3
22 сентября 2017 г., 17:34
С тех пор, как Билли твердо решила помочь мальчишке познать человеческий род с другой стороны, почти при каждом выполнении нового контракта Лерк то и дело находила время, чтобы обсмотреть книжные полки даже в самых бедных домах. И, несмотря на то, что книги, спрятанные между рубашкой и жилетом, давили ей на живот и грудь, не позволяя совершить более быстрый маневр, Билли жертвовала скоростью ради мальчишки. Благо контракты на черном рынке не заканчивались никогда — какой-нибудь отморозок всегда найдет причину, чтобы устранить или украсть кого- или что-либо. И это, отчасти, было для нее на руку. Когда сожаление и совесть отходят на второй план, остается одна лишь выгода.
И все ж таки, когда книг стало так много, что их просто некуда было прятать, Билли решила вернуться в каморку около кунсткамеры, чтобы облегчить себе задачу, а заодно пополнить арсенал магнитных мин и гранат. Лерк никогда не любила исчезать по-тихому и теперь — хоть и с дарами из Бездны, напоминающими мертвый камень, — она могла себе это позволить.
Впервые за все время пребывания, Билли решила вернуться через дверь. Чужой кинул изумленный взгляд на вошедшую Лерк и, хотел, по-видимому, что-то сказать, но был слишком занят одной из принесенных Билли книг.
По крайней мере, так показалось сначала.
Новые книги с грохотом упали из-под робы Лерк на стол, поднимая за собой столб пыли, вынуждая Билли закашляться. Она быстро достала из чемодана, в котором хранила свои вещи, пару эликсиров Соколова, несколько ошеломляющих гранат и, обнаружив то, что у нее остался всего лишь один болт, вставила в нехитрое устройство, закрепленное на руке, еще парочку. Этого должно было хватить.
Билли резко повернулась к Чужому, смахивая со стопки принесенных книг пыль и кое-где даже кровь, и быстро заговорила:
— Я нашла тебе еще несколько интересных работ… Вот, например, два тома про праздники, но в основном про праздник Фуги, — Лерк переложила книгу под остальные и осмотрела обложку следующей. — И, чтобы ты совсем не заскучал, смогла вытащить для тебя сборник смешных историй с Серконоса. Без цензуры. Наверное, единственная во всей Карнаке, если не на всем Серконосе, — Билли наклонилась, отправляя вышеназванные труды в стопки к остальным, непокоренной вершиной нависавшей над мальчишкой. — Никогда бы не подумала, что Долорес Майклс стала бы хранить у себя в банке подобное…
Кинув сухое «спасибо», Чужой вернулся к какой-то довольно странной книге с синим корешком. Билли решила проявить интерес, прежде чем уйти на очередной контракт, а заодно и успеть поправить рубашку, вылезшую из-под робы:
— Как тебе? Интересно?
Мальчишка помедлил с ответом.
— Да. Я даже удивлен, что подобные книги… вообще печатают.
Лерк была бы удовлетворена сказанным, но тут в глаза ей бросилась обложка книги, а точнее название и то, как именно оно было расположено.
Билли усмехнулась и сложила руки на груди. Этот мальчишка почти провел ее.
— Эй, парень, — она присела на корточки и, едва сдерживая улыбку, ткнула каменным пальцем в работу, якобы читаемую. — А ты ничего не забыл?
В глазах Чужого читался немой вопрос, но, когда рука Билли мягко забрала книгу и, перед тем как отдать обратно, перевернула ее вверх ногами, в них оказался только стыд. Лерк даже не знала, что мальчишка снова научился краснеть, и, когда щеки его покрылись румянцем, он выглядел словно мелкий воришка, которого застали на месте кражи. Это казалось настолько забавным, что она все же не смогла не улыбнуться.
— И почему ты мне не сказал? — в ее голосе не было упрека, всего-навсего чистый, в некоторой степени материнский интерес. Билли говорила тихо, будто боялась смутить его подобными вопросами еще сильнее. — Не сказал, что не умеешь читать?
— Я же знаю, что тебе не до меня. И не хотел… обременять тебя еще и этим, — признался мальчишка. Он отложил книгу в сторону — теперь в этой фикции не было никакого смысла. — Я знаю, как звучит то или иное слово, когда его слышу, и понимаю значение, но не разбираю написанного. В своей… прошлой жизни меня и близко никто не учил подобному. Да и мне не было это нужно. Бездомным детям стоит распознавать всего несколько слов: «лавка» и «вор», особенно когда последнее кричат тебе в спину, — Чужой позволил себе усмехнуться. — Впрочем, тебе ли не знать?
Вот именно. Ей ли не знать? Билли и сама в детстве, пока пыталась выжить на улицах с другими девочками, не знала даже алфавита и, разумеется, не могла прочесть элементарных слов в газетах или развешанных по всем улицам плакатов с изображением разыскиваемых лиц. И кто знает, может быть, если бы Дауд не забрал ее к себе и не обучил всему, что она сейчас умеет, до конца жизни Лерк так и не овладела бы грамотой.
— В Бездне я слышал десятки, тысячи разговоров, но понимать смог не сразу, — Чужой нервно потер костяшки пальцев. — Бездна никогда ничему не учит, Билли Лерк. Она только ставит тебя перед фактом, а тебе приходится приспосабливаться к тому, что она тебе дает.
Билли краем глаза посмотрела на свою каменную руку и вспомнила про артефакт, насильно вставленный вместо правого глаза. Да, наверное, так оно и есть.
— Открывай книгу. Можешь ту же самую, — Лерк мягко опустилась на матрас рядом с мальчишкой и, подождав, пока тот подвинется, взялась за одну часть книги ладонью, а он — за другую. — Это несложно. Учитывая твои глубокие познания, накопленные за несколько тысяч лет, ты быстро этим овладеешь.
— Но ты же…
— Да, я собиралась идти на задание. Но сейчас я останусь с тобой, здесь, и мы будем изучать алфавит и легкие слова, — каменный палец перевернул страницу. — Контракт никуда не денется.
***
Ее снова преследует тот же сон. Острая боль в глазу, а затем и в руке — везде только кровь, кровь, кровь… Она мешает смотреть; изо рта вырывается крик, отчаянный крик боли, призыв о помощи, но никто ее не слышит. Неужели она умрет вот так, в луже своей собственной крови, грязи, совсем одна? Волосы прилипли ко лбу. Раньше ей казалось, что она не чувствует страха, но теперь ей страшно. А затем наступает покой. Давай же, покончи со мной, чертов гвардеец! Я готова принять свою кончину. Но желанного конца не наступает и все затихает, а потом она видит ее, любимую, милую Дейрдре, где-то вдалеке в облаке белого света. Она бежит вперед к ней и, когда оказывается слишком близко — тянет руки вперед, но видение исчезает, будто его никогда и не было. А потом она оказывается там, в самом сердце Бездны, а перед ней снова Дауд и Чужой, закованный в скале, спрятанный от посторонних глаз. Она уговаривает старика прочитать метку, чтобы освободить бога и позволить ему жить дальше, но Дауд, вместо того, чтобы спасти Чужого, выхватывает нож с двумя лезвиями и вспарывает тому живот. Ее отчаянный крик разбивается о скалы и никто уже не слышит, как она в отчаянии падает на колени и продолжает кричать до хрипоты одно единственное слово: — Нет! Билли тяжело дышит, подскочив на матрасе; тело покрылось мелкой дрожью. Из всех кошмаров этот был самым реальным, как будто… Как будто она снова побывала там. И ничего не смогла сделать, чтобы защитить мальчишку. Лерк смахивает рукой испарину со лба и чувствует прохладу каменного артефакта, но следом ощущает тупую ноющую боль. Вдруг именно он сводит ее с ума? Здоровый глаз не так быстро привыкает к темноте ночи, царящей в комнатушке, потому она поджимает колени к себе, обнимая их, и прячет лицо. Сколько она еще будет задыхаться от дурных снов? Сколько раз будет исправлять свои ошибки? Ей надоело то, что на заданные ею вопросы, она никогда не получает ответов. Быть может теперь у голоса, донесшегося совсем близко, сейчас они все-таки были? — Все в порядке? Если бы он произнес эту фразу еще ближе, Билли бы точно напряглась. Хоть ее сердце и пропустило удар от неожиданности, она не была напугана — знала, что ей нечего бояться. И все же сама ситуация вызывала у нее стойкое ощущение дежавю. Когда поверх ее ледяных каменных пальцев легли непривычно теплые чужие, Лерк охватила еще большая дрожь. Это прикосновение показалось ей слишком интимным, чуждым, и, пока рука ненавязчивым движением проделывала свой путь с ее колена до коленей мальчишки, она боролась с желанием ее одернуть. Но, ощутив теплоту второй ладони Чужого, обволакивающее ее со всех сторон, Билли смогла лишь тяжело выдохнуть и перевести на мальчишку взгляд. — Ты кричала во сне, — пояснил он. В его голосе читалось искреннее сочувствие, которого Лерк так давно не слышала. — И звала меня по имени, — даже в кромешной темноте он заметил, что Билли удивленно изогнула бровь. — Не в прямом смысле, разумеется. Но… я понял, что ты хотела видеть именно меня. — Извини… я не хотела тебя разбудить, — Лерк качает головой и, словно хочет произнести что-то еще, но фразе не суждено сорваться с ее губ. — Я знаю, что она все еще болит, — Чужой сжимает руку Билли в своей, и она почти чувствует его прикосновение на своей каменной коже. — Мне жаль, что так вышло. Моим долгом был вернуть вещам привычный ход. Ты не могла существовать в нескольких ипостасях. Эти артефакты — единственное, чем я мог заменить твою боль от утраты. И теперь, когда ответ на первый вопрос дан, Билли не знает, хорошо это или плохо — знать правду. — Если бы… — продолжает мальчишка, — если бы сейчас у меня был шанс все исправить, я бы сделал это, не задумываясь. Что-то в его взгляде… и в его голосе вынудило Билли поверить в его слова. Она пропускает момент, когда горячие тонкие губы мальчишки касаются тыльной стороны ее каменной ладони. Артефакт отливает теплым желтым светом ярче, чем обычно, всего на мгновение — это секундное соприкосновение живого с мертвым. Билли не может отвести взгляд от этого зрелища и видит, как зеленые глаза Чужого буравят ее даже сквозь темноту. Она испытывает целую бурю эмоций от этой несвойственной нежности и хватается за разбросанные кусочки, не зная, как собрать их воедино. Мальчишка отпускает руку Лерк, и та снова погружается в холод камня. — Сегодня тебя не будут мучить кошмары. Спи спокойно, Билли Лерк. Ее голова, полная невысказанных чувств, становится тяжелой, едва касаясь подушки. До самого утра она не открывает глаз — до тех пор, пока Чужой охраняет ее сон. Он никогда не дает пустых обещаний. И его обличье — неважно, человека или бога — не позволит ему их нарушить.
