Ты в моём сентябре

Едва они пересекли порог квартиры, Джеймс развернулся к Густаву и осторожно спросил: — Чаю? — ему всё ещё было неловко от того, что всё у них шло как-то не так, не по правилам. Густав молча толкнул его к стене и, присев на корточки, принялся стаскивать с Джеймса штаны. Освободив его от пиджака и брюк, Густав приподнял рубашку Джеймса и наконец припал губами к пупку. Он втягивал его в себя и проникал внутрь языком, никак не в силах наиграться, пока не устал наконец и не спустился вниз, к тщательно выбритому лобку. — Ты беззащитен, как омежка, — пробормотал Густав и легонько прикусил тонкую кожицу, стараясь не причинить боли. Джеймс со свистом пропустил воздух между зубов. — Это ты будто тебя гон ведёт. Совсем с ума сошёл? — процедил он. Густав спорить не стал. Молча поймал губами головку его члена и всосал. Он старательно насаживался на длинный ствол головой, пока солоноватая жидкость не ударила ему в рот. Джеймс обмяк, так что Густаву пришлось придержать его за бёдра, чтобы тот не упал. Джеймс тяжело дышал. Пальцы его скользили по завиткам ореховых волос любовника, а серые глаза слабо светились в темноте теплом. — Пойдём… — позвал он, поднимая Густава за плечи вверх и утаскивая в спальню за собой. В этот раз он сначала долго раздевал его и только затем развернул к себе спиной. Густав приготовился упереться руками в кровать — вообще-то так он не очень любил, но с Джеймсом готов был немного потерпеть. Но тот лишь провёл ладонью по его позвоночнику, тщательно вжимая каждый позвонок и заставляя тело Густава петь. Запечатлел на плече любовника лёгкий поцелуй и несколько секунд разминал, наслаждаясь прикосновениями к этой не широкой и не узкой, а просто идеальной, будто созданной лично для него, спине. В конце концов Густав развернулся к нему лицом и сорвал с губ любовника короткий поцелуй. Тогда только Джеймс подтолкнул его к кровати. Густав опустился на неё спиной и тут же развёл ноги. Подумал и, взявшись за собственный член, чуть-чуть подрочил его. В глазах Джеймса мелькнул лихорадочный огонёк. Продолжая смотреть, как двигается рука Густава по твёрдому стволу, он неторопливо расстёгивал рубашку, и Густаву подумалось, что он сейчас примется квадратиком складывать её. — Войди в себя, — охрипшим голосом попросил Джеймс, вешая рубашку на стул. Дважды Густава просить не пришлось. Он давно уже изнывал от желания ощутить, как что-то проникает в его вход. Смочив пальцы слюной, он приподнял одну ногу и подтолкнул их внутрь. Глаза его не отрываясь смотрели в глаза Джеймса. Тот продержался с полминуты, а потом опустился на колени между широко разведённых ног беты и, изогнувшись, поцеловал маленький шовчик на мошонке. Густав издал подобие всхлипа и подался ему навстречу. — Не прекращай, — теперь уже слова Джеймса звучали как приказ. Он продолжал целовать набухшие яички и легко поглаживал горячий член, всё ещё жадно разглядывая, как Густав трахает себя пальцами. — Возьми меня, — попросил наконец тот, и Джеймс, поддаваясь ему, отодвинул руку Густава в сторону, чтобы заменить её своим членом. Он навалился на любовника всем телом, вошёл в него до предела и тут же остановил на лице Густава вопросительный взгляд. Тот кивнул и, впившись пальцами в спину Джеймса, вжался лицом в его плечо. Джеймс двигался размашисто и размеренно, каждым ударом выбивая из лёгких Густава вздох. Густав потянулся к члену, зажимая его между двух плоских животов и торопливо надрачивая, будто чувствуя, что и Джеймс долго не продержится. Так и произошло. Кончив, тот ненадолго осел, целуя волосы любовника, оказавшиеся ближе всего, а затем скатился в сторону и обнял его. — Не думал, что найду тебя, — прошептал Джеймс, прижимая Густава к себе. — А ты искал? — Густав закусил губу, опасаясь обмануться. Джеймс молча кивнул. Они так и заснули, забыв укрыться одеялом, а когда начало светать, Джеймс открыл глаза и обнаружил, что Густав всё ещё лежит в его руках, только перевернувшись на другой бок. Некоторое время хорошее воспитание боролось в нём с ощущением вседозволенности — но быстро проиграло. Обняв Густава поперёк груди, он приставил к его входу член. Надавил головкой на растянутое колечко и вошёл. Густав втянул воздух со свистом, мгновенно просыпаясь, но вырваться не попытался, только замер, глядя перед собой. Джеймс медленно и сонно двигался внутри него. Рука его спустилась ниже, поглаживая живот любовника и член. Густав закусил губу и чуть повернул голову, вглядываясь в его лицо. Бёдра его оставались неподвижны, он позволял брать себя, но не отвечал, и ненадолго Джеймсу стало страшно, что он перегнул. Он замер и склонился, целуя Густава в подбородок, медленно подбираясь к губам. — Ещё, — выдохнул Густав и толкнулся ему навстречу. Джеймс решительно толкнулся бёдрами вперёд. Густав излился на белую простыню, а через пару толчков и Джеймс — следом за ним. Они лежали вдвоём, не желая ни двигаться, ни вставать. — Останься со мной, — попросил Джеймс, поддаваясь порыву вопреки всему, к чему привык. Густав молчал. Взяв руку Джеймса, он переложил её себе на грудь и стиснул. — Я бы хотел, — сказал он, — но, наверное, нам не стоит спешить. — Да, — подумав, согласился Джеймс. — Я ещё не сводил тебя в ресторан. Густав не стал говорить, что ресторанами сыт по горло, тем более, что в следующую секунду Джеймс спросил: — Почему ты не захотел пойти со мной в «Зачарованный сад»? Густав закашлялся и с подозрением посмотрел на него. — Это… ты посылал цветы? Джеймс прищурился. — А кто ещё? Густав отвернулся. — Я думал… Думал, Рэм… — негромко закончил он, всё ещё глядя в потолок. — Рэм, — повторил Джеймс и на мгновенье стиснул зубы, — кто он такой? Ты с ним? Густав повёл плечом. — Я пытаюсь уйти от него, — сказал он. Джеймс молчал, пристально глядя на любовника. — Я поэтому нужен тебе? Густав с удивлением посмотрел на него, а затем тихонько фыркнул: — Идиот. Развернувшись, прижался к груди Джеймса лицом. — Мне просто с тобой хорошо. Может, даже лучше, чем когда-нибудь было с ним.