Ты в моём сентябре

«Ассоциация по защите прав омег требует, чтобы органы центральной печати перестали добавлять к словам –депутат, -директор, -актёр приставку омего-. Ассоциация по защите прав омег считает подобную форму обращения пережитком прошлого и попыткой акцентировать внимание на различиях в физиологии альф и омег. - Моих клиентов не должно интересовать, что и когда течёт у меня между ног! – заявляет активист ассоциации и известный публицист Дэниэл Торенс. - Называли, называем и будем называть, - отвечает ему в своём публичном выступлении лидер партии традиционалистов Гарфилд Коллинз, - дело омеги – рожать детей. Никто, кроме него, не сумеет сохранить очаг в эпоху крушения всех ценностей…» Джеймс не выдержал и перелистнул страницу. Он не знал, кто из двоих общественных деятелей больше выводит его из себя. - Бета-архитектор, - покатал он на языке, - бета-инженер… Звучало и правда противненько, но слышал он в своей жизни слова и посильней. «Я не чувствую тебя». «Ты не мой истинный, вот и всё». И самое честное: «Прости. У тебя просто нет узла». Он брякнул газету на стол и крикнул: - Томас! Сделай кофе, я схожу с ума! В приоткрывшемся проёме двери показалась светловолосая голова омеги-секретаря: - А может, зелёный чай? Джеймс вперил в сотрудника полный ненависти взгляд. «Будь я альфой, он бы не посмел спорить со мной!» - так и вертелось в голове. - Кофе, Томас, - печатая слог, повторил он. – Твоя премия только что похудела на один процент. Томас, который, в общем-то, просто не хотел распалять шефа кофеином ещё сильней, надулся и тут же исчез. Джеймс откинулся на спинку кресла и, чуть развернувшись, уставился в окно, где по-прежнему моросил мелкий сентябрьский дождь. Моросил все последние четырнадцать дней, кроме, разве что, одного: того, когда Густав покидал его дом. Джеймс, как ни старался, не мог объяснить себе тот факт, что об исчезновении случайно снятого хастлера он жалеет больше, чем о потере Рене. Выходка последнего казалась естественным, хоть и добивающим эпизодом в череде таких же точно. В сущности, Рене был красивой игрушкой, которой Джеймс хотел украсить свой дом – и не смог. Рене был финишной ленточкой, к которой Джеймс стремился всю свою жизнь – но которую в очередной раз сорвали до него. А Густав… С Густавом было хорошо. И при мысли о том, что у него нет никакой возможности повторить эту ночь, сердце сжимало тоской. Проклиная собственную глупость, Джеймс ходил на остановку, где подцепил худенького бету в прошлый раз. Думал снять его ещё разок, а потом… Ну, мало ли, что потом. В книжках для омег проститутки хоть и упирались, но потом всегда соглашались завязать и рожали своему единственному альфе кучу детей. Нет, не то чтобы Джеймс хотел детей… Просто, почему бы и нет? Привести этого бету в свой дом и оставить его там. Приходить по вечерам домой, зная, что он уже там. - Ты редкостный идиот, - повторял себе Джеймс, отлично понимая, что его умение влюбляться с первого взгляда до добра не доведёт. Но поделать с собой ничего не мог. - Я ничего плохого не сделал, сэр! – всё ещё обиженно возразил Томас, опуская чашку на стол перед ним. Джеймс поморщился. Взял чашку и сделал глоток. Замер, поняв, что Томас не собирается уходить. - Что ещё? – спросил он. - Пришли два ответа. Тобио-банк дал отказ. А Прайм-инвест одобрил кредит – но у них немного выше процент. Джеймс снова откинулся назад. Решение брать кредит или нет висело на волоске. С одной стороны, он собирался расширяться в регионы уже второй год, и с открытием новых филиалов затягивать было нельзя. С другой, процентная ставка за последние месяцы заметно возросла, и никто – кроме, разве что, его загадочного проститута – не говорил, что в будущем будет наоборот. - Если вы всё ещё колеблетесь, они советуют проконсультироваться с их специалистом. Он оставил свои контакты и готов встретиться с вами в ближайшие два дня. Томас положил небольшой стикер с именем Г. Брайс и номером телефона на стол перед шефом. Джеймс покрутил стикер в руках. - Скажи, я подъеду в шесть часов, - сказал он и жестом показал Томасу, что тому лучше уйти. На самом деле Джеймс был в Прайм-инвест банке уже в половине шестого: не потому что очень спешил, а потому что не привык опаздывать. И к, своему великому разочарованию, прождал в переговорной почти час. Будь на его месте кто-то другой, он вполне возможно уже плюнул бы и ушёл – но Джеймс принципиально доводил все начатые дела до конца, даже если они не стоили того. И потому, потягивая кофе, принесённый местным секретарём, продолжал ждать. - На самом деле мистер Брайс очень хороший специалист, - попытался реабилитировать местный сервис секретарь, - уверен, если он опаздывает, тому есть веская причина. Просим вас ещё немного подождать. Джеймс равнодушно смотрел в его лживые глаза, но ждать не переставал. Густав был мрачен и зол. Впрочем, мрачен и зол он был все последние дни, с тех пор, как его перевели в кредитный отдел. Все попытки вступить в конструктивный диалог с Рэмом оказались безуспешны: как и следовало ожидать. - Ты думаешь, мне интересно всё, что ты говоришь? – смеялся альфа ему в лицо. - Если я тебе не интересен – просто оставь меня, Рэм. Что не так? - Не так всё. Ты попытался уйти от меня – после того, как я полгода содержал тебя. После того, что я сделал для тебя. Брайс, ты вообще представляешь, кто ты и кто я? Густав на его излияния реагировал равнодушным молчанием, полностью подчинив свои умственные силы тому, чтобы найти выход из сложившейся ситуации, но пока выходило плохо. - Если ты не прекратишь заниматься ерундой, я просто перейду в другой банк, - не выдержав, сказал он, но Рэм лишь рассмеялся в ответ: - Брайс, ты смешон. Где ты найдёшь банк, в котором не знали бы меня? Больше всего Густав опасался, что Рэм прав. Он никак не ожидал от своего недавнего партнёра подобной подлости. - Ты ведёшь себя как омега! – выпалил наконец он, и тут же в стену рядом с его головой врезался кулак. - Что ты сказал? – взревел Рэм, и Густав поспешил скрыться с глаз, решив, что попробует урезонить бывшего, когда тот немного забудет нынешний разговор. Ни второй, ни третий раз не помог. На усталое: - Что ты хочешь от меня? Рэм отвечал: - Вернись ко мне, Тэви, вот и всё. В конце концов Густав перестал отвечать на звонки с незнакомых номеров и разослал резюме в несколько мест – но везде получил отказ. Новая должность в Прайм-инвест нервировала его едва ли не больше, чем Рэм. Впервые в жизни Густав чувствовал себя униженным. - Здесь нужен какой-нибудь омега-выпускник! – цедил он сквозь зубы, но говорить подобное в лицо Уиспулу не спешил, потому что понимал, что смысла в этом нет. Нужно беречь то, что есть. В тот конкретный день, когда в переговорной его ожидал Джеймс, Густав был зол ещё и от того, что молодая пара, альфа и омега, терзали его добрых пять часов с вопросом, смогут ли они выплатить кредит, если родят троих? Густава тянуло ответить, что если не уверен, что можешь отдать – то лучше и не брать. Но нужно было соблюдать профессиональный этикет. Вырвавшись из их цепких лапок, Густав едва успел глотнуть воды, как понял, что, вопреки всякой вежливости, опоздал на встречу, которую ему назначил в шесть часов сравнительно серьёзный клиент. Конечно, Рэму он в подмётки не годился, но, по крайней мере, представлял какую-то стабильную фирму с небольшим – по меркам Густава – доходом. Его коллега по кредитному отделу Дэбит Боткинс склонялся к тому, чтобы отказать соискателю именно по этой причине: прибылям Ковен-индастрил достаточно было упасть на один процент, чтобы возврат кредита встал под вопрос. Но Густав полистал немного представленные документы и пришёл к выводу, что владелец фирмы имеет достаточно чёткий расчет, и прибыли просто не могут упасть: напротив, продажи в ближайшее время должны вырасти в несколько раз, и опасность состоит скорее в том, что он может выплатить кредит досрочно, так что банку удастся взять с него далеко не весь возможный процент дополнительных выплат. Густав вызвался с ним поговорить, а теперь же сам и выглядел как идиот. Едва пригладив волосы и оправив костюм, он влетел в переговорную и замер на пороге с тихим: - Ой…