Ты в моём сентябре

В семь ноль пять от горестных размышлений Джеймса отвлёк визг тормозов за углом. Он вытянул шею как гусь, пытаясь рассмотреть, что там произошло — и увидел стройную фигурку Густава в сером костюме, стоящую на пороге бокового выхода из здания. Густав переговаривался с водителем чёрного авто. А ещё Густав, очевидно, хотел пробраться мимо него. Джеймс поджал губы. Такое тоже случалось не в первый раз, но от этого не становилось менее обидным. Как действовать в подобных ситуациях, Джеймс, в принципе, знал. Он завёл мотор, развернул Нисан и перегородил выезд из проулка. За эту пару минут диалог Густава с майбахом перешёл в новую фазу. Альфа в дорогом чёрном костюме — крупный и широкоплечий, как все альфы, — вышел из салона и принялся, размахивая руками, что-то доказывать ему. Джеймс решил, что как минимум нужно узнать, что там происходит: просто исходя из того, что начатое нужно доводить до конца. Хотя, по большому счёту, шанс, что Густав сегодня отправится с ним в Зачарованный Сад, был ничтожно мал. Майбах говорил сам за себя. Единственное преимущество беты не значило здесь ничего. Джеймс выбрался из машины и успел преодолеть половину пути, но ни Густав, ни альфа не замечали его. Зато альфа теперь взял Густава за локоть и пытался затащить в майбах. — Пусти меня, Рэм! — выпалил Густав отчаянно: видимо, повторял это уже не в первый раз. Затем взгляд его упал на Джеймса, стоявшего сейчас у альфы за спиной, и он обвис в руках альфы, выдавив своё любимое тихое: — Ой… Альфа, воспользовавшись моментом, толкнул его в салон, так что Густав ударился о крышу машины плечом. Наверняка это было больно — Джеймс не знал, да и не планировал выяснять. — Прошу прощения, — сказал он. — Ты ещё кто?! — выплюнул альфа, оборачиваясь на звук, и тут же кулак Джеймса впечатался ему в лицо, так что альфа невольно отступил назад на несколько шагов и упёрся спиной в открытую дверь авто. Джеймс подул на руку и поправил галстук. — Прошу прощения, — повторил он, — обычно я не делаю так, тем более с людьми, которых вижу в первый раз. Но мне показалось, Густав не хочет продолжать разговор. Альфа медленно перевёл взгляд на Густава. — Во-от кто трахает тебя. То-то я запаха не опознал. Долбаный кастрат. Густав, чувствуя, что сейчас произойдёт взрыв, поймал Джеймса за локоть и торопливо потащил прочь. — Увези меня отсюда, скорей! — пробормотал он. Джеймс спорить не стал. Ему вообще нравилось, когда Густав о чём-то просил его. Это звучало так… упрямо и мягко в одно и то же время, что он просто не мог отказать. Густав привычно скользнул на пассажирское место, Джеймс — в водительское кресло. И прежде чем альфа осознал, что его только что променяли на бету, рыкнул мотор, и нисан плавно тронулся с места, стремительно набирая скорость. Какое-то время ехали в тишине. Джеймс не хотел говорить, потому что отлично понимал, что Густав всего лишь хотел заставить своего альфу ревновать. «Альфу на майбахе! — тут же добавляло противным голоском неудовлетворённое ЧСВ. — И с узлом!». Джеймс невольно прикинул, получится ли у него в ближайшее время выкроить пару сотен тысяч на майбах. «Может, они поэтому уходят от меня? — думал он. — Да не, фигня, — тут же отвечало подсознание другим голоском. — У последнего вообще был грузовик. Может, купить грузовик?» Густав тоже молчал. Ему было стыдно за сцену из мексиканского сериала, которую Джеймсу пришлось наблюдать. Рэм, очевидно, в конец тронулся умом. И если до сих пор эта проблема касалась только самого Густава, то теперь и Джеймс мог схлопотать на свою задницу проблем. — Ты зря в это влез, — негромко сказал он. Ухоженные пальцы Джеймса побелели на руле. — Думаешь, не смогу ему противостоять? Густав покосился на Джеймса и ничего не сказал: Джеймс, в конце концов, просто не знал, кто такой Рэм. Джеймс, истолковавший молчание как подтверждение своих слов, остановил машину. Ни в какой Зачарованный Сад, само собой, он ехать уже не хотел. Нисан стоял у тротуара, и огни машин проносились мимо, а далеко впереди серебрилась река. — Он за нами не следит, — сухо сказал Джеймс, — доберёшься сам или тебя подвезти? Густав потянул его за плечо, пытаясь развернуть лицом к себе, но Джеймс упорно смотрел на лобовое стекло. Тогда Густав поймал его щёку рукой и уже так развернул голову Джеймса к себе. — Спасибо, — сказал он, — если бы не ты… Не знаю, что было бы сейчас со мной. Джеймс дёрнул плечом. — Можешь не благодарить. Но Густав определённо собирался высказать благодарность. Он наклонился к лицу Джеймса и коснулся губами его губ. Те оставались неподвижны и холодны. — Густав… Брайс… — глухо произнёс Джеймс, — не делай того, чего не хочешь. Иначе нам обоим придётся потом жалеть. — Я хочу, — выдохнул Густав, не отстраняясь от его губ, а затем легонько подцепил зубами одну из них, заставляя Джеймса приоткрыть рот, — я хочу тебя, как в ту ночь. Каждую ночь, Джеймс, — Густав снова прикусил его мягкую губу, ставшую податливой и мягкой, как мармелад. Рот Джеймса приоткрылся наконец, впуская его в себя, и Густав свободно пробрался в него языком. Ему казалось, что он тонет, теряет сознание от одной только возможности прикасаться к этим губам, и жалел, что рука Джеймса, придерживавшая его спину, не может укрыть его целиком. — Отвези меня к себе, — попросил он, оторвавшись наконец от губ Джеймса, — если хочешь, утром я уйду. — Нет. Не хочу. Последнее слово поглотил новый поцелуй.