Соло для Тромбониста

      Один месяц спустя       На подходе к «Монро» Пьер в который раз напомнил Раулю вести себя хорошо. Юноша до сих пор не был уверен, что знакомить месье Гартнэма со своим барабанщиком — хорошая идея. Но с генеральной репетиции Рауля будто подменили. Целый месяц у них не было ни ссор, ни глупых приставаний. Пьер концентрировался на финальных репетициях в оркестре, занятиях с маленьким Франсуа и учебе в консерватории. В связи с повышенной занятостью фронтмэна выступления их джазового коллектива временно прекратились. Рауль, в свою очередь, был задумчив и даже замкнут. Впервые на памяти Пьера шумный и дерзкий барабанщик мало говорил и много думал.       Однажды он вообще выдал то, чего Пьер ну никак не ожидал услышать.       — Поможешь мне поступить в консерваторию в следующем году? — они обедали у Пьера на кухне. Анри был на репетиции. Фоном шёл телевизор.       — С чего это ты вдруг? — Пьер оторвался от сэндвича, даже забыв прожевать еду как следует.       — Не знаю, — Рауль закусил губу, глядя в экран.       Пьер обернулся и увидел, что гостем вечернего шоу Nuit Paris был Митчелл Гартнэм. Композитор сидел, закинув ногу на ногу, и отвечал на вопросы ведущего по поводу грядущей премьеры.       — Он ведь и правда гений, — задумчиво сказал барабанщик, чем вызвал у Пьера одновременно и радость, и недоумение.       — Э-э-э… Хорошо, что ты изменил свое мнение, — Пьер вглядывался в лицо друга, в очередной раз не понимая, что у того на уме.       Рауль оторвал взгляд от телевизора и посмотрел в глаза Пьеру.       — Познакомишь меня с ним?       И вот, в вечер перед самой премьерой, они оба шли в ресторан, куда месье Гартнэм пригласил Пьера поужинать, обещав, что они соберутся узким дружеским кругом. Пьер был в костюме. Рауль тоже, как ни странно, оделся прилично, правда, серые однотонные вещи совсем ему не шли и почти стирали его, превращая в невидимку. Они договорились, что Пьер представит своего друга композитору, Рауль возьмет автограф и отправится домой. ***       Митчелл крутил в руках бокал с вином.       — Теперь мне кажется, будто я изменяю им обоим. Мэрил с Пьером, Пьеру с Раулем...       Они сидели за столиком в «Монро». Здесь, как всегда, все было забито людьми. С месье Гартнэмом сегодня здоровались не только официанты, композитора уже начинали узнавать в лицо. Он успел дать несколько интервью столичным каналам — премьеру ждал весь Париж.       — Но, по факту, ты изменяешь Мэрил с Раулем, — с улыбкой заметил Фидо.       — Вот еще, — фыркнул Митчелл, — разве можно изменять Рафаэлю с газетой? Или, скажем, Баху с хип-хопом. Или хорошему виски с…       — Кока-колой, ага, ты так предсказуем, — насмешливо фыркнул Фидо.       Кэмерон не прекращал улыбаться весь вечер. Пьер был и любовником, и не любовником. Вошел в семейный круг. Полюбился и детям, и даже няне. За этим было ужасно интересно наблюдать. Митчелл менялся рядом с ним. Играл с огнем, но будто обретал гармонию.       — Меня тревожит, что я этого Рауля ни разу и не видел, — композитор задумчиво скользил взглядом по ярко освещенному залу ресторана. — Прошел месяц, а он до сих пор никак не напомнил о себе. Я начинаю беспокоиться, не передумал ли он.       — Я бы на его месте передумал, — сказал Фидо.       Кэмерон не сдержал смешок.       — Я бы тоже.       — У вас просто нет точек пересечения, — Фидо пожал плечами, — как тебя ловить-то? Ты дал ему свой телефон?       Брови Митчелла поползли вверх, будто он только что заметил свою ошибку и не мог в это поверить.       — Нет.       Фидо с Кэмероном переглянулись и засмеялись.       — О дева Мария, — тихо выдохнул Митчелл, увидев, как метрдотель указывает двум юношам дорогу к их столику.       Фидо обернулся.       — Только не говори, что это Рауль, — прошептал он в восторге от происходящего. — Почему он похож на серую мышку? Ты говорил, что он яркий...       — Тише, — композитор сделал непринужденное выражение лица, рассматривая меню.       Кэмерон поцеловал Фидо в щеку и шепнул что-то неуловимое, но очень убедительное. Юноша покраснел и притих.             Наконец, к их столику подошли Пьер и его друг, который даже не решался поднять глаза.       — Месье Гартнэм, — Пьер выглядел спокойным и уверенным. — Надеюсь, вас не затруднит дать автограф моему товарищу. Если вы помните, он мой барабанщик.       — Меня зовут Рауль, — выдавил из себя короткостриженный парень и протянул Митчеллу SD-диск в стеклянном футляре вместе с тонким черным маркером.       Композитор улыбнулся, снял колпачок маркера и молча поставил автограф на обложке сборника своих концертов.       Рауль поднял глаза, с трудом взглянув на месье Гартнэма, который был еще ослепительнее, чем обычно.       — Очень приятно, Рауль, — сказал ему тот, чуть улыбнувшись.       — Спасибо за ваше творчество, — почти не слышно пробубнил парень и поспешно забрал диск, намереваясь ретироваться. — До свидания.       Пьер удивленно наблюдал. Таким он своего друга еще не видел.       — Рауль, — вдруг окликнул юношу месье Гартнэм.       Тот испуганно замер и обернулся.       Композитор снисходительно улыбался.       — Маркер.       Как тяжело далось Раулю это возвращение!       Испытывая глубочайший стыд, сам не понимая отчего, он сделал несколько шагов по направлению к столику и забрал дурацкий маркер из рук композитора.       — Спасибо, — Рауль беспомощно посмотрел на Пьера.       Друг положил ему руку на плечо и тепло улыбнулся.       — До встречи на премьере, — он чмокнул Рауля в щеку на прощание.       Барабанщик натянуто улыбнулся всем присутствующим и пошел прочь, раздираемый чувствами.       Уже несколько минут как Митчелл смотрел в меню и не видел букв. Он чувствовал каким-то странным, непонятным, тревожным краем своей ненасытной души, что Рауль никуда не ушел. Что мальчишка ждет его, что это был лишь повод увидеться. Какой непростой повод, и как, наверное, тяжело ему, бедняге, далась эта сцена с участием Пьера.       — Определяйтесь, а мне нужно сделать звонок, — Митчелл поднялся из-за стола, демонстративно доставая телефон.       Фидо и Кэмерон переглянулись, понимая, куда он ушел.       Выйдя из ресторана, Митчелл стал осматриваться. Слева, у арки в соседний двор, заложив руки в карманы и накинув капюшон, стоял Рауль. Будто почувствовав на себе взгляд Митчелла, он поднял голову и сразу нырнул в арку. Митчелл последовал за ним как заколдованный. Он свернул в темную подворотню и тут же увидел Рауля, скинувшего капюшон.       Рауль молчал.       Митчелл разблокировал свой телефон и протянул юноше. Тот взял его, набрал свой номер и сделал вызов.       Они стояли почти вплотную в темном парижском закоулке и смотрели друг другу в глаза, пока в кармане Рауля играл 4-й концерт для скрипки и фортепиано Митчелла Гартнэма. Выбор рингтона льстил, но и немного ранил.       Композитор вернул себе телефон и скинул вызов. Музыка стихла.       — Когда мы увидимся? — спросил Рауль резко и холодно.       — Это ты мне скажи, — в тон ему ответил Митчелл.       Парень промолчал.       — Тогда я напишу сам, — Митчелл убрал телефон в карман, — надеюсь, тебе хватит ума не подписывать меня по имени и не звонить мне всамоволку.       — Хватит, — парень зло блеснул глазами и отступил назад.       Митчелл молча развернулся и направился обратно в ресторан. Он улыбнулся.       — Продрог? — Кэмерон наблюдал, как его довольный и загадочный товарищ усаживается обратно за столик, поправляет чуть влажные от осенней мороси волосы и потирает руки.       — Ужасно, — радостно отозвался тот, — мне бы чаю! Да погорячее!       — Согревайся как обычно, алкоголем, — игриво сфамильярничал Фидо. Мальчишке нравилось, что он, будучи ровесником Пьера, который исключительно выкал композитору, мог себе позволить такие фразочки, как эта.       — Мы уже выбрали вино, — тихо сказал Пьер, мягко улыбаясь и будто извиняясь за дерзость Фидо своими большими серьезными глазами.       — Обращайся ко мне на ты? — внезапно предложил Митчелл.       Пьер перестал улыбаться. Он, кажется, только сейчас осознал, что с ними нет мадам Гартнэм. Воздух над столиком мгновенно загустел.       — Я…       Кэмерон вклинился, чтобы сгладить повисшую неловкость.       — У вас же премьера завтра! Конечно, пьём! Где чертов официант?       Пока им несли, а потом разливали по высоким бокалам Пино-нуар 1999 года, Митчелл говорил о том, утомляет внимание СМИ, как у Клэр выпал зуб, как он снова слышит какую-то мелодию в голове и не может определить инструмент.       А Пьер смотрел на него, как на божество, и еле заметно шевелил губами, впервые осмеливаясь попробовать его имя на язык.       Митчелл…