Кукла

Иногда сложно принять решение. Важное или не очень. Сложно, не потому что каждый выбор желанный, а наоборот - от всего веет холодом. Или же ты ужасно хочешь и в то же время не хочешь чего-то, придумываешь причины делать или не делать это, ищешь повод, взвешиваешь, учитываешь абсолютно всё, при этом упуская самое важное - самое правильное решение можно было принять только в первый момент, а расчёты лишь усугубляют ситуацию. Но момент давно упущен и остаётся только медлить, или как некоторые это называют, разбираться в себе. Молчаливое утро, каждый в своих мыслях, тихое журчание воды, скрежет полотенца о кожу, тихий дымящийся чай друг напротив друга. Нужно было говорить о работе, но ужасно не хотелось, нужно было говорить о самих себе и о них вдвоём, но это казалось слишком важным, чтобы обсуждать так рано утром. Молчание прерывали лишь общие брошенные на ветер фразы вроде "Доброе утро" и "Спасибо". На самом деле, они очень хорошо понимали друг друга на интуитивном уровне, и слова вовсе не были обязательны в настолько бытовых ситуациях, как распитие чая или подача полотенца для лица. Всё-таки родные люди остаются родными, что бы между ними не происходило - простая истина. Жаль, что понять её так непросто. В тишине многое замечается, особенно изменения, даже незначительные. Катя оделась по-другому. Конечно, она одевалась без какой-либо цели, и, как считала она сама, выглядела всё так же. Но Андрей заметил, что вместо очков она надела линзы, вместо косичек появилась куля, а вместо бесформенной рубашки откуда-то взялась водолазка. Без сомнения, весь наряд не стал более привлекательным, однако он выглядел не так нелепо, как это было прежде. Элегантнее, как подметил Жданов. Всё-таки обтягивающая водолазка, пусть и совершенно обычная, чёрная и с горлом, пусть с той же ужасно длинной коричневой юбкой, выглядела более женственно, чем бабушкин пиджак. И глаза без очков сразу приобрели свою обворожительную прелесть. От его внимания не скрылась и особая твёрдость всех её действий, решительность. В её повадках всегда было что-то царственное, властное, но сегодня она была королевой, собравшейся на войну. Она была готова сделать нечто радикальное. Но только Андрей не знал, что конкретно и чего касающееся, и эта неизвестность настораживала. Естественно, изменения были замечены всеми и во всех. Катя впервые за долгое время увидела человека, к которому устроилась на работу, уверенного в себе, в своих желаниях, направленного к цели, а не мечущегося из стороны в сторону. Наконец он был собран, с нужными мыслями в голове, с взглядом, направленным в будущее, к воплощению собственных идей. Её не могло это не радовать. Параллельно с этим её расстраивало одно решение, которое она приняла почти со стопроцентной точностью. На половину это решение уже даже было исполнено, всё должны были решить несколько часов.

***

Собрание было назначено на десять утра. Все пришли заранее. Все, кроме Катерины Пушкарёвой и Андрея Жданова. Ждали только их. В свою очередь, они никуда не торопились, проводя в молчании оставшееся утро, как понимал каждый, последнее их совместное утро перед долгим периодом, возможно бесконечно долгим. В тишине они выходили из квартиры, ехали в тишине, но эта тишина вовсе не была напряжённой, наоборот, было тихое наслаждение совместным временем. Очередной Московской пробке оба были бы сейчас рады. Благородное спокойствие царило в душе, в мыслях, в теле, оно наполняло и всё вокруг. Их появление было эффектным. Как только открылись двери лифта, Катя почувствовала на себе взгляды. Они вышли вдвоём, шаг в шаг, Андрей вёл её под руку. Они зашли как пара впервые, хотя уже ею и не являлись. Пронеся за собой шлейф всепоглощающего спокойствия, они скрылись за дверями президентского кабинета. Девушки, по обыкновению обвившие ресепшен, были не сказать, что удивлены, но обескуражены. Кристина и Александр, сидевшие в баре, так же поразились их совместному появлению. Ни от чьих глаз не скрылись и изменения Катерины, никто бы точно не сказал, что конкретно поменялось, но всё же это незаметное оказалось существенным. Вся обстановка напоминала сцену из кинофильма "Малена", когда героиня возвращается в город, из которого её с позором прогнали, с мужем. Они идут по улице и каждый прохожий с любопытством осматривает их. В кабинете Андрей молча помог Катерине снять пальто, каждый взял какие-то бумаги. Когда на часах было ровно десять утра, они выдохнули и подошли к двери, ведущей в конференц-зал. Катя взяла Андрея за руку и крепко сжала, она посмотрела на него и улыбнулась, лишь в знак поддержки, но этого было вполне достаточно. Они опустили руки и Жданов вошёл в зал, остановившись и придержав дверь для Катерины, и только закрыв за ней дверь, поздоровался со всеми.

***

- Доброе утро, - негромко и твёрдо поприветствовала всех Катерина. Однако ответил ей только Павел Олегович. - Доброе, Екатерина Валерьевна. Рад, что вы сегодня с нами. Она не ожидала такого услышать, но посмотрев на Павла, увидела его мягкую искреннюю улыбку и поняла, что он говорит от сердца. Катя ощутила поддержку с его стороны и ей стало немного легче. Её настрой стал менее враждебным. - Да, - улыбнулась она в ответ, - я тоже. - Я хочу попросить у вас прощения, Катя, за непозволительное поведение Александра и за раскрытием им конфиденциальной информации. Он не имел на этого никакого права. - Благодарю, Павел Олегович, но, думаю, это исключительно между мной и Александром Юрьевичем. Да, я оскорблена, но ни совета, ни тем более "Зималетто" это не коснётся. - Что ж, хорошо, давайте начнём. Екатерина Валерьевна, могу я Вас попросить рассказать как можно подробнее о состоянии компании на данный момент? Катя поднялась с места. - Конечно, - она начала с самого начала. Провальная коллекция, контрабандные ткани, кредиты, оформление "Никамоды" - она не упустила ни одной детали, корректно вставляя статистику. - Хочу отметить, что на сегодняшний день компания уже сделала некоторые шаги к выходу из кризиса, и если мы будем придерживаться намеченного плана, то "Зималетто" не только полностью избавится от долгов, но и значительно увеличит свой капитал за ближайшие полгода. Может быть, остались какие-то вопросы? - Да, Катерина Валерьевна, скажите, пожалуйста, - обратилась к ней вдруг Маргарита, - Вы такая умная женщина и сами хозяйка огромной компании, у вас такой опыт в управлении бизнесом и его ресурсами, наверняка вы предусмотрели такой исход. Не подумайте, я ни в чем вас не обвиняю, просто хочу спросить, почему вы не остановили Андрея? - Вы правы, Маргарита Рудольфовна, я знала обо всех рисках. Я предупреждала Андрея Павловича, но у него была своя точка зрения на многое, в том числе и на риск. А не остановила, потому что он имел право поступать так, как считал нужным. Не так важно к чему это привело, важно только чему это научило его. Я действительно хорошо разбираюсь в управлении корпорацией, и я понимаю, что нельзя стать хорошим управленцем, ни разу не ошибившись. Так же как невозможно научиться ходить, не спотыкаясь в начале. Маргарита смотрела на неё с уважением, без брезгливости и презрения, без надменности и даже без жалости, хотя после вчерашнего ей было действительно очень жаль Катерину, но сейчас она вызывала уважение. - Катерина Валерьевна, у меня к вам такой вопрос, - Павел помедлил и вдруг понизил голос, - готовы ли вы возглавить "Зималетто"? - ЧТО? - вскочил вдруг до этого притихший Александр, - Павел Олегович, вы что, хотите ей отдать компанию?! Его восклик был проигнорирован всеми. - Нет, Павел Олегович, я не стану главой "Зималетто", - спокойно ответила она. - Почему же? Сейчас это ваша должность по праву, к тому же вы знаете как вывести компанию из кризиса. И я доверяю вам, Катя. - Благодарю вас, но нет. У "Зималетто" уже есть президент. - Вы считаете, разумно оставить Андрея на этой должности? - Я считаю, что вы напрасно недооцениваете сына. Он на многое способен. И если он ввёл компанию в этот кризис, то ему её и выводить. Поставьте другого человека и он разрушит всё до основания. - Даже вы? - Катя опустила глаза. Александр был просто взбешён, однако, Катя заметила, что он очень старается не начать орать и оскорблять её. Должно быть, с ним вчера провели воспитательную беседу. В прочем, это не делало его менее омерзительным для неё. Она уже решила, как отомстить ему за вчерашнее унижение. Осталось лишь выждать момент. Павел же продолжал собрание. - Катя, меня радует, что Андрей смог найти человека, так яро отстаивающего его интересы, однако он слишком часто "спотыкался", как вы сами выразились. - Я могу спасти компанию, руководя ей, но не стану этого делать. - Из принципа? - лукаво спросил он. - Вовсе нет, - усмехнулась она, - Я ухожу из "Зималетто". Повисла тишина. Все обдумывали услышанное. Её уход означал крах компании, теперь это понимали все, даже Воропаев. Первой заговорила Кира: - Вы хотите разорить нас? - тихо спросила она. - Это такая месть? - Нет, что вы, - возразила Катя, - Я прекрасно понимаю, что без "Никамоды" компания рухнет, однако вчера Александр Юрьевич любезно напомнил, что у меня есть обязательства не только перед этой компанией. Поэтому я решила вернуться в Германию. - Андрюша! - возмутилась Маргарита, - Что же ты молчишь? Скажи что-нибудь! Ты знал? Андрей тяжело вздохнул. - Да... ______________ - Так что мы будем делать, Кать? - спросил Андрей, укрывая её одеялом. - С чем? - С "Зималетто". Моя отставка неизбежна. К тебе будет слишком много просьб и вопросов. - Нет, нет, твоя отставка невозможна. Это совершенная глупость, - возмутилась она. - Я понимаю, что ты потерял доверие совета, но на твоей стороне я, а сейчас моё мнение решающее, как бы пафосно это не звучало. И я не допущу твоей отставки. Только ты один выведешь компанию из кризиса. Она всё ещё на его стороне, после всего произошедшего, это не могло его не радовать. - Мы выведем, Кать, вместе. Катерина поднялась и села на кровати. - Нет, Андрей, - она совершенно серьёзно на него посмотрела и взяла его ладони в свои, - Только ты. Ты и Рома. В горле пересохло. Взгляд его стал боязливым, он не хотел, чтобы она договаривала, но всё равно спросил, сглотнув: - Почему? - Я решила уехать. Прости, но мне слишком тяжело здесь находиться, а после того, что сделал Воропаев... Я не хочу и не могу оставаться в компании. Боюсь, ты должен пройти через это один. Я хочу, чтобы ты взял себя в руки, доказал, что не моя поддержка двигатель прогресса, а ты сам, чтобы вернул "Зималетто" во что бы то ни стало. Он хотел спросить "А как же мы?", ведь не может быть, чтобы столько проявленной вечером нежности оказалось прощанием. Однако ответ было страшно услышать. - Ты вернёшься? - с надеждой спросил он. - Когда-нибудь. Хоть когда-то, скажи, Катя, ты вернёшься? - Не знаю, поэтому не хочу, чтобы ты ждал меня. Живи, работай, люби, если так случится. Не смей сдаваться. - Она немного помолчала и, подумав, добавила. - Я не могу обещать ничего, но если я вернусь - я вернусь к тебе, Андрей. _____________ - Да, мам, я знал, - с грустью ответил он. - И считаю, что Екатерина Валерьевна имеет полное право уйти. И тут не выдержал Александр: - А твоего мнения, Андрюша, никто не спрашивал! У тебя нет больше права голоса! - Ошибаетесь, Александр Юрьевич, - наконец обратилась к нему Катя, - права голоса теперь нет только у вас. Вот для чего она берегла всю свою жёсткость сегодня. Если бы можно было задушить человека взглядом, то Воропаев сию же секунду бы умер. Она хотела опустить его туда, где ему самое место. - Да как вы смеете?! - всполошился он и вскочил из-за стола. - Знаете, Александр Юрьевич, я ещё не встречала более низкого человека, чем вы. Чего вы хотите? Стать президентом "Зималетто"? Я не допущу этого. Вы совершенный бездарь в бизнесе и развалите эту компанию раньше, чем это сделают кредиторы. Такое себялюбие и презрение к людям... С вами не захочет работать ни один поставщик, ни один банк не даст вам кредит, сотрудники будут вас ненавидеть. Вам нельзя доверить управление предприятием - это абсолютно безрассудно. Воропаев аж трещал от злости: - Я не собираюсь терпеть ваше хамство! - Не путайте правду с хамством. И я вас не держу здесь. Даже напротив, буду рада вашему уходу. Вас ничего не удерживает, поскольку, повторюсь, отныне и до тех пор, пока не завершится процесс "Никамоды" против "Зималетто", ваше мнение в решении каких-либо вопросов учитываться не будет. За время, что я здесь работала, вы ни разу не пытались как-то участвовать в работе компании, поддерживать её развитие, помогать ему, вы лишь всячески пытались помешать Андрею Павловичу. Простите, но это ребячество. - Простите, но вы не имеете на это права, - вступилась Кира за брата. - Имею, Кира Юрьевна. - Имели. Однако вы только что сказали, что уходите из компании. - Прошу прощения, но я так и не договорила. Я ухожу из компании, однако прекращать процесс против "Зималетто" не стану. Павел с осторожностью спросил: - Так вы остоставите преемника? Значит вы единолично решили судьбу компании. - Вовсе нет, выбирать президента только совету, однако как я уже сказала, я осознаю все риски. Я вложила свои деньги в "Никамоду", притом немалые, и заинтересована в реабилитации компании, поэтому могу подписать доверенность лишь на человека, в котором абсолютно уверена. Павел помолчал некоторое время, потом серьёзно произнёс: - Что ж, Катя, я вас услышал, теперь мне бы хотелось услышать сына. Скажи, Андрей, почему я должен оставить компанию в твоих руках? Жданов выдохнул и встал из-за стола. Он готовился, всё утро собирался с мыслями, но проблема состояла в том, что по-настоящему весомых аргументов не было. На месте отца он бы сам себя больше никогда не подпустил к управлению фирмой. Однако, он не его отец, Павел гораздо мудрее, этого Андрей не учитывал. - Я знаю, что совершил слишком много ошибок, и оправдаться не могу. Я скрывал настоящее положение дел, потому что боялся увидеть разочарование в твоих глазах, пап. Конечно, я знал, что как только совет узнает обо всём, меня снимут с должности, однако я прошу дать мне время исправить всё, что произошло с компанией исключительно по моей вине. Я прошу позволить мне осуществить наш с Екатериной Валерьевной план выхода из кризиса, а после уже решить мою судьбу. Павел молчал, постукивая ручкой по столу. - Да никто не доверит тебе больше президентское кресло! - Снова встрял Александр, но его перебили. - Саш, - спокойно сказал Павел,- тебя же просили помолчать, договорился уже. Глаза Воропаева чуть из глазниц не вылезли, настолько он был удивлён тому, что Жданов старший встал на сторону Пушкарёвой. Он поспешил вернуться в кресло, отвернувшись от Павла. - Катя, Андрей, могу я с вами поговорить наедине? - обратился он к ним. Они переглянулись. - Да, - одновременно ответили они. - Паша, - обратилась к мужу Маргарита, - У вас теперь совместные секреты? Он улыбнулся: - Ну что ты, Марго, какие секреты? Просто хочу устроить небольшую проверку. Мы недолго, можете пока выпить кофе.

***

Павел закрыл за ними дверь президентского кабинета. Он то перебирал пальцами, то растирал ладони, оглядывая кабинет, Катя с Андреем беспокойно наблюдали за ним, хотя и старались сохранить невозмутимый вид. - Скажите, Катя, как давно вы приняли решение покинуть "Зималетто"? - обратился к ней Жданов, подойдя к окну. - На прошлой неделе, - спокойно ответила она. - Значит, - заключил он, - всё-таки это никак не связано ни с раскрытием настоящего положения дел, ни со вчерашним... - он не мог подобрать слово, но Катя поняла, что имеется в виду. - Нет, я собиралась объявить о своём уходе после показа новой коллекции, Александр всего лишь ускорил этот процесс. Павел заметил как сын тяжело опустил голову. Сложилось два и два, значит Катерина изначально хотела уволиться из-за Андрея, должно быть из-за ситуации с Кирой. - Понятно,- задумчиво протянул он, - а я уж было подумал, что вы помирились. Катя, если вы хотите уехать из-за моего сына, то почему так его защищаете? Мне ваша позиция совершенно не ясна. - Какие бы чувства я не испытывала к Андрею Павловичу, я уверена в том, что только он сможет поднять компанию с колен. И я хочу, чтобы в этом были уверены и вы. - Андрей, - обратился теперь Павел к сыну, - а уверен ли ты в том, что справишься без Катерины Валерьевны? - Нет, - честно ответил он, посмотрев на отца. - Мы говорили вчера об этом с Екатериной Валерьевной... Оказывается, что самая лучшая мотивация, это вера близкого человека в тебя. И пока она в меня верит, я готов выкладываться на максимум. Я не могу утверждать однозначно, но теперь я тоже верю, что смогу вытащить компанию из долгов. - Что ж, меня это радует, - улыбнулся ему отец. - Но что будет, когда вы уедете? Вы оборвёте с нами все связи? - Если меня попросят о помощи, я в ней, разумеется, не откажу, но в "Зималетто" не вернусь. Как бы это не звучало, грубо или глупо, но работа здесь была для меня просто экспериментом, проверкой собственных способностей. Эксперимент завершён. Я не в состоянии продолжать. - Может вы всё же попробуете? Я знаю, вы сильная девушка, Катя, - попытался он ободрить её. - Я всегда была сильной, Павел Олегович, - вяло улыбнулась ему Катерина, - но я устала. Павел задумчиво опустил голову.