Кукла

Я не стыжусь, что ярый скептик И на душе не свет, а тьма; Сомнение - лучший антисептик От загнивания ума.

***

Что такое любовь? Вы когда-нибудь задумывались над этим вопросом? Наверняка. Каждый человек хоть раз в жизни чувствовал любовь, и каждый чувствовал её по разному. Даже двое влюбленных друг в друга не могут испытывать одни и те же чувства - это невозможно по той простой причине, что мы все совершенно разные люди. Мы привыкли думать, что любовь - это необыкновенное чувство, не подвластное сознанию человеческому, но это не так. Любовь, точно так же как и любые эмоции, создается мозгом, она - всего лишь плод кооперативной работы нервной системы и инстинкта размножения. Разные органы чувств подают сигналы мозгу, а он в свою очередь выбирает наиболее подходящего партнера для создания семьи и продолжения рода - всего-то! Но нет! Люди продолжают утверждать, что это божий дар. Продолжают отчаянно любить, а потом неистово страдать и убиваться. Глупцы! А ведь можно просто нажраться антидепрессантов, чтоб уничтожить половину своих нервных клеток к чертям и не чувствовать ничего вовсе. Ну это я так, размышляю о вечном. Андрей Жданов: Я упустил момент. Момент, когда всё стало медленно, по кирпичику, рушиться. Я не заметил стену, которая выстроилась между мной и Катей, но самое главное - я не понял, кто именно её возвёл. Никак не могу вспомнить, когда это произошло: когда мы стали отдаляться друг от друга, когда канат, так долго и крепко связывавший нас воедино, треснул. Постепенно мне в голову стали лезть сомнения. Я сомневаюсь в Кате, в каждом её слове и действии, во всём, что её окружает. Сомневаюсь, и вовсе не беспричинно. Впервые я почувствовал, что что-то не так, в день отъезда Катиных братьев. Столько откровений в один день я не слышал ещё не разу в своей жизни. Какие-то меня обрадовали, какие-то огорчили, какие-то удивили или даже привели в ужас, но все заставили задуматься.

***

- Ты знаешь? - спросил меня Макс. Я стоял за барной стойкой и наблюдал за тем, что происходило в зале: Катя учила Большого Дэна играть песенку из мультика "Маша и Медведь" на рояле. Умилительная картина. Он так забавно своими маленькими пухленькими детскими пальчиками перебирал клавиши, что я невольно начал улыбаться. Я представил, как бы Катя учила играть нашего сына, как целовала бы его и говорила, что у него всё обязательно получится и как бы она улыбалась ему, когда бы он воскликнул: "Мам, мама, ты видела?! У меня получилось! Получилось же?" Но мои мысли перервал неожиданно подошедший Максим. - О чём? - не понял я. - О Кате, о том, что она бесплодна. - он встал рядом со мной и тоже стал смотреть на брата с сестрой. - Знаю. - Сама сказала? - Я не оставил ей шанса промолчать. Он некоторое время молчал, потом задумчиво посмотрел на меня. Я развернулся и посмотрел ему в глаза - он хотел мне сказать что-то ещё, но сомневался, что стоит это делать. Я решил воспользоваться шансом и хотя бы попытаться узнать ответ на давно мучающий меня вопрос: - Она тогда сказала, что "когда-нибудь обязательно мне всё расскажет", но пока что она молчит. Ответь мне, пожалуйста, Макс... С ней что-то произошло, да, из-за чего она стала бесплодной? Он отвел взгляд и как будто усмехнулся. Собравшись с мыслями, он сказал первую фразу, которую я теперь не могу выкинуть из головы: - С ней много чего произошло... Он опять замолчал и очень печально посмотрел на Катю. В этот момент, если бы она о чем-то его попросила, он не задумываясь бы сделал это, казалось, ради сестры он пошел бы на всё, и, если б мог, он забрал бы и её бесплодие. - Это из-за шрама? Макс недоуменно посмотрел на меня. - Что? - У неё шрам вот здесь, - я показал на себе место на животе слева, возле тазобедренной выпирающей кости, - он как-то связан с бесплодием? - А, нет, - он встряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок, - Нет, шрам тут ни при чем. Физически она совершенно здорова и нет никаких видимых причин её бездетности. В большинстве случаев причина бесплодия у женщин остается неизвестной. Но врачи говорят, что у Кати это психическое. Такое тоже часто бывает. Боязнь иметь детей - из-за неё организм просто отказывается от оплодотворения. - Но Катя хочет детей, - тут я запутался окончательно, - она мне сама говорила. - Понимаешь, она может и хочет, но на подсознательном уровне она этого боится. Её главным страхом всегда было одиночество. Думаю, что остаться одной с ребенком на руках - её второй страх. - Но она не останется одна! - не успокаивался я. Макс задумался, а потом сказал: - Помнишь, я как-то сказал тебе, что рядом с ней хорошие парни гибнут? - Помню. - А что ты знаешь о её бывших? - Бывших? - вот этого я не ожидал. - Их было много? - Их было трое. И тут я конкретно охренел. Трое? Откуда? Нет, я, конечно, люблю Катю и хочу быть с ней, как бы она не выглядела, но... как? Как она смогла охмурить трёх мужиков в таком образе, в каком я её знаю. Даже я осознал, что меня к ней влечёт, только когда увидел её полуголую в спортзале (что правда - то правда, чего уж тут стыдиться). Но неужели эти трое тоже её случайно обнаженной увидели? Я влюбился в девушку, думая, что в её постели я буду не сотым, как у большинства, в чьих кроватях я побывал, а только лишь вторым, а я четвёртый! Фильм такой есть - "Я - четвёртый", видимо, обо мне снимали. Да и не факт, что Максим знает обо всех. Возможно я вообще хрен с ноликом по счету. А я, дурак, к мужу покойному ревновал, когда тут полмира под подозрением! Так ладно, что-то у меня совсем крыша поехала на фоне ревности, из троих тысячи сделал. Подумаешь, трое... - Я знаю только о муже, тёзка твой - Макс. - Тёзка, да... - усмехнулся он. Потом вдруг стал предельно серьёзным, - Их было трое: последний - это её муж, Макс. Я внимательно вслушивался в каждое его слово, у меня было полнейшее ощущение того, что сейчас я услышу что-то, поражающее воображение. Максим продолжал: - До этого был Ваня. Макс, Ваня, Макс, Ваня, Макс... До меня дошло. Я посмотрел на сидящего на диване и рисующего Ваню. Что-то здесь было не так. Я перевел взгляд с Вани на Максима, и он продолжил: - И самый первый, - он посмотрел на меня, а я сначала на него (думаю, на тот момент мои глаза вылетели из глазниц на пружинках как в фильме "Маска" с Джимом Керри), а потом на Катю и Большого Дэна, и за моей спиной прозвучало имя - Денис.

***

- Подожди, - я резко повернулся к Максиму, - то есть ты хочешь сказать, что прототипами мужчин Катя берет братьев? - Нет, она же не сумасшедшая. Это чистая случайность. Когда она встречалась с первым, Денисом, нашего мелкого ещё и в планах ни у кого не было. Дело не в именах вовсе, а в том, что все они мертвы. Мертвы. Все мертвы. Все, кого она любила, мертвы. Как она это пережила? Мне вдруг стало понятно, почему она тогда пыталась спрыгнуть с обрыва - просто не могла вынести ещё одну смерть. - Боже...- не знаю как долго я ещё осознавал услышанное, но единственное, что я в конце концов каким-то образом из себя выдавил было: - Что с ними произошло? - Прости, но я не вправе тебе рассказывать. Он замолчал, и я заметил, как заблестели его глаза. Макс еле сдерживался, чтоб не заплакать. Я вдруг понял, что это были не просто смерти, первые две, и не инфаркт, как у мужа - это было поистине нечто ужасное. Если эта старая рана не зажила даже у Максима, то у Кати, возможно, она до сих пор саднит и кровоточит, и лучше мне её не ковырять. Чайник вскипел, Макс выключил конфорку и снова заговорил: - Слушай, я не знаю, как у вас с ней всё сложится и сложится ли вообще, но если она когда-нибудь тебе расскажет об этом, то знай - это будет значить, что она безгранично тебе доверяет. - он помедлил, а затем добавил, - Мужу она не сказала. Вот так, оборвав наш разговор, он оставил меня с кашей в голове вместо мозга и пошел заваривать себе чай.

***

Второй, не менее важный для меня, разговор даже разговором-то назвать нельзя было. Просто спонтанно брошенная фраза Вани, надолго погрузившая меня в мысли. Все в квартире суетились: Макс собирал вещи, Денис - разбросанные по всей квартире игрушки, футболки, железки всякие от своих роботов и прочее, Катя на кухне упаковывала всё содержимое своего холодильника в сумку-холодильник и ещё пару пакетов. Единственными, кто не делал ровным счетом ничего, были я и Ваня. И не надо нас осуждать. Я пытался, честно, пытался чем-то помочь, но после часа непонятных хождений то за одним, то за другим, я сделал вывод, что толку от моей помощи в любом случае не будет, и я тут только мешаю, поэтому я сел на диван рядом с Ваней, который все свои вещи, по-моему, с самого приезда так и не вынимал из сумки или просто складывал их всегда обратно (в общем, все у него уже было собрано) и сейчас сидел и рисовал весь тот хаос, что происходил вокруг. Из гостевой вышел Максим с рюкзаком и направился уже было к нам на диван, но заметил гигантские пакеты с едой, занявшие практически всю барную стойку. - Ты с ума сошла?! - воскликнул он, и Катя обернулась, - Куда столько еды? - Ты чего кричишь!? Вам в поезде сутки ехать. - с ответным возмущением сказала Катя. - Ну мы же не всё время есть будем! - Ты может и нет, а Ваня с Денисом проголодаются. - Даже у Дениса желудок - не чёрная дыра! Проголодаются - сходим в вагон-ресторан. - Значит ты дорогую и невкусную РЖДешную еду предпочтешь моей? Ты ещё пирожки на станциях купи - отрави мне детей! - Ну всё равно, не так же много! - Знаешь что, сам тогда всё собирай, а я пошла одеваться! - Ну и соберу - Ну вот и собирай! Злая Катя выскочила из кухни и ураганом пронеслась в спальню. Минут пятнадцать из комнаты ещё относилось недовольное бурчание, а потом она вышла из комнаты в обычном своем виде. Домашние шорты с маечкой сменились повседневными юбкой в пол и бесформенной, наглухо застегнутой рубашкой, распущенные волосы - косичками, а красивые глаза закрыли огромные синие очки. Моё лицо приобрело весьма печальное выражение, что заметил и Ваня. И тогда он сказал вторую фразу, которую я теперь не могу выкинуть из головы: - Не бойся, когда-нибудь ей это надоест, и она снова начнет одеваться нормально. Почему я зацепился за эту фразу? Я думаю, вы уже догадались. Ничего необычного, обыкновенное предложение, без какого-либо второго смысла, и я бы наверняка пропустил бы его мимо ушей, если б утром не произошло того разговора с Максимом о Катиных бывших. Тогда я задумался: откуда у такой девушки, как Катя, столько мужчин? И вот в этой Ваниной фразе я зацепился за возможный ответ на мой вопрос. Снова. Именно это слово ввело меня в ступор. Снова. "Не бойся, когда-нибудь ей это надоест, и она снова начнет одеваться нормально." То есть она когда-то одевалась хорошо, но потом ни с того ни с сего решила сделать из себя нечто, и если ей это надоест, то моя девушка станет такой же, как и все остальные девушки? Я правильно понял смысл сказанного? По крайней мере, другого смысла я тут не нахожу. А теперь совместим эти две фразы: "С ней много чего произошло" и "Не бойся, когда-нибудь ей это надоест, и она снова начнет одеваться нормально." Может я и не Шерлок Холмс, и не обладаю железной логикой, но всё-таки могу сложить два и два. И я сделал вывод: с Катей что-то произошло (смерть мужа исключаем, это произошло раньше, возможно, это их конфликт), из-за чего она решила сделать себя, мягко говоря, не очень симпатичной. Следствие вели... С Андреем Ждановым.

***

Третий серьёзный разговор произошёл прямо на перроне перед поездом. На самом деле ничего особенного в нем сказано не было, но тем не менее именно этот диалог оказался для меня самым важным, даже несмотря на то, что он был между мной и Денисом. Я уже говорил, что этот мальчишка произвел на меня огромное впечатление, но теперь я говорю, что именно благодаря ему я понял, что видеть правду, такую какая она есть, способны только дети. Только они могут видеть невидимое - чувства, лишь они способны ловить взгляды, которые взрослые не замечают, лишь им дано смотреть не на человека, а на его душу. Мы стояли на перроне, ждали поезд, прямо как в день приезда её братьев, мы стояли и смотрели вдаль, откуда должен был прийти состав, только теперь нас было не двое, а пятеро. Катя волновалась, не знаю правда отчего, но это было видно: она стояла и мяла в руках перчатки, переступала с ноги на ногу, то и дело поглядывала назад. И вот наконец она не выдержала и набросилась на Макса с вопросами: - Ты проверил документы? - Проверил. - И свидетельство положил? - Да. - А билеты? - Да успокойся, Кать, всё на месте. Макса явно раздражало это её волнение, и она это уловила и замолкла, правда ненадолго - вдалеке показался поезд, и всё началось заново: - Так, всё, он уже подъезжает, доставай документы. - Сейчас, - Максим полез в рюкзак и стал шарить там рукой, - чёрт... - Нет? - у Кати глаза на лоб полезли, - Ну я же говорила: проверь! - Успокойся! У меня они, у меня! Для Дениса этот момент оказался очень.даже кстати, чтобы незаметно улизнуть. Он схватил меня за руку и выпалил: - Кать, мы с дядей Андреем отойдем на минуточку, - и потащил меня подальше от лишних ушей. Решив, что расстояние достаточное и нас никто не услышит, он остановился и вполне серьезно сказал: - Присядь, пожалуйста, а то мне неудобно говорить с задранной головой. Я пожал плечами и присел на корточки рядом с мальчишкой так, что наши лица оказались примерно на одном уровне. - Что же ты хотел мне сказать? - я старался быть серьёзным, честно, но получалось у меня это, откровенно говоря, хреново. - Я может и маленький, но не глупый, - его детское личико выражало полное сосредоточение, - а ещё у меня есть глаза и я распознаю враньё, - а вот это уже прозвучало как угроза, я напрягся, - Скажи, ты Катю любишь? И в этот момент от неожиданности я полностью забыл весь наш великий и могучий русский язык. - Эй, ты чего завис? - Откуда ты... - Любишь? - настойчиво во повторил он. Я сдался. - Люблю, больше жизни люблю. - Я знаю. Это видно, и если вы пытались это скрыть, то у вас ничего не вышло. Но не бойся, я никому не скажу. Так вот, я тоже люблю Катю, и если ты её обидишь, то я забуду то, какой ты классный, и отомщу, понял? Честно сказать, я такого от маленького пацана не ожидал, но именно в тот момент я понял, насколько сильно он любит свою сестру - здоровенному мужику угрожать не побоялся. - Я никогда не обижу Катю, а если и обижу, то скорее убьюсь сам, чем позволю тебе пачкать о меня руки. - Вот и договорились. Он тут же вскочил окликнул сестру и подбежал к ней. Я поднялся и тоже пошел к ним. Денис что-то сказал Кате наушко, после чего она подняла голову, посмотрела на меня и заулыбалась.

***

С вокзала мы ехали молча. Я всё думал: поговорить мне с Катей или нет. На тот момент меня интересовал только один вопрос: что произошло? Что такого могло случиться, чтобы она решилась кардинально поменять свой образ? Я не собирался говорить ни о её мёртвых бывших, царствие им небесное, потому что понимаю, что раны ковырять не стоит, я даже не собирался спрашивать одевалась ли она когда-нибудь нормально, вдруг я всё же ошибаюсь и могу ненароком обидеть её, мне важно было узнать, что же именно произошло у них с мужем. Я нутром чувствовал, что её замкнутость, и я имею в виду скрытие настоящего лица, идет именно от какого-то конфликта между ней и мужем, может из-за этого же конфликта они и пришли к решению развестись. А если она мне расскажет, что между ними произошло, то возможно она откроется мне. Но всю дорогу я молчал, я ехал и подбирал слова и выражения, которые не задели бы Катю за больное, но при этом разговорили её. И вот, когда мы уже были в её квартире и я снял с неё пальто, я таки решился спросить: - Кать... - Что? - она повернулась ко мне. - Я спросить хотел, - я всё ещё сомневался стоит ли, но отступать было некуда, - из-за чего вы разошлись с мужем? Она замерла. Улыбка мигом спала с лица, брови сдвинулись, образовав складку, взгляд метался из стороны в сторону, будто быстро прочитывая строчки в книге, зрачки расширились, и вот уже глаза заблестели, дыхание сбилось. У меня в голове красными буквами замигало: "Больная тема! Больная тема!", - но я ничего не делал, просто стоял и ждал ответа, как циничная сволочь. Наконец она проморгалась, глубоко вздохнула и хриплым голосом сказала: - Он узнал кое-что, что ему знать не следовало... Это была отговорка, обобщенная версия. Слишком обобщенная. И мне этого было недостаточно. - Что? - Один случай... Связанный со мной и его другом. Первое, что пришло мне в голову: - Ты ему изменила? - мои глаза полезли на лоб. - Что? - не поняла она, и тут же возмутилась, - Нет! Нет, я бы никогда... К тому же, это произошло, когда мы с Максом ещё даже не встречались... - Подожди, - я вспомнил разговор о том, как Катя познакомилась с мужем, - "друг" - это тот, который вас познакомил? - Да. - Так что случилось? - настаивал я на своём. Она тяжело вздохнула и прикрыла глаза. - Андрей, зачем ты спрашиваешь? - Катя, я не понимаю, что мне делать. Ты ничего о себе не рассказываешь и я понятия не имею, каким человеком ты была до нашей встречи. Я пытаюсь узнать тебя, но ты не позволяешь. Почему ты не сказала мне, что бесплодие - это не физическое отклонение, а психическое? Чего ты боялась? Что я стану задавать лишние вопросы? Так я их и так задаю! Только ты мне не отвечаешь, ты отмалчиваешься, - меня так пробило, что я решил высказать Кате всё, что накипело, и добить её, - Ты даже ни разу не сказала, что любишь меня... - Хм, любовь... Да, ты прав, я отмалчиваюсь. Я молчу, потому что в моей жизни не было ничего хорошего связанного с любовью. Ничего. - она говорила тихо, слезы уже наворачивались, но голос был спокойный, - Я понимаю тебя: ты влюбился и тебе это нравится, наверное... Может ты думаешь, что любовь - это счастье, великий дар? - дыхание сбилось и голос стал прерываться, - Но это не совсем так. Любовь - гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, не стоит говорить о ней, не осознавая, какую ответственность несут эти слова. Она может быть даром, безусловно, но также может быть худшим из проклятий... Ты этого просто ещё не понял. - Ну так расскажи мне, может я пойму. - Да, - Катя вдруг остановилась, будто что-то вспомнила. - Да, сейчас... Её словно осенило, она вытерла влажные глаза рукой и побежала в гостевую комнату, я пошел следом, но внутрь не зашел. Она открыла тумбочку, достала стопку каких-то бумажек и стала их перебирать. Мельком я увидел договор о залоге "Зималетто", финансовый отчёт, видимо реальный и много чего ещё. И вот наконец она взяла какой-то конверт, вышла из комнаты и протянула его мне: - Читай. Я вопросительно посмотрел на Катю. - Ты хотел узнать обо мне больше? Вот. На конверте не было марки, а адресат и отправитель были написаны на немецком, как я понял. Я достал письмо - оно было на русском. "Моя милая Катенька! Я перед тобой очень виноват. Мне стало тогда так горько, после просмотра записи, словно я опять потерял друга. Я обидел тебя, знаю, очень обидел и теперь так сожалею об этом. Катя, умоляю, прости меня. Ты ушла, и у меня сердце разрывается на части. Я люблю тебя больше жизни, и очень прошу, вернись ко мне. Я каждый день вспоминаю тебя: твой смех и сжатые кулачки, когда ты радуешься, складку меж бровей и выпяченную губу, когда дуешься, вспоминаю, как твои глаза становятся ярче солнца, когда ты улыбаешься мне. Сегодня вот вспомнилось, как ты сказала мне, что тебе жаль, что появились телефоны и люди больше не пишут друг другу письма, а ведь это так романтично. И вот я решил тебе написать. Я понимаю, что почта - не самый быстрый способ передачи информации, но я готов ждать твоего ответа сколько угодно. Я буду ждать тебя, Катя, сколько потребуется." Я читал его, вглядывался в каждое коряво написанное печатными буквами слово, и каждое слово резало и обжигало. Я читал чувства чужого человека, я никогда не видел его, никогда не знал его, но от этого листка бумаги веяло им, пахло им, словно я держу в руках его. Я читал, и с каждым словом у меня складывалось впечатление, что я с ним знаком, что я всю жизнь его знаю, в моём воображении ясно всплыл образ высокого парня с курчавыми волосами цвета лимонов и голубыми глазами. Он был до меня, он так же как и я нашёл её, и так же любил, и от него она точно так же скрывала прошлое. Наконец я посмотрел на Катю, по щекам у нее медленно скатывались одинокие слезинки: - Свекровь отдала мне это после его смерти. Инфаркт. Приступ случился дома, он собирался на почту. Дом был пустой, никого не было... Меня не было. "Ты ушла, и у меня сердце разрывается," - так он написал. И разорвалось. Вот, что с ним сделала моя любовь - убила. Она считает себя виновной в смерти мужа. Должно быть она винит себя и в первых двух смертях. И, мне в голову вдруг забрела странная мысль, которую я решил озвучить: - Катя, - я все еще смотрел на корявые буквы на листке, - Ты боишься, что я умру? Я перевел на нее взгляд, но она на меня не смотрела. Она как будто смотрела сквозь меня, словно потерялась в пространстве. Кажется, мой вопрос вызвал в ней мысли, которых она старалась всеми силами избегать. Она молчала недолго. - Ты знаешь, я очень боюсь свою маму, - неожиданно начала она каким-то тихим и безжизненным голосом. - Что? - я не понял, как это связано с моим вопросом. - Моя мама часто видит сны. Она трактует их сама, не пользуется сонником. И иногда её сны удивительно точно описывают будущее. Будто пророческие. Я всё еще не представлял, что она пытается донести до меня, но слушал внимательно и не перебивал. Что бы там ни было, это впервые, когда Катя рассказывает что-либо личное мне. Однако от доли мистики в ее рассказе мне становилось не по себе. - Ей однажды приснился голубоглазый купидон, только вместо лука и стрел у него коса была. Он косил поле красных роз. - Катя остановилась и проморгалась, её расфокусированный взгляд снова обрел конкретную точку в пространстве, и она продолжила. - Когда она рассказала мне об этом сне, то предупредила всегда быть осторожной, ведь голубые глаза накладывают сглаз. Одна промелькнувшая злая мысль, которая даже в сознании не задержится, и беглый недобрый взгляд могут навлечь беду. - Она перевела дыхание, а затем резко подняла на меня глаза, - Андрей, мой муж не первый близкий человек, которого я похоронила. А когда люди рядом с тобой погибают раз за разом, сложно отделаться от мысли, что не знай они тебя - были бы живы. Катя сменила безжизненное выражение лица на снисходительную мягкую улыбку и подошла ко мне чуть ближе: - Я знаю, что ты не склонен верить в подобные вещи, но я сталкиваюсь с этим с детства: маме снится как лисица ворует яйца в курятнике, и на следующий день девчонка в песочнице утаскивает у меня любимую куклу. А затем в тот же день она летит с качели носом на асфальт после моего недоброго взгляда. Поэтому да, я очень боюсь сделать тебе что-то плохое. Я задумался. Мне стали ясны ее мотивы в общих чертах. Но сам рассказ был настолько смутным, что мне очень хотелось конкретики. Впрочем, даже такое размытое откровение, было невиданной щедростью. - Кать, ты должна понять, что не обязана нести ответственность за взрослых людей, в том числе за меня. Если со мной что-то случится, это будет исключительно по моей собственной вине. Никакой твой недобрый взгляд и никакой сон Елены Александровны не может свалить меня с ног. - Я уткнулся лбом в ее макушку, - Уверяю тебя. - Хорошо, - пробубнила она мне в грудь, - я верю. Затем подняла глаза и посмотрела на меня: - У тебя ведь остались вопросы? Ты можешь спрашивать. - Да, у меня есть еще парочка, но давай отложим их. Честно говоря, я чертовски устал. Может лучше пойдем в постель? - А говоришь, что устал, - хихикнула она.