Кукла

Малиновский обещал помочь, Малиновский обещание держит! Как только Андрей убедился в том, что Кате он очень даже не безразличен, поспешил сообщить об этом Роману. - Жданов, вот я не пойму, а что тебя так радует-то? - с прищуром спросил он. - Перспективка-то так себе. Сам подумай, вот ты её к себе привяжешь, убедишь в своей любви, и что дальше? Или ты думаешь, что её устроят платонические отношения? Эээ нет! Катерина у нас хоть и с косичками, да только не маленькая. Она, если что, уже в браке побывать успела, в отличии от тебя, и, думаю, понятие супружеского долга ей совсем не чуждо! Ты же не думаешь, что за полгода ваших псевдоотношений она ничего, кроме поцелуев, не потребует? Знаешь, Андрюха, не смотря на всё моё уважение к этой замечательной девушке, я бы врагу не пожелал оказаться с ней в постели. А Андрей не мог объяснить Ромке, отчего он так рад. Он же балбес! Ему не понять! Ему не понять, какого это - узнать, что человек, который тебе нравится, испытывает к тебе то же самое! Ну это ли не счастье? А вот про "спать" Жданов как-то даже и не подумал. Ему казалось, что до подобных размышлений еще далеко. А как он будет с ней спать? Разве можно осквернять это святое существо? Нет, в его голове, конечно, мелькали такие мысли, особенно тогда, в спортзале, но потом столько передиваний было, что он совсем отмел от себя такие размышления. [Чёрт, а Ромка прав! Она же была замужем, значит она... Чёрт, даже думать не хочется о том, что у неё кто-то был.] Роман увидел как друг поменялся в лице. - Вооооот, а я о чём! Так что, я тебе, конечно, помогу, расскажу там, как ухаживать, что дарить, куда водить, но помни, что "мы в ответе за тех, кого приручили". Приручать, в данном случае, будешь ты, а не я, и ты будешь нести ответственность за исполнение всех катиных желаний. - он серьезно посмотрела на друга. - Тебе действительно это надо? - Мне это необходимо. - заверил его Жданов. Ещё несколько секунд они сосредоточенно смотрели друг на друга. Потом Малиновский хитро заулыбался, всплеснул руками и покосился на Андрея. - Ну что, когда начинаем? - Сегодня. И пошло, поехало. Каждый день Катерина получала знаки внимания от своего шефа: открытки с признаниями и стихами, самые разные вкусности, милые безделушки и плюшевые игрушки, цветы, наконец. При любом удобном случае Андрей пытался её коснуться, взять за руку, обнять, поцеловать. От последнего она первые несколько дней успешно уворачивалась, но ему удалось-таки её поймать, хоть и только уголок её губ. Жданов ходил довольный, как обожравшийся мраморной говядины кот, постоянно улыбался, шутил и заигрывал. Ему чертовски нравилось покорять сердце этой железной леди - Катерины Пушкаревой. Почему железной? Да потому что он видел, что ей нравится и вся эта романтическая лабуда и он сам, но она все равно пыталась все время ускользнуть от него, вести себя холодно и бесстрастно, хотела выглядеть спокойной и непринужденной, когда между ними воздух наэлектризован. И, конечно, Андрей знал, почему она себя так вела. Кира. Дьявол, забрал бы её уже! Дома - Кира, на работе - Кира, везде - Кира. Видимо она Бог, потому что только Бог - вездесущ. Андрей даже поставил на дверь в президентский кабинет и дверь, ведущую из него в конференц-зал, специальный замок, который открыть можно только с помощью кнопки на президентском столе или пульта, который Жданов отдал Катерине. Однако Кира устраивала такие сцены по ту сторону двери, что ему всё же приходилось её впускать. Невеста стояла у него, как кость, поперёк горла, постоянно скандалила, истерила, обвиняла в изменах (впервые ошибочно... пока...) И требовала доказывать ей свою любовь. Жаль, что Андрею нечего было доказывать - ну не любил он Киру! Никогда он не испытывал к ней того, что сейчас испытывает к Кате. Эх, Катя, Катя, Катерина... Что ж ты делаешь? Погибает Жданов! Погибает медленно, окончательно и безвозвратно. А что Катя? Катя сама погибала, с каждым днем она загибалась от противостояния в сердце, от жалости к Кире, от желания быть с Андреем. Это стало совсем невыносимо. Ещё и его постоянные знаки внимания, поцелуи ... Он будто бы и не целовал, а скорее лишь "спрашивал разрешения", и, хотя Катя давала отбой и уворачивалась как могла, всё же его губы касались щёк, виска, краешка уха. Он сам прекрасно понимал, что "нет" означает не "не хочу", а "хочу, но не могу". И сны. Они не прекращались. Из ночи в ночь повторяется, как день сурка. Это было мучением. Андрей ухаживал за Катей. И не просто ухаживал, он был настолько настойчив, что ей не оставалось никакой возможности пресечь этот роман на корню, пока еще не дошло до точки невозврата. После разговора с Малиновским в нем стало разрастаться ещё одно хорошо знакомое ему, но в то же время какое-то обновленное чувство. Желание. Он физически желал Катю. Он всё так же смотрел на её ноги, но теперь думал, как они бы обхватили его, смотрел на её руки, представляя как они ласкают его, смотрел как поднимается её грудь, а в голове уже слышал её тяжелое дыхание, а когда смотрел в глаза, то, будто на яву, видел, как они горят от наслаждения подходящей эйфории. Но единственным удовольствием, которое он позволял себе не в фантазиях, а по-настоящему, были лёгкие прикосновения и поцелуи, и это доставляло огромное удовольствие даже, не смотря на то, что она никогда не выражала взаимности. Однажды Катя даже пригрозила ему своим увольнением, когда во время очередного совещания Малиновский на пару минут вышел из конференц-зала, а Жданов вдруг взял Катину руку и забрал у нее ручку, которой она то и дело нервно щелкала. Он положил ручку на стол, развернул катину ладонь внутренней стороной наверх и начал водить пальцами по линиям на ней, внимательно их рассматривая. - Прекратите, - измученно сказала Катя, однако он пропустил ее слова мимо ушей. - Я как-то слышал, что Амура нагадала тебе взаимную любовь. Когда это было? - поинтересовался Андрей, продолжая гладить её ладонь. - В декабре, - напряженно и глухо отозвалась она. - После отпуска. - Хм... - Жданов задумчиво прищурился. - Андрей Павлович, отпустите мою руку. - напряженно проговорила Катя. - Вы переходите все границы. Жданов оторвал взгляд от ладони перед собой и внимательно посмотрел на девушку, затем обворожительно улыбнулся и произнес: - Ты просишь меня прекратить, но сама не отдергиваешь руку, Катя. - заметив ее секундное замешательство после этих слов, он легонько коснулся губами внутренней стороны ладони. Но Катя тут же обрела самообладание и, наконец, отдернула руку. Переведя сбившееся дыхание, она исподлобья гневно посмотрела на Жданова: - Я уволюсь, если вы продолжите вести себя так, - пригрозила она. - У тебя было достаточно возможностей написать заявление, но я пока не наблюдаю его на своем столе. Так что твои угрозы только придают мне уверенность, - нагло парировал он. - Проблематично уволиться из собственной компании, - грубо отрезала Катя. - Что ж, у тебя вполне достаточно полномочий, чтобы уволить меня. Катя уже было собиралась что-то возразить, но в кабинет вернулся Роман. Впрочем, это было плюсом для нее, потому что, какие бы доводы она ни привела, Андрей был прав: у нее были рычаги давления на него, притом весьма сильные, но она ими не воспользовалась. Её молчаливое сопротивление было приравнено к зелёному свету. Помимо прочего Андрей трижды пытался позвать её на свидание, но, как и предполагалось, она отказывалась. Другого он и не ожидал. Но это всё мелочи. Он твердо знал только одно - Катя будет с ним. Так продолжалось почти до февраля, а точнее, до отъезда Киры в Прагу. Самолет вылетает завтра в восемь часов вечера. - Рома, Ромочка, друг мой хороший, единственный мой друг, спаси меня, пожалуйста! Жданов влетел в кабинет Малиновского, плюхнулся на кресло и стал стонать и поскуливать. - Ээээ, Андрюха, ты чего? От кого тебя спасать? - Рома был в полнейшем шоке от такого поведения друга. - От моей ненаглядной невестушки. Ромка, я не хочу с ней лететь в Прагу, я видеть её не могу, а тут мне с ней жить, и не один день, а две недели! Я ж там умру: либо она меня пристрелит, либо из-за её истерик, скандалов или переизбытка внимания к моей персоне, а скорее всего и от того, и от другого, я застрелюсь сам! - Не беги вперёд паровоза! С чего ты вдруг решил так скоропостижно скончаться? - Ты пойми, Ромка, тут только два варианта: либо я умру, либо останусь в психушке, причем на ПМЖ. Спаси меня, Ромка, умоляю, спаси! Жданов посмотрел на Рому, как щенок, загнанный в угол злыми собаками, а точнее собакой, одной очень надоедливой сукой. - Ладно, хорошо, мы сейчас с тобой что-нибудь придумаем. Ромка встал из-за стола, достал из шкафа виски и два стакана, наполнил оба и один дал Жданову. - Пей. А что Жданов? Жданов выпил. Залпом. Вылет назначен на завтра на восемь часов вечера. Времени в обрез, но, да хранит Господь неиссякаемую и непревзойденную, поистине великую фантазию Малиновского Романа Дмитриевича. Его план был легок и прост. Заключался он вот в чём: Завтра у Андрея в пять часов встреча с новым директором банка "ЛойдМорис", а в шесть уже будет звонить Кира, дабы узнать, где его носит, он скажет ей, что забыл документы на работе и сейчас едет за ними, а потом сразу в аэропорт, а когда Андрей попытается выйти из своего кабинета, то обнаружит, что двери заблокированы, а кнопка не работает, тогда он позвонит ремонтникам, но они будут ехать больше получаса ( А точнее вовсе не будут ехать), и от безысходности призовёт на помощь своего верного вице-президента, попросит его полететь в Прагу вместо себя, и тот не сможет отказать, а уже в девять - на всякий случай - приедут работники и высвободят пленника из Азкабана. Вуаля! Именно так все бы и прошло, чистенько, гладенько, без единой помарочки, если б Малиновский учел в своих расчетах три важнейших условия: 1. Кира не умеет держать свой рот на замке и обожает поливать людей грязью. 2. Катя часто задерживается на работе. 3. Лифт тоже может ломаться, причем по-настоящему.

***

Пока две известные нам личности обсуждали по дороге на переговоры разработанный ими план по спасению президента компании "Зималетто" от его невестушки, эта самая невестушка вызвала к себе Клочкову и тут же позвонила в кабинет своего жениха, однако его там не оказалось и трубку взяла его помощница. - Приемная господина Жд... - Катя? - раздраженный голос. - А где Андрей? - Кира Юрьевна, Андрей Павлович сейчас уехал вместе с Роман Дмитриевичем на переговоры в "ЛойдМорис". В трубке послышался удар дверью, голос Клочковой и тихое и сдавленное: "Чёрт!" - Мне ему что-нибудь передать? Кажется, Кира забыла, что говорит по телефону, потому что вопрос явно выбил её из колеи. - А? Нет, нет, ничего не надо передавать. И вот ещё, - снова холодный и властный тон, - Катя, принесите мне все документы по Праге, я должна досконально их изучить. - Конечно, Кира Юрьевна. Кира отключилась. Катя быстро собрала все документы и направилась к Воропаевой. Кира злобно отбросила телефон. - Пушкарева? - Да. Не успела Клочкова придумать как бы пооскорблять Катю на этот раз, как в дверь постучались. - Войдите. На пороге появилась Катерина. Она подошла к столу и протянула Кире бумаги. - Кира Юрьевна, вот документы, что вы просили. - Спасибо. - Что-нибудь ещё? - Кофе мне принеси. - послышался за спиной голос Клочковой. Катя повернулась. Вика смотрела на неё властно и презирающе, как на рабыню. Идиотка. Катя только вежливо улыбнулась: - Извините, Виктория, но варить вам кофе в мои обязанности не входит. Вика покраснела, глаза загорелись злобой, казалось, что она сейчас как цербер, мгновение - и сорвется с цепи. Кира это заметила. - Катя вы можете идти. Катя учтиво кивнула Воропаевой и вышла из кабинета, и как только за ней закрылась дверь, послышался вопль Клочковой: - Кира, почему ты её терпишь?! Она нам хамит, а ты даже не поставишь её на место?! - Вика, замолчи, пожалуйста, и послушай меня. - строго и устало сказала Воропаева, положив голову на руки. - Во-первых, Пушкарева никому не хамила, хамила ты... - Что ты такое говоришь?! - Слушай меня! - крикнула Кира. - А во-вторых, ты не имеешь никакого права требовать от неё варить тебе кофе, потому что это не только не её обязанности, а твои, Вика, но и потому что она выше тебя по должности. А почему же, Викуля? Да потому что она работает, а ты нет! От того, как злостно Кира орала, Клочкова пару минут стояла в ступоре с отвисшей до колен челюстью и с вылезающими из орбит глазами. Потом наконец собрала себя в кучу и нерешительно подошла к подруге. - Кирочка, я не поняла, то есть ты эту Пушкареву защищаешь, а меня, свою лучшую подругу, ругаешь? - она говорила тихо, словно обиженный ребенок. - Кира, да она же змея, она тебе столько дерьма сделала, а ты ... Ты предпочла её мне? - Да никого я не защищала и не предпочла тебе. Просто я устала. Устала оттого, что что бы я не делала, она всегда улыбается, меня это раздражает - её вымученная приветливость, просто выводит из себя. Меня только от одного её вида тошнит. Она делает всё, чтоб отдалить от меня Андрея, и от этого счастлива. Он ведь всегда с ней, он проводит с ней времени больше, чем со мной. Это не человек, это аппендикс Андрея Жданова, и я не понимаю, как этот аппендикс удалить. В Праге я обязательно поговорю с Андреем. Скажу: либо я, либо она. И пусть только попробует выбрать эту... Пушкарёву. До Виктории сначала долго не доходило, что пытается сказать ей подруга, а потом её словно осенило: - Кир, ты что, думаешь... что Андрей с ней... - она сглотнула, - спит? Кира громко рассмеялась. Это было что-то между истерическим смехом и... А нет, это был именно истерический смех. - Вика, что за бред? - она продолжала смеяться. - Да чтоб Жданов обратил внимание на это чучело, на эту ошибку природы! Это уже из мира фантастики. Кира громко смеялась и никак не могла остановиться, если б она только знала, что за дверью стояла Катя и слышала каждое её слово... Катя вбежала к себе в каморку. Она настолько была переполнена обидой и гневом, что у неё разве что только пар из ноздрей не шёл, а в остальном - разъяренный вепрь. "Эгоистичная, самовлюбленная тварь! Приветливостью я её раздражаю! Добротой! Да ты просто истеричная сука! Не нравится, когда с тобой, как с человеком обращаются? Ладно, будь по-твоему, больше не буду. Это я, значит, тебя со Ждановым рассорила? Не ты со своей ревностью вытр*хала ему весь мозг? Значит, это я виновна во всех твоих бедах, и вообще во всех земных грехах?! Всё, с меня хватит. Я жалела тебя, я терпела твоё хамство. Больше этого не будет. Не может, говоришь, Жданов хотеть чучело? Что ж, посмотрим, чего он хочет. Спасибо, что очистила мою совесть.)

***

Самолёт вылетает в восемь. Шесть часов. Всё идет по разработанному им с Малиновским плану, переговоры с директором банка прошли успешно, и Андрей уже на пути к "Зималетто". Невеста не заставила себя долго ждать. - Алло, Андрюша, ты где? - Привет, Кирюш, - приторно заворковал Жданов, - ты представляешь, я забыл на работе документы. Вот, сейчас заберу и сразу в аэропорт. - Хорошо. Только, прошу тебя, давай скорее. Я уже здесь. Жду. Люблю тебя. - И я тебя, родная. Он отключился, скривил лицо, содрогнулся и бросил телефон на соседнее сиденье. О чём, о чём, а о Кире хотелось думать в последнюю очередь, и он переключил мысли на свою единственную сердечную и душевную патологию - Катерину. "Катенька... Интересно, а как она отреагирует на моё завтрашнее появление на работе. Обрадуется или огорчится? Удивится - это наверняка. У меня теперь есть целых две недели, чтоб наладить отношения с Катей, пока Кира под ногами не мешается. Кира... Брррр... Глаза б мои её больше не видели. Видели бы только Катеньку... Насколько надо быть доброй и сердобольной, чтоб жалеть человека, который тебя унижает, оскорбляет, обращается с тобой, как с ничтожеством? Насколько же у тебя большое сердце, Катенька? Почему ты не хочешь оставить и мне там место?" В своих раздумьях Жданов добрался до президентского кабинета и позвонил Малиновскому с докладом о том, что объект на месте, можно строить баррикады. Ромка тут же прибежал в кабинет, пожелал Андрюхе удачи и сказал, чтоб он завтра заглянул в шкаф вице-президента - там сурпрыз, вышел, благополучно сломал двери и поспешил на ресепшн звонить ремонтникам, с которыми договорился заранее. А Андрей остался в кабинете, позвонил Кире и сообщил о своей беде. Нет, скандала он не избежал, получил и за то, что он кретин - как можно было забыть документы, и за то, что он это всё наверняка специально подстроил, чтоб встретиться с очередной моделькой, и за то, что зачем он вообще на работу сегодня выходил и ещё какие-то встречи назначил, знал ведь, что ему лететь. Через полчаса он перезвонил Кире и сообщил, что ремонтников как не было, так и нет, и что ему безумно жаль, но он не успеет на самолёт, поэтому в Прагу она полетит с Ромкой. Кира истерила, Кира рыдала, Кира убивалась, но, делать нечего, и Кира смирилась. А Жданов сел в своё любимое кресло, достал из тумбочки свой любимый виски и стал мечтать, даже не подозревая, что предмет его мечтаний сидит в соседней комнате, и каждый из них уверен, что находится здесь в полном одиночестве. Катя снова осталась на работе. Ей совсем не хотелось домой, потому что она точно знала, что теперь, когда Жданов летит где-то над землёй по направлению к Праге, болезнь обострится: сны совсем не оставят время для нормального сна, а днем мысли будут заполнены только им. В пустой квартире она совсем одна, а здесь... Здесь словно витает его дух, вроде бы никого, а она всё равно чувствует где-то рядом того, в ком нуждается больше всего, и становится не так одиноко. Катя сидела в наушниках, музыка долбила в уши так, что больше ничего не было слышно, она писала свои мысли, свои чувства, свои страхи и желания. Это был ещё один способ отречения от лишних эмоций помимо пения и танца - она просто отдавала всё, что накопилось внутри бумаге. Катя начала вести дневник после развода, решив открыть следующий том своей жизни, в котором уже точно не будет ничего, напоминающего о её прошлом. Вот так она часто и сидела вечерами на работе, уходила полностью в себя, слушала музыку и писала дневник. Сейчас это было ей особенно необходимо. Восемь часов. Самолёт взлетел. Катя посмотрела на часы - вот он и улетел, и ей пора бы. Катя собрала вещи, дневник положила в сумку, оделась, выключила маленькую настольную лампу и, не вынимая наушники, открыла дверь каморки и направилась к выходу. Андрей не заметил, как просидел в кабинете целый час. Он посмотрел на часы - вот и началась его свобода. С этой самой минуты он волен делать всё, что ему заблагорассудится, и никакая Кира не прибежит к нему и не устроит скандал. Вдруг он услышал шум откуда-то сзади, повернулся от окна лицом к столу. Дверь каморки отворилась, и оттуда вышла Катерина и целеустремленно направилась к выходу. Сказать, что Жданов был шокирован таким поворотом событий - не сказать ничего, потому что его челюсть уже подметала пол. Катя его, как ни странно, не заметила, но он увидел в её руке сотовый и тянущийся от него провод - она в наушниках и его не слышит. Катя подошла к двери, достала из кармана маленький пультик, нажала на кнопку и дернула за ручку. Не открывается. Повторила попытку. Ничего. Заперто. - Нет, нет, ну пожалуйста, только не это. - молилась она вслух. Жданов продолжал наблюдать за ней, всё ещё находясь в состоянии легкого шока. Она развернулась и подбежала к двери, ведущей в конференц-зал, дёрнула за ручку - безуспешно. Катя сильно долбанула кулаками в дверь: - Чёрт! Она готова была разрыдаться прямо здесь и прямо сейчас, но лишь уперлась лбом и кулаками в дверь, наушники вылетели и безвольно повисли. Пока Катя отчаянно барабанила в дверь конференц-зала, Жданов сумел подобрать свою челюсть с пола, глаза вогнать обратно в орбиты и как-то успокоиться. Он стал наблюдать за Катериной и даже улыбнулся - пока, сидя здесь целый час, он о ней думал, она была в соседней комнате. Забавно. Вот это ирония - они заперты вдвоём в этом кабинете. Может это судьба? Она так и не согласилась на свидание с ним, а сейчас они вместе, в нескольких шагах друг от друга, совершенно одни, и никто им не помешает... Андрей заметил повисшие белые проводочки и затих. Боялся пошевелиться. Он знал, что, что бы он сейчас не сделал, Катя до смерти напугается. Но собравшись с силами и осознав, что час она так стоять не будет и рано или поздно обернется, и все равно напугается, Жданов первый сделал свой ход. - А я думал, что застрял здесь один... Катя резко обернулась и обмерла.