Бог среди живых

      — Что там такое?       Билли в это время расправлялась с электрической пищалью, сидя на скрипящей под ее весом половице. Чертов механизм на руке заедал и никак не хотел заряжать и выпускать заряд вперед. Лерк, практически всегда, даже в крайних случаях сохранявшая нерушимое спокойствие, сейчас мало-помалу начинала выходить из себя. Ей нужно было отвлечься, сделать перерыв. И Чужой, смотрящий то на нее, то на толпу с балкона, был идеальным шансом претворить в жизнь задуманное.       Мальчишка не услышал ее шагов, но почувствовал каменную руку, легшую ему на плечо.       — Ничего удивительного, — ответила ему Билли. Толпа, собиравшаяся вокруг Королевской кунсткамеры, становилась с каждой секундой все больше и больше, галдела так, что Лерк боялась не услышать в гомоне собственного голоса. — Работы над приведением кунсткамеры в должный вид проводились давно. Значит, сегодня будет ее открытие, — заключила Билли и, продолжив, проворчала. — Черт, давненько я не видела такого скопления людей в одном месте…       Лерк никогда не любила такие сборища — они практически всегда вызывали у нее физический дискомфорт. Единственное преимущество подобного скопления было в том, что внутри нее можно было легко затеряться, но Билли предпочитала уходить от погони, скользя по крышам, или другими, более… летальными для ее оппонентов способами.       Сколько Лерк себя помнила, все свое детство она хотела посетить в Карнаке кунсткамеру с братьями и сестрами и, может быть, даже забрать в свою коллекцию пару диковинок. Исключительно для последующей продажи, несомненно. Однако, повзрослев, Билли поняла, исполнять мечту было уже поздно — от прежней кунсткамеры осталось только название, после ковена бригморских ведьм и Аббатства, благодаря которым здание едва не разнесли целиком и полностью.       Гвардейцы, стоявшие в плотной линии, сдвинулись вперед и заставили толпу сделать шаги назад, расступаясь перед железнодорожными путями. Где-то вдалеке Лерк услышала пронзительное:       — Дорогу экипажу!       Когда экипаж появился откуда-то сбоку, толпа замерла. Мальчишка, стоящий рядом с ней, тоже застыл. Одна Билли знала, что произойдет дальше.       Корво. Этого мужчину она узнает из сотен других, и, несмотря на то, что седина давно покрыла его виски, он оставался в отличной физической форме, как и подобает лорду-защитнику. Он вышел первым, а затем подал руку сидящей в экипаже императрице. Эмили, легко оперевшись об отцовскую ладонь, элегантно переступила порожек и оказалась стоять на твердой земле. Народ зашумел с новой силой, невпопад скандируя имя своей правительницы.       Билли видела, как Эмили на мгновение переглянулась с отцом, прежде чем выйти на помост. Чувство вины, сидевшее где-то глубоко внутри нее, вновь вырвалось наружу, и Лерк поспешила отвести взгляд.       Она развернулась и облокотилась спиной об поручень, смотря в изнывающие от любопытства глаза Чужого, которыми он изучал Корво и его дочь. Несомненно, они были теми из немногих людей, которые остались в его прошлой жизни, но теперь могли оказаться и в этой. Билли ощутила, как руки мальчишки сами отпускают балконный поручень, а ноги делают шаг назад. Он не в силах оторвать взгляд от зрелища и едва находит в себе силы сказать:       — Я… Я хочу посмотреть ближе…       — Хорошо, — глубоко вздыхает Лерк, прикрывая глаза. — Только…       Билли не успевает закончить фразу, так как мальчишка, воспользовавшись промедлением союзницы, меньше чем за секунду оказался у двери и, не удосужившись прикрыть ее за собой, выбежал прочь. Лерк, сорвавшись с места, крикнула мальчишке в спину:       — Диллон, стой! Черт!       Силами Бездны было пользоваться, по меньшей мере, глупо, а по крайней — опасно — слишком много гвардейцев, а вдобавок лорд-защитник, внимательно разглядывающий окрестности, пока Эмили собиралась зачитывать речь. У Билли в планах не было устраивать новый государственный переворот, так что решила обойтись бегом, едва успевая за мальчишкой, который уже оказался в начале толпы.       — Жители Карнаки! — начала скандировать императрица. Ее голос оттолкнулся от стен домов и пробежал по головам, словно раскаты грома. — Сегодня в этот знаменательный день двери Королевской кунсткамеры спустя долгое время откроются для всех желающих…       Тем временем мальчишка оказался проворнее, и Билли, расталкивая людей перед собой, все никак не могла до него добраться. Чужой постоянно был впереди и ни на секунду не останавливался. Ругательства то и дело долетали в адрес Лерк, но она не обращала на них внимания.       — Эй ты! Поосторожней!       — Какая наглость!       — А ну вернись, я тебе кишки выпущу!       Эта толпа казалась Билли бесконечной, она двигалась хаотично, будто океан во время шторма, готовый поглотить все живое на своем пути. Лерк ощутила, как начала кружиться голова, но продолжала пробираться вперед. Черт, если она не успеет, все будет напрасно, и никакие силы ей не помогут…       — …уже почти год мы с вами пытаемся вернуть империи прежнее лицо после краткосрочного узурпаторства самозванки Далилы Копперспун, и Королевская кунсткамера — всего лишь один из этапов…       Корво, стоящий все это время поодаль от императрицы, видел какие-то изменения в собравшемся народе, но не сразу понял, какие именно. И только когда мальчишка с лицом бога появился в передних рядах, с неподдельным интересом разглядывая императрицу во время выступления, у лорда-защитника возникло плохое предчувствие. Он незаметным кивком головы подозвал себе гвардейца, а пока тот шел, надеялся на то, что Чужой в толпе — его разыгравшееся воображение.       — Видишь того мальчишку? — спросил Корво, наклоняясь к мужчине в мундире. — В белой рубашке. Короткая стрижка. Зеленые глаза.       — Да, сэр.       — Приведи его ко мне.       — Что-то стряслось, сэр?       — Пока нет, но… Сделай все по-тихому. Императрица ничего не должна заподозрить и, тем более, увидеть. Не поднимайте панику. Приказ ясен?       — Ясен, сэр.       Гвардеец, удаляясь от Корво, кивнул еще нескольким мужчинам и уже втроем они направились к ничего не подозревающему Чужому, который был слишком увлечен происходящим, чтобы заметить надвигающуюся угрозу.       Зато Билли заметила. И чем ближе были передние ряды, тем сложнее получалось протиснуться вперед — толпа становилась плотнее, а люди попросту не давали проходу. И сейчас, сделав наконец-то последний рывок, Лерк, тяжело дыша, потянула Чужого на себя, дернув за плечо. Стражники, к счастью, тоже встретились с недовольством народа, однако блюстителей закона толпа пропускала гораздо охотнее.       — Пошли домой. Немедленно, — по голосу мальчишка понял одно — Билли не шутит и, если он не согласится добровольно, она заберет его с собой насильно. — Ну же!       Гвардейцам оставалось преодолеть еще несколько рядов и тогда они точно до них доберутся. Идти назад было бессмысленно — толпа еще более плотным кольцом сомкнулась вокруг них. Неужели из этой ситуации не было выхода?       — …и только объединившись, мы вместе добьемся мира и процветания для всех Островов, начиная с Серконоса, — продолжала Эмили. — Королевская кунсткамера объявляется открытой!       Билли, оглядываясь по сторонам, вспомнила про проход наверху, ведущий в кунсткамеру. Радость от заявления императрицы волнами проходила по сборищу людей: мужчины вскидывали руки, девушки помоложе подпрыгивали на месте, но все без исключения голосили одно имя. «Эмили».       Судя по всему, это был их единственный шанс.       — Возьми меня за руку, — приказала Билли. — Покрепче.       С помощью артефакта Лерк поставила метку, едва дотянувшись до края. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох, и они вместе с мальчишкой оказалась далеко от праздника.       Один из гвардейцев, добравшись до Билли в толпе, потянул ее за плечо, но вместо того, чтобы обернуться, Лерк, а точнее ее клон, рассыпался прямо у него на глазах и исчез, будто его никогда и не было.       Церемония продолжалась, а толпа ликовала. Корво, следивший все это время за своими подчиненными, успел увидеть женщину с камнем неизвестного происхождения заместо глаза и то, как они вместе с мальчишкой, похожим на бога, растворились прямо на улице посреди бела дня.       И собирался пойти за ней.