Кукла

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь. Ты сам себе все это не простишь. И только та прозрачная рука простит, хотя обида и тяжка, и только то усталое плечо простит сейчас, да и простит еще, и только те печальные глаза простят все то, чего прощать нельзя… Евгений Евтушенко

***

      Катя давно проснулась. Ужасно болела голова и ломило всё тело, но она не шевелилась и не подавала никаких признаков своего пробуждения.       Сидя на ковре и облокотившись на диван, на котором лежала Катя, спал Андрей. Спал и крепко держал её руку. Она просто молча смотрела на него, и в сердце её происходило что-то, но что именно никак ей понять не удавалось. Оно было переполнено то нежностью, то страхом, то обидой, то чувством вины.       Сон не давал покоя. Такое не снится без причины, и Катя, как настоящий фаталист, сочла его за предзнаменование. Конечно, нельзя было трактовать его поверхностно, как и любое другое пророчество, но она именно так и сделала, возможно, потому что ей нравилась именно такая трактовка. Да, однозначно такая версия будущего ей очень нравилась, ведь в ней есть то, о чем она всю жизнь могла только мечтать. Дочь. И даже собственное имя на могильном камне казалось неважным и совсем не страшило. У неё может быть ребёнок! Разве что-то могло перекрыть эту мысль в её сознании?       В голове она прокручивала образ девочки с карими глазами и не могла не улыбаться своим мыслям. От них взгляд её был невероятно нежным, мягким и благодарным. Катя смотрела на Андрея и ждала, когда он откроет глаза. Такие же как у девочки.       Она слышала как где-то копошился Рома. Откровенно говоря, перед ним ей было очень-очень стыдно. Несмотря на все её обиды, он хороший человек. Нельзя было поступать с ним так, как она поступила. Да и с Андреем тоже нельзя было.       Он проснулся, но никак не хотел открыть глаза. Может он боялся что-то увидеть, но чувствовал, что катина рука ещё в его руке, и поэтому решил, что она ещё спит.       Однако как только веки разомкнулись, его взгляд мгновенно столкнулся с её. Андрей хотел было ослабить ладонь, но Катя его удержала.       - Ты зол на меня? - прошептала Катя.       - Нет, нет, - замотал головой Жданов, - я не злюсь на тебя, - улыбаясь отрицал он. Катя внимательно вглядывалась в его лицо, прикладывая значительные усилия, чтобы в принципе держать глаза открытыми. Наконец она смягчила выражение лица.       - Ты злишься, - спокойно констатировала она. - Никогда прежде не видела тебя таким.       Андрей опустил взгляд, всё также глупо улыбаясь, и, зажмурившись, потер переносицу. Он действительно уже пребывал на пределе и сам не понимал, как ему до сих пор удаётся держаться.       - Да, я очень зол, Кать, - наконец выдавил из себя Жданов. - Но я не могу злиться, видя тебя в таком состоянии. Я сейчас тебе слово лишнее сказать боюсь.       - Говори, - тихо, но твердо ответила она. - Я хочу услышать.       Жданов поднял голову и посмотрел на нее. Её безжизненно бледное лицо имело выражение абсолютной решимости, и всё же он медлил с ответом. Его пугал не только риск ухудшить её состояние, он также не был уверен в том, что вообще в праве злиться и в чем бы то ни было винить её после всего, что сделал. И тем не менее Катя ждала ответа. Андрей крепче сжал её руку и стал нервно водить пальцами по внутренней стороне ладони.       - Я посмотрел ту запись, - неожиданно для себя признался он, - полностью.       Катя округлила глаза, Андрей заметил смятение и страх на её лице, но она ничего ему не сказала и лишь молча ждала, когда он продолжит. Он перевёл дыхание.       - Катя, я не знаю, как ты это пережила. Не представляю, сколько усилий ты приложила, чтобы после такого улыбаться и смеяться над моими идиотскими шутками. И теперь я понимаю, почему тебе нелегко открывать кому бы то ни было своё сердце. Правда, понимаю, - повторил он для большей убедительности. - Меня злит вовсе не то, что ты не можешь открыто говорить со мной о чувствах, и даже не то, что ты притворялась другим человеком. Пускай, не так важно, что ты скрывала свою личность от всего «Зималетто». Но что меня действительно злит - что ты не поделилась со мной правдой, даже когда мы стали близки. Почему ты продолжала притворяться при мне, почему не сказала, кто ты такая? Ты же знала, как я отношусь к тебе, неужели, ты даже не подумала о том, что мне стоит знать о тебе немного больше, чем всем прочим? Хотя бы то, что я в отношениях с главой европейского модного дома, стоило упомянуть.       В голове не укладывались мысли нужным образом, чтобы была возможность выразить их корректно, и все же он пытался донести до Кати свою обиду.       - Мы построили отношения на лжи.       Рома заметил, что всё сонное царство пробудилось, но не стал им мешать. Он ушёл на кухню, нашёл самую маленькую тарелочку, налил в неё половник бульона, заварил сладкий чай и, решив, что дал им уже достаточно времени, вернулся в гостиную.       Его заметил Жданов.       - Тебе надо поесть, - тихо, полушёпотом сказал он Кате. Она согласно кивнула. Андрей помог ей сесть, укутал пледом. Полностью съесть даже такую маленькую тарелочку у неё не вышло.       - Как ты себя чувствуешь? — спросил Рома, после того как забрал у неё тарелку.       Несколько секунд ещё она молчала, но потом ответила:       - Плохо, - Катя посмотрела на него. - Ром, мне ужасно стыдно перед тобой. Всё, что я наговорила и... заставила врать. Ты этого не заслуживал. И я прошу твоего прощения.       - Катя, - Рома, расчувствовавшись, крепко-крепко обнял её, - и ты меня прости, я ж просто дурак, на меня нельзя обижаться! — Он отстранился, - Чего это я так обмяк, надо собраться. Так мы друзья?       - Друзья, - улыбнулась ему Катя, - Ром, ты не обидишься, если я попрошу тебя оставить нас ненадолго?       - Да, да, конечно, - смутился он, - я... Я пойду в комнату... вон в ту, видел там приставку, поиграю. Шушукайтесь сколько влезет.       Малиновский уходя поймал испуг в глазах друга.       Подождав, пока дверь за ним закроется, Катя наконец повернулась к Андрею. На самом деле она не знала, что сказать, и надеялась, что он заговорит первым. Но он молчал. Тогда она отвела взгляд и, собравшись, начала:       - Прости меня, - она снова посмотрела на него, помолчав ещё минуту, собирая мысли в кучу, - Я ошибалась, думая, что тебе лучше не знать обо мне всю правду. Всю жизнь я пытаюсь убежать, скрыться, замаскироваться. Александр прав - я просто кукла, меняющая наряды, и я не могу избавиться от огромного куска пустоты внутри. Мне стоило поделиться с тобой. Прости.       Андрей продолжал молча смотреть на неё. Он так злился не нее всего минуту назад, но ему стало легче всего лишь от одного искреннего извинения. Казалось бы, этого так мало после всего произошедшего, и тем не менее - вполне достаточно. Он вдруг понял, что она просто сломана, действительно, как кукла. Маленькая куколка, которой в сердце прожгли дыру, а она не может сама её залатать, поэтому и прячет, чтобы никто не увидел, чтобы пальцем не тыкали и не смотрели с презрением.       - Не молчи, пожалуйста.       - Катя, я люблю тебя, - сказал вдруг он, - как бы ты не выглядела, чем бы ни занималась и чего бы ни боялась. Я люблю тебя, потому что ты девушка, которая заслуживает любви. Никто не имеет права судить тебя, даже ты сама, просто потому что тебя судить не за что. И я полный идиот, потому что посмел тебя обидеть. Я тоже должен просить прощения. Катя взяла его за руку.       - Знаешь, мне приснилось, будто бы у нас есть дочь. Такая маленькая, с косичками. А глазки карие, точь в точь как у тебя. И странно, ведь, проснувшись, я не расстроилась, что это был только сон, наоборот, мне так легко стало, кажется, будто жизни слишком много, чтобы не успеть ею насладиться. - Катя зажмурилась, - Я так не хочу отпускать тебя...       - Так не отпускай, - умоляюще произнёс он, сильнее сжимаю её руку.       - Но у меня не получается смириться с тем, что ты был с Кирой. Я не могу заставить себя забыть всё, что видела.       Андрей угрюмо опустил голову и тихо пробормотал:       - Я понимаю, - немного помолчав, он снова посмотрел на неё, - Что мне сделать, Катя? Что я могу сделать для тебя?       - Ничего не нужно, просто... дай мне время, пожалуйста, мне нужно разобраться во всём и в себе.       - Да, - как-то потеряно кивнул он, - да, хорошо, я...       - Обними меня, - перебила его Катя.       - Что?       - Обними меня, пожалуйста, - повторила Катя, не понимая, кому из них это больше нужно: ей самой, или Андрею, чтобы он не потерял надежду. На секунду Жданов будто ожил, в глазах его что-то сверкнуло, и он несмело приобнял Катю. А она прижалась к нему крепко-крепко, положила голову на плечо, так что кончик носа щекотал ему шею. Постепенно и его объятия окрепли. Кате нравилось так сидеть, она чувствовала себя совершенно спокойно.       Так спокойно, совершенно бездумно, с лёгкой, не отягощённой какими-либо мыслями головой. И очень, очень тепло. Во всех смыслах. Его присутствие было так приятно. Он отвратительно пах. Пот, грязь, виски, - все смешалось в один ужасный запах. Но ей казалось, что это такой сладкий аромат, что она всё сильнее зарывалась носом в его сальные волосы.       - Я чуть не забыла, как ты пахнешь, - с наслаждением произнесла она.       Жданов сжал её ещё сильнее, но потом вдруг отстранился и произнёс:       - Господи, как я всё так бездарно разрушил? Катя, я... просто не знаю... что мне без тебя делать? Для чего вообще мне делать что-либо... Для кого?       - Для себя. - сказала она так, будто это очевидно. - Пойми, твоя главная ошибка в том, что ты всё делаешь для кого-то, пытаешься кому-то угодить. Андрей, ты глава огромной компании. Её судьба напрямую зависит от тебя. И ты знаешь, как хочешь управлять ей, но всегда пытаешься подстроиться под кого-то. Занимая такую должность, ты не имеешь никакого права бояться осуждения. Ты всегда хотел угодить отцу, хотел, чтобы он гордился тобой. Но у вас совершенно разные взгляды на вещи. Павел Олегович может не одобрять твой подход к руководству, но главное ведь не средства достижения цели, главное результат.       - Катя, я пытался. Я хотел поступать так, как считаю нужным, только посмотри, к чему это привело! Я чуть не уничтожил всё, что годами создавал отец.       - Всё совершают ошибки. Это нормально. Просто кто-то разочаровывается в себе, а кто-то набирается смелости их исправить.       Катя замолчала. Она вдруг поняла, что говорит ему вещи, которых сама никогда не придерживалась. Свои ошибки она не только не исправляла, она их даже не признавала.       - Знаешь, Андрей, я никогда не признавала одну свою огромную ошибку: я отказывалась прощать людей. Я считала, что прощением я бы убила своё достоинство. И только сейчас я понимаю, что это было не достоинство, это была обыкновенная гордыня. Я в одну секунду отказалась от человека, который был рядом годами. И я ошиблась... Он был бы сейчас жив, если бы не моя гордыня. Как и остальные.       - Катя, перестань, ты не виновата...       - Андрей, я к тому, что вовремя не исправленные ошибки могут привести к необратимым последствиям. Тебе нельзя опускать руки. Со мной или без меня.       Жданов молчал. Ему стало стыдно за то, что он так раскис в последние дни. Катя права: ему непозволительно такое поведение.       Его лицо стало хмурым от мысли о том, что он просто трус, раз так боится взять на себя ответственность в одиночку поднять компанию. Андрей понял, что действительно очень боится остаться один. Все эти женщины, Кира, попытки получить одобрение отца, - всё лишь для того, чтобы кто-то поддерживал, кто-то был рядом, всё, лишь бы не быть одному.       - Катя, - тихо произнёс он, - я ненавижу одиночество.       - Но ты не один, - улыбнулась она ему, - у тебя есть Рома, он ведь всегда рядом, семья, и не важно на твоей они стороне или напротив. Главное, что они любят тебя.       Она на секунду прервалась, предавшись ощущениям внутри себя, просто чтобы убедиться в верности своих слов, и произнесла:       - Я тебя люблю.       Андрей посмотрел на неё широко распахнутыми глазами. Сперва он подумал, что ему послышалось. В голове что-то запульсировало, ему стало жарко.       - Ты никогда не говорила мне этого. Почему сейчас?       - Я никогда не осознавала это так ясно, как сейчас.       За секунду он подхватил её, усадил себе на колени и крепко обнял. Катя гладила его по щеке, положив голову на его плечо.       - Я хочу, чтобы ты поехал домой и привёл себя в порядок. Завтра, должно быть, снова совет директоров. Я приду. Обещаю.       - Нет, - отрезал Андрей, - я не оставлю тебя одну.       - Ну хорошо, может тогда со мной побудет Рома, а ты съездишь домой и вернёшься.       - Ты так хочешь от меня избавиться? — с насмешкой спросил он.       - Что? Нет, конечно! Я просто хочу, чтоб ты привёл себя и свою одежду в порядок. Нельзя в таком виде идти на совет.       - Хорошо, как скажешь.       Она чуть помедлила. Ей хотелось бы развеять все возможные недомолвки между ними, но разговор обещал быть трудным и сил на него в данный момент у Кати катастрофически не хватало. Да и выразить свои чувства полугодовой давности довольно непросто. И все же был один способ.       - Андрей, - она собралась с мыслями и осторожно спросила, - кажется, у тебя ещё осталось много вопросов?       Жданов внимательно посмотрел на неё. У него действительно ещё не полностью сложилась картинка под названием "Катя Пушкарёва", слишком много белых пятен оставалось. И всё же он не решался спросить. По Кате было видно, что и этот их короткий разговор давался ей с большим трудом. Но раз она сама спрашивает его об этом, то соврать он не может, поэтому Андрей утвердительно кивнул.       - Боюсь, мне будет сложно ответить на них, - замешкалась она, - Сходи, пожалуйста, в спальню. В прикроватной тумбочке в верхнем ящике лежит блокнот - возьми его.       Жданов поднялся с дивана и сделал всё, что велела Катерина. Он снова сел на диван и протянул ей блокнот. Но она выставила руку, отказываясь.       - Нет, нет, это тебе.       - Мне? - не понял он. - Для чего?       - Это мой дневник. - Катя запнулась и прикусила губу. Андрей округлил глаза, глядя на потрепанную фиолетовую книжечку в своей руке.       - Ты хочешь, чтобы я прочёл его? - нерешительно предположил он.       - Да, - закивала она в ответ, - Да. Я хочу, чтобы ты прочел его. Возможно, там ты найдешь больше правды, чем я сама могу рассказать. - Она, наконец, подняла на него взгляд и, увидев замешательство на его лице, добавила, - Я не настаиваю, ты можешь не читать, если не хочешь.       Катя потянулась рукой к блокноту, но Андрей отдернул руку, не позволяя ей забрать его.       - Я прочту, - отрезал он. Некоторое время они смотрели друг на друга, затем Катя опустила свою руку и закрыла ей лицо, слегка надавливая пальцами на глаза.       - Хорошо, - прошептала она, - Хорошо, только прошу тебя, не здесь. Поезжай домой.

***

Андрей быстро вернулся. Они отпустили Рому домой, хотя он сильно переживал и уезжать не хотел. У Кати совсем не было сил, даже с дивана встать удалось с трудом и не без помощи Жданова. Согласившись с тем, что ей тоже нужно привести себя в порядок, она позволила ему себя искупать. Андрей набрал ванну и усадил её туда. Тщательно, без каких-либо намёков и пошлости, он тёр ей спину, руки, ноги, массировал голову. В процессе купания он говорил ей: - Ты очень красивая, Катя. Всегда, во что бы не была одета. Девушка ничего не ответила. Конечно, ей были приятны эти слова. После ванны он насухо вытер её полотенцем и высушил волосы. Андрей, уложив Катерину, уже собирался идти на диван в зале, но она попросила его лечь с ней. Впервые за несколько дней они оба насладились чудесным сном.