он старше его, но почему-то Арсений яростно отпихивал этот факт в дальний конец своей головы. Если Антон будет целовать его так, то он может согласиться на нечто большее, чем простые свидания, обжимания в машине и всё тому подобное. Это немного пугало мужчину, ведь они не могли открыто встречаться, а становиться объектом сплетен, когда на носу было столько важных сделок, Арсений не мог. Он изменился в настроении так же быстро, как наступила осень, со своими хмурыми и холодными днями, и слегка оттолкнул парня, который совсем потерял голову от происходящего. Антон стыдливо поглядел на Арсения, краснея от ушей до кончиков пальцев ног, а затем неловко откашлялся, ощущая лёгкую дрожь в ногах. Уши заложило от молчания, что тяжёлым грузом повисло над ними, словно готовясь раздавить. — Я сделал что-то не так? — тихо прошептал он, боясь, что сейчас ему скажут, что это было ошибкой, что они не должны позволять себе такого, но когда прошло около минуты, и в ответ ничего не было сказано, Шастун обеспокоенно взглянул на мужчину, теряясь от того, каким ледяным он стал так быстро. Поняв, что перед ним был чувствительный юноша, не привыкший к таким резким перепадам температуры в характере мужчины, Арсений постарался улыбнуться, но вышло это через силу, что ещё сильнее заставило Антона напрячься. Он выжидающе глядел в голубые океаны, а в ответ была лишь пустота. — Всё нормально, я просто... — выдохнул Попов и тут же бесстрастно добавил: — вспомнил о работе, и это сразу меня выбило из колеи, — пожал плечами Арсений, устало рассматривая юношу. — Мне кажется, мы торопимся, — неуверенно добавил он, надеясь, что тот правильно поймёт, что Попов имел в виду. — Ясно, — холодно отрезал Антон, тут же вставая с колен мужчины, но вышло неуклюже, и он пошатнулся, плюхаясь прямо на бугорок в штанах Попова. Он шумно выдохнул, стараясь сдержать рвущийся из груди стон, и крепкой рукой схватил продавца игрушек за шею, сжимая её. — Пустите, — прошипел Шастун, начиная ёрзать. — Если не успокоишься, мне придётся трахнуть тебя на заднем сиденье, плюнув на все слова, что говорил раньше, — рыкнул Попов, а его пальцы надавили на хрупкую кожу, и Антон мог поставить на что угодно, будучи уверенным, что там останутся следы. — Пальцем меня не тронете, — фыркнул Шастун, вызвав самодовольную ухмылку на лице Арсения. — А не обязательно пальцем, милый, — игриво ответил мужчина, сталкиваясь с шокированным выражением на лице у юноши. Антон грубо отпихнул его руку в сторону, скривив губы, и открыл дверь автомобиля, встречаясь с объятиями ветра. Парень поёжился, проклиная себя за то, что сначала делал, а потом уже думал. Он кое-как вылез из машины, спотыкаясь об длинные ноги, тут же промокнув до нитки. Арсений обеспокоенно поглядел на юношу, поняв, что переборщил с шутками. Порой ему хотелось вырвать свой длинный язык, который становился причиной многих проблем. Попов вытянул шею, злясь на самого себя, когда увидел отдаляющуюся худую фигуру. Он прикрыл веки и выругался, поняв, что отпустить Шастуна не мог. — Вернись, ты простынешь! — скомандовал Арсений, громко крича в спину парня. — Похуй! — озлобленно ответил Антон, не совсем осознав, за что конкретно он обиделся. Ведь понятно, что мужчина не собирался с ним ничего делать, но в нём проснулся какой-то инстинкт, чтобы показать: вот, смотри, у меня есть гордость, я не буду терпеть твои шутки. Будешь. Ты на задних лапках перед ним готов стоять, как послушная собачонка. А о гордости говорить надо было тогда, когда тебе в лицо сказали ни на что не надеяться и вытерли ноги, словно это нормально. — Прекрати ругаться, — Арсений старался быть спокойным, и обычно это давалось ему легко, потому что он не обращал внимания на такие эмоциональные драмы, и лишь маленькая часть его сердца выдавала сумасшедший ритм, беспокоясь о том, что парень действительно мог подхватить какой-то вирус. Антон в это время сердито шагал, ступая прямо по лужам. Он плотнее обнял себя руками, застёгивая куртку, которая, слава Богу, была на нём. — Вернись в машину, блять! — заорал Попов, окончательно теряя терпение. Он не помнил, чтобы кто-то так сильно выводил его из привычного состояния, но Антон бил все рекорды. Шастун старался не обращать внимания на то, что двигатель машины зарычал по всему пространству, эхом раздаваясь в воздухе. Он не хотел оборачиваться, потому что знал: Попов медленно следовал за ним. — Сядь в машину, ёб твою мать, — у Арса покраснело лицо от злости, потому что он не привык, когда его не слушались. Всё должно было быть под контролем, а Антон явно не собирался поддерживать это правило со своим юношеским максимализмом и буйностью. Этим он и очаровал Попова, который после дикой и одновременно по-детски нежной Алёны не испытывал ничего подобного. Шастун промок до нитки, в его обуви плюхала вода, и пальцы подрагивали от холода. Зубы цеплялись друг за друга, а оттенок его кожи стал светло-синим, словно парень задыхался от нехватки кислорода. Задыхался. Но только лишь от того, что Арсений не выделял ему того тепла, что было жизненно необходимо. И хуже всего, что он даже не собирался, а Антон был таким ребёнком, честное слово, хоть и твердил обратное. — Почему всегда так происходит? — остановился Шастун, а его взгляд налился той болью, что грызла юное сердце. Действительно, почему? Разные социальные уровни, разный возраст, взгляды на жизнь. Разный жизненный опыт. Точнее, Антон понял, что у него опыта никакого толком и не было. Арсений не расслышал, что там пробубнил себе под нос юноша, и его нервы сдавали, из-за чего мужчина остановил машину и вышел, ругая Антона всевозможными гнусными словами за то, что тот был таким упёртым. Попов догнал Шастуна и резко развернул его к себе лицом, хватая за локоть. Мужчина замер, видя детский потерянный взгляд, в котором была нескрываемая боль. Антон шмыгнул носом и прикусил красную губу, стараясь не плакать в голос. — Я же пошутил, эй, — сухо выдавил Арсений, теряя возможность свободно дышать. Когда он видел такого потерянного мальчишку перед собой, ему хотелось задушить себя самого, потому что меньше всего на свете Попову хотелось видеть слёзы в этих чистых глазах, которые манили своим глубоким зелёным цветом, искрясь в моменты радости и разрывая душу на части при боли. — Всё происходит одинаково: мы ссоримся, теряем друг друга на время, потом снова сталкиваемся, словно магниты, и всё по кругу, — зарыдал Антон, чувствуя, как ему было тяжело говорить. Это было так глупо: открывать свою душу перед человеком, который явно не разделял тех же чувств, но Шастуну хотелось положить конец всем их недомолвкам. Он хотел без всяких задних мыслей обнять Арсения, и чтобы этому не препятствовало ничего: ни его сын, ни Ирина, которая всё ещё была нерешённой проблемой, ни какие-то люди, ни даже Позов со своими наставническими лекциями, ни мама и папа, которые явно будут в ужасе, если узнают, что их сын сходит с ума от взрослого мужчины, у которого был свой собственный сын. Антон мог отказаться от всего этого, лишь бы получить возможность быть возле Арсения, хотя бы немного. Ведь они это и решили? Просто быть рядом. — Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? — не зная, как можно было унять поток слёз, что безостановочно стекал по красным щекам, спросил Попов. — Хватит делать больно, — выдавил Антон и тут же поднял красные глаза на Арсения, осознав, что сказал это вслух. Мужчина непонимающе поглядел на парнишку, который теперь мечтал провалиться под землю: ему не нужны отношения, это Арсений дал понять сразу же, а Шастун вёл себя так, будто между ними что-то было. На что он, блять, надеялся? Прекращай, Антон. ХВАТИТ. Катись по-доброму, пока тебя не сломали. — Я сделал тебе больно? — удивился Попов, проматывая последние пятнадцать минут в голове. — Это была шутка, Антош, зачем обижаться и принимать близко к сердцу такие глупости? Ну сказал, ну сорвалось с языка, я уже пожалел об этом, — его зубы стучали от холода, и Арсений думал, что вечером у него будет температура, потому что после такой «прогулки» без последствий не обойдётся. — Я просто... Слишком остро всё воспринимаю, возможно, вам стоит знать, но я очень... капризный и, скорее, избалованный, привык, что всё всегда как мне хочется, привык верить, что всё просто, но, Арсений, с вами всё не так, — Антон поднял голову, стараясь не шмыгать носом, и сделал небольшой шажок в сторону мужчины, словно котёнок, который боялся, что его оттолкнут и не примут. — Вы сказали «Антоша»? — вдруг осознал юноша, а его глаза засияли ярче солнца. Арсений смутился, стараясь не покраснеть. — Это плохо? — пожал плечами мужчина. Шастун усмехнулся и потряс головой. На дождь уже оба не обращали никакого внимания, промокнув до нитки, стоя там, среди пустой улицы, и в груди у обоих билось одно сердце на двоих. — Это замечательно, — прошептал юноша и без всякого замедления потянулся к губам Арсения, втягивая того в нежный поцелуй, в который он постарался вложить все свои страхи и переживания. Не отталкивай меня, не делай больно. Пожалуйста. Не предавай. Я НУЖДАЮСЬ В ТЕБЕ. Антон зажмурился, чувствуя, как сильно тряслось его тело, как сильно хотелось кричать от того, что Арсений был нежен. Не старался сделать этот момент соблазнительней, а просто отдался мгновению и доверился Шастуну, впервые после смерти Алёны чувствуя такое же тепло, от которого грудную клетку разрывало на миллионы кусочков. «Что ты делаешь со мной, Антон?» — пронеслось в голове у мужчины, и он положил крепкую ладонь на тонкую шею и прижал парня ближе, с радостью отвечая, и что-то глухо простонал, чувствуя, что это было слишком нежно для него. То самое «слишком», которое мог подарить ему только продавец игрушек. То самое «слишком», что могло сдвинуть все принципы, выстроенные бетонным слоем в голове мужчины. То самое «слишком», что могло дать начало их маленькой истории. То самое «слишком», которое породило ту самую «надежду» в сердце Антона. Возможно, они слишком повязли друг в друге, сами того не понимая. А когда придёт время — будет слишком поздно.