Кукла

В этой главе передаю слово главным героям, так как они явно лучше меня знают, что произошло той ночью. Андрей Жданов: Я никогда прежде не сходил с ума от женщины. Но последние месяцы открывают во мне все больше и больше каких-то совершенно незнакомых чувств и эмоций. Катя подходила ко мне очень осторожно. С каждым ее шагом я ощущал, как во мне возрастает неконтролируемое и до ужаса сильное возбуждение. Дышать было тяжко, сдавливало где-то в районе диафрагмы, и в голове навязчивый белый шум становился все отчетливее, отчего заложило уши, и я слишком глухо слышал стук приближающийся каблуков. Медленный-медленный стук. Мне показалось, что она шла вечность, хотя от стола до меня было каких-то пара метров. Я чувствовал необычайно сильное притяжение, будто меня примагничивает к ней, и с трудом удерживал стопы на полу, чтобы не броситься вперед. Я сдерживался из последних сил. Её каблук в последний раз ударился о паркет, и шум в голове исчез. Она стояла так близко, что я мог ясно слышать отголоски нот ее парфюма, нанесенного ранним утром, между нами было не больше 20 сантиметров, но я по прежнему не мог коснуться ее - слишком далеко, мне не дотянуться. Пусть она только немного отступит, чтобы в легких снова появился воздух, умоляю... - Андрей Павлович, - она обратилась ко мне едва слышно, но я так остро почувствовал ее теплое дыхание, просочившееся через мою рубашку, что меня пробила дрожь. - Я бы хотела остаться здесь, - она взяла мою руку, и кончики пальцев стало покалывать током, - С вами. Я сжал одну из ее ладоней, так трепетно державших мою кисть, в попытке сохранить последние крохи достоинства джентельмена, и едва сдерживая дрожь в голосе произнес: - Катя, - мне пришлось сглотнуть слюну, чтобы не закашляться, - скажите, вы понимаете, что сейчас делаете? Она опустила глаза, вероятно задумавшись над ответом. По правде говоря, я не уверен, что ее ответ хоть как-то бы смог изменить мое состояние и мои последующие действия. Но тем не менее, я хотел оставить ей выбор, последний шанс сбежать. Но Катя им не воспользовалась. - Да, - сказала она и снова посмотрела на меня. Её глаза, уверенные и томные, теперь отливали металлом, холодом, и казались мне до невозможности страстными. - И я возьму на себя ответственность за эти действия. Мое достоинство джентельмена рассыпалось прахом. Я понял, что эта женщина забрала себе всё, оставшееся от той непонятной субстанции, что я считал своим сердцем. Я одним движением прижал её к себе и поцеловал. На её мягких губах ещё держался вкус виски, он восхитительно пьянил и заставлял сильнее впиваться в них. На секунду мне даже показалось, что я высасываю из неё воздух. В стремлении углубить поцелуй я нагло и совершенно бестактно прорвался через Катины зубы. Руки жили своей собственной жизнью. Думаю, я мог бы поклясться, что не контролирую их, поскольку я был совершенно не в силах заставить их остановиться. Одной рукой я придерживал ее голову, тем самым помогая себе глубже проникнуть в ее рот. Вторая же бродила по ее телу, не способная оторваться даже на миллиметр от рубашки, а потом и вовсе забрела под неё, прикасаясь к её бархатной коже, ощущая под ней ребра и лопатки... Катя даже не пыталась мне сопротивляться, как это было прежде. Наоборот, была провокатором. Она вцепилась в ворот моей рубашки и прижалась ко мне всем телом. Её язык исследовал мой рот и переплетался с моим. Почувствовав мое возбуждение, она сильнее прижалась ко мне тазом, поцеловала и отпрянула от моих губ. Её взгляд из-под длинных ресниц оказался испепеляюще жарким, по нему я сразу понял: мне всё можно. Думаю, и она поняла, что теперь может делать со мной всё, что хочет, потому что, продолжая смотреть мне в глаза и тяжело дышать, Катя начала расстёгивать мою рубашку, а когда та упала на пол, она на мгновение замерла, внимательно рассматривая мое тело. Она зажмурила глаза всего на мгновение, переводя дыхание, затем открыла их и протянула ко мне руку. Прикосновение обожгло меня, и я снова приник к ее губам. Я расстегивал её чертову плотную рубашку с нелепыми пуговицами, проклиная катину одежду на чем свет стоит: не за то, что она плохая, а за то, что она на ней. Спадая с плеч рубашка потихоньку открывала прекрасный вид на тонкое черное кружевное белье, сквозь которое так элегантно и сексуально просвечивалась пышная грудь. Это было настолько красиво, что я не смог устоять перед соблазном к ней прикоснуться. Она расстегнула бюстгальтер, перекинув копну каштановых волос на плечо, и бретели аккуратно сползли с ее тонких плеч. Белье упало на пол. Завороженный, я припал к ее шее, покрывая поцелуями, и, спускаясь всё ниже и ниже, в конечном счете встал перед ней на колени. Удивительно, сколько власти я ощутил в таком положении. Мне доставляли наивысшее удовольствие катины стоны, когда я проводил языком вокруг её сосков. Я расстегнул ее ужасно широкую юбку, и та сама скатилась по бедрам. Снял сапожки, стянул с нее колготки и нижнее белье и поцеловал скромно выпирающую под плоским животом косточку. Она обворожительно посмотрела на меня сверху вниз своими прелестными затуманенными глазами, из приоткрытых губ вместе с дыханием вырвалось мое имя. Я поднялся, подхватил Катю на руки и понес к столу. Она скрестила ноги у меня на пояснице, обвила руками шею и положила голову мне на плечо. Горячее дыхание обожгло мне кожу, а ресницы защекотали меня. Я с трудом выдохнул. - Катя... - но, услышав свое имя, она вдруг припала губами сначала к моей шее, а затем к мочке уха. Это становилось просто невыносимо. Я аккуратно усадил ее на стол, тогда она отпрянула и с плохо скрываемым нетерпением посмотрела сначала на меня, а затем на пряжку моего ремня. Я расстегнул его и следом расстегнул брюки. Я навис над ней, оперевшись о стол обеими руками, не оставив ей никакого пространства для маневра. И всё же ощущение, будто это меня самого загнали в клетку, только росло. Я уступил свою свободу, когда очутился в её объятиях.

***

Катя Пушкарева: И ночью уснуть не могу, и что-то со мной происходит — заноза засела в мозгу, порядки наверно наводит. И всё, что случилось за день, и всё, что могло случиться — сознание набекрень: эмоции, мысли, лица... И память играет в меня, и движется час за часом. Хотелось кого-то обнять, вот только мечтать напрасно. Будильник сработает в семь, но лучше его не слышать. Да здравствует новый день! Уснуть этой ночью не вышло. Костя Крамар. Мне совсем не спится сегодня, хоть я и очень устала. Слишком много мыслей в голове, носятся и носятся, я совершенно не могу их остановить. Это было больше, чем просто «хорошо». Мне так понравилось, что я не могу прекратить мысленно воспроизводить произошедшее снова и снова. Думая об этом и глядя на его спящее лицо и выглядывающие из-под одеяла плечи, я ощущаю нарастающее волнение внизу живота. Мне было так мало этой ночи. Я хочу сейчас же прижаться в нему крепко-крепко всем телом… но не стоит - не нужно будить его. Я то и дело перевожу взгляд с окна на мирно спящего в моей постели мужчину. Красивый. Его лицо под пеленой Морфея выглядит совсем невинным. Если бы мне сейчас сказали, что несколько часов назад все те пошлые вещи со мной вытворял кто-то другой, я бы тотчас поверила. Да, Андрей Жданов превосходный любовник. Впрочем, у него было достаточно женщин, чтобы отработать своё мастерство. Сколько же девушек побывали в его постели до меня? Я лично знаю как минимум шестерых… Господи, нет, не хочу даже думать об этом. Не хочу представлять себя в этом списке, не хочу представлять кого бы то ни было в его объятиях. Мне неприятно. Должно быть я ревнивая дура. Сколько бы их ни было, сейчас он со мной, даже если это будет недолго, даже если с рассветом наш роман будет закончен. Я все время думаю, что он сделает, когда проснется: уйдет или останется со мной? Столько слов о любви он шептал мне ночью - но стоит ли им верить? Если поверю, он останется хотя бы на чашку утреннего кофе? Я совсем ничего не знаю. Эти назойливые мысли копошатся в мозгу, не позволяя сомкнуть глаза. Впрочем, даже если сегодня он перестанет нуждаться во мне как в женщине, вряд ли я ему и как сотрудник не буду нужна. Но при таком сценарии оставаться рядом мне будет невыносимо. В какое идиотское положение я сама себя загнала. Что я наделала? Это решение рано или поздно точно приведет меня к катастрофе. Неужели мой выбор действительно был осознанным? Мне определенно так казалось: будто решение было взвешено, а все риски признаны несущественными. Но, думаю, я все же сама себя обманула. В последнее время я часто замечала, что разум и сердце нашёптывают мне совершенно противоположные вещи, они сбились и рассинхронизировались. С чего бы так? Может ли быть, что я влюбилась? В Андрея Жданова… Боже… Андрей Жданов: Губы сами растянулись в улыбке, когда по лицу скользнул согревающий луч утреннего солнца. Этим поистине добрым утром я проснулся с всепоглощающим чувством удовлетворения. Мягкие хлопковые простыни обволакивали тело и утаскивали меня обратно в сонное царство, но я всеми силами сопротивлялся. Я силился разомкнуть глаза, чтобы увидеть рядом любимую женщину, но они по-прежнему не хотели открываться. Тогда я протянул руку в попытке обнаружить ее присутствие: - Ка-а-атя-я, - в полузёве позвал ее я, однако моя ладонь не нашла перед собой никаких преград. Я резко открыл глаза. Никого не было, я оказался в постели совершенно один. - Катя! - снова позвал я, но ответа не было. Кати не было рядом, она ушла. Я не мог понять, что пошло не так, почему она могла бы сбежать от меня. В панике я начал оглядываться по сторонам, размытые очертания комнаты оказались мне совсем незнакомы. И наконец пришло осознание того, что я нахожусь в квартире Катерины. Минутная паника прошла - она не могла уйти из собственного дома, а значит она где-то неподалеку. Я встал и направился на поиски, но пройдя мимо зеркала понял, что «Адамом, во всей первородной красе…»* я никуда не пойду, мне прежде стоит найти свои вещи. Вот только где искать? Боюсь, что вспомнить их местоположение означает вспомнить события прошедшей ночи. Моё сознание вновь подключилось к реальности в тот момент, когда её стон соскользнул мне в горло вместе с поцелуем, тело сотрясалось от экстаза, а я прижимал её к себе. Надо сказать, что у меня вообще кардинально поменялось понимание секса. То, чем я занимался до этой ночи - лишь жалкая и неправдоподобная пародия на настоящее занятие любовью, то, что я испытывал - мимолетное удовольствие, те, с кем я это всё делал - не женщины вовсе, а куклы. Бездушные, пустые куклы, не способные ни на что, кроме как давать мне разрядку и получать её самим. А Катя... Катя не такая. Было ощущение, что она по-настоящему наслаждается не своими ощущениями, а моими, поэтому всеми силами желает доставить мне как можно больше удовольствия. Я совсем забылся. Мы, совершенно счастливые, лежали на столе. - Кать... - Что? - она подняла на меня голову. - Давай останемся здесь? - она удивленно вскинула брови. - Пожалуйста. Я не хочу домой. - я посмотрел на неё умоляющим взглядом. Она была совершенно серьезна и вглядывалась мне в лицо, видимо, пытаясь найти подвох, да только его не было, потом спросила: - Ты хочешь провести ночь... со мной? - Да, - ответил я не задумываясь. Катя долго смотрела мне в глаза, ища в них ответы на какие-то вопросы и, видимо, принимая окончательное решение. Сейчас я понимаю, что в тот момент она решала говорить следующую фразу или нет, потому что от этого зависели наши дальнейшие отношения: кончится ли все этой ночью или стоит дать нам шанс. И она выбрала. - Может, поедем ко мне? Честно говоря, меня это предложение слегка обескуражило, поэтому сказать я ничего не смог, зато уверенно кивнул. Катя нагишом вскочила со стола и стала метаться по кабинету, собирая вещи. Только она их не надевала, а запихивала в сумку, на себя же накинула только дубленку, шарф и обулась. В это время я натянул на себя белье (!) и брюки, рубашку Катя тоже убрала в сумку, и в голове у меня мелькнула мысль, что она бездонная. Я накинул сверху пальто и обулся. Она схватила меня за руку и потащила из кабинета. Лифтов мы ждать не стали, поэтому пробежались до подземной парковки по лестнице. Как мы добрались до квартиры в моей памяти тоже сохранилось лишь обрывками, зато всё, что происходило непосредственно в ней, я могу воспроизвести детально. Катя закрывала дверь, а я стоял чуть поодаль, дабы не отвлекать, потом она резко развернулась, поймав на себе мой восхищенно-возбужденный взгляд, как-то хитро улыбнулась, обнажив свои белые ровные зубки, и скинула дубленку. Всё, что на ней осталось, - это длинный вязаный шарф, обмотанный дважды вокруг шеи и прикрывавший собою грудь, и сапоги на небольшом каблучке. И выглядело это чертовски сексуально. Она подошла ко мне и сняла с меня пальто, после чего я наконец вышел и ступора, прижал её к себе и поцеловал. До кровати мы не могли добраться очень долго. Первой остановкой был огромный белый пушистый ковёр. "Должно быть, там я и оставил свои вещи." С этой мыслью я направился прочь из спальни, но остановился, увидев все свои вещи, аккуратно сложенные, на прикроватной тумбочке. Мда... Слепота - это тяжело. Я надел только бельё, да очки нацепил, и отправился на поиски Катерины. Я вчера совсем не заметил какая у Кати квартира. Все двери, в том числе и входная, ведут в огромный зал, где посередине стоит большой кремовый диван, а подле него тот самый мохнатый ковёр. Напротив дивана - плазма, слева от которой на небольшом полукруглом подиуме красуется чёрный лакированный рояль, а перед ним - круглый крутящийся табурет, на каких обычно сидят пианисты. От дивана до задней стены очень много свободного места. Вся квартира оформлена со вкусом в минимализме. Вся, кроме кухни, на которую я и отправился. От зала её отделяет барная стойка. Двудверный холодильник металлического цвета, бордовый кухонный гарнитур с кучей шкафчиков и ящичков, стеклянный круглый стол и четыре, обитых бордовой тканью, стула. Я сразу вспомнил свою кухню, где стула только два, и подумал: "Зачем ей четыре стула, если она живет одна?" Насколько я успел узнать Катю, то в гости к себе она никого не приглашала. Даже день рождения праздновала в маленькой двушке у родителей. Собственно, весь женсовет и Малиновский думают, что она с ними и живет, это только я посвящён в тайну Катиной квартиры, что безусловно мне льстит. А тут и диван огромный, человек на десять, и туча стульев... Я прошел к соседней со спальней комнате и заглянул в неё. Внутри была гигантская двуспальная кровать, заправленная синим, впрочем, как и вся комната, покрывалом, большой шкаф-купе, стол с компьютером и тумбочка с плазмой. Гостевая! Зачем ей гостевая комната, если у неё гостей не бывает в принципе? Да уж... А вопросов всё больше и больше. Хотя что это я? Может просто квартиру купила и не знала, что делать с лишней комнатой, а может к ней родители приходят ночевать, или родственники приезжают. Точно, могут же у неё быть родственники? Или, например, они с мужем, когда приезжали в Москву, жили здесь, а это... Нет, это странная версия, никак не объясняющая наличие этой комнаты, разве только что они спали порозень. Я вышел из комнаты, черт с ней. Осталась последняя неизведанная дверь. Я повернул ручку - не заперто. Открыл дверь и вошёл внутрь. В душе журчала вода, а за полупрозрачной ширмой были видны очертания обнаженного тела. Катя Пушкарева: Я вздрогнула, когда меня обняли сильные руки и прижали к обнаженному мокрому телу, и возле уха раздался нежный и томный шепот: -Доброе утро. Андрей. Я почувствовала, что он улыбается, и заулыбалась сама. Сразу стало так хорошо, тепло и спокойно. Я всё утро думала, что будет: он оденется и уйдёт или останется, и мы поедем вместе на работу. Почему-то от одной мысли о том, что он уйдёт, мне становилось грустно. Хотя, впрочем, я знаю почему, как бы мой разум не пытался меня обмануть. Ночью... Сколько раз он сказал, что любит меня? Наверное, он и сам не помнит этого. А я помню. Помню каждый его шепот, каждое, сказанное им, слово, каждое движение, каждый поцелуй. Всё, с того самого момента, как попросила его остаться, я помню в деталях. И как после этого я могла подумать, что он уйдёт, не попрощавшись? Не знаю. Всё стало так запутанно. Я откинула голову ему на плечо, а он стал покрывать мою шею поцелуями, постепенно поднимаясь, и наконец приник к губам. Я поймала себя на мысли, что мне до дрожи нравится его целовать. - Я боялась, что ты уйдешь, - сказала я, прервав поцелуй и посмотрев ему в лицо. Андрей развернул меня к себе, посмотрел в глаза, улыбнулся и сказал: - Я бы не посмел. Я ведь люблю тебя. Я глупо заулыбалась, опустила глаза и заплакала, тихо, чтобы он не слышал. Ну вот, он сказал это осознанно. Сказал, что любит меня. А что я могу ответить? Ничего. Я ничего не могу ему сказать, не могу ответить взаимностью, потому что сама ещё не разобралась в себе. - Кать... Катя... Он поднял мою голову за подбородок и испугался. - Катя, ты плачешь? Я тебя чем-то обидел? Он спросил об этом так обеспокоенно, что я не выдержала, уткнулась лицом ему в грудь и тихонечко разрыдалась. Но продлилось это буквально минутку, потом вскинула голову и глубоко вдохнула. - Прости, я просто... Я очень устала, - спокойно проговорила я. Андрей, разумеется, ничего не понял. - От чего? - с опаской спросил он. - В последние недели меня мучает бессонница. - я не собиралась рассказывать откровенные причины недостатка сна, мне было слишком стыдно. - И каждый день я очень переживала из-за твоих действий, - Я чуть притормозила, пытаясь подобрать слова, - Мне было стыдно оттого, что мне приятны твои ухаживания, и совестно перед Кирой... Должно быть, все это очень глупые причины. - Нет, не глупые, - резко возразил он, - я понял, что ты имеешь в виду. Я доставлял тебе неудобства, извини меня за это, Кать. Но... ведь я уже здесь, - теперь он задумался как лучше изъясниться, - Ты выбрала быть со мой, разве нет? Значит ты приняла мои ухаживания и перестала оглядываться на Киру. Я не прав? Я потупила глаза в пол и ухмыльнулась сама себе. - Да... Да, видимо, это так. Но я всё равно немного в смятении. Для меня всё это очень странно... - Катя, - он взял моё лицо обеими руками и очень внимательно и нежно будто бы рассматривал его. - Это не странно. Кажется, - он сделал вид, что задумался, - это называется "влюблённость". - Кажется, так, - хихикнула я в ответ.