Как назвать вот это всё?

      Откусив от палки колбасы здоровенный кусок, Лиззка скачет на одной ноге в комнату, чтобы надеть левый носок, а после, прыснув несколько раз из флакончика с освежителем дыхания, хватает рюкзак и, нацепив бейсболку, направляется к выходу из квартиры. — Лиза! Неред легонько отталкивает подлетевшую к ней Милену, которая, оказывается, всё ещё находится на её лестничной площадке, и, не обращая на ту внимания, закрывает дверь своей квартиры на замок. — Лиз, — бьюти-блоггерша снова бросается к девушке, вплотную приклеившись к её спине всем телом. — Пожалуйста, давай поговорим… Мне нужно поговорить!.. Лиза!!! А Лиззка придерживается своей тактики и снова отталкивает от себя навязчиво надоедающую Чижову, стремительно идя к лифту и нажав кнопку вызова. — Ну, Лиза!.. — Оставь меня в покое! И снова, но намного сильнее, чем в прошлые разы, Неред отталкивает от себя Милену, забегает в лифт, стараясь как можно быстрее заставить его двери закрыться. Предпринявшая ещё одну попытку остановить Лизу и заставить выслушать её бьюти-блоггерша не успевает всего на пару секунд — двери смыкаются. Тяжело дыша, словно кошка, сбежавшая из полной воды ванны, где её собирались искупать, Чижова оседает на холодный пол. Она должна сказать ей, сказать всё, а иначе, для чего же тогда всё это было? Только вот Лиззка… Милена помнит её выражение лица перед самым закрытием дверей, ясно иллюстрирующее лаконичный слоган «нет драмы». А уж тут без драмы никак не обойдётся… ***       Неред на подходе к дому Юлика и Кузьмы. Прохладно, поэтому девушка натягивает поверх бейсболки капюшон своей фирменной худи. Лиззка нервничает, хоть и внешне это практически никак не проявляется. Всю дорогу до дома парней Лизка мысленно репетирует разговор с Юликом. Решив валить всю вину на Милену, Лиззка набирается уверенности и звонит в дверь квартиры. Ей открывает Кузьма. — Ну привет. Интонация у парня такая, словно он встречает где-то блудившую несколько дней сестру, вернувшуюся только для того, чтобы занять денег и снова пойти кутить. — Он дома? — прислонившись виском к дверной притолоке, задаёт вопрос Неред. — Дома, но тебе идти к нему не советую. — Почему? — Блядь, Лиза, ты серьёзно?! Он вне себя после того, что увидел. Раз ты тут, то значит, помнишь о своём косяке. И вообще, нахуй так напиваться, чтоб потом спалить свою связь? Ты поставила меня в неудобное положение, ибо вы оба мои друга, и я не могу поддержать кого-то одного. — Связь?.. Бля, что за хуйню ты вообще несёшь?! Ничего нет и не было. А вчера… Чижова ебанутая, это вообще ни разу не новость. — Юлик думает по-другому. — Так вот поэтому я и должна ему всё объяснить. — Если ты ему скажешь нечто подобное, что и мне, он тебе не поверит. — Ёпта, и почему же? Я никогда ему не врала. Он мне поверит, тем более, что это правда. — Ага… у тебя засос на шее. — Что?! — глаза Лиззки в панике широко распахиваются, отчего Кузьма с усмешкой пропускает подругу в квартиру, чтобы она собственными глазами увидела то, что раскроет её лукавство. — Еба… не, не, не! Нихуя!!! Никакой это не засос! У меня… да у меня… просто… у меня гемофилия, ясно?! — Бля… э, знаешь, Лиза, это заболевание бывает только у лиц мужского пола. Ну надо же сколько всего познавательного мы узнали о тебе в течение последнего дня. — Нахуй иди! Лиза расстроенно рассматривает в зеркале «подарок» бьюти-блоггершы, думая, чем бы прикрыть его. Впервые в жизни девушка жалеет, что у неё нет тонального крема. — Слышь, Кузьма, у тебя случаем нет тональника? — Пиздец, Лиза. Да за кого ты меня принимаешь?! Конечно, есть! И парень стремглав несётся в свою комнату, оставляя Лизку в замешательстве, которое проходит быстрее, чем набирает просмотры новый клип Dua Lipa. Её больше заботит неприятное напоминание о том, что было вчера, чем странное увлечение её друга женской косметикой. Надо признать, что смотрится засос на её шее очень даже сексуально. Такое у Неред впервые, ибо её предыдущие любовники не отличались резвостью и страстью, потому что либо были пьяны практически до невменяемого состояния, либо слишком робкими и неуверенными. Правда, назвать Чижову её «любовницей» не вполне справедливо, ведь кроме поцелуев у них ничегошеньки не было. По крайней мере, Лиззка ничего кроме этого не помнит (к её счастью, вчера ночью встретились два человека, не знающие что и как делать и не имевшие ни смелости, ни желания импровизировать). «Болит…» — прикоснувшись к засосу, думает Лиза. — Пришла оправдываться? — слышится позади раздражённый голос Юлика. От неожиданности Лизка быстро поворачивается, глядя на него округлыми глазами. В голове вертится мысль о засосе, который ни в коем случае не должен видеть её друг, поэтому, надеясь, что он ещё не заметил, молниеносно прихлопывает его пальцами левой руки. — Эм… э… — Я услышал твой голос, — предваряя, как ему кажется, вопрос Лизы, говорит парень. — Почему ты держишься рукой за шею? — Прострелило, — ляпает девушка. — Вот неудачно повернула голову, и теперь болит. — Это карма, ибо нехуй зажиматься в лифте с моей девушкой! Теперь невооружённым глазом видно, что Юлик по-настоящему зол. Если присмотреться, то можно заметить, как агрессивно топорщится растительность на его лице. — Слушай… — Нет, я не хочу слышать твоих оправданий, потому что не существует никаких таких причин, способных тебя оправдать! — Бля… мы что, из-за бабы будем ссориться? Да брось, Юлик, мы оба знаем, что Чижова этого не заслуживает, тем более, что я вообще не при чём. Это она на меня набросилась. — А ты и рада была! — Вовсе нет. Мне было неприятно! — Это мне было неприятно! Ты меня видела, я точно знаю, что видела, и продолжала отвечать на её поцелуй. — Да это потому что она меня пиздецки сильно засосала. Я аж, блядь, испугалась, что она весь воздух из лёгких высосет, и я прям в этом ебаном лифте скопычусь. — Я же сказал, чтоб ты не оправдывалась! Ты сейчас настолько нелепо выглядишь, пытаясь прикрыть себя, вместо того, чтобы признать свою вину. — Ладно. Ладно! Что ты хочешь услышать? То, что уже знаешь? Да, я виновата, прости. Сука тупая, напилась и творила херню. Доволен? Всё, я прощена?! — Нет. Я тебя не прощу. — Да ну брось. Из-за Чижовой?! — И вовсе не в ней дело, Лиза. — А тогда в чём? Ну в чём, блядь?! У нас с ней ничего не было и не будет. За себя я извинилась, хотя… собственно, и не должна была. Ничего ужасного я не сделала, а то, что ты ревнуешь своего обожаемого Чижатика, так вот разбирайтесь между собой, я тут не при чём. Но заметь, я-то здесь, чтобы всё объяснить, а её как-то, типа, не видно. Ты… да ты ей просто не нужен. Блядь, это настолько очевидно и тупо. Лиза не сдерживает усмешки и, забыв про отметку, оставленную Миленой, убирает руку, эмоционально вскинув её и вторую руку вверх. — Так значит, между вами ничего не было, блядь! Неред испуганно хватается рукой за засос, но уже поздно: её друг уже заметил. — Это не то, чем кажется. Я сейчас объясню. — Зачем? Чтобы вновь услышать очередную ложь?! Ты сейчас просто стоишь и врёшь мне в лицо, и самое хуёвое не то, что ты вонзила мне нож в спину, а именно то, что ты меня обманываешь. И хоть в глаза тебе ссы! Пошла на хуй. Я больше не хочу с тобой общаться. Никогда! — Юлик… — НА ХУЙ! Парень, всем своим видом показывающий, что Лиза ему неприятна, разворачивается и уходит обратно к себе в комнату, хлопая дверью. — Сам иди!.. — Я так понимаю, тональник уже не нужен, — заключает вернувшийся Кузьма. — Ну, поговорили? — Лиза злобно зыркает на парня. — Ясно. Я же говорил. — Накаркал, сука! — Да ладно, Лиз, дай ему время. Это же наш Юлик, он отходчивый. Неред машет рукой. Секундная вспышка гнева угасает, возвращая Лизку в естественное состояние спокойствия и невозмутимости. Решив, что унижаться она не будет, девушка, попрощавшись с Кузьмой, возвращается домой. Настроение паршивое, но несмотря на это Лиза чувствует облегчение — она сделала всё, что могла в этой ситуации, чтобы сохранить дружбу. ***       Уже прибыв к себе домой, Неред, поднявшаяся на лифте на свой этаж, слышит жуткое, почти хрипящее пение: в несколько голосов горланят что-то из творчества Бутырки. Пройдя мимо лестницы, Лиза краем глаза видит, что там культурно расположились трое выпивающих бомжей. «С каких пор у меня на лестничном пролёте тусуются бомжи?» — проносится в голове у Лизки. И тогда она, оставив ключ в замке своей двери, возвращается обратно к той весёлой компании на лестнице. При бинокулярном осмотрении она узнает в ребятах, которых вначале приняла за бомжей, своих соседей-хипстеров (кстати сказать, эта парочка часто беспокоит Лизу то шумом, то просьбой занять денег на пивко или само пивко, а как-то из-за них к ней наведались два огромных упитанных мужика в погонах; оказалось, всего лишь пара свингеров в костюмах для ролевых игр, ошибившиеся этажом и квартирой), а с ними не кто иной, как Чижова. Бьюти-блоггерша, не стесняясь, глушит водку из горла и беззвучно плачет, открывая рот, чтобы дополнить образовавшийся хор своим голосом, благо у неё ничего не выходит, а потому мальчики-хипстеры никогда не познают её великолепного итальянского таланта. — Блядь, Милена, какого хуя ты ещё здесь?! — восклицает Лиза. — Тебя это ебать не должно. У Чижовой охрипший голос, и это она пытается исправить, начиная прокашливаться. И звучит сие намного более жутко, чем её пение, необработаное автотюном. — А меня и не ебёт. Просто мне не нравится, что ты ещё здесь. — Присоединяйся к нам, Лизк, — говорит один из парней. — Только… твоя подружка осушила всю бутыляку почти в одну харю. Накинь нам бабосиков ещё на парочку. — Пиздуйте на хуй в свою берлогу, пидоры! Неожиданность. Неожиданность для всех участников этого балагана. А дело вот в чём: Лизка, в красках представившая, чем и как это всё закончится, решает защитить себя от невеселой участи слушать через стенку их пьяное бесиво, а затем давать показания приехавшим ментам, которых вызовет склочная #яжемать, живущая напротив. Так себе перспективка на оставшийся день, который с самого утра начал скатываться в глубокую клоаку. — С хера ли ты так нервничаешь? — поднявшись со ступенек, говорит один из парней. — Можно было и вежливо попросить. Пошлите в нашу квартиру. Миленочка… Парень галантно подаёт ей руку, помогая встать. Видок у неё ещё тот, конечно: кое-как натянутое вчерашнее платье, всё измятое, растрёпанные волосы, полное отсутствие макияжа, усугубленное льющимися по щекам слезами. Глядя на неё такую, Лизе становится её жаль. — Слышь, Чижова, не мылься даже. Нехуй тебе здесь делать вообще, пиздуй домой. — У меня нет тут дома, и вообще, не указывай мне, что делать, блядь! Лизка злится. Зачем ей это нужно? Неизвестно. Но она хватает бьюти-блоггершу за запястье и тянет за собой, предотвращая попытки выпивших парней забрать Милену с собой, открывает дверь своей квартиры и впихивает её туда. — Ну и нахуя это всё? Вопрос Чижовой остаётся без ответа. Лиззка проходит в зал и, найдя трубку беспроводного домашнего телефона, набирает номер. — Куда ты звонишь??? — В такси. — Зачем? — Поедешь к Юлику. Девушка нервничает, ибо её держат на линии ожидания. Видимо, нет свободного диспетчера. — Лиза… — Кстати, он всё знает. О том, что мы целовались. Он вчера видел. И сегодня мы не очень хорошо поговорили, так что он зол. Очень хочу посмотреть, как вы это всё с ним решите. Хотя… да ты и без мыла в жопу влезешь, так что не удивлюсь, если по итогу у вас всё будет заебись. Активная мыслительная работа причиняет боль черепной коробке Милены, поэтому она на секунду прикасается пальчиками ко лбу, но почти сразу же отнимает их от него, решительно направившись к Неред, и ловко вырывает у неё из руки телефон, сбрасывая вызов. — Какого хуя?! Верни мне телефон, — властно произносит Лиза. — Нет. Нам тоже надо поговорить. Я хочу с тобой поговорить. — Здесь не о чем разговаривать. — Ты ошибаешься!.. Да что тебе стоит просто послушать? Лиза пожимает плечами, мол ей вообще всё равно, будет ли она что-то вещать или нет, и плюхается на диван, скрестив руки на груди. А тем временем у Чижовой поубавляется прыти, поэтому она, нахмурив брови и опустив взгляд, переминается с ноги на ногу, но всё же неуверенно садится рядом с Неред. — Я люблю тебя. Лизка тупым взглядом пялится на Милену, из-за чего той кажется, что девушка её не поняла с первого раза, поэтому повторяет свои слова. — Я тебя люблю. — Блядь, я слышала. — И? — Что «и»? Чего ты от меня ждёшь?! — Хоть чего-нибудь. Я не настолько дура, чтобы надеяться на взаимность, но… то, что было вчера… те чувства… их же не подделать. Тебе нравилось быть со мной, и ты не можешь этого отрицать. — Ты не знаешь, что я ощущала. — Ну тогда скажи мне. Лиззка бегает глазами из стороны в сторону, понятия не имея, что отвечать назойливо напирающей Милене. Конечно, она могла бы сказать то же самое, что и Юлику, что ей было неприятно, но почему-то сейчас ей не хочется врать, но и правду у бьюти-блоггерши невелики шансы услышать. — Я бухая была. — Блядь, и что? Что, по-твоему, это означает? — То, что бы там ни было, всё под воздействием алкоголя. Так что нехуй придавать этому какое-то значение. — Я не могу не придавать, — со слезами на глазах отвечает Милена. — Пиздец… ты что, ныть надумала?! Ты это… не вздумай, короче. Только этого мне не хватает. Вместо того, чтобы остановить рвущиеся наружу слёзы обиды, Чижова начинает рыдать. Было бы комично, если бы её глаза представляли сейчас собой только узкие щёлочки, но ведь из них течёт солёная вода. Лиза, никогда не умевшая успокаивать женщин, словно каменеет, глядя на начинающуюся истерику бьюти-блоггерши, но, взяв себя в руки, всё-таки предпринимает попытку успокоить Чижову — медленно, со скоростью пьяной восьмисотлетней черепахи, поднимает руку на уровень плеча девушки и аккуратно, будто та заражена чем-то особо опасным, прикасается кончиком пальцев к её плечу, после чего резко отдёргивает их. Через несколько секунд, преодолев себя, Лизка вновь тянется кончиками пальчиков к плечу Милены, теперь смелее проводя ими по кромке плеча. И очень зря, ибо бьюти-блоггерша бросается в обьятья Неред, плача ей в плечо и обвивая руками её шею, и заставляет ту отпрыгнуть назад, а места-то нету, поэтому, напоровшись на спинку дивана, она вместе с Чижовой неловко падает на сиденье дивана. — Блядь, Милена, прекращай это!!! — поднимаясь и отлепляя от себя бьюти-блоггершу, говорит Лиза. — Всё, — Лиззка чувствует себя неловко. Желудок навязчиво напоминает, что его неплохо было бы покормить. — Слушай, а ты голодная? — Я?.. а… ну да… —Я тоже. Пойду пиццу закажу. Ты с чем будешь? — Всё равно. Чижова утирает слёзы, способствуя ещё более сильному покраснению глаз, а Лизка берёт в руки беспроводной домашний телефон и звонит в доставку. — Да, здрасте… я хочу сделать заказ… ***       Вопреки мечтам Чижовой, считающей, что несмотря на нежелание Неред признавать это, у девушки есть чувства к бьюти-блоггерше, Лиза всячески демонстрирует ей свою холодность и отстранённость, коей завидуют древние ледники Арктики, но это нисколько не мешает ей позволить Чижовой остаться переночевать у неё и сегодня. Полагая, что Милена убеждена в существовании у неё чувств в какой-то степени и из-за того, что они несколько раз встречали утро в объятьях друг друга и, в общем-то, сама Лизка не особо выражала возражения по этому поводу, Неред твёрдо решает на этот раз остаться спать на диване, как бы жёстко и неудобно там ни было. Тем более, у неё есть ультрамягкий огромный (настолько, что в него можно завернуть троих Синяков, и для Атевы ещё место останется) плед, в который Неред заворачивается, словно в кокон, и засыпает на всю ночь…       Просыпается Лиза в хорошем настроении. И всё, по большей части, из-за сна, который ей снился: она лежит на песочке на берегу океана, на голове у неё бейсболка, натянутая почти что на глаза, прикрытые гуччи линзами, а рядом носятся в ритме Desрасito фигуристые, загорелые аборигенки… Жаль, что это всего лишь сон. Подумав, что неплохо бы поехать куда-нибудь в жаркие страны, Лиза делает попытку встать, но не тут-то было: из-за того, что девушка плотно сама себя завернула вчера в кокон, сейчас ей не пошевелиться. Неловкие попытки вытащить руки не увенчиваются успехом. Первой мыслью в такой ситуации является идея позвать Милену, чтобы та помогла, так сказать, расчехлить её, но вместо этой благоразумной мысли Лиззка идёт на поводу у другой посетившей её гениальную голову идее — посильнее вогнав воздуха в свои лёгкие, Неред напрягает все свои силёнки и поворачивается на бок. Оказавшись на самом краю, Лизка не удерживает равновесия и сваливается на пол, поцеловавшись носом с ковром. Н-да… травматично получается… Не повторяйте этого дома! «Бфля…» — пищит что-то нечленораздельное Лиза. Героически приподняв голову, Лизка видит на ковре несколько красноватых пятен. Ужас и страх появляются в её широко распахнутых глазах, и девушка начинает кататься по полу, пытась размотать себя. Когда наполовину она достигает успеха, то с лёгкостью теперь высвобождает обе руки и совсем освобождается от опутавшей всё её тело душегубки. Теперь главное остановить кровь! Обычно у людей есть дома мини-аптечка, но только вот не у Лиззки. Поэтому она берётся останавливать кровь, чем бог послал. К несчастью, это даже не подорожник: девушка бежит в спальню, открывает ящик с нижнем бельём и, достав оттуда тампон, раскрывает его и вставляет в нос. С блаженной улыбкой, будто только что спасла мир от носокровяного потопа, Неред садится на пол и только сейчас замечает, что её кровать идеально прибрана, а Милены нет. «Она уже встала? А какого тогда хуя не помогла мне, когда я мучалась в зале?! Пидораска ебаная.» И вся разгорячившаяся на этой почве Лиза встаёт и отправляется на поиски Чижовой, собираясь высказать ей всё, что она сейчас о ней думает. Но бьюти-блоггерши нет ни в ванной, ни на кухне, ни в зале. Только маленький клочок бумаги, одиноко лежащий на кухонном столе, таит секрет, куда подевалась Чижова. Взяв его, Лиззка начинает читать… Лиза, протрезвев за ночь, я поняла, как глупо вчера себя вела. Не расчитываю, что ты поймешь, ведь всё, что я делала, начиная от приезда сюда до мнимых отношений с Юликом, было только для того, чтобы быть к тебе поближе. И мне начало казаться, что ты неравнодушна ко мне так же, как и я к тебе, но теперь я понимаю, что это не так, а потому не собираюсь более унижаться и просить полюбить меня. Я возвращаюсь в Москву… Всё. Прочитав это, Лиза хмурится и, положив лист обратно на стол, разворачивается лицом к холодильнику и открывает его, впадая в глубокую печаль — в доме ни капли пива. Обреченно вздохнув, Лиззка наливает в любимую кружку холодной воды из-под крана, а после делает несколько глотков, чтобы избавиться от привкуса железа во рту. «…Так даже лучше. Даже лучше…»