Ты в моём сентябре

Прошло несколько недель. Густав пребывал в какой-то эйфории, удивлявшей его самого. Они с Джеймсом встречались по вечерам каждый свободный день, но редко отправлялись в ресторан. Пару раз ходили в кино, но по большей части просто колесили по городу и целовались, как дети. С Джеймсом Густав ощущал себя… омегой. По крайней мере, до сих пор он был уверен, что только омегу могут так холить, лелеять и топить в нежности. Ощущение было странным, потому что Густав никогда не стремился подражать блондинистым бестиям, но всё же хотя бы себе он мог признаться, что это было и приятно. Его тянуло к Джеймсу сильнее с каждым днём, и только опасение, что он утонет в этом омуте с головой, несколько сдерживало его. Но Густав всё равно тонул. Он почти не появлялся в собственной съёмной квартире и даже почти забыл про Рэма, вялые попытки которого сделать какую-то гадость становились всё реже. Должность ему не вернули, но Джеймс упорно звал его перейти аналитиком к себе. Густав отказывался, объясняя, что ничего хорошего из секса на работе никогда не выходило — и не выйдет никогда. Кредит Джеймс так и не взял. Густав убедил его, что нужно немного подождать — он слишком хорошо понимал, что выигрывает всегда казино. На зимние праздники они договорились поехать на острова. А в конце октября Джеймс дал Густаву ключи от своей квартиры. Густав глупо улыбался и целовал его каждые пять секунд. Однажды вечером Густав освободился раньше времени и решил заглянуть к Джеймсу без всякого предупреждения. Их отношения давно уже зашли достаточно далеко, чтобы не думать о таких вещах. Он приехал в квартиру Джеймса в половине седьмого с корзиной цветов и вином. Для приличия позвонил, но долго ждать не стал и принялся ковырять в замке своим ключом. Бутылка вина едва не выпала из его рук, когда, распахнув дверь, он увидел в дверях спальни белобрысого омегу в расстёгнутой рубашке и чёрных классических штанах. Омега не смотрел на вход — он смотрел в зеркало, на себя. — Джеймс, это ты? Я заглянул переодеться, ничего? — бросил он через плечо и, только теперь увидев Густава, добавил: — Оба-на… Это ещё кто? Омега, чуть склонив голову, будто идущий в атаку молодой бык, двинулся вперёд. — О том же хочу спросить у вас, — спокойно произнёс Густав, устанавливая на обувницу корзину и вино. — Омего-брат, ну, или, может быть, ещё кто? Ответ он на самом деле знал. От омеги так несло фиалками, что трудно было не понять: именно его зовут Рене. — На вопросы медвежатников не отвечаю, — Рене сложил руки на груди и окинул Густава самоуверенным взглядом. — Тогда я подожду на кухне, пока появится Джеймс и ответит за тебя, — всё так же спокойно произнес Густав, но до кухни добраться не успел. — Рене, — прозвенел напряжённый голос Джеймса у него за спиной, — Густав… привет. Густав посмотрел на Джеймса и тут же отвернулся, потому что тот на него не смотрел — только на Рене. — Так, — спокойно произнёс Густав, начиная понимать, что сказка закончилась, едва начавшись, — мне, очевидно, стоит оставить вас вдвоём. Джеймс молчал. — Да, — ответил за него Рене. Густав покосился на корзину цветов и стиснул зубы. Не глядя на Джеймса, он направился к выходу, но тот преградил ему путь плечом: — Подожди меня внизу, — негромко произнёс он. Густав скрипнул зубами и, поднырнув под его руку, стал спускаться по лестнице. Добравшись до первого этажа, он проклял себя, но остановился — в бессильной надежде, что Джеймс ещё спустится к нему. Хотя бы объяснит. Хотя, в сущности, всё было ясно без слов. Джеймс вернул себе того, о ком переживал все эти недели — вот и всё. — Даже бета — и то предпочитает омегу мне, — процедил он и ударил о стену кулаком. Развернулся, намереваясь пройти к выходу, и замер, увидев Джеймса перед собой. — Вот как, — медленно протянул он, — ты, стало быть, считаешь так. — Как — так?! — в ярости выпалил Густав, но Джеймс не слышал его. — Даже бета, — повторил он, — лучше не нашлось, да? Густав замер. До него начинало доходить. — Тебе лучше забрать вещи. Можешь не возвращать ключи — я всё-таки сменю замок. За два месяца руки не дошли. — Замок… — пробормотал Густав, ничего не понимая, и тут же выпалил: — А он? Останется с тобой? Со смазкой в заднице себе нашёл? На секунду в глазах Джеймса промелькнула такая злость, что Густаву показалось: бета вот-вот ударит его. Но он только развернулся и стал подниматься по лестнице на свой этаж. Ждать лифта Джеймс не хотел. Густав колебался ещё несколько секунд. Его бросали не в первый раз. И не в первый раз его бросали так. Но настолько больно ему не было ещё никогда. — Ты от меня так просто не уйдёшь! — рявкнул он и, броском преодолев половину пролёта, толкнул Джеймса лицом к стене, прижимая к ней щекой и накрывая сверху собой. — Что есть в нём, чего нет во мне? Растянутый зад? Джеймс молчал. Он тяжело дышал. Близость Густава без всякого запаха и без всяких течек сводила его с ума. Но сердце давила обида, и он не собирался ничего объяснять. — Я тебя люблю, Джеймс! Никого не любил как тебя! А он полюбит тебя когда-нибудь? Одним движением Джеймс легко стряхнул его с себя и, тут же поймав за плечи, с силой сдавил. — Не думай, что сможешь сделать меня заменой своему альфе, Густав Брайс. Поищи себе в другом месте самца с узлом, если я «даже бета» для тебя! — Идиот! — выпалил Густав и, вывернувшись из его рук, прижался к плечу Джеймса щекой, обхватив его руками со всех сторон. — Я же сказал, что люблю тебя. Только тебя — и больше никого. Какая мне разница, есть у тебя узел или нет? Ни с одним альфой мне не было так хорошо, как с тобой. Ни в постели, ни где-то ещё. Джеймс молчал и лишь обиженно сопел. Потом осторожно обнял его и поцеловал в лоб. — Он свои вещи так и не забрал, Тэви. Я сказал ему, что сменю замок — а потом встретил тебя, и стало не до того. — Это не меняет того, что он омега… А я… не совсем. — Это не меняет ничего. В штанах он или без штанов, я люблю тебя, а не его. Джеймс помолчал, баюкая Густава в объятиях. — Тэви… я хотел спросить… — О чём? — Ты точно хочешь на праздники на острова? Густав пожал плечами. — Да мне всё равно. А что? — У меня есть домик… на морском берегу. Я хотел бы показать тебе его. — Хорошо, — Густав тихонько улыбнулся ему в плечо, — пожалуй, и я должен кое-что тебе сказать. Не уверен, что ты будешь доволен тем, что я решил. — Чем? — Я наорал на шефа и подал заявление об уходе. Решил перейти на фриланс. Ну, в общем, думаю, это окупит себя далеко не в первый день… Джеймс расплылся в довольной улыбке, но тут же спрятал её у Густава в волосах. — С первого дня мечтал тебя содержать…