Соло для Тромбониста

      В квартире Кэмерона разговор шел на повышенных тонах. Сам Кэмерон двумя руками опирался на кухонную барную стойку. Гость же стоял напротив, в защитной позе сложив руки на груди.       — Что-что ты сделал? — Кэмерон вскинул брови, опешив. — Прямо во время премьеры?       — Ну а ты думаешь, мне легко было все это время? — не спавший этой ночью Митчелл смотрел на него со смесью злости и вины. Последнюю, впрочем, он тщательно прятал за язвительными пассажами.       — А что сложного-то?! — Кэмерон ударил руками по стойке.       Митчел ощетинился еще больше.       — А то! Я обеспечил свою семью! Я закончил долбанную оперу! Я что, не могу позволить себе мальчика?       — Не за десять тысяч евро в час! — рыкнул Кэмерон.       — Да, я ошибся! — Митчел тоже ударил по столу, принимая зеркальную позу. — Надо было дать мне номер Фидо, когда я просил!       Кэмерон выпрямился, резко снижая тон.       — Фидо мой.       Митчелл фыркнул.       — И слава Богу.       Напряжение в разговоре сошло на нет. Кэмерон приложил ладонь к лицу, потирая глаза. Проблема с шантажом никуда не делась. Митчелл просил денег в долг, но Кэмерону страшно не нравилась эта ситуация. Не потому, что жалко денег, а потому, что именно с такого шантажа все и начинается.       — Я просто не понимаю, как тебя угораздило написать такую смс…       — Я поплатился за самодурство, — искренне ответил Митчелл, — думал, что он в меня втюрился. Я думал, что перекрою Пьера.       Кэмерон покачал головой.       — Просто помоги мне, — попросил Митчелл, пытаясь отловить его взгляд. — Будь другом, Кэмерон. Будь другом.

***

      Весь день с переменным успехом Рауль сохранял спокойствие. Он ушел рано утром, когда Пьер ещё сладко спал, широко раскинув руки и ноги на кровати. Спал и месье Вале, потому что на кухне было тихо и темно, когда Рауль мышью прокрался к входной двери. Бесшумно отведя тяжелую щеколду в сторону и провернув защелку под замочной скважиной, он вышел на сырую прохладную улицу и потянул дверь за собой до глухого закрывающего щелчка.       В отделении полиции он пробыл недолго. Пара дежурных офицеров с сухими внимательными лицами составили протокол и отослали Рауля на экспертизу.       Судмедэкспертом была полная француженка, которая не спрашивала ничего, а только рассматривала раздетого Рауля, что-то записывая на форменный бланк. Потом она уложила его на кушетку и медленно ввела ему в анальное отверстие тонкий зонд, смазанный прохладным гелем. После она упаковала в пакет нижнее белье Рауля, заполнив бумажную бирку датой и фамилией пострадавшего. Теперь все называли его только так — «пострадавший».       И вот к полуночи, когда улицы Парижа стали по-настоящему охладевать ко всему дневному, а жители города утрамбовывались по барам и уютным кафе, Рауль шел по вымоченной дождем набережной, засунув руки глубоко в карманы. Под мостом Двойного Денье или просто «Дубль», который соединял левый берег Сены с островом Сите, располагался небольшой причал для катеров и туристических лодок, которые в сезон катали всех желающих по мутноватым парижским венам всего за десять евро.       Сейчас здесь было пусто.       Рауль стоял, чуть сутулясь, глядя себе под ноги. Даже когда слева стала расти тень, он не двигался, а только ждал, что произойдет дальше. Ему не было страшно. Сердце не билось стуком в его ушах — только ныло, с вечера вчерашнего дня, как с размаху ушибленный об угол палец.       — Ты Рауль? — послышался незнакомый голос.       Рауль поднял голову и повернулся, инстинктивно делая шаг назад.       Над ним высился темноволосый мужчина, которого он, кажется, уже видел в «Монро» за столиком Митчелла.       — Где деньги? — тихо спросил Рауль, тревожно нахмурив брови. — Где мои десять тысяч?       — Их не будет, — ответил мужчина спокойным низким голосом.       Брюнет, темные глаза и черное пальто. Рауль мельком подумал, что фоторобот, если вдруг его изобьют, получится совсем небогатый.       — С террористами переговоров не ведут, — продолжил мужчина, — а с шантажистами и подавно. Ты запросил большую сумму, Рауль. И у нас нет гарантий, что потом ты не запросишь еще и еще.       Рауль сжал кулаки, не сводя глаз с незнакомца. Он медленно расстегнул спортивную куртку и достал сложенный вчетверо листок. Ксерокопию.       Брюнет посмотрел на протянутую бумагу и взял её. Развернул. Прочел.       — Понятно, — он не выглядел удивленным или злым. Его лицо можно было назвать сосредоточенным. По мосту над ними проходили туристы. Раздался короткий всплеск рядом — пустая банка кока-колы упала в воду и поплыла по легкой прохладной ряби.       Рауль набрал воздуха в легкие и сказал твердо:       — Я написал заявление на Митчелла Гартнэма.       — Понятно, — мужчина развернулся к реке, убирая бумагу во внутренний карман дорогого костюмного пальто, — но дело не сдвинется, у тебя нет доказательств. Ты просто потерял время.       — Ты его адвокат? — спросил Рауль.       — Нет, я его друг, — мужчина вздохнул, — меня зовут Кэмерон. Кэмерон МакГрэйв.       — Раз вы не удосужились выполнить мои условия, — осмелел Рауль, — я выдвигаю новые. Двадцать тысяч евро и неделя, чтобы оборвать любое общение с Пьером, иначе я обращусь в СМИ. Посмотрим, с каким лицом месье Гартнэм будет давать комментарии журналистам в этот раз. Даже если факт изнасилования не будет доказан, ты и сам понимаешь, как быстро твоего друга отменят.       Рауль уверенно смотрел в глаза Кэмерона. Ему было очень страшно, но он сказал:       — Ему конец.       Кэмерон выслушал и покачал головой.       — У него трое детей, Рауль. Подумай.       — Я знаю, — с вызовом ответил парень. — Поэтому даю ему шанс. Пусть хватается за него.       Кэмерон нахмурился.       — Ну, я пошел, — Рауль стал медленно отступать.       Он победил, но от этой мысли захотелось сбежать отсюда скорее. Чтобы ничего не изменилось.       Соглашайся. Соглашайся. Соглашайся.       Рауль пятился.       — Через неделю. Здесь же. В это же время.       У Кэмерона бы тяжелый взгляд. Рауль судорожно сглотнул.       Соглашайся.       Наконец к огромному облегчению Рауля Кэмерон медленно и серьезно кивнул.       Ошеломленный своей удачей, Рауль мигом дал разворот и зашагал прочь. Ускоряясь на ходу, он быстро-быстро взбежал по длинным каменным ступенькам, ведущим вверх, на ярко освещенную мостовую.

***

      Кэмерон в шестой раз набирал номер Митчелла и в шестой раз слышал сообщение на плавном французском языке о недоступности абонента.       — Да твою ж мать, — проехав через пункт охраны элитного жилого комплекса, он пригнулся за рулем, чтобы увидеть окна квартиры Гартнэмов. Они горели светом.       Спустя пятнадцать минут, уже выкуривший пару сигарет Кэмерон, спокойный и, как ему казалось, приободрившийся, показался на их пороге. Дверь открыла няня.       — Месье МакГрэйв, — она улыбнулась, отходя в сторону и немного склоняя голову в лучших традициях домашней прислуги.       — Я ненадолго, — Кэмерон переступил порог, медленно проходя в гостиную.       Из кабинета Митчелла показалась Мэрил. Звуки фортепиано стихли.       — Кэмерон? — слегка растрепанная, но все еще ужасно очаровательная мадам Гартнэм улыбнулась ему игриво и обернулась назад, вглубь кабинета. — Дорогой, Кэмерон пришел.       — Я пытался звонить, — по-светски улыбнулся Кэмерон.       — Привет, — Митчелл вышел в гостиную с образцово-удивленным лицом. Он подошел к другу и привычно пожал ему руку, второй касаясь плеча. — Что-то случилось?       Мэрил хлопнула ресницами, и её плавно очерченное овальное лицо, еще никак не показывающее признаков старения, сделалось чуть озадаченным.       — Что-то срочное? Я надеюсь, все в порядке?       Кэмерон улыбнулся ей в ответ.       — Да. Мне нужно поговорить с твоим супругом, вот и все. Мне… нужен его совет.       — А-а-а… — Мэрил будто бы догадалась, о чем они собрались секретничать. — Я, в таком случае, ставлю чай.       — О, я поставлю, мадам, — тут же сказала няня.       — Нет, в моей машине, — поспешно добавил Кэмерон. — Прости, Мэрил. Это личное.       Мэрил вздохнула, расстраиваясь.       Митчелл обернулся на жену и послал ей нежную улыбку.       — Я ненадолго, — он накинул поданное няней пальто поверх домашнего халата, переобулся и вышел из квартиры следом за другом.       Они церемонно сели в машину. Кэмерон по дороге ничего не говорил, а Митчелл был не против сохранить интригу. Он весь вечер был в приподнятом настроении, вообразив, что его жизнь похожа на мелодраматичные кино про геев, который так полюбили ныне кинокритики.       — Ну, всё, — с улыбкой сказал Митчелл, складывая руки на коленях, — вещай.       Кэмерон приподнял брови, глядя куда-то вниз, кивнул сам себе и набрал воздуха.       — У меня для тебя две новости. Плохая и хорошая.       Митчелл смиренно выпрямился, становясь капельку серьёзнее.       — Начни с плохой.       — Плохая в том, что плохих новостей сразу три, — немного через силу сказал Кэмерон.       Митчел молча повернул к нему голову. Улыбка окончательно сошла с его лица.       — Первая, — начал Кэмерон, — он отлично подготовился. У него и заявление об изнасиловании, и медицинское освидетельствование.       — Пф, — Митчелл сложил руки на груди. — Я не кончил в него.       Кэмерон продолжал, не отвечая.       — Вторая в том, что через неделю ты должен будешь разорвать любые связи с Пьером.       — Что? — Митчел встревожился. — Нет, это не подходит. Мы так не договаривались, Кэмерон, он…       — Третья в том, что мы попали на двадцать тысяч евро, — Кэмерон серьезно посмотрел на остолбеневшего друга.       — Ты что, не принес деньги? — тихо спросил Митчелл, в глазах которого медленно проступало осознание происходящего.       Кэмерон ожидал этого вопроса и сразу же начал озвучивать заготовленную оправдательную речь.       — Я хотел сторговаться на пять, потому что десять — это очень много, и я бы сторговался, если бы он не…       Митчелл в ярости схватил его за воротник.       — Ты должен был просто дать ему денег! Это не биржа, Кэмерон, ебаный в рот, это моя жизнь! Моя жизнь!       — Я знаю! — Кэмерон резко скинул его руки с себя и отвернулся. — Я знаю… Я… я тоже лажанул, извини. Мы заплатим пополам.       Митчелл онемело открывал и закрывал рот.       — Хорошая новость в том, что... — Кэмерон прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Ему было больно это озвучивать: — Если мы выполним его условия, ты сохранишь семью и детей. Он ничего не придаст огласке, не пойдет в СМИ и даст тебе шанс выйти из этого, в принципе, на ногах и сохранив лицо.       — Сохранив лицо? — зашипел Митчелл. — Сохранив лицо!?       Митчелл резко толкнул дверь и вышел из автомобиля. Кэмерон поспешил сделать то же самое.       — Куда ты? Стой, что ты надумал?       Направляющийся к дому Митчелл развернулся к нему, пылая от ярости.       — Я позвоню Пьеру и найду адрес этой маленькой шлюхи. Поеду и покажу ему его место, потому что он зарвался, этот сраный сученыш, он не понимает, что он делает! Куда он, блядь, лезет!       Он снова развернулся и пошел, но Кэмерон его остановил за локоть.       — Он понимает, Митчелл. Стой. Стой тебе говорят!       Митчелл раздраженно сбросил его руку.       — Пошел ты. Решала, тоже мне. Это ж надо было так обосраться! Он же малолетка!       — Я сказал остынь! — рыкнул Кэмерон, резко сделав шаг вперед. Митчелл почти молниеносно среагировал, тоже сделав шаг навстречу.       — Я не собираюсь выполнять никакие блядские условия, — он буравил Кэмерона разгневанным взглядом.       — А тебе не приходило в голову, что это карма, а? — еще злее прорычал Кэмерон, глядя ему в глаза.       — Ты что, поехал? — не отводя глаз, оскалился Митчелл. — Ты сам себя слышишь?       Кэмерон почувствовал, что его захлестывает гнев.       — Хватит ей изменять с кем попало!       На этих словах Митчелл толкнул его в плечи. Отошедший на пару шагов назад Кэмерон слегка опешил, но тут же ринулся вперед, замахиваясь с локтя. Митчелл отхватил, но не остановился. Они стали кататься по земле и бороться, как однажды в студенческие годы. И по той же причине. Митчелл изменил Мэрил. Кэмерону это не понравилось. Но это было до свадьбы. До детей. До всемирного признания.

***

      Спустя сорок минут они сидели на скамейке у подъезда и курили. Светло-серое пальто Митчелла было в грязи. Глаз заплывал. Ребра ныли от тяжелых боковых ударов Кэмерона, который тоже запачкался, но уцелел — Митчелл берег свои пальцы.       — У него ничего нет, — вздохнул Кэмерон, — у этого мальчика совсем ничего за душой. Возможно, этот шантаж и эти деньги – его единственный трамплин в будущее.       — Знаю. Да и хрен с ним, — Митчелл, на которого нахлынул постадреналиновый дзен, медленно выдыхал дым, лирически глядя вдаль. — Это посильные деньги. Но Пьера я не отдам.       Кэмерон покачал головой.       — Хоть раз в жизни чем-то пожертвуй, Митч. Ты всегда получаешь то, чего хочешь. Ты всегда везде выигрываешь. Пора бы уже и…       — Проиграть? — Митчелл невесело хмыкнул.       Кэмерон стряхнул пепел и посмотрел вверх, на хмурое желто-бурое небо Парижа.       — Да. Я советую это как твой адвокат. Дьявол ты недоделанный.