Ты в моём сентябре

На встречу Густав, само собой, не опоздал — он не опаздывал никогда. Собственно, это когда-то и произвело впечатление на Рэма, который хоть и был альфой, но особенное внимание уделял тому, чтобы все вокруг подстраивали собственные планы под него и, соответственно, не задерживали его никогда. Впрочем, возможно, именно то, что он был альфой, и играло в этом пристрастии свою роль. Фингал удалось замаскировать, а костюм хоть и сидел не как влитой, в целом смотрелся достаточно хорошо. Роль Густава в предстоящих переговорах, если смотреть со стороны, была невелика. Он участвовал на стороне будущего инвестора как «независимый консультант» от Прайм-инвест банка. То есть, имелось в виду, что он независим — хотя заинтересованная сторона вполне хорошо понимала что и как. Густав должен был осторожно кивать, когда алчущий денег представитель Хагис-интерпрайс говорил правду о состоянии дел фирмы и давал реальный прогноз. Если же тот начинал завираться — Густав осторожно проводил в воздухе рукой, показывая, что этим словам не стоит доверять. Такое положение вещей нравилось ему как нельзя лучше, потому как позволяло заработать денег и одновременно сохранить нейтралитет. Густав вообще не любил демонстрировать свои способности лишний раз. Он любил цифры — просто потому, что они зачаровывали его. Любил графики, как высшее воплощение финансового искусства. И деньги он, конечно, тоже любил — просто потому, что испытывал удовлетворение всегда, когда они капали на его счёт. Встреча закончилась ближе к шести часам — город уже начинал погружаться в сумрак, когда Густав, проверив, в порядке ли грим, покинул банк. Он пересёк улицу, на ходу набирая номер такси, и замер, увидев чёрный, как дикая кошка джунглей, продолговатый майбах. «Дерьмо…» — подумал Густав с тоской и хотел было повернуть назад, когда машина тронулась с места и, вильнув, выехала ему наперерез. — Убьёшь меня прямо здесь? — выкрикнул Густав, и не думая сворачивать, хоть и знал, что с альфами лучше не играть. Рэм его раздражал. И Густав знал, что лучше закончить всё здесь и сейчас, потому что если прятаться — Рэм всё равно его найдёт. Задняя дверца авто открылась, и оттуда вышел альфа — высокий и плечистый, как все альфы, с чёрными кудряшками, едва прикрывавшими кончики ушей. При всей дороговизне своего костюма и при всех своих деньгах Рэм не выглядел таким же ухоженным и идеальным, как Джеймс. Эта мысль промелькнула у Густава в голове сама собой, хотя ещё сутки назад в Рэме его устраивало всё. Размашистой походкой, которая ещё недавно сводила Густава с ума, а теперь отчего-то вызывала лёгкое отвращение, он направился вперёд. — Я не убиваю людей, Густав. Это смешно. — Ты понял меня. — Не дёргайся, Тэви. Ты мой. Густав поморщился. Альфа неумолимо приближался к нему, пока аромат его не накрыл Густава, почти лишённого обоняния, с головой. Рэм определённо был в ярости. И оставалось лишь удивляться, как он ещё владеет собой. — Ты мой. Рэм будто печатал каждый слог. — Почему ты не ответил на мой звонок? Он протянул руку, намереваясь поймать Густава за локоть, но тот заблаговременно отступил назад. — Беты не бывают истинными для альф, так что «своё» ищи где-нибудь ещё. Рэм рассмеялся — бархатисто и гортанно, так что даже у Густава зашевелилось в штанах. Определённо, этот альфа должен был как наркотик действовать на омег. И именно поэтому, должно быть, он решил перейти на бет. — Они все хотят от меня залететь, — сказал Рэм как-то, когда Густав задал ему соответствующий вопрос. — Бесят те, кто мечтает залезть ко мне в постель. Густав тогда, честно говоря, тоже был не против об этом помечтать. Всё же Рэм был упоительно хорош — по крайней мере, так ему казалось тогда. Сейчас расхлябанность альфы вызывала непонятное для самого Густава отвращение. — Залезай в машину, — приказал Рэм, будто не слыша его. Густав вскинул бровь. Он сильно подозревал, что если скажет «нет», Рэм тоже не заметит его слов. Поэтому Густав просто развернулся и пошёл прочь. — Густав! — рявкнул Рэм ему вслед. Но, поскольку тот не обернулся, добавил уже мягче, догоняя его: — Да что с тобой произошло? Ведёшь себя как омега перед течкой. Может, тебя в ресторан сводить или ещё куда? Густав дёрнул губами, и кожа тут же натянулась на скуле, отдавая болью. Густав остановился и спокойно посмотрел на Рэма. — Слушай, я уверен — ты найдёшь себе кого-нибудь ещё. — Что это значит… кого-нибудь ещё? — Рэм поймал его за плечо и развернул к себе целиком. — У меня есть ты. Больше мне не нужен никто. Это, строго говоря, было не совсем так. Потому как Рэм пару раз заводил интрижки на стороне. Но обычно он легко объяснял своё поведение тем, что у него был гон. — Рэм, это смешно. Я тебе всё сказал ещё вчера. — Ты мне сказал? — произнёс Рэм по слогам. — Это я всё сказал тебе. Ты не будешь трахаться ни с кем, кроме меня. — Ты идиот, — обрезал Густав, — если бы я надумал сходить потрахаться — ну просто вдруг — вряд ли я бы одел старые кроссовки и рваные штаны. — Тогда куда тебя понесло?! — К… — Густав замолк. Он никогда не говорил Рэму, что у него есть брат, а теперь уже и не хотел говорить, — это не важно вообще. Ты сделал то единственное, после чего я не могу остаться с тобой, — Густав тронул скулу рукой, — все подарки можешь оставить себе. Нам было хорошо. По крайней мере, иногда. Рэм молчал и недоумевающе смотрел на него. — Ты не можешь уйти от меня, — наконец твёрдо произнёс он, — ты мой. Густав пожал плечами. — Я не принадлежу ни тебе, ни кому-то ещё. Слушай, это всё какой-то глупый разговор. Он развернулся и попытался продолжить путь, но Рэм снова остановил его, потянув за плечо. — Нет, подожди. Я же тебя… — Рэм замолк, — ты нужен мне, Густав. Ты сам сказал, что нам было хорошо. Густав пожал плечами. «Хорошо», в общем-то, давно прошло. В последние пару месяцев оставалась одна боль. — Если ты хочешь, чтобы я упрашивал тебя… Или подарил что-нибудь… Так и скажи. — Да не хочу я от тебя ничего! — рявкнул Густав, не сдержавшись. — Просто… Отпусти меня домой. — И что потом? Ты же не сможешь без меня. Густав огляделся по сторонам, всерьёз задумываясь о том, чтобы сбежать, но достойного пути к отступлению не нашёл. — Знаешь, что… — сказал он наконец, — я тебе напишу вечером, хорошо? Мне просто нужно побыть одному несколько дней. Рэм наконец отпустил его, и Густав направился прочь, решив, что такси вызовет откуда-нибудь ещё. Он не собирался писать и плохо представлял, как Рэм может этого не понимать. Зато сам он понимал очень хорошо, что Рэм так легко не забудет про него.